Помещик. Том 8. Мир-о-творец
- -
- 100%
- +
– Повторюсь, мы обладаем очень большим опытом в этих делах. И сможем обогатить Великого Императора, щедро ему платя.
– Первое правило банкира – защищайте свои инвестиции. Слышали о таком? – поинтересовался юный Палеолог, криво усмехнувшись. Они, ясное дело, о нем слышать не могли, так как его сформулировали только в 1775 году.
– Нет, – неуверенным тоном ответил глава делегации, перед тем растерянно переглянувшись с остальными участниками. Фраза звучала очень разумно, но никто из них ее никогда прежде не слышал. Тем удивительнее это было в силу вида Императора. Тот ни статью своей, ни обликом не походил на банкира.
– Если я захочу обогатиться за счет Венеции, то приду к вам с войском. И ограблю. Это будет проще и быстрее. Надеюсь, сомнений в том, что я в состоянии подобное сделать, вы не испытываете? Отлично. А теперь я повторяю вопрос: что я получу, если позволю вам привилегированно торговать морем в своих владениях? Хорошенько подумайте перед ответом. Вы уже один раз перепутали меня с тупорылым болваном. И мне, признаться, несколько обидно.
Делегаты несколько опешили.
Такой формат беседы они не ожидали.
Андрей же молча сидел на своем троне и с легкой холодной усмешкой взирал на них. Жесткий взгляд его недурно резонировал с кроваво красными рубинами – глазами оскаленных белых волков. И вообще ситуация начинала выглядеть очень дурно. Особенно в связи с группой прекрасно вооруженных легионеров в помещении. Они при полном параде стояли вдоль стен и красовались хризмами на больших круглых щитах. Да и наконечники их копий, начищенных до зеркального блеска, выглядели не менее внушительно. Но главное – опасно… очень опасно…
– Что вы знаете о богатстве древней Александрии? – наконец, нарушив их растерянное молчание, спросил Император.
– Египет был в прошлом житницей всего Средиземноморья. И через Александрию торговал своим зерном.
– Хорошая попытка. А еще?
– Через Александрию торговали черными рабами, слоновой костью и прочими дарами Африки.
– Это все очень хорошо. Но что вы слышали о реке Траяна?
– Ничего.
– Очень плохо. Очень. Восемьсот лет назад магометане ее засыпали, дабы не мешать торговле Багдада – своей столицы. Но в той или иной форме она существовала со времен древнейшей Античности. Еще до того, как эллины и ромеи начали строить свои первые города. Это канал. Судоходный канал, который объединял Средиземное море и Красное. Наивысшего расцвета он достиг при Императоре Траяне, когда по нему могли свободно идти борт о борт две огромные галеры на веслах. Понимаете, к чему я клоню?
– Не совсем.
– Открытие Нового Света и пути в Индию да Китай вокруг Африки увели основные и самые денежные торговые пути из Средиземного моря. Вы теперь, равно как и генуэзцы, можете довольствоваться лишь крохами со стола таких держав, как Испания и Португалия. А Франция, Нидерланды и даже Англия, пользуясь своим удачным расположением, уверенно набирают морскую силу. И поправьте меня, если я ошибаюсь, но в перспективе века вы окончательно скатитесь к ничтожности.
Тишина.
– Молчите?
– А что нам сказать?
– Возразите мне. Скажите, что я ошибаюсь. И Венеция – первая из стран, что получает главные барыши от торговли с Новым Светом, а также с Индией и Китаем.
– Ты не ошибаешься, о Великий. Увы. Это так, – тихо-тихо ответил глава делегации.
– Что вы сейчас задумали – примитивно. Наобещать мне молочные реки с кисельными берегами. Само собой, имея в уме желание обмануть. Я ведь не смогу вас контролировать, не имея своего флота. А ваши услуги сделают ненужным мне его заводить. Не так ли? И все это лишь для того, чтобы вернуться к старинной торговле через Левант. Это смешно. Вы хоть знаете, какова наценка двух тюков шелка от Гиляна, где его выделывают в Персии, до той же Антиохии?
– Разные наценки.
– Самые ходовые от пятидесяти до семидесяти талеров. Какая это доля в цене, что вы даете за эти два тюка?
