Юрген Лаос

– Достаточно живенько, – радостно ответил мальчик, никогда ещё отец не интересовался его состоянием. – Во всяком случае, гораздо лучше, чем вчера.

– Значит, ты действительно готов работать? – отец сделал движение двумя пальцами, подзывая Юргена, – подойди сюда. Скоро наступит осень, нужно будет поменять эти доски на новые, а затем обработать их.

Юрген осторожно прикоснулся к стене, ощущая на кончиках пальцев влажный холод. Ничего необычного. Высокий уровень влажности в неотапливаемом помещении, несколько трещин и стена начинает покрываться плесенью.

– Значит, действительно нужно будет заменить все стены? – удивленно спросил Юрген, – но ведь сосна, которая сейчас на втором этаже, никак не подойдет для кладовой.

– Верно, – кивнул Густ. – Это значит, что нужно будет закупать всё новое. Денег сейчас у нас немного, поэтому, Юрген, от тебя зависит практически всё. То, как ты будешь сегодня работать, многое определит.

Юрген помрачнел и произнес:

– Начнем сейчас?

– Разумеется, чем быстрее начнем, тем лучше, – подтвердил Густ. – Однако помогать ты мне будешь не здесь. Пойдем, покажу, где находится кузница.

Они покинули кладовую, пересекли небольшой двор и направились в сторону старой конюшни, соединенной с кузницей. Поутру улица расплывалась перед глазами. Выйти из дома в такое время – значило окунуться в прохладную воду. Воздух стоячий, тяжелый – казалось, вот-вот разойдётся по швам, и из него хлынет целое море, затопит все вокруг. Юрген поднял голову, в глаза тут же затекла знакомая серость. В Альте никогда не было настоящего солнца: оно походило на лужицу света, расплывшуюся по серому небосводу.

Они пришли. Влажные тени лип прятали небольшое здание, обшивка которого походила на поношенные деревянные доспехи. Это была конюшня. Юрген заметил, что внутри находился человек – небольшого роста, совсем тёмный, как обгоревший уголёк. Темный человек заметил Юргена, Густа и коснулся своей головы, несколько коричневых опилок посыпалось с волос.

Густ вышел вперед. Он указал на Юргена левой рукой, а затем приложил её к сердцу. Человек понимающе кивнул и произнёс:

– Река принимает его. Но принимает ли солнце?

– Солнце по-прежнему закрыто тучами, – ответил Густ. – Но сегодня оно выглянет, чтобы посмотреть на результат его трудов, – отец притянул к себе Юргена.

Некрупный мужчина сделал несколько шагов в сторону мальчика, но тут же остановился. Он уставился на его лицо, горевшее насыщенным красным цветом. Мужчине стало не по себе, он ощутил, что в Юргене таится опасность. Спустя несколько секунд мужчина смог перебороть наваждение и подошел к Юргену вплотную.

– Мое имя Свен, – представился он, подняв левую ладонь. Юрген, назвав свое имя, осторожно повторил движение.

– Твое место там, Юрген, – Густ указал пальцем на наковальню. – Свен покажет тебе, как следуют настоящему мужчине орудовать молотом. Заодно посмотришь, как делают подковы для этих дьяволов.

Взгляд Юргена упал на огромного черного жеребца, стоявшего в стойле неподалеку от входа. Жеребец поднял мощную голову и посмотрел на Юргена. «Эта голова, – подумал мальчик, – она ведь ничем не отличается от железной наковальни». Животное потянулось вперед, вытянув задние ноги. Конь точно перелил всю силу в эти могучие конечности, способные одним ударом убить человека. У Юргену мурашки побежали по коже, он уставился на грудь животного. На коже был нарисован знакомый символ: три полоски, напоминающие извивающихся змей. Что-то будто кольнуло Юргена, он вздрогнул и попятился от стойла.

Густ похлопал Юргена по плечу.

– Прекрасно тебя понимаю. Порой мне и самому кажется, что это не травоядная тварь, а настоящий кошмар из преисподней.

