Помещик. Том 7. Крестоносец

Глава 6

Марфа подошла к окну и, огладив свой живот, скосилась на Сильвио, помощника своего супруга по безопасности.

Этот итальянец был родом из Флоренции. В свое время его схватили и тайно продали в рабство недруги. Сразу после того, как его наниматель и покровитель умер. Своей смертью, несмотря на все попытки его врагов ускорить дело. Но умер. И жизнь Сильвио следом полетела в Тартар…

Семьи нет.

Родичей нет.

Будущего нет.

И он сам раб, причем предназначенный для продажи на рудники или галеры. И когда появилась возможность уйти с Андреем на Русь, он охотно последовал за ним. Даже несмотря на то, что его земляки уговаривали его отправиться с ними прорываться к итальянским землям. Но ему некуда было возвращаться. Да и что он найдет в родной земле? Врагов, раздосадованных его возвращением? Нищету из-за того, что его владения, без всякого сомнения, конфисковали и поделили давно?

Отомстить хотелось. А как без этого?

Но не сейчас… Успеется. Месть – это блюдо, которое принято подавать холодным. И спешить с ним не стоит…

После ликвидации так и не начавшейся Смуты граф Триполи вернулся в Тулу и организовал своеобразную сортировку личного состава из числа освобожденных рабов. Ему требовалось понять, какие люди пошли за ним и как ими можно распорядиться.

Тех, кому было куда возвращаться, он не только отпустил, но и помог с транспортом. Ведь в Нарву регулярно теперь приходили испанские, английские и нидерландские корабли, что позволило многим вернуться домой.

Многим, но не всем.

Те же масаи оказались отрезаны от своей родины. Андрей им все объяснил. И предложил либо дать денег и оружие, благословив на долгую и бесполезную в общем-то дорогу, либо поступить на службу и уже никуда не дергаться.

Они посовещались и решили не рисковать. От добра бобра не ищут. Да и дома их, скорее всего, давно похоронили, отдав жен и коров другим…

Царь не захотел брать столь экзотичных ребят. Слишком уж они «загорелые» были ликом. «Яко черти» – как отмечал Иоанн Васильевич. Посему пришлось графу этих ребят оставлять у себя. В качестве небольшого специализированного отряда лично преданной гвардии. Той самой, что он оставил жене и которая теперь обеспечивала ее безопасность. Исключая родичей и в дополнение к ним, на которых теперь висело графство и крепость Шат.

С остальными дела обстояли примерно схожим образом. Кто хочет – может отправляться домой. Кто хочет – может оставаться. Но в этом случае подчиняться Андрею требовалось безукоризненно.

Остались многие. Очень многие.

Благодаря чему новоявленный князь Антиохии сумел закрыть большинство кадровых проблем как в своем графстве, так и задуманном им легионе. Понятно, выучка этих ребят не шла ни в какое сравнение с бойцами полка, особенно самыми матерыми ветеранами. Но эти бывшие пленники и крестьянами не были. А потому мышцы и какие-никакие навыки у них имелись. Как и практический боевой опыт.

Среди них в процессе профессиональной сортировки он и обнаружил Сильвио. Относительно молодой мужчина провел больше десяти лет на службе своего покойного господина и собаку съел на вопросах безопасности. Ибо в Италии тех лет эти вещи были отнюдь не праздным баловством. Все друг друга люто-бешено травили и резали с самым изворотливым упорством.

Цивилизация-с!

И вот теперь Сильвио стоял рядом с беременной Марфой, преданно смотря на нее. Женщина эта оказалась под стать своему супругу. Удивительно образованная и изощренная умом даже по меркам Италии. Здесь же она сияла просто как яркая звездочка. И, разобравшись в обстановке, он посчитал за честь служить таким людям. После же ее слов о предстоящих покушениях он особенно напрягся. Надвигался момент истины. Сумеет ли он спасти тех, кто протянул руку помощи ему? Или вновь потеряет нанимателя и покровителя?

– Госпожа…

– Ты все сделал?

– Я послал весточки нашим людям в Калугу, Коломну, Белев, Серпухов и прочие города округи. По самому городу нашему сорванцы гуляют и внимательно приглядывают за прохожими. Отец Афанасий и его люди также начеку.

