Позывной «Хоттабыч»#8. Исчадие Кромки
- -
- 100%
- +
– Вестимо, принял! – Качнул головой парнишка.
– А что это мы с тобой паря, не познакомимся никак? – спросил я его. – Меня Гасаном кличут. По батюшке – Хоттабычем. Старик Хоттабыч, одним словом. Можешь так меня звать-величать, – подстроился я под слегка архаичную речь паренька, – я уже давно привык. – А что? Я ж реально старый пердун.
– Гасан? – Вновь изумленно покачал головой пацан. – Хоттабыч… Чудные же в ваших краях имена!
– А тебя как прозвали?
– А я – Первуша, – бесхитростно представился паренек.
Ну, да, а его родня, по-видимому, особо с именами не заморачивалась: первым в семье уродился, значит – Первак. Вторым – Вторак, а третьим, стало быть – Третьяк. А что, удобно.
– Первым, значит, у тятьки с мамкой народился? – Констатировал я полученную информацию.
– Вестимо, первым, – ответил Первуша. – А у вас разве не так?
– По-всякому бывает… А скажи-ка мне, милый друг, что это у вас за непотребство на этой полянке творится? Что за жуть? Как можно так с людьми… – У меня даже слова в глотке застряли, когда я представил, что здесь на самом деле могло твориться.
– Так Стрига же… – Судорожно сглотнув, произнес парнишка, еще крепче сжав в руках копье побелевшими пальцами. – Здесь она ежегодную кровавую дань с наших сёл и деревень собирает. А в этом месяце нашему хутору выпало жертву выбирать… – Пацан шмыгнул носом и закатил под лоб заблестевшие от влаги глаза, боясь расплескать скопившиеся в них слезы. – Василинку… мою… всем миром выбрали… – Его губы задрожали, а голос прервался – справиться с нахлынувшими чувствами ему не удалось. – А я… не успел…
– Ты, внучок, погодь крокодиловы слезы проливать! – Прикрикнул я на паренька, стараясь привести его в чувство. – Чего-то я на полянке ни свежей крови, ни свежих потрохов не разглядел! Может, еще не все потеряно?
– Так она здесь только мужиков разделывает и пожирает… – Голос пацана дрожал, но он честно пытался справиться с собой. – А баб, особенно девок молодых, в свое логово уводит… И всё… – Он обреченно вздохнул, громко шмыгнув носом. – Никогда больше не увижу голубу мою…
– Отставить сопли, боец! – Рявкнул я, заставив Первака испуганно вздрогнуть. – Мужик ты, или где? И с какого хрена вы какой-то Стриге людей на погибель приводите? И, кстати, что это за Тварь?
– Ведьма это, лесная, – пояснил пацан, вытерев сопливый нос рукавом и «промокнув» слезы кулаками. – Людоедка она…
– Так чего же вы терпите-то? – натурально изумился я. – Безвинных людей, словно свиней, ей на заклание отправляете? Собрались бы всем вашим миром, да оторвали бы ей руки-ноги и башку в придачу! Или тру̀сы одни в вашей деревне собрались?
– Как же, старики баяли, что лет двести назад взбунтовалась деревенька одна, – ответил пацан, – не пожелала старой Ведьме ежегодную дань отдавать… Только не смогли они всем миром Стригу победить! А Ведьма напустила на них, да и на всех остальных в придачу Черную Немочь… Деревенька та вымерла, да и остальные едва-едва выжили – не успевали своих мертвецов хоронить… Скота тоже полегло без счету, что потом пару десятилетий, тем кто выжил, жить впроголодь пришлось… Вот и не решаются старшие против Ведьмы выступать. Уж лучше, говорят, одну жертву в год Стриге отдадим, чем всем полечь, – закончил свой невеселый рассказ Первак.
– Значит, говоришь, лучше в постоянном страхе жить? – Почесал я свою свалявшуюся бороду, набитую растительным мусором – сосновые иголки жутко раздражали кожу.
– Это они так за всех решили! – Сверкнул глазами пацан.
– А ты, значит, не боишься?
– Я за Василинку голову свою сложить готов! – возбужденно произнес он. – Только… только… не успел… – И он вновь активно зашмыгал носом, уронив копье и упав задницей на землю.
– А ну, встал! – рявкнул я так, что по лесу пошло гулять эхо. – И оружие подбери, размазня! Голову сложить, ума много не надо? Как же ты девушку свою спасать думал?
– Не знаю… – Пацан виновато пожал плечами и послушно подпрыгнул, подобрав копье с земли и вопросительно уставившись на меня.
