Царство прелюбодеев

Полин перехватила его взгляд и покосилась на оттопыренную ткань. Плутовская, блудливая улыбка пробежала по полным губам, открытая грудь задышала чуть сильнее. Было видно, что ей безумно хочется близости красивого соседа. Она решила немного оттянуть восхитительный миг, а потому резко встала. Поигрывая бедрами, прошлась по комнате. Карие глаза внимательно рассматривали старинные картины, нежная ручка, облаченная в кружевную перчатку, не выпускала бокал светлого вина. Она то и дело подносила его к губам, делала несколько глотков и снова нарочито внимательно рассматривала художественные полотна.

«А эта красотка – не промах. Вон, как бедрами виляет. И провалиться мне на этом месте, если я сейчас ей не вдую, как следует. Хочу, чтобы эта кареглазая кошка застонала подо мной, как стонали все мои любовницы», – строил планы Владимир, зверея от страсти.

Он встал и, подойдя к ней, обнял сзади: сильные руки почти сжали тонкий стан, упругий гость решительно потерся о бедра. Она повернула лицо, легкий поцелуй холодных и пряных от вина губ, заставил вздрогнуть.

– Володя, не торопитесь. Давайте присядем. Вы совсем меня не знаете… – пролепетала она нерешительно. Её дыхание участилось, бессмысленный, затуманенный взгляд уставился на то место, где упруго дыбился внушительного вида фаллос. Было заметно, что она едва владеет собой от страшного вожделения.

– Для того чтобы влюбиться в женщину, совсем не обязательно знать все ее тайны. Напротив, флер таинственности несет в себе массу удовольствия. Разгадывая загадки, ты постепенно раздеваешь женщину, снимая с нее по очереди все детали туалета. Женщина без тайны – голая женщина, которая стоит на торговой площади на общем обозрении. Такую вряд ли будешь вожделеть, – промолвил Владимир, заглядывая в ее глаза. Он намеревался взять Полин на руки и отнести в спальню.

Кружевные ладошки ловко перехватили протянутые руки, Полин увернулась и отскочила в сторону.

– Вольдемар, видите ли, здесь так не принято. Я обязана рассказать вам, почему я сюда попала. Это… это условие Магистра. И если у вас после моего рассказа останется еще желание близости, то я буду очень счастлива.

– Полин, излишняя демагогия и словесные прения вызывают лишь изжогу, а не вожделение.

– И, тем не менее, я – обязана. Так вот: я здесь потому, что на «Том свете» у меня было… восемь мужей. Многих это удивляет: отчего так много?

– Да уж, – Владимир усмехнулся, – Полин, вы содержали мужской гарем?

– Нет, – ответила она и покраснела. – Вольдемар, как вам это в голову могло прийти? Я же не султанша. Я – русская и жила преимущественно в России. Просто… мои мужья умирали один за другим.

– Как? Все восемь? У вас была эпидемия?

– Я – «черная вдова». Мне приходится быть откровенной. Сразу после женитьбы каждый из них начинал чахнуть и постепенно умирал, – она жеманно всхлипнула.

– Не понял, вы их голодом морили?

– Нет, я их… любила слишком часто и истово. Они не выдерживали силы моей страсти. Виктор сказал, что у меня темперамент Мессалины.

Махнев от души расхохотался.

– Да уж, вы меня позабавили. Как жалко, Полин, что мы с вами не встретились раньше, и наши судьбы не пересеклись. Я уверяю, меня бы вы не измотали любовной скачкой. Ваши несчастные мужья, очевидно, были слабаками.

– Не все из них были хрупкого телосложения. Скорее – наоборот. А с вами, Вольдемар, мы никак бы не смогли встретиться в последней жизни. Дело в том, что я вас… намного старше.

– Полин, вы ждете от меня комплиментов? Я вам их скажу. Вы – просто красавица. Вы – юны, хороши и свежи, словно садовый персик.

Она легко улыбнулась и кокетливо вздохнула.

– И это еще не все.

– Ну, что еще? Чем вы еще хотите меня напугать? – Владимир дурашливо округлил глаза.

– Я обязана. Таков уговор. Кроме мужей, у меня было много любовников.

– Отлично! Сие обстоятельство прибавляет вам больше цены! Еще чем удивите?

– Кроме любовников… я бегала к гусарам. Я занималась любовью со многими… одновременно.

– Да?? А отчего вы так краснеете? От ваших откровений мой жеребец скоро прорвет ткань крепких штанов. Дерзну угадать: вы любили содомию?

– Да, и это тоже, – она опустила длинные ресницы и задышала еще чаще.

– Жалко, что со мной нет верного друга – моего приказчика. Вдвоем мы бы вполне удовлетворили все ваши изыски. Вы бы еще пощады запросили… Полин, признайтесь, – Владимир подошел ближе. – Смею надеяться, вы любили «двойное вторжение» двух очень внушительных орудий?

Щечки Полин заалели густым румянцем. Она не ответила Владимиру, а только судорожно сглотнула, густые ресницы дрогнули в ответ на дерзкий вопрос.

– Хватит рассуждений. Пойдем наверх, в спальню.

– Нет, стойте… А вдруг я разочарую вас? Вдруг я не та, за кого себя выдаю? Порой страсть отнимает разум, – глаза Полин потемнели.

– Только не у меня, – с жаром ответил Махнев. – Такая красавица не может разочаровать, – он протянул руки.

– Стойте. Скажите, хоть пару слов о себе.

– Вы же сами говорили, что наслышаны о моих достоинствах.

– И все же…

– Всех моих грехов не перечесть. Грешить я начал лет с… двенадцати. Не сосчитать всех девушек, которых я лишил невинности, не сосчитать всех женщин, которых обманул. Курил я много опия, устраивал оргии. А в конце своей короткой, но такой насыщенной удовольствиями жизни я испробовал любовь мужчины. Правда, он был – кастрат, и он меня убил в итоге.

– Как кастрат? Он был без пениса? – глаза Полин округлились от удивления.

Примечания