Детективное агентство «Чёрный лебедь»

На грани

Был прекрасный февральский вечер. Матвей стоял у подъезда своего дома и разговаривал по телефону с Никитой. Он расхаживал туда-сюда медленно и вальяжно, любуясь начищенными кожаными туфлями. Сегодня они вчетвером собрались в ресторан, чтобы отпраздновать День Всех Влюблённых, и по такому случаю Матвей надел свой любимый серый костюм "тройку" и галстук в тон, который ему подарила Соня. Никита же решил забрать и отвезти всех на своей машине. Первым по курсу был дом Матвея, потом съёмная квартира Вики, а затем уже ресторан.

В телефонном разговоре Никита сетовал на то, что девушки, причем все и всегда собираются очень долго, не считая конечно тех, которые служили в армии. Матвей лишь улыбался и иногда поддакивал, потому, как в этот самый момент он ждал Соню, которая вот уже несколько часов не могла выбрать "достойное" платье и удобные, но при этом красивые туфли.

Матвей посмотрел на часы: было десять ноль одна. На десять тридцать у них был заказан столик, и Матвей в очередной раз с надеждой посмотрел на дверь подъезда. Вздохнув, он развернулся, подошёл к скамейке и снова посмотрел на часы, будто бы от этого время могло пойти быстрее. К дому медленно подъехала чёрная тонированная "в хлам" иномарка. Матвей нутром почуял, что с этой машиной что-то не так и присмотрелся.

– Тут какая-то тачка к дому подъехала, – сказал он.

– Что за тачка и почему тебя это волнует? – поинтересовался Никита. Его телефон был на громкой связи, чтобы не сильно отвлекаться во время езды.

– Не знаю. Просто раньше её здесь не видел, – Матвей пожал плечами, будто бы Никита сейчас мог это видеть.

– Да мало ли, может приезжие заблудились? – предположил Никита. – Кстати, буду минут через десять или раньше. Наконец-то вырвался из пробки.

– Хорошо, – ответил Матвей и краем глаза заметил, как в неизвестной машине опустилось окно.

– Эй, – позвал незнакомец.

– Подожди секунду, – сказал Матвей Никите, – не клади трубку.

Он сделал шаг в сторону машины, но словно почувствовав что-то неладное, остановился на полпути.

– Тебя предупреждали, но ты не слушал, – сказал незнакомец и из окна на долю секунды показался пистолет с глушителем. Раздалось несколько выстрелов. Иномарка с визгом тронулась с места и быстро скрылась в ночи.

В это время Никита услышал на том конце телефона три негромких хлопка, а затем шум и скрежет, будто Матвей выронил мобильник из рук. Никита едва не потерял дар речи. Как только на светофоре загорелся зелёный, он рванул, вдавив педаль газа в пол. Звук выстрелов он ни с чем бы ни спутал. Неужели Матвей был прав, заподозрив неладное?

– Матвей! Ты слышишь меня? Ты жив? – орал в трубку Никита, пытаясь выяснить, что случилось и, надеясь, что напарник просто выронил телефон. Так и не дождавшись ответа, он ударил руками по рулю. – Я уже еду, дружище! – с надрывом в голосе крикнул в трубку Никита и сбросил звонок.

Теперь оставалось только надеяться на лучшее и не попасться на каком-нибудь посту ГАИ.

К несчастью, Матвей поймал все три пули. Возможно, хороший пуховик и несколько слоёв одежды уберегли бы от серьёзных ранений, не стой он так близко к машине… Но сейчас он лежал на холодном припорошенном снегом асфальте и пытался дотянуться рукой до смартфона. Но мобильник как назло улетел так далеко, что было не достать. Одна пуля попала в грудь, и Матвей чувствовал, что уже не может нормально дышать. Возможно, ему повезло, что стрелок промазал и не попал сразу в сердце или в голову. Но умирать вот так в муках и одиночестве, вечером, у подъезда собственного дома совсем не хотелось. Матвей смотрел на ночное небо, бесконечные звёзды и молился, чтобы хоть кто-нибудь заметил его и помог. Из глаз невольно покатились слезы. Ещё немного и помогать ему уже будет слишком поздно.