– Челюсть вперед! – Продолжал я наставлять новобранца на путь истинный. Иначе, какой из меня генерал? – Я из тебя еще настоящего бойца сделаю! Разделаем мы твою Стригу под орех – и не таких Тварей валили! И Василинку твою спасем! О ином и думать не сметь! Я понятно объясняю? – уточнил я между делом.
– А, может быть, ты, деда, и есть тот самый Богатырь из сказок, что нас бедных, наконец-то, ото Ужасного Зла освободить должо̀н?
– Ну, повоевать мне, конечно, со всякой гадостью в жизни довелось… – Я даже опешил от такого заявления. – Однако, сомневаюсь, что я – именно тот самый богатырь. Давай-ка, паря, мы с тобой над этим вопросом после помозгуем. А сейчас пойдем Василинку твою от Ведьмы спасать.
– Я готов, Гасан Хоттабыч! – потрясая копьем, воскликнул парнишка. – А вы так и пойдете? – Неожиданно замялся он. – Ну… совсем без оружия… и в юбке из травы?
– Есть другие предложения? – Уставился я на него, но пацан лишь пожал плечами. – Значит, нет, – подытожил я. – И запомни, отрок, – наставительно произнес я, – оружие и доспехи в битве – важные элементы, но, отнюдь, не главные! Куда важнее, что у тебя здесь и здесь! – Я по очереди ткнул паренька пальцем в грудь и в лоб. – Понял?
– Понял. – Послушно кивнул он. – Душа и ум?
– Да. Всегда слушай, что говорит тебе сердце, но и разума не теряй! А теперь показывай, где твоя Стрига обитает?
– Там у нее лежбище, – махнул рукой в неопределенном направлении Первак, резко срываясь с места.
Ну, а я, стало быть, направился следом за своим нерадивым проводником. Под сенью деревьев сразу стало заметно, что ходить по лесу Первак совершенно не умеет. Он продирался сквозь кусты и валежины, производя, наверное, больше шума, чем пятисоткилограммовый напуганный лось, что ломится, не разбирая дороги. Неужели, живя подле такого леса, он по нему нормально ходить не научился?
Никакой практики незаметного передвижения по лесу – полный ноль! Ни разу не охотник, натуральный крестьянин, что в лес суется только валежнику для растопки насобирать. Насчет выживания в лесу вообще промолчу! А ведь многие Твари, подобные Стриге, предпочитают именно лес. И умение незаметно перемещаться по зеленке – это, как дышать!
Однако, так или иначе, с горем пополам мы добрались до исходной точки.
– Вот там, дедушка, за теми деревьями, – шепча еле слышно, указал рукой Первак, – она и обитает…
– Здесь пока сиди! – распорядился я, и аккуратно, тише мыши, прошел вперед до указанных деревьев.
Раздвинув немного в стороны свисающие ветви, но, стараясь особо не высовываться, я взглянул на обиталище Стриги. Этим логовом Лесной Ведьмы оказалась бревенчатая кособокая избушка, вросшая в землю едва ли не по самую крышу. Бегло осмотревшись, я «переключился» на Магическое Зрение. Пусть мой Резерв опустошен до донышка, но фишечка со зрением – это умение, не требующее затрат Маны.
Первым делом мое внимание привлекли вросшие в землю, как и сам сруб, заостренные покосившиеся столбы ограды. В их подгнившую древесину была искуссно «зашита» резная сложная вязь колдовских символов, мерцающая кислотно-зелеными Печатями. А одно из бревен ограды было увенчано громадным желтым черепом какой-то зубастой, да еще и рогатой Адской Твари. Таких животных в обычных земных лесах явно не водилось. Не иначе, как из самого Пекла достала гребаная Тварюга такого «питомца».
Сама же древняя хижина стояла на относительно свободном от растительности пространстве – этакой идеально круглой полянке, что наталкивало меня на определенные мысли, поскольку вокруг расстилались поистине непроходимые заросли. Не иначе, Ведьмин Круг[3]. Но не тот, из грибов-поганок, которые частенько можно встретить и в относительно людных местах, а настоящая зона Колдовского Отчуждения! Когда влияние мерзопакостной Ведьмовской Магии угнетает в округе любую растительность.
Мне о таких свойствах Кощей рассказывал: когда вокруг логова такой Твари расстилается «выжженная» мощными Колдовскими Флуктуациями лишь голая земля. Была у него в свое время такая подружка… Да-да, та самая мифическая Баба Яга, что вместе с Кощеем попала под Кромешное Проклятие и превратилась в самую настоящую Лесную Ведьму, сильнейшую из подобных Тварей.