Снова тишина.
– Я, как Император Римской империи, – произнес Андрей медленно, тщательно выговаривая каждое слово и наблюдая за реакцией, – предлагаю Венеции принять вассальный договор. Взамен, решив задачи на севере, я обязуюсь взять Египет. Во всяком случае, нижний. И восстановить Траянову реку, дабы основные торговые потоки вновь вернулись в Средиземное море. В первую очередь по торговле с Индией и Китаем. И чтобы вы как мои верные вассалы смогли на этом заработать.
И вновь тишина.
Люди думали.
Лихорадочно.
Это отчетливо отражалось у них на лицах.
Наконец один из членов делегации спросил:
– А дела на севере нельзя отложить?
– А вы разве не понимаете, зачем я туда лезу?
– Мы слышали, что Король Польши пытался убить твою жену и детей.
– Хотя злые языки болтают, что его подставили, – добавил второй.
– Курфюрст Саксонии, – кивнул Андрей. – Я знаю. Заказал же эту попытку убийства покойный Султан Сулейман. У меня в руках уже находятся люди, которые отвозили Курфюрсту деньги и письмо с просьбой малой.
– Ты отправишься наказываться Курфюрста?
– О нет. Для него я заготовил кое-что поинтереснее. Нет. Я собираюсь, улучив момент, вторгнуться в Великое княжество Литовское, и обеспечить покой для торгового пути. И вы в нем заинтересованы больше меня.
– Мы?
– Подумайте – будет ли Франция и Испания с Португалией мешать вам торговать индийскими товарами в Северной Европе, плавая мимо их берегов? Не будут ли эти берега кишеть пиратами? Про Нидерланды я и не говорю. Они станут главным барьером против вас… против нас на этом торговом пути, войдя в союз с Англией и надежно перекрывая Ла-Манш. Не так ли?
– А о каком торговом пути ты говоришь?
– Некогда через Днепр шел торговый путь на север. Ныне я делаю для большего удобства также его дубль через Дон. С помощью этих рек вы сможете возить индийские и прочие товары на север Европы. По землям Империи. Единой Империи. Где вас не будут грабить на бесконечных таможнях. И где вам не будет угрожать нападение пиратов или иных разбойников. Выйдя же в Балтийское море, перегрузившись на местные корабли, развозить все необходимое по странам севера. Швеция, Дания, Норвегия, Нижняя Германия и так далее.
– А Нидерланды?
– Зачем вам идти вдоль пиратских берегов? С Францией и Испанией вы сможете торговать и из Средиземного моря. Контроль же за рекой Траяна позволит нам держать основной объем торговли с востоком. Кроме того, покой на севере даст возможность торговать с Персией водным путем. Не только с ее южными берегами, но и с северным, где много дешевого персидского шелка. Вы понимаете, какие это прибыли?
– Понимаем, – кивнул глава делегации, нервно сглотнув.
– И я могу помочь вам их заработать. Но ничего не бывает бесплатно. Взамен Венеция должна признать вассалитет Римской империи и признать верховенство законов Империи над своими местными. Да, эти законы мы будем утверждать все вместе в Сенате. Но тут важен сам факт. Плюс налоги с доходов. Я хочу получать половину от того, что по вашим законам вы платите городу.
– Это много…
– Защита торговых путей – недешевое удовольствие.
Тишина.
Делегаты переглянулись, молчаливо обмениваясь мнениями через мимику.
Один же из них, пользуясь паузой, поинтересовался:
– О Великий. А почему ты сказал, что мы должны стать вассалами Римской империи, а не Восточной Римской империи?
– Потому что после отречения Ромула Августа в 476 году от Рождества Христова все инсигнии Запада оказались переданы на Восток. И с этого года юридически Восток и Запад были вновь объединены под рукой одного Императора. Да, часть земель была временно утрачена. Но юридически это не говорит ни о чем. Император Востока вот уже на протяжении тысячи лет является и Императором Запада.
– А как же Карл Великий?
– Узурпатор, – пожав плечами, ответил Андрей. – Не мне вам рассказывать, какая кара небес обрушилась на его державу спустя очень непродолжительное время. Норманны. А потом еще и развал с последующим погружением в пучину не менее кровавой междоусобицы…
– А Священная Римская империя?