– Ага, – Юрген машинально кивнул, поворачиваясь к отцу. – Это не ваш конь?

– К сожалению, нет. Я ведь не местный, а чужакам кони не полагаются, – произнес он тихо, оглянувшись назад.

– Это неправильно, – ответил Юрген, пристально глядя на Свена. Он пытался высмотреть в новом знакомом нечто особенное, что отличало бы его от отца. – С конем вы бы могли гораздо быстрее приносить воду из Реки, и тогда бы у вас не было проблем с ногами.

– Или ты бы мог помогать мне приносить воду. Но жизнь распорядилась по-другому. Меня тут не особо любят, нужно благодарить Бога, что дали работать в кузне. Каждый сверчок должен знать свой шесток, впитал? – отец указал рукой на наковальню. – Привыкай бить молотом. Пока что так, об остальном поговорим дома в полдень.

Густ покинул конюшню. Юрген еще несколько секунд смотрел ему вслед. Да, ему не показалось – Густ действительно хромал, хоть и старался скрыть это. Через несколько дней ему придется вновь отправиться за водой. Отец всегда скрывал то, что отличало его от остальных, даже если это касалось здоровья.

Юрген крутил все эти мысли в голове, пока к нему снова не подошел Свен. Он похлопал мальчика по плечу.

– Мы делаем подковы со специальными длинными шипами, чтобы лошади не падали на скользкой траве, – быстро произнес он. – Шипы прикручиваются к самой подкове, когда лошадь выходит из стойла.

Свен взял стальной крючок и направился к молодой лошади. Он осторожно дотронулся до копыта.

– Кузнец снимает клещами подкову где-то раз в месяц, а точнее вырывает её вместе с гвоздями. Очищает подошву от опилок и прочей шелухи. Мы, конечно, заменяем старые слои подошвы на новые, но не у всех.

– У кого нет? – спросил Юрген.

– У кого нет денег, – рассмеялся Свен. Он подошел к треснувшей перекладине, снял с неё небольшой фартук и отдал Юргену. От фартука несло сырой кожей, водой и чем-то кислым. Но все же, несмотря на странный запах, чем-то от него веяло теплым. Тем, что не почувствуешь носом. Тем же самым веяло от Густа, когда он возвращался домой поздно вечером. Юрген без колебаний надел фартук, проверил боковые карманы: с обеих сторон были вкладыши для ножей. Он радостно улыбнулся и медленно поковылял к наковальне.

– Здесь твоя жизнь стоит ровно столько, сколько стоит твоя работа, – сказал Свен. – Смотри, что происходит с куском железа, когда он встречает крепкую руку.

Свен достал из очага клещами раскаленный бесформенный кусок стали. Поднял молот величиной с голову Юргена и ударил. Раз. Два. Раз. Два. Ни одного лишнего движения, ни одного промаха.

– Давно вы с отцом работаете здесь? – спросил Юрген. – И отец умеет все то же, что и вы?

– Давненько, – Свен улыбнулся. – Твой отец совершенно другой человек. Он умеет работать тонко. Где-то два месяца назад его попросили, например, сделать новые ключи для хранилища воды. Очень быстро сделал и качественно, мне бы пришлось повозиться намного дольше.

Юрген замялся и, немного помедлив, все же решил задать вопрос, который мучил его с самого раннего детства.

– Послушайте, Свен. Вы ведь получаете деньги за работу, так? Почему же на них нельзя купить воду?

Ральф странно покосился на юношу. «Неужели Лора ему ничего не рассказала?»

– Вода из самой Реки, Юрген. Только достойные способны дойти до нее. Чтобы что-то купить, достоинство не нужно. Это определяет, достаточно ли у мужчины сил, чтобы стать солнцем для своей семьи, насколько хватит мужчины, чтобы своим родным освещать дорогу вперед.