Из подъезда выпорхнула Соня. Тряхнув волосами и выпрямив спину, словно грациозная лань, она полезла в сумочку. Соня вдруг поняла, что чего-то не хватает.

– Котик, я телефон дома оставила! – бросила она, не поднимая глаз и продолжая копаться в сумочке. – Сейчас вернусь. У нас же ещё…, – краем глаза Соня вдруг заметила Матвея, и на её лице застыл ужас, а на устах – обрывок фразы. Она хотела сказать, что ещё есть время, но времени у них больше не было…

Она подбежала к Матвею, упала рядом с ним на колени, судорожно соображая и пытаясь хоть чем-то помочь. Не придумав ничего лучше, Соня сняла шёлковый платок и зажала им рану на груди. На счету была каждая секунда. Соне казалось, что время летело с бешеной скоростью, утекало, словно вода сквозь пальцы. Матвей попытался что-то сказать, но из уст вылетел лишь непонятный хрип.

– Нет-нет, молчи, – велела ему Соня, стараясь не разреветься.

Зажимая руками рану, она стала осматриваться в поисках мобильника Матвея, который явно должен был выпасть и улететь куда-нибудь, ведь свой она оставила дома. Смартфон лежал неподалеку. Одним рывком Соня скакнула к нему, схватила разбитое устройство и вернулась. Она подвинулась к Матвею как можно ближе и положила его голову себе на колени, чтобы хоть как-то облегчить его дыхание.

– Только не умирай! Будь со мной, Матвей! Слышишь? – лепетала Соня.

Она вытерла кровь со своих рук и разблокировала телефон. Стоило бы вызвать "скорую", но вместо этого она набрала последнего абонента, с которым говорил Матвей – Никиту.

– Матвей! Ты жив? – крикнул в трубку Никита.

– Приезжай, пожалуйста… – чуть не плача, сказала Соня.

Никита сразу понял, что все его страхи оправдались, и случилось худшее: в Матвея действительно кто-то стрелял:

– Я в двух минутах. Не клади трубку!

Зная, что "скорая" обычно едет со скоростью черепахи, Никита мчался на помощь другу так быстро, как только мог. Через две минуты, как и сказал, он уже был на месте. Выскочив из машины, Никита на ходу снял галстук.

– Что случилось?

– Я… Я не знаю, – едва не плача, ответила Соня. Она уже еле сдерживала нахлынувшие на неё эмоции, но понимала, что сейчас просто нет времени на слёзы.

– Держись, дружище. Только не умирай, – сказал Никита, бегло осматривая раны.

Увидев отверстие от пули на бедре, Никита обвязал своим галстуком ногу Матвея выше места ранения.

– Эй, смотри на меня, – Никита легонько похлопал друга по щеке, – держись.

Соня хотела что-то сказать, но Никита подхватил Матвея и понёс в машину.

– Садись, – велел он Соне.

Она кивнула, всё ещё сидя на коленях. Вдруг Соня заметила, как из кармана куртки Матвея что-то выпало. Она подобрала маленькую бархатную коробочку и вместе с разбитым смартфоном быстро положила в свою сумочку. Поднявшись на ноги, Соня села на заднее сиденье. Никита осторожно положил туда и Матвея. Соня зажала руками рану, её платок, когда-то нежно розовый, сейчас напоминал красную тряпку, которой в пору было дразнить быка. Никита уселся за руль и дал по газам. Времени было мало и с каждой секундой оставалось всё меньше.

– Господи, хоть бы успеть, – прошептала Соня.

– Мы должны, – уверенно ответил Никита.

…Через несколько минут они уже были в хирургическом отделении районной больницы. Врачи осмотрели Матвея и в срочном порядке отправили на операцию. Теперь оставалась только ждать и надеяться на чудо…

***

Пока шла операция, Никита и Соня сидели в коридоре. Соня уставилась на свои трясущиеся руки. На них засохла кровь человека, которого она любила больше всех на свете. По её щекам катились слёзы. Она даже думать не хотела о том, что сейчас в последний раз держала Матвея за руку. Соня вдруг начала плакать навзрыд, уткнувшись Никите в плечо. Он дружески приобнял её. Ему самому было больно. На душе скребли кошки, и хотелось думать о лучшем, но в голову лезли только страшные мысли. Меньше всего в жизни Никита хотел вот так рано потерять своего лучшего друга.