– Германской нации. Полностью это государство называется Священная Римская империя германской нации. Так что вряд ли она в состоянии претендовать на наследие древнего Рима.
– Ты понимаешь, какая будет реакция на твои слова, если они покинут пределы данного зала? – осторожно спросил глава делегации.
– Отлично понимаю, – улыбнулся Андрей… жутко улыбнулся, многообещающим оскалом маньяка, не сулящим ничего хорошего его врагам. Настолько жутким, что все члены делегации вздрогнули. Кое-кто даже отошел назад на шаг.
– Мы не можем принять твоего предложения немедленно. Это все очень серьезно, поэтому нам нужно вернуться в Венецию и все обсудить.
– Разумеется. Будущей весной, судя по всему, мне нужно будет выступать в поход. До февраля я жду от вас ответа. И да, я честный человек, насколько это возможно, конечно. Так что не стану вас обманывать. Мне нужна торговая республика в вассалы. А вы это будете или Генуя – не принципиально. Так что, если я пойму, что Венеция медлит или топчется в нерешительности, я сделаю такое же предложение вашим старинным противникам.
Все делегаты от этих слов как-то подобрались и напряглись.
– От Венеции нужен только ответ или какие-то действия?
– Весной мне потребуется флот для перехода в устье Днепра. А также небольшие союзные контингенты в знак доброй воли. В первую очередь легкие гребные корабли, способные преодолеть пороги и помочь в снабжении моего легиона на марше. Кроме того, сюда, в этот город, нужно завезти запасы продовольствия и фураж для пополнения хранилищ и обычного торга. Продовольствие и фураж, разумеется, не бесплатно. Денег у меня хватает, чтобы оплатить. Но упаси вас Бог пытаться задирать цены или поставлять мне дрянь…
Делегация ушла.
Потрясенная и раздавленная словами, которые они тут услышали.
Андрей же выдохнул и с трудом взял себя в руки, так как от нервного перенапряжения его накрыл откат. Тело даже слегка трясло.
Тяжело было играть ва-банк.
Ой как тяжело.
Но если карты так легли, то почему бы не начать блефовать? Вдруг выйдет? Получение Венеции сулило огромные выгоды. Особенно в сочетании с Мальтийским орденом. Сообща они могли жестко контролировать все восточное Средиземноморье и обеспечивать высочайшую мобильность его легиона вдоль побережья. Легиона. Одного. Все еще одного. Пока еще одного.
Хотя письмо из Тулы обнадеживало.
Тренировки добровольцев не останавливались с самой весны. И они продолжали стягиваться к Туле. Обедневшие помещики. Разного рода лихой люд из числа охраны купцов и прочий полуфабрикат. Жан писал, что через Колу и Холмогоры постарается переправить навербованных им в Европе добровольцев. Из числа католиков. Он имел строгие указания на этот счет. Так что в некой перспективе, завершив северный поход, Андрей получал шанс развернуть еще один легион или даже два. Само собой, с опорой на ветеранов действующего…
В голове немного шумело от нервного перенапряжения.
Юный Палеолог не привык к такого рода переговорам – все-таки пришлось разговаривать с акулами. И не привык демонстрировать людям властного и абсолютно уверенного в себе правителя. Каковым, разумеется, он не был. Но мямлить и пытаться как-то иначе договариваться он себе позволить не мог. Здесь был уместен только пряник и кнут. Большой такой пряник и чудовищный кнут. А главное – правильное позиционирование. Не они дадут ему возможность, а он им…
Глава 6
1560 год, 16 января, КонстантинопольСофийский собор в древнем граде Константина полнился людьми. Да, по сути, он ими был попросту забит. Как бочка кильками. И, что примечательно, добровольно.
По приказу Андрея у Софии уже снесли минареты и в целом более-менее успели восстановить облик древнего храма. Плюс-минус, конечно. Потому что работ предстояло еще очень прилично. И денег, как и сил, эти работы стоили великих. Посему такие проекты Император откладывал на потом.
Не до них.
К слову сказать, повального освящения мечетей после занятия Константинополя не было произведено. Только самые важные старинные церкви, некогда переделанные в мечети, получили возрождение в старой роли. Основной же кластер культовых сооружений оказался закрыт и находился на импровизированной консервации.