– А моя охрана?

– Она всегда готова отразить нападение. Десяток мавров готовы в любой момент сопровождать тебя в поездке, а два остальных десятка присоединятся, если потребуется. Ваши с князем родичи в графстве также поставлены в известность о возможных неприятностях. Уверен, что они не оставят мои слова без внимания.

– Патрули?

– Город и его округа под самым пристальным контролем. Городская стража усилена добровольцами из числа милиции[15] и уже сегодня ночью со всем радением держала улицы города под контролем. А служилые татары Ахмета и без того рыщут в округе, до пяти дней пути от Тулы, отлавливая разбойников. Уверяю тебя, госпожа, в город комар не пролетит без твоего ведома.

– Со стороны степи тоже?

– Разумеется. Многие татары после взятия Азака присягнули на верность Иоанну Васильевичу и поступили под руку воеводы Тулы. Твоего супруга, к которому имеют самый трепетный денежный интерес, ведь он скупает у них шерсть и кожу по твердой цене. И обеспечивает защиту. Я им всем разослал весточки и уверен – они станут присматриваться ко всяким подозрительным путникам или опасным болтунам. Им невыгодно сориться с вами.

– Отрадно слышать, – кивнула она, вновь огладив свой живот. Ее третья беременность проходила спокойно. На удивление без токсикозов и прочих неприятностей. Сын, дочь и теперь еще кто-то. Как отметил Андрей:

– Главное, чтобы не барсук.

– Почему барсук? – удивилась тогда Алиса.

Но супруг лишь отмахнулся в своей привычной манере. Он далеко не всегда объяснял свои шутки. И если оказывалось, что жена просто не в курсе какого-то кусочка дискурса, без которого юмор не удался, то он и не парился. Как показала практика, долгое объяснение позволит все разъяснить, но смешнее от этого не станет, ибо упущен момент.

Княгиня еще немного пообщалась с Сильвио, обсудив и тщательно проговорив все меры безопасности. И только после этого выдвинулась за пределы чертогов воеводы, где жила. Пока, во всяком случае.

Это была небольшая каменная крепость башенного типа, построенная под сильным влиянием японской архитектуры. Массивный нижний этаж представлял собой сплошную стену. На втором этаже располагался вход внутрь с высокого крыльца. Да так сооруженного, что с него невозможно было даже пытаться пробить тараном ворота. Дальше начинались этажи с каскадом черепичной крыши и плавным уменьшением сечения постройки. На самом же верху красовалась небольшая наблюдательная башенка в духе этакого «чайного домика», откуда открывался прекрасный обзор на округу. И там круглосуточно находился наблюдатель, отслеживая ситуацию в городе и окрестностях.

Внутренние этажи с довольно высокими потолками имели крепкие, массивные перекрытия и мощные просторные лестницы. Это, конечно, не способствовало удобству обороны, но перед Андреем подобных задач и не стояло. Ведь резиденция воеводы – здание административное. Вот он и постарался обеспечить себе и своей семье определенный комфорт для жизни и работы.

Это здание было символом эволюции Тулы, которая продолжала развиваться чудовищными темпами. Городом светлого будущего. Сказкой во плоти. Чуть ли не царством славного Салтана, что на острове Буяне. Хотя обыватели Московской Руси иной раз про город болтали такое, что сказка Пушкина извелась бы завистью…

На левом берегу Упы к маю 1559 года стоял не только кремль, но и контур внешних стен, защищавший весьма приличный посад. Очень неприятных для любых местных противников стен. Землебитных, толстых, высоких, облицованных скорлупой римского кирпича.

Здесь располагались казармы и обширный жилой фонд. Кирпичный или землебитный. Причем полностью. Всё в городе успели переделать. Причем город, перестроенный по строгому плану, обладал ровными, как отчерченными по линейке улицами. Небольшими аккуратными площадями. И прочими атрибутами цивилизованного места. Ибо, по мнению Андрея, цивилизации без порядка не бывает.