Когда Соня немного пришла в себя и перестала плакать, Никита отправился к автоматам с едой. Он взял два кофе "Американо" и два "Сникерса". Соня в это время решила сходить в туалет и смыть с себя кровь. Она стояла перед зеркалом, опершись на раковину, и смотрела на струю воды пару минут. Её руки всё ещё тряслись, да и её саму сильно трясло. Соня умылась холодной водой и тщательно вымыла руки с мылом, намыливая и смывая несколько раз. Затем они снова встретились в коридоре.

– Держи, – Никита протянул Соне кофе и шоколадный батончик. – Может, ты не голодна, но подкрепиться не мешает.

– Спасибо, – Соня вздохнула, натянула улыбку и взяла предложенное угощение.

– Ты как? – спросил Никита.

Они оба уселись в неудобные жёсткие больничные кресла и посмотрели друг на друга.

– Ужасно себя чувствую, – горестно отозвалась Соня.

– Понимаю, – Никита кивнул. Отпив немного кофе, он поморщился, – Ну и гадость!

Соня рассмеялась нездоровым истерическим смехом. Никита легонько похлопал её по плечу.

– Всё будет хорошо.

Она вдруг резко прекратила смеяться, подставила кофе на подлокотник, а батончик положила на колени. Она взяла свою сумочку с соседнего кресла и достала оттуда маленькую бархатную коробочку со следами крови, а затем показала Никите.

– Что это? – Никита удивлённо вскинул бровь.

– Это… Выпало из кармана… – всхлипывая, сказала Соня. – Он… хотел сделать… предложение! – воскликнула она, сжимая коробку в руке, и снова заплакала.

– Господи… – Никита приобнял её. – Я и не знал.

– Я хотела быть с ним, пока смерть не разлучит нас…, но я не хочу, чтобы все случилось сейчас…

– Если бы я мог, я бы прямо сейчас поменялся с ним местами, – от безысходности сказал Никита.

Тогда Соня заплакала ещё сильнее. Никита постарался успокоить её, но услышав, как зазвонил телефон Матвея, он достал его из сумочки Сони. Никита вдруг понял, что не позвонил ни родителям Матвея, ни Вике, чтобы объяснить ситуацию, а ведь они были в больнице уже какое-то время и Вика наверняка беспокоилась.

Никита ответил на звонок, звонила как раз Вика.

– Матвей, ну куда вы все подевались? Я уж подумала, вы решили бросить меня и праздновать втроём! – послышался возмущённый голос Вики.

– Вика, это я.… – начал Никита.

– Никита? Откуда у тебя телефон Матвея? Что всё это значит? – забеспокоилась Вика.

– Понимаешь, тут такое… – Никита поднялся с места и отошёл подальше. – В Матвея кто-то стрелял, и мы сейчас в хирургии. Ждём известий.

Несколько секунд Вика молчала, и Никита уже подумал, что связь оборвалась.

– Вика, ты там?

– Боже! – наконец воскликнула Вика. – Боже! Как это ужасно! Ужасно! Страшно и ужасно! У меня просто слов нет!

– По крайней мере, ты не видела этого ужаса, – подытожил Никита.

– Скажи, как вы с Соней? Держитесь? Вы не ранены? А главное – ты не ранен?

– Я – нет, – Никита почесал затылок. – Мы в порядке. Соня, правда, плачет без конца. Ждём полицейских.

– Чем я могу помочь? Может, приехать? Хотя бы просто поддержать, – предложила Вика.

– Не стоит, малышка. Я думаю, это может быть небезопасно. Тебе лучше остаться дома и пару дней никуда не ходить. Я позвоню тебе, как разведаю обстановку.

– Спасибо… – задумчиво ответила Вика. – А твой телефон где? И почему Соня не отвечает?

– Соня? – Никита посмотрел в сторону Сони и почесал затылок. – Она, кажется, телефон забыла. А я? Мой остался в машине. Извини, у меня мозг просто отключился. Было не до звонков.

– Да… понимаю… Хорошо, что с вами всё в порядке. Позвони, когда что-то узнаешь о состоянии Матвея, – сказала Вика. – Или хотя бы напиши.