Со всем этим добром Андрей собирался разбираться позже. Тем более что сейчас в городе попросту не имелось необходимого количества прихожан.
Общая его идея проста.
Он хотел «освободить» все старые церкви. Из мусульманских же культовых сооружений сохранить усыпальницы и отдельные образцы культурного наследия, то есть самые красивые и чем-либо особо выдающиеся. Все, что сверх того, оставить под вопросом. Больше ориентируясь на нужды горожан, чем на некую генеральную идеологию.
Но это потом.
А пока более-менее действовала лишь Святая София, на восстановление которой были брошены все наличные ресурсы…
Люди шумели, бурно обмениваясь новостями.
И тут снаружи донесся слитный гул военного приветствия.
Все затихли.
На площади перед собором находился при полном параде легион, выстроенный словно по линейке. Доспехи начищены. Одежда выстирана. Краска на щитах обновлена. Во всяком случае, там, где это требовалось.
Легион был выстроен так, чтобы образовывался коридор, по которому Андрей и шествовал.
Пешком.
Он также был облачен в свои золоченые латные доспехи. Лишь шлем держал в руке – на локте. В остальном – полное боевое облачение.
За ним – его палатины.
Латники с большими круглыми щитами, украшенными хризмой. Они шли колонной по двое, четко печатая шаг, чем создавали определенную музыку шествия. Мелодию.
– Здорово, орлы! – громко произносил Андрей, делая небольшую остановку.
– Здравия желаю, Государь-Император! – хором отвечали легионеры.
И это приветствие, словно волна, распространялась вдоль этого живого коридора. После чего он делал еще шагов пятьдесят. И вновь здоровался…
Так Андрей и добрался до собора.
Двери перед ним услужливо распахнули. И он вошел внутрь.
А следом – его палатины.
Внутри лязг металла и звук слитных чеканных шагов производил еще больше эффекта. В первую очередь благодаря прекрасной акустике собора. Ну хорошо. Не прекрасной, но куда более подходящей, чем площадь. Тем более что все гости заткнулись и молча наблюдали за происходящим…
Все эти несколько месяцев Андрей не сидел без дела.
Он не только готовился к коронации и решал повседневные хозяйственные дела разгромленного, опустевшего города, но и занимался активно дипломатией. Так что здесь, в соборе, оказались очень многие уважаемые люди с большей части земель бывшей Османской империи. Как с Балканского полуострова, так и из Малой Азии. А еще масса иных представителей.
Богато набилось разных, но без оговорок важных персонажей.
И никто из них не ожидал, что Андрей явится на коронацию в доспехах и с такой крепкой охраной. Ведь палатины выглядели очень внушительно и опасно. Особенно в той связи, что все гости оказались разодеты в пух и прах. Один второго пышнее. И в случае чего защитники Императора могли бы их легко перебить. Всех. Что несколько нервировало. Ведь Император явился на коронацию в доспехах. Как это расценивать? Опасение покушений? Или что? Или он что-то задумал? В общем, странно и нервно…
Да, доспехи Андрея позолочены и были красивы. Но они оставались доспехами…
Самым важным гостем являлся, конечно, Папа Римский.
Император до конца не верил, что тот приедет. Однако он явился. Быстро. ОЧЕНЬ быстро. Видимо, предложение выступить единым фронтом против протестантов показалось ему крайне заманчивым. Да еще и с такими убийственными формулировками.
Пий IV… его избрали только лишь 25 декабря. Сразу после смерти печально известного Джанпьетро Карафа, известного также как Павел IV. Избрали, и вот – уже прискакал. Политическая конъюнктура ситуации выглядела очень скользкой. Однако терять такой шанс Пий не стал. И действовал в должной степени решительно…
Так вот – Андрей вошел.
Приблизился к алтарю.
И началась праздничная литургия, которую служили вместе все пять Патриархов древней Пентархии. На греческом и латинском. По очереди. Что в немалой степени смущало гостей, не привыкших к этому. Ведь такого не происходило уже несколько веков. Схизму никто не отменял. И как это понимать?
Меж тем служба шла своим чередом.