Важным нюансом стало то, что вся жилая застройка в Туле оказалась либо двухэтажной, либо еще более высокой. Вслед за князем уважаемые люди города решили обзаводиться пусть малыми, но башенками. Ибо это оказалось удобно. Площадь они занимали малую, а всякого разного вмещали великое множество…

Через реку Упу был переброшен временный наплавной мост, который каждую ночь размыкался, пропуская лодки, струги и прочее. А рядом с ним потихоньку строился стационарный каменный мост. Зимой 1558–1559 года удалось сформировать два массивных «быка». Благо, что река не шибко глубокая. И, пробив лед, получилось их попросту отсыпать из изрядной массивности камней. Сейчас же, в мае, небольшая бригада строителей формировала волнорез из кусков привезенного гранита. Это было крайне важно из-за ледохода, дабы у «быков» не получались заторы.

Работ пока по каменному делу было выше крыши. Но перспективы радовали Марфу и вызывали восторги у жителей города. В том числе и потому, что на правом берегу Упы стоял еще один укрепленный район города. Новый. Полностью и безраздельно принадлежавший Андрею.

В районе слияния Упы и Тулицы, где в былые времена стоял древний кремль Тулы, потихоньку велись работы по возведению княжеского подворья. Укрепленного. По сути, еще одного башенного замка в японском стиле, только с некоторым защищенным двором.

По правому берегу Тулицы располагался конезавод.

А вот по левому берегу Тулицы… Здесь находилось все самое интересное – сосредотачивалось все мануфактурное производство города.

Источником энергии стал так называемый Андреев пруд, созданный там же, где и разместился в петровские времена Демидов пруд. Тулица, перегороженная плотиной, затопила обширные заболоченные берега. Только, в отличие от поделки Демидова, князь сразу же занялся дноуглубительными работами. На одном берегу цеплял к упору лебедку и тянул за канат утяжеленный нож-брус, что вытаскивал размягченный водой грунт. И так несколько раз. Потом переходили на соседний участок и заносили на плоту нож этого импровизированного грейдера соответственно.

Муторно.

Зато при таком подходе стремительное зарастание и заболачивание пруду не грозило. А людей на все про все требовалось с десяток. Причем исключительно на лето. Да и место для рыбоводства получалось отменное. Ведь после нескольких лет такой «чистки» водоем обретет ощутимую глубину и не станет зимой так сильно промерзать.

Над плотиной, расположенной в черте укрепленного периметра, находился «водяной цех», который за счет отопления в зимнее время позволял не выключать водяное колесо из рабочего оборота круглый год. Впрочем, одним водяным колесом не обошлись. На территории строили четыре каменных ветряка, из которых один был введен уже в эксплуатацию, хоть и нуждался в некоторой достройке. Плюс две дюжины воротов с приводом от волов.

Для Московской Руси тех лет концентрацию энергетической обеспеченности это давало невероятную. Ткацкая мануфактура, которая здесь стояла, этим, правда, не пользовалась. За ненадобностью. Станки были слишком примитивные. Пока, во всяком случае. Посему весь крутящий момент уходил на нужды железоделательного заводика.

Домна, пусть и маленькая, если не крошечная по меркам XXI века[16], нуждалась в том, чтобы нагнетать в нее массу воздуха, что было не так-то и просто сделать. Кузнечный цех использовал тяжелые «водяные молоты» и массу всякого рода воротов, без которых не работали бы простенькие механизированные молоты рангом пожиже. Переделочный цех с пятью пудлинговальными печами Холла не нуждался в особом энергоснабжении. А вот стальному цеху требовался привод мехов, без которых пять купольных печей попросту не работали бы.

Литейный цех, в котором Андрей планировал с горем пополам освоить хоть какое-то, пусть даже самое примитивное чугунное литье, пока еще не возвели. От него имелся лишь фундамент. Токарный и прочие цеха тоже существовали лишь в воображении князя. Да и те, что уже действовали, во многом обладали явными признаками китайского колхоза от дядюшки Мао. Что, впрочем, не мешало этому металлургическому узлу быть самым прогрессивным во всей округе… где-то на пару тысяч километров в радиусе или даже больше. Про перспективность и речи не шло, как и о его ценности для Руси…

Кузнецы-ремесленники все еще размещались со своими мастерскими на левом берегу Упы. Но в перспективе года, может быть двух, с ними уже были все необходимые договоренности о переходе на завод. Ведь будущим цехам требовались рабочие руки, из-за чего купцы присматривали желающих переехать в Тулу по другим городам, ибо местных кузнецов категорически не хватало…

Марфа подъехала в узкой двухколесной коляске[17] к этой большой строительной площадке. Грустно посмотрела на суету людей. Сверилась со своими записями. И, кивнув кучеру, двинулась дальше. К следующему чек-пойнту…

Она была одна.