Я потоптался у границы Ведьминой Плеши, размышляя, дома хозяйка, или где гуляет? Хошь – не хошь, а придется на разведку идти…
– Значит, слухай сюды, студент, – прошептал я, вернувшись к ухоронке Первака, – остаешься здесь – тылы прикрывать… Пока я все досконально не проверю, даже и не думай на Ведьмовскую Проплешину заходить! Я понятно объясняю? – Все-таки решил уточнить я для проформы.
– Понятно! – почти по-военному четко отозвался парнишка, быстро усвоивший мою науку. Может быть, и выйдет из него толк, если не сгинем сегодня. Но подыхать сегодня в мои планы не входило – значит, сегодня издохнет кто-то другой.
– Не дрейфь, студент, прорвемся! – произнес я напоследок, вновь отправляясь к логову Лесной Ведьмы.
[1] Стрига (стрыга, стригонь) – упырь, демон, ведьма в легендах Трансильвании, Западной Украины и Силезии. Чтобы стрига не могла вредить людям, нужно было выкопать её и проколоть ей сердце дубовым колышком (но только по легендам Силезии, поскольку в аналогичных легендах соседних народов утверждалось, что наилучшим средством является осиновый кол) либо отрезать ей голову и затем ударить её по ногам. Если кого-то при жизни могли заподозрить, что после смерти он станет стригой, то его хоронили ртом вниз и вставляли ему под губы камень; другим способом были похороны с серпом у головы или посмертное обезглавливание и похороны головы отдельно от тела.
[2] Гуль – мифическое существо и фольклорный персонаж. В англоязычной литературе в основном описываются как трупоеды и расхитители могил, живущие на кладбищах и близ могильных курганов. Упоминается во многих произведениях, не только английских и восточных, но и европейских. У европейцев гуль изображается как труп, полностью потерявший человеческий облик и живущий в пустых могильниках.
[3] Ведьмины круги (ведьмины кольца, эльфовы кольца, колдовские кольца) – круги диаметром от нескольких десятков сантиметров до нескольких метров, образованные грибами. Истории о «ведьминых кольцах» популярны в мифологии: считается, что в этих местах эльфы или лесные духи по ночам водят хороводы.
Глава 3
«Ну, что, старый, вперед и с песней?» – Мысленно подстегнул я себя, осторожно выползая из леса на край Ведьмовского Круга.
Плотно общаясь в своё время с Кощеем, я, развесив уши, внимал его рассказам о стародавних временах, и о разнообразных формах Нежити и Нечисти, проживающей, так сказать, по соседству, а то и плечом к плечу с людьми: о Леших, Водяных, Домовых и Полевых, о Банниках, Вурдалаках, Упырях и Берегинях. Отдельные порождения Дивного Народа, обзываемые официальной церковью Нечистой Силой, в незапамятные времена считали себя, чуть ли не «локальными» местечковыми Божками.
Да-да, этим гребаным Тварям – и бывшим мертвякам, и никогда ими не бывшими, наши пра-пра-пра-пращуры даже требы клали! Прямо, как долбанной Стриге, к логову которой я сейчас приближался. Почитайте на досуге «Слово об идолах» безымянного русского книжника двенадцатого века в поучении, приписанном Григорию Богослову, и представьте, каково жилось тогда простому смертному. И требы те зачастую были настолько кровавыми, что проклятая Нежить жировала, поглощая невиданную прорву Живительной Энергии и считая себя настоящими вершителями человеческих судеб.
Пока я отсутствовал, у логова Стриги ничего не изменилось: идеальный выжженный Проклятой Силой Ведьмовской Круг, опоясывающий вросшую в землю избушку. Вокруг Колдовской полянки все так же стояли высоченные и толстые деревья, окружившие жилище Лесной Ведьмы, словно солдаты на страже. А внутри – выжженная земля, да местами редкие, чахлые и изувеченные, словно неведомой болезнью, кустарники, да сорная трава, которая тоже совершенно не выглядела здоровой и пышущей зеленью.
Так, какое-то серо-буро-малиновое недоразумение, сплошь покрытое острыми шипами, колюче-приставучим репейником. Ничего другого на полянке вокруг избы и не произрастало – настолько была пропитана Эманациями Смерти, которые и составляя основу Дара Лесных Ведьм, окружающая земля. И я это прекрасно чувствовал, как-никак, а похожий Талант в моем загашнике имеется.