Долгая.
Напряженная.
И максимально торжественная.
Пока наконец Император не взошел на небольшой подиум.
Главный иерарх Рима помазал его лоб миром. И подал корону, которую ему поднесли четыре остальные Патриарха Пентархии.
Андрей взял ее и надел на себя сам.
Впервые в истории европейских монархов. Что вызвало новую волну ропота гостей, удивленных таким шагом.
Меж тем действо продолжалось.
Главный иерарх Константинополя вручил ему цеп о три звена, типичный для фараонов Древнего Египта. Красивый такой. Золоченый.
Главный иерарх Александрии вручил ему золоченый скипетр, типичный для фараонов Древнего Египта.
И Андрей принял его и скрестил руки на груди с этими символами власти. Поклонился в сторону алтаря. Осторожно. Чтобы корона не слетела. И горделиво выпрямился.
Главный иерарх Антиохии опоясал его чеканным поясом с подвешенным к нему мечом в богато украшенных ножнах. Строго говоря, не мечом, а тяжелой боевой рапирой. Но это уже детали. Рукоятка же ее, даже несмотря на ряд декоративных деталей, была более чем функциональна и практична. Одного взгляда хватало, чтобы понять – боевой инструмент, а не фитюлька.
Андрей повернулся к зрителям.
И главный иерарх Иерусалима возложил на его плечи пурпурный плащ, подбитый соболями.
Несколько секунд.
И вынесли трон, выполненный из слоновой кости. Тот самый. С волками. Поставили его за Андреем. И он, шагнув назад, горделиво уселся на него. Сохраняя, впрочем, скрещенные руки.
Тишина.
Очень странная процедура коронации.
ОЧЕНЬ.
Обычно ее проводили совсем иначе.
Все произошедшее выглядело непривычно донельзя. Хотя символизма в произошедшем для присутствующих хватало. Своего. С Древним Египтом, конечно, не связанного в головах местных. По причине того, что они о нем почти ничего и не знали. Но аллюзии там вились очень интересные…
– Да здравствует Император! – рявкнул командир палатинов.
– Да здравствует Император! – хором отозвались все палатины.
– Да здравствует Император! – вновь рявкнул командир палатинов.
– Да здравствует Император! – вновь отозвались палатины. Только теперь им уже подпели многие из присутствующих в соборе.
Немного пошумели, выкрикивая чествования.
Покричали.
И угомонились, когда Андрей встал с трона.
Все-таки его задумка сработала. Отряд палатинов прекрасно выступал в роли этакой «несущей волны» для всей остальной массы присутствующих.
– Империя возрождена! – громогласно и торжественно произнес Андрей. – Но это только начало. Империя – это люди. Они ее главная ценность. Ибо настоящая Империя это Res Publica, как говорили древние, то есть общее дело. Процветание и благополучие людей – вот альфа и омега жизненной цели Империи. Но всех под одну гребенку нет смысла грести. Ибо кто-то живет у моря, а кто-то в горах или даже в пустыне. Посему возрожденная Империя будет строиться на принципах разумной автономии ее регионов при безусловном главенстве общих законов. Законов, которые будут утверждать лучшие люди регионов в Имперском Сенате.
Сказал он и сделал небольшую театральную паузу.
– Кроме того, в моей Империи живут люди разной веры. Делать ставку только лишь на одну веру и начинать резать или как-то иначе притеснять остальных я не собираюсь. Ибо единственное, к чему это приведет, будет всеобщая ненависть и опустошение охваченных хаосом и насилием земель. Бог един. Думаю, что для всех вас это очевидно. Но человек несовершенен. Это тоже факт. А из дрянного железа даже величайший мастер неспособен выковать прекрасный меч. Полагаю, что это тоже никто оспаривать не станет? – спросил Андрей и обвел внимательным взглядом зал.
– Я исповедую православное христианство. Но я буду терпим к любой вере, если она также стремится к спасению души. Пусть и другим, чуждым мне путем. И мерить сие я буду просто. Ежели вера ставит во главу угла благие дела, утверждая их необходимость для спасения, – значит, мы сможем договориться. А для того, чтобы решать такие вопросы, в Империи будет создан постоянный Совет из иерархов всех религий Империи…
Андрей еще долго и вдумчиво рассказывал присутствующим принципы, на которых он собирается строить Империю.