– Да, обязательно. А ты пока выпей чего-нибудь… я не знаю… и ложись спать. Люблю тебя.

– И я тебя люблю, – ответила Вика и положила трубку.

Пока Никита дозвонился до родителей Матвея и объяснял им всю ситуацию, в больницу, наконец, приехали полицейские: участковый, следователь, оперативник и эксперт. Время было уже далеко за полночь. Оперативник ходил из стороны в сторону. Сонный участковый начал задавать вопросы. Он спрашивал сначала Соню, говорил с ней о том, видела ли она что-то и всё в таком духе. Не менее сонный следователь – совсем молодой парнишка, записывал всё, о чем велась речь. Никита наблюдал за этой картиной и вспоминал свои несколько лет работы в полиции с каким-то теплом и умилением. К ребятам вышел дежурный хирург.

– Есть новости? – поинтересовался Никита.

– Вашему другу повезло. Но сейчас он в тяжёлом состоянии.

– И что же вы можете сказать? Он будет жить?

– Операция ещё не закончена, – врач потёр затылок, – но скажем так: прогноз пока хороший.

– Что ж, не придётся открывать дело об убийстве, – подметил оперуполномоченный, сложив руки на груди.

Никита бросил на оперативника суровый взгляд: сарказм полицейского ему очень не понравился. Затем спросил хирурга:

– Скажите, когда мы сможем его увидеть?

– Я сообщу вам, когда будет можно, – кивнул хирург и отправился обратно в операционную.

***

Матвей очнулся на полу в белоснежной комнате. Он осторожно поднялся на ноги и машинально притронулся к местам ранений. Ничего не было – ни боли, ни отверстий от пуль. Матвей посмотрел на свою одежду: белая футболка и белые джинсы. "Я точно выходил из дома не в этом", – подумал он, а затем обратил внимание на отсутствие обуви на ногах. Он, конечно, предполагал, что это всё – собирательный образ, созданный его сознанием. Но что, если нет?

– Не может быть! Я что, умер? – вслух воскликнул он, совсем не ожидая ответа.

– Нет. Ты всё ещё жив, – послышался женский голос позади.

Этот голос Матвей уже слышал. Он обернулся и увидел ту самую девушку, что приходила к нему во снах. Она напоминала ему сестру. "Всё ещё жив", – усмехнувшись, подумал Матвей, а затем спросил девушку:

– Почему ты здесь?

– Нет, это я должна спросить, почему ты здесь?

– В меня стреляли. Это последнее, что я помню…

Матвей прошёлся по белой комнате, а потом остановился возле девушки, рассматривая её. Она была как бы рядом, но в тоже время черты её лица расплывались, были нечёткими, будто бы Матвей смотрел на неё сквозь мутное стекло.

– Так что это за место? – спросил он, слегка прищурившись.

– Твоё сознание, – ответила девушка.

– Если я "всё ещё жив", – Матвей изобразил руками кавычки, – но не в сознании, что это значит? Я в коме?

– Нет. Тебе пора вставать. Просыпайся, – сказала девушка.

Она подошла и поцеловала Матвея в лоб, отчего всё тело пронзила дикая боль, и он открыл глаза.

Операция закончилась рано утром, около четырех часов. Врач разрешил родителям и Никите с Соней увидеть Матвея.

Матвей лежал неподвижно, с кислородной маской на лице. Никита стоял в стороне и старался не смотреть. Ему было больно и тяжело осознавать случившееся, ведь он едва не потерял своего лучше друга, можно сказать – брата. Соня не переставала плакать, плакали и родители Матвея. Никита, смотря на всё это, почувствовал, как по щекам покатились горячие солёные слёзы, он отвернулся и быстро вытер их рукавом. На минуту он позволил чувствам взять над собой верх, но сейчас не время для слёз. Врач махнул им рукой, давая понять, что пора выходить.

– С ним всё будет в порядке. Сможете поговорить уже через пару часов. А сейчас дайте ему немного отдохнуть.

Соня с трудом заставила себя выйти из палаты. Никита приобнял её и повёл к двери. Они вышли в прохладный коридор, там было светло и тихо. Софья прижалась к Никите, уткнулась лицом в плечо и тихо плакала. Никита по-дружески обнял её за плечи и прошептал: "Тише, тише, всё уже позади".