Определить бы, где точно находится это дьявольское отродие? Вполне может статься и так, что дрыхнет без задних ног эта Тварь где-нибудь в тиши и прохладе своей хижины, насытившись свежим мясом бедной Василинки и зарывшись в груду обглоданных косточек своих безответных жертв. Однако, с точностью это можно было утверждать, только после тщательного исследования поляны и самой хижины Стриги.
Девчушку, конечно, жалко… Тьфу-тьфу-тьфу – пусть живет долго и счастливо, но мне такая ситуёвина со спящей Ведьмой была бы как нельзя кстати. Я выровнил дыхание, что слегка участилось, превращаясь в настоящую машину для ликвидации дьявольских отродий, не дающих обычным людям спокойно жить и радоваться жизни. Эх, раскидать бы сейчас Ловчую Сеть, чтобы определить, где Хозяйка заховалась. Но мой Резерв был до сих пор пуст, поэтому доступа к ставшему уже привычным Заклинанию, я не имел. А ведь мог без особых проблем определить её местонахождение.
Я решительно ступил на первую прогалину отравленной земли и неспешно зашагал в сторону скособочившийся хижины. Возле покосившегося уцелевшего столба из ограды, некогда окружающей избушку ведьмы сплошным частоколом, а ныне частью сгнившей, а частью лежавшей на земле, я притормозил. Похоже, что Ведьма к сегодняшнему моменту основательно расслабилась и за своей безопасностью не особо следила. Вона, даже частокол не соизволила обновить – он почти развалился. Калитка на невесть как уцелевшем столбе висела на одной петле. И, если бы не врезанные в дерево Магические Печати, от забора бы уже и следа не осталось.
Толстый накренившийся столб с желтым огромным черепом неведомой рогатой Твари, нанизанным на его оголовок, вызывал невольную оторопь и холодящее чувство серьезной опасности – ведь это хреновина, похоже, являлась поистине ужасающим оружием! Больше всего этот столб походил на древнегерманский Нитсшест[1].
Только, судя по многочисленным рунам, что еще продолжали фонить былыми остатками мощной и смертоносной Энергии, функций у него было гораздо больше. И пусть обладатель этой чудовищной черепушки и был мертв вот уже хрен его знает сколько лет, но я реально чувствовал своей пятой точкой исходящую от него угрозу. Остатки Колдовской Силы, некогда привязавшие созданное Лесной Ведьмой некросущество к нашему миру и превратившие этого монстра в верного исполнителя извращенных желаний Стриги, до сих пор еще не выветрились из этой массивной черепушки. Боюсь даже предположить, на что оно было способно на пике своего могущества.
Да и сам столб неспроста привлек мое внимание – Темные Символы и Знаки, которые были в изобилии врезаны в подгнившую со временем древесину, поражали четкостью и продуманностью колдовских Формул. Общаясь с Кощеем, я нимало почерпнул от него информации о возможностях Ведьмовских Тотемов, являющихся, по сути, неким подражанием Идолищам Древних Божков, что в моменты своего могущества могли стирать с лица земли целые города, поворачивать реки вспять и натурально сотрясать горы.
В этот столб при помощи столь изощренных Формул в свое время была вкачано неимоверное количество Некроэнергии, что даже у меня, имеющего склонность к Некромагии, пробежали по спине крупные колючие мурашки. Это Чудовище в былые годы могло причинить немалый вред не только простым людям, но и некоторым Высшим Существам. Хорошо потрудилась в своё время проклятая сука.
И я понял еще одну вещь: чтобы вновь пробудить это Чудовищное Колдовство к жизни, не нужно практически никаких чрезмерных усилий – лишь немного влить специфичной Энергии во врезанные в древесину древние Заклятия. Совсем чуть-чуть. Я даже успел понять, куда нужно приложить вектор Силы в этом хитросплетении Магических Символов, и рогатый Монстр вновь пробудится от вековечного забытья и вновь встанет на службу своей кровожадной хозяйки.
Неожиданно я почувствовал на себе слабые проблески внимания – Магическая Тварь, с трудом преодолевая «сонное забвение», вызванное явной нехваткой Силы, мною заинтересовалась. Она «принюхалась», как старая немощная псина, пока еще не понимая, что же со мной делать: сообщить ли хозяйке о неожиданном вторжении врага на охраняемую территорию, или никакой опасности я не представляю.
