Кощей. Обретение

Девушка сделала шаг назад, словно пытаясь увеличить расстояние между собой и юношей. Её пальцы судорожно сжали ткань плаща.

– Почему мне это рассказывают сейчас? – спросил он глухо.

– Потому что ты почувствовал его, – сказала спутница, и в её голосе прозвучала мрачная уверенность, смешанная с отчаянием. – В тот момент, когда мертвец назвал тебя Кощеем, что-то в глубине тебя откликнулось. Ты не просто наследник – ты ключ. И страж у Калинова моста уже знает об этом.

Она вдруг вздрогнула, резко обернулась, уставившись в туман. На мгновение Лукьяну показалось, что и он слышит далёкий, едва уловимый звук – словно металл скребёт по камню где-то очень далеко.

– Но дело не в страже, – прошептала ведьма, и её голос дрогнул. – Дело в Нём. В том, что за печатью. Древнее зло почувствовало твоё пробуждение. Оно помнит кровь Кощеев. Помнит, как они его сковали. И теперь оно ищет способ вырваться.

Её глаза расширились от ужаса.

– Оно не просто хочет тебя уничтожить, – продолжила она почти беззвучно. – Оно хочет использовать тебя. Пробудить в тебе силу древних до предела, чтобы ты сам, неосознанно, ослабил печать. Оно будет шептать тебе во снах, манить обещаниями безграничной власти, подталкивать к себе… Оно знает, что твоя кровь может найти брешь там, где другие бессильны.

Ядвига сжала амулет так сильно, что, казалось, вот-вот раздавит его.

– Я не должна была этого говорить, – прошептала девушка испуганно. – Я знала, что это опасно, но… но ты должен был знать правду. Теперь пути назад нет.

Её руки слегка дрожали, когда она снова повернулась к спутнику. Кроваво-красный свет в глазах теперь горел неровно, пульсировал, как угасающий огонь.

– Завтра мы начнём с основ я не великий некромант, но коечно знаю и умею, – произнесла она, стараясь вернуть голосу твёрдость, но Лукьян ясно слышал, что она едва сдерживает панику.

Ведьма замолчала на мгновение, сглотнула.

– Но запомни: если почувствуешь зов – беги. Беги без оглядки. Потому что я… Я не смогу тебя защитить, если Оно начнёт действовать через тебя. Никто не сможет. Оно древнее мира, древнее богов. И оно голодно.

Лукьян опустил взгляд на свои руки. Линии на коже пульсировали в такт чему-то за пределами этого мира. Он вспомнил взгляд мертвеца, его скрипучий шёпот: «Кощей…» В ушах зазвучали обрывки чужих воспоминаний – крики битвы у Калинова моста, лязг стали, предсмертные хрипы Кощеев, а затем – низкий, вибрирующий гул, идущий из-под земли, словно что-то огромное пыталось пробить себе путь наружу…

– Я готов, – произнёс он.

Ядвига кивнула, но в её глазах больше не было одобрения – только страх и обречённость.

Они двинулись прочь с кладбища. Туман стелился за ними, будто след от когтей. Могильные камни, казалось, наклонились ближе, прислушиваясь. А раскопанная могила за их спинами медленно затягивалась сырой землёй – не руками, не ветром, а чем-то иным, что теперь знало: Кощей вернулся. Из-под земли донёсся глухой стук – не биение сердца, а отзвук древнего механизма, запущенного вновь. И где-то далеко, за горизонтом, Оно проснулось. Оно почуяло знакомый запах силы. И Оно улыбнулось во тьме.