Он специально собрал здесь наиболее авторитетных лидеров с Балкан и из Малой Азии. И сейчас им всем, по сути, рисовал красивые перспективы. О том, как они заживут, если войдут в состав Империи.
Добровольно.
Он прямо сообщил, что старой османской системы высокой централизации власти возрождать не станет. Строго говоря, он и не мог это сделать. Технически. Потому что не обладал для этого штатом компетентных чиновников. Из-за чего высокий градус федерализации был необходим. Понятное дело, что в глазах местных жителей это все выглядело как феодализация. И в целом в их головах ситуация укладывалась в довольно комфортную модель той же Священной Римской империи. За исключением нюансов. Важных. Фундаментальных. Хотя и незаметных для них.
Император не мог себе позволить строить государство по схеме «одна держава – один народ – одна вера». Империя даже в идеальном мире неспособна на такие фокусы. Это формула для маленького мононационального государства. Да и то весьма условная, так как даже в приближении девяноста процентов ее выполнить технически не представлялось возможным.
Старая Османская империя, построенная, по сути, как реинкарнация Византии, была населена десятками народов, которые исповедовали не только католицизм, православие, суннизм и иудаизм, но несколько десятков иных ветвей авраамических религий. И повторять ошибку крестоносцев Андрей не собирался – в оголтелых попытках что-то жестко навязать местным жителям. Ибо это влекло за собой безусловные и по сути своей бесконечные внутренние вооруженные гражданские конфликты.
Ему же требовалось совсем иное.
Ему требовалось в самые сжатые сроки слепить из обломков державы хоть как-то работающую конструкцию. Причем не требующую от него постоянного ручного управления. С этой «радостью» он уже настрадался в Туле и своем графстве.
Но там имелся дефицит кадров. А тут вон – море.
Тем более что он во время своего выступления старался четко показать, что он не враг ислама. И не собирается за него преследовать. Что в теории позволяло относительно мягко собрать обратно под крыло Империи многих аристократов Великой Порты.
Понятное дело, что в восторг от его программного выступления не пришел никто. Но это и не требовалось. Главное, что каждый увидел для себя определенное поле возможностей и заинтересовался…
Глава 7
1560 год, 17 января, КонстантинопольАндрей сидел на своем троне и молча смотрел на Михримах.
Женщина была бледна. В глазах ее отчетливо читался страх. Но она держалась, стараясь не уронить достоинство перед присутствующими мужчинами. Они ведь были не наедине.
Ее брат Баязид согласился принять предложение нового Императора и сдал эту особу вместе со всеми детьми. И даже личными слугами. Общим сетом. Да так ловко и складно все провернул, что она даже вывернуться и удрать не сумела.
– Долго же ты от меня бегала, – мрачно произнес Андрей, глядя на нее тяжелым давящим взглядом. – А ведь замуж хотела. Или в крайнем случае дочь свою выдать, если сама не глянешься. Что? Желание пропало?
– Я поняла, что мы не пришлись к твоей душе. Чего же навязываться?
– И поэтому ты попыталась убить мою законную жену? А потом, когда ничего не получилось, постаралась нас поссорить?
– Видит Бог, я не хотела. Просто моя любовь… о боже… да меня словно сам шайтан толкал на эти дела, пользуясь моими чувствами к тебе.
– Шайтан, значит. – покачал головой Андрей. – А какими чувствами, кстати?
– Любовь. Я ведь тебя люблю. С той самой ночи в башне правосудия.
– Я должен в это поверить?
– Нет… но я сказала это только потому, что ты спросил.
– Ты понимаешь, что я должен с тобой сделать за твои прегрешения?
Женщина промолчала.
– Я должен убить на твоих глазах всех твоих детей. А потом казнить и тебя саму. Максимально болезненным и позорным способом.
– Ты не сделаешь это… – тихо, каким-то осипшим голосом произнесла женщина.
– Есть много способов казнить человека. Бо́льшая их часть, конечно, на потеху толпе. Люди любят кровавые представления. Но есть одна казнь, которая особенно хороша. Что ты знаешь о повешении или удушении?