Мне крупно повезло: когда-то напитанное под завязку Колдовской Энергией дерево, простояло так долго без обновления Рунной резьбы, что практически лишилось Магии и большей части своих способностей. Иначе, мне ни за что на свете не удалось бы провернуть задуманный мною «фокус».
Честно признаться, я в тот момент сильно рисковал. Ведь можно было просто просочиться мимо старого и дремлющего Охранного Артефакта, и он бы меня не заметил. Но я не привык оставлять за спиной потенциальную опасность, поэтому и пошел на этот оправданный риск.
На мгновение перейдя в свою Кромешную Ипостась, я протянул когтистую лапу к гнилому бревну и погладил его, словно старого преданного пса, о котором все забыли. Одновременно я послал псевдоразумному Артефакту короткий Ментальный Импульс, типа: «мы с тобой одной крови – ты и я!» Этакий Маугли-девиз…
И к моей несказанной радости, гребаный Нитсшест откликнулся. Прямо-таки «хвостиком завилял», разве что в нос не лизнул, по причине нехватки Энергии. Ну, вот и здорово! Вот и подружились! Теперь охранная Магическая «зверушка» Ведьмы стала абсолютно ручной и не будет поднимать шум по поводу моего присутствия. Так или иначе, а задницу я себе уже частично прикрыл!
И если мне удастся уничтожить проклятую Тварь, то я все здесь нахрен сожгу! Дотла, до уголька, а пепел развею! Ведь все, что создано Стригой, создано на крови, муках и страданиях обычных людей. Эта гребаная сука ничуть не лучше эсэсовских Некромагов, а то и на голову их превосходит в Темных Искусствах. Поэтому все, что создано подобными деятелями, нужно уничтожать на корню! Выпалывать так тщательно, чтобы ни один росточек никогда больше не проклюнулся! И для этого я готов жизнь положить!
Бросив прощальный взгляд на ставший дружелюбным Нитшест, я довольно кивнул и осторожно двинулся дальше. Почерневшие от времени бревна избушки приближались, а я уже прикидывал: откуда же мне начать свое проникновение в заброшенное логово Стриги? Осторожно добежав до избушки, я толкнул дверь. Она оказалась заперта изнутри, так же, как и окна сруба, затворенные толстыми ставнями. Не подкоп же мне копать? Нет, это точно бредовая идея.
Оставался один более-менее приемлемый вариант: пробираясь к хижине, я заметил, что крыша крытая рассохшейся гонтой – клиновидными деревянными дощечками, когда-то плотно пригнанными одна к другой – местами провалилась. Вновь отрастив на руках страшенные когти, я, вгоняя их в податливое дерево, словно кошка забрался на крышу. Эх, была бы у меня Сила, я бы попросту вызвал Стригу на честный поединок, а не изображал бы из себя ипону-папу-гребаного-нинзя. Но Резерв у меня пуст, никаких Накопителей тоже не имелось.
А вот как с этим дела у старухи, мне не известно. Лучше, как говорится, перебдеть, чем недобдеть. Так и людям не поможешь, и свою дурную голову сгубишь. Поэтому я аккуратно забрался на подрагивающие под моим весом подгнившие стропила, и уже совсем было собирался «занырнуть» в темное чрево дырявой крыши, как мой взгляд за что-то зацепился на самой границе периферического зрения. Магического Зрения, которое я до сих пор не отключил.
Я остановился, пытаясь сообразить, что же такое привлекло мое внимание. И поняв это, я едва не выматерился в полный голос. И то, что я видел, мне абсолютно не нравилось! Надо, наверное, объяснить некоторые аспекты смертельной для любых живых организмов (и не только людей) вредоносной деятельности Лесных Ведьм.
Эти мерзопакостные Твари сами ни в коей мере не являются живыми существами. Но и полностью мертвыми, как тех же поднятых Магами из могил Некротов, которым, чтобы «возродиться» для «потусторонней жизни» нужно перед этим обязательно умереть, их тоже нельзя считать. Я прослушал, что на этот счет мне говорил Кощей, и абсолютно не помнил каким образом Лесные Ведьмы достигают своего псевдоживого состояния, но то, что они перед этим не отдают концы – неоспоримый факт.
И вот для поддержания этой своей псевдожизни им нужны жертвы. Живые Существа. Которых они пожирают… Тоже живьем… Предварительно зачаровав и проведя над телом бедолаги некий обряд. Именно таким образом они поддерживают свое существование. И именно такие жертвы я видел на первой поляне в лесу, возле которой меня и подловил Первуша.