Снова одна.

А ее благоверный хоть и делал очень важное и нужное дело, но вновь рисковал своей головой и находился за тридевять земель.

От сложившейся ситуации ее тошнило.

Грешным делом, она иной раз помышляла, будто от беременности. Но нет. Началось-то все раньше.

Андрей старался просто выжить и найти некий покой для себя и своей семьи. Но чем больше проблем он решал, тем больше на него сваливалось. Выходила этакая лернейская гидра, у которой вместо одной отрубленной головы появлялись две новые. И так шло до тех пор, пока в августе 1557 года он не предотвратил государственный переворот. А потом еще и Смуту.

Хорошее дело? Отличное!

Только вот по итогам вышло, что в Московской Руси де факто главный он, а не Царь. Что создавало предельно неестественную ситуацию. В том числе и потому, что людям, доверившимся Андрею, не хотелось переигрывать расклад. Их все устраивало. Не устраивало это только Царя и старую аристократию, ту ее часть, что еще не была связана с Андреем бизнес-связями.

Иоанну Васильевичу совершенно не нравилось положение свадебного генерала. А тех бояр да князей, что пережили кровавую расправу в кремле, отнюдь не прельщали перспективы дальнейшей утраты своих позиций. Тем более что теперь за Андреем стояли не только купцы, но и полки. Тульский, Московский, Рязанский, Новгородский и Коломенский. В разной степени лояльности. Но в целом – это основное ядро всех сил Московской Руси. С ними не поспоришь.

Что Андрею делать в такой ситуации?

Закрывать глаза и стараться жить дальше, пытаясь не замечать изменившейся диспозиции? Крайне опасно. Даже если он сам будет стараться подчеркнуто демонстрировать свою преданность. Царь и ущемленная аристократия могли в любой момент что-то неприятное устроить. Вплоть до внезапной летальности. Ядом накормить, кинжалом отпотчевать или еще чего сделать.

Брать власть в свои руки? Еще хуже. Потому что он не природный Рюрикович. Так что в довольно скорой перспективе, если Андрей станет официальной властью, недовольные займутся «восстановлением справедливости». Причем не Царь с аристократами, а свои же. Как это происходило с огромным количеством не очень дальновидных политиков. А сегунат или что-то подобное не установишь. Культура другая…

Так что муж не придумал ничего лучше, чем устроить масштабную разводку. И ладно бы безопасную. Но нет. Бегал теперь где-то, норовя шею свернуть, а ей сиди дома и переживай.

Грустно.

Хорошо хоть переписка с Царицей продолжалась. И та к ней явно очень тепло относилась. Во всяком случае, демонстрировала именно это. Без чего Марфа-Алиса совсем бы закисла…

Глава 7

– Рад вас всех видеть, братья, – произнес ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии Иоганн Вильгельм фон Фюрстенберг.

– С чем связана срочность? – спросил комтур Динабурга Готхард Кетлер.

– Из Москвы вернулось наше посольство.

– О! Это интересно!

– Более чем. Прошу.

– Князь Антиохии покинул пределы Царства. И с ним ушли почти все, кого он все это время готовил для похода. Как сказывали злые языки – на Ливонию.

– Но ведь были такие слухи!

– На Москве о том даже не слышали. Даже простой люд о таком не судачил. Так что это наши местные языком трепали. Не более.

– Я бы попросил! – вскинулся Кетлер.

– Всем известно, что ты, брат, стоишь за присоединение к Польше в качестве вассала. Но слухи нужно проверять, прежде чем бездумно повторять. В Москве меня на смех поднимали, когда я спрашивал о таком. И сказывали, что Андреас – крестоносец, и ему не пристало воевать с другими христианами. Во всяком случае, затевать эти войны самому. Так что…

– Он ушел, – перебил его ландмейстер, прерывая неприятное отступление. – И что же?