***

Матвей очнулся. На этот раз это была не белая комната, а больничная палата интенсивной терапии (судя по большому количеству проводов и трубок вокруг кровати). Боль прошла, но непонятное чувство в теле осталось. Матвей огляделся: рядом, сидя на стуле и опустив голову на кровать, уснула Соня. В кресле дремал Никита. А на стуле у двери сидел полицейский в форме. Он привстал, когда заметил, что Матвей смотрит на него.

– Эй, ваш друг пришёл в себя, – сказал он и сел на место.

– А? Что? – проснулся Никита.

Он встретился взглядом с Матвеем и улыбнулся. Матвей попытался улыбнуться в ответ, затем пошевелил рукой, и Соня проснулась. Она крепко сжала его руку.

– Матвей! Ты так меня напугал! – воскликнула она и прижалась к нему.

Никита подошёл к кровати.

– Как ты, дружище?

– Бывало и лучше, – тихо ответил Матвей и улыбнулся уголком губ.– Рад тебя видеть!

– Я тоже, – подмигнул Никита. – Позвать твоих родителей? Они в коридоре.

Матвей кивнул, затем сказал:

– Что врачи говорят?

– Вытащили из тебя две пули. Одна прошла в паре сантиметров от бедренной артерии, а другая пробила лёгкое и застряла в ребре. Третья прошла навылет. А ещё у тебя был пневмоторакс, но уже всё нормально. Ещё они сказали, что ты красавчик и тебе повезло, – подмигнул Никита и вышел из палаты, махнув рукой полицейскому, чтобы тот тоже ненадолго вышел.

Соня всё ещё крепко держала Матвея за руку. По её щекам катились слезы, но она улыбалась.

– Я думала, что потеряю тебя…

– Котёнок, я так рад тебя видеть, – улыбнулся Матвей.

– Не пугай меня больше так, ладно? – Соня вытерла слезы.

Матвей кивнул. Соня полезла в сумку, достала оттуда найденную бархатную коробочку и показала её Матвею.

– Это выпало у тебя из кармана, – сказала Соня.

– Да… Тут такое дело… Возможно, сейчас не самый подходящий момент… Но я хотел спросить… Станешь ли ты моей женой?

Соня кивнула.

– Я согласна!

– Прости, что не могу встать на одно колено, – Матвей погладил её по щеке.

Соня открыла коробочку и надела кольцо на безымянный палец. Затем она обняла Матвея и поцеловала.

– Только не пугай меня так больше, пожалуйста…, – прошептала она.

Соня выпрямилась, вытерла навернувшиеся слёзы и улыбнулась.

– Твои родители беспокоятся.

– Я заметил, – Матвей посмотрел на стул, где до этого сидел полицейский. – Отец даже прислал охрану.

– Да. Я сейчас позову их. Твоя мама, она…

– Я знаю, ей пришлось нелегко… Им с отцом, – Матвей вздохнул.

После разговора с родителями, в палату зашёл следователь из Следственного комитета, который приехал по звонку полицейских. Он посмотрел на Матвея свысока, своими недобрыми карими глазами.

– Следователь Виктор Коростелев, – представился он. – Я задам вам несколько вопросов. Врач сообщил, вы в состоянии отвечать.

– Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, – кивнул ему Матвей.

– Хорошо. Начнём с того, как всё произошло. Что вы помните о случившемся?

– Я разговаривал по телефону с другом, – Матвей задумался, постарался собрать мысли в кучу, – потом подъехала чёрная иномарка. «Ауди». Номера я не рассмотрел, но машина была мне незнакома. Раньше я не видел её во дворе.

– Что было дальше? – следователь поднял глаза, отвлекшись от своих записей.

– Окно опустилось. Я не видел того, кто был внутри, но пассажир крикнул мне "Эй". Я попросил друга повисеть на проводе и сделал шаг к машине, но вдруг почувствовал что-то неладное и остановился. Пассажир сказал мне…, – Матвей снова задумался. – Фраза вертится в голове, но точно не помню… Он сказал, что-то типа: "тебя предупреждали", а затем выстрелил.