Но существовал и другой «подвид» жертв, именно для этого Ведьмы выборочно уводили с собой некоторых женщин и молодых девушек. Кощей считал, что они все были потенциально Одаренными, но, по какой-либо причине, не успевшими Пробудиться и пройти Инициацию. Вот их ждала совсем незавидная участь – этих бедняжек после специальной (тоже весьма болезненной) подготовки «слегка» поджаривали на Колдовском Огне, для причинения жертве невыносимых страданий.
Его бессмертие, изучивший в свое время немало Ведьмовских Гримуаров[2], считал, что причинение жертвам физического вреда, мучений и страданий, улучшает качество и выход необходимой Лесным Ведьмам Некроэнергии, а также куда легче происходит её трансформация в «удобоваримую» для усвоения дьявольскими Тварями форму.
Однако, даже с затяжным умерщвлением и поеданием жертвы, демонический Ритуал обычно не заканчивался: у каждой «уважающей» себя гребаной суки имелось свое личное кладбище, куда она зарывала бренные останки своих жертв, превратив их в некое подобие Цепных Ду̀хов хама Атойгаха, которыми можно было воспользоваться в критический момент.
Этакий «засадный полк» на случай внезапного нападения врагов. И чем Ведьма старше и сильнее – тем импровизированное кладбище у такой Твари обширнее. Ведь на изготовление подобных Ду̀хов идут лишь самые потенциально сильные Одаренные, (да еще и только женщины), которые встречаются не так уж и часто.
Из того же источника мне было известно, что у Лесных Чернокнижниц, возрастом в пару-тройку столетий, и которых Кощей считал «моложавыми бабками», личные погосты насчитывали не более десятка могилок. Особых проблем они доставить бы мне не могли, хоть и повозиться пришлось бы.
С Колдуньями, счет могильных холмиков на личном кладбище которых переваливал за пять десятков, нужно было держать ухо востро, но справиться с ними мне было бы по плечу. И лишь встретив Лесную Ведьму, на заднем дворе которой покоились останки не менее, чем пятисот замученных и съеденных жертв, мне стоило бы основательно задуматься: а вытяну ли? И все это, естественно, при наличии заполненного Силой Резерва. А я на данный момент абсолютно пуст!
Отчего же, спросите вы, Кощей так подробно посвятил меня в нюансы существования этих кровожадных Тварей? Все дело в том, что его ненаглядная подруга, подхватившая неведомую ранее для Асуров болезнь в виде Кромешного Проклятия, превратилась в некое подобие Лесной Ведьмы. Она стала, ни много, ни мало, а целой Бабой Ягой, о которой даже до нашего времени дошли страшные сказки и жуткие легенды. Вот и изучал Ведьм мой бессмертный приятель, надеясь найти лекарство от Проклятия. Но даже на сегодняшний день его тысячелетние изыскания ничего не принесли.
А я же, восседая на проваленном коньковом брусе лесной хижины, наблюдал в Магическом Зрении интенсивное свечение на обширнейшей территории. Могилки замученных жертв Стриги, давно уже не выделяющиеся даже оплывшими холмиками на поверхности земли, «расцветали» изумрудными сполохами энергией. И количество жертв этой кровожадной Твари совершенно не поддавалось счету! Невидимый обычным зрением погост растянулся по всему лесу с «тыльной» стороны хижины насколько хватало глаз!
Если гребаная бестия встретит меня во всеоружии, боюсь, что справиться с ней мне не хватит силы… А на одной физухе, даже в Кромешном Обличии, далеко не уедешь. Правда, есть призрачный шанс, что я успею её распотрошить раньше, чем она придет в себя после сытного обеда. Они всегда впадают в спячку после такого злодейства – им нужно переварить массу Некроэнергии, а это не так-то просто.
Маленький, призрачный, но шанс, угробить этого Монстра во плоти и не сдохнуть самому, все-таки есть, ёпта! Хотя, я-то уже мертв, причем неоднократно! Чего мне терять? Так что будем еще посмотреть, кто чью шкуру натянет в итоге на звонкий барабан! Но на данный момент – прочь всякие сомнения! Может, еще все обойдется, и гребаная дьявольская сука дрыхнет без задних ног.
Я перебросил ногу в дыру и буквально просочился в темный, пыльный и захламленный всевозможной гадостью чердак. Здесь, на первый взгляд, все было так, как и должно быть на чердаке лесной хижины с провалившимся потолком – местами росла сорная трава, воняло грызунами и сухим птичьим дерьмом.