– Сейчас в Туле войск почти нет. Только родичи, отъехавшие из Коломенского полка, сидят в крепости Шат. Да небольшой гарнизон в самой Туле.

– Я слышал, там начали тренировать городскую милицию, – заметил Кетлер.

– Я тоже об этом слышал. Но на Москве о том судят весьма скептично. Ну какая милиция против воинов? Да и сколько их там? Вся их польза в том, что в случае осады они смогут поддержать защитников на стенах. Но об этом никакой речи пока не идет. Некому Тулу осаждать.

– А что Царь?

– Счастлив, насколько я смог понять. Я по прошлому году виделся с ним. Ходил мрачный и напряженный. Сейчас же сияет. Видимо, отъезд Андреаса был очень желанным для него событием.

– У них действительно был конфликт?

– Сложно сказать… – задумчиво произнес дипломат. – Я ни разу не видел, чтобы они сорились. При мне Андреас ни разу не выражал неуважение или пренебрежение Иоанну. Да и за глаза такого не говорил.

– Так в чем же дело?

– Не все то, что на виду, является тем, чем кажется.

– В каком смысле? – переспросил нахмурившийся Кетлер.

– В руках Андреаса, по сути, была сосредоточена вся реальная власть в стране. И Царь, несмотря на подчеркнуто вежливое поведение князя, не мог сделать ничего, что ущемляло Андреаса или как-то противоречило его интересам. Иоанн в сложившейся ситуации был… словно дитя малое при регенте.

– И Андреас добровольно отказался от власти?

– Я не знаю. Я не понимаю, что и зачем он делал. И ради чего отправился в этот дурацкий Крестовый поход, из-за которого столько шума. Вы можете мне не верить, но его крошечное графство давало целую прорву денег. Какая ему польза от всей этой Антиохии?

– Независимость?

– Он вполне мог купить у Иоанна Азак. Или, если уж так очень хочется, отправиться в Крым. Для него Давлет-хан не противник. Тем более что из-за серии поражений и резкого ограничения притока рабов[19] казна его пуста. Воевать ему нечем и не кем, так как в родах брожение. Особенно сейчас, когда он выступил против Сулеймана. Андреас на полуострове может и княжество устроить независимое, и даже целое царство. И никто не пикнет. А Крым – место во всех отношениях более интересное, чем Антиохия.

– Антиохия, как говорят, очень богата и плодородна.

– И стоит в окружении врагов. Князю это зачем? Как он ее удерживать будет?

Тишина.

Все присутствующие переглянулись с некоторым недоумением.

– А ты уверен в том, что в силах Андреаса занять Крым?

– Могу об заклад в том биться. Я переговорил с уважаемыми людьми в Москве. Прежде всего Шереметьевым, что и самого Андреаса хорошо знает, и воевал с ним, и смотрел на его приготовления, и имел беседы с другими уважаемыми людьми. Так вот он в этом даже не сомневается. Военный же советник испанского Рея прямо мне сказал, что князь подготавливает под Тулой что-то вроде усиленной терции. О чем он уже написал своему правителю. Вы можете себе представить, каких дел может натворить в Крыму даже простая терция?

– В Крыму живут не фламандцы.

– Тем хуже для Крыма. Степные контингенты совсем не держат удар.

– Они станут изнурять его тревожащими наскоками.

– В состав его терции включены конные отряды, которые, по словам Шереметьева, уже доказали свою силу. И били не раз превосходящие силы татар. С опорой на пехоту они окажутся ОЧЕНЬ опасны. У Давлет-хана не будет ни малейшего шанса, если Андреас войдет со своей терцией… хм… легионом в Крым. Но он отправился в Трапезунд, чтобы оттуда выступить на Антиохию. А это грозит тяжелым конфликтом с восточной армией османов под командованием Селима. Ясное дело, что появление крепкой терции, ох, простите, легиона попьет немало крови османам. Но этих войск попросту слишком мало. Селим сможет бросить против Андреаса в три, в пять, в десять раз больше людей…

– Странно.