Но в тот же момент Свен улыбнулся, его это воодушевляло: объяснять простые истины молодому поколению. Ох уж эти мальчишки. Семена, которые только-только начали созревать. Именно сейчас очень важно подготовить им нужную почву, задать правильный вектор для роста.

– Эх, когда-то и я был таким же, Юрген. Не совсем, конечно, – Свен указал пальцем на его красную кожу и рассмеялся, – такого у меня никогда не было. Но вопросы я задавал постоянно, стараясь понять, почему мир устроен именно так. Если хочешь знать, я до сих пор задаю себе вопросы. Только теперь не требую ответов от окружающих, а ищу их внутри себя.

– Как это? – удивленно спросил Юрген.

– Никак, – печально ответил Свен. – Очень трудно оставаться одиноким солнцем. Гореть, когда некому светить. Поэтому начинаешь радоваться даже маленькому случаю применить свои знания и опыт.

– Почему вы говорите, что вам некому светить?

Свен легко усмехнулся, стараясь скрыть за улыбкой нечто темное и печальное.

– Река забрала в священный лес всех, кто был мне дорог. Сейчас они уже отдыхают от нашей суеты. Может, скучают и всё никак не могут дождаться меня. А может и нет. Во всяком случае, я точно скучаю.

– Знаете, я вас очень понимаю, – выдавил из себя Юрген. – Порой сложно говорить о боли, которую никто не может разделить.

Свен тепло улыбнулся ему в ответ.

– Нужно подкинуть углей в очаг, а то ковка совсем не пойдет.

Он наклонился, чтобы достать лопатку для углей, и случайно задел медальон Юргена. Свен тут же остановился, забыв о том, что собирался делать. Он смотрел в упор на рисунок на медальоне.

– Откуда у тебя это, парень?

– Медальон? – переспросил Юрген, наклоняясь вниз. Ему стало неловко рассказывать о своем загадочной рождении, поэтому он выдал первое, что пришло в голову: – Я думал у всех такие.

– Не как у всех, парень. Эти символы, изображенные на твоем медальоне… Я их знаю, – Свен принялся теребить свои волосы, будто они мешали ему думать. – Эти символы, символы… вспомнил! На одном из древних больших камней, которые огибают священную Реку, высечены точно такие же. Помню, я очень долго их изучал. Полагаю, они как-то связаны с самой Рекой или со священным лесом. А может, и вовсе с Божеством, которое вышло из самой Реки.

– Честно признаться, я совершенно ничего не знаю ни о больших камнях, ни о Реке, ни о священном лесе, – Юрген замялся. – Отец считает, что я не способен дойти до Реки, и не отправляет меня к ней за припасами.

– Проклятый Густ, – пробубнил Свен. – Как может человек, который живёт в Альте, ничего не знать о священной Реке! Ну и кошмар. Это всё дурное воспитание от дурного человека. Вот что, – Свен наклонился к Юргену, – тебе обязательно нужно увидеть священную Реку, изучить древние камни. Там ведь вся история нашего народа!

– Видите ли, – начал неуверенно Юрген, – отец не зря оставляет меня дома и запрещает выходить к священной Реке. У меня не так много сил, как у остальных людей. Иногда я даже не могу продержаться на ногах весь день, и поэтому…

– Ерунда! – перебил его Свен. – Какая бы болезнь тебя ни мучила, ты обязан хотя бы знать историю нашего народа. Ты ведь даже не можешь разобрать символы, которые изображены на твоем медальоне. Совершенно другое дело, если ты не способен дойти до священной Реки. Многие могут сказать, что ты недостоин стать светилом для своей семьи, и они будут правы. Но это никак не касается твоей образованности! Если бы Густ хотел, он бы давно отвел тебя к древним камням. Или мог бы попросить меня на худой конец, неужели у меня бы коня не нашлось, чтобы тебя отвезти? Но нет, ведь он совершенно другой веры, он нас и за людей-то не считает! – взорвался Свен, яростно ударив кулаком по деревянной балке. – Но ничего, я с ним поговорю. Это же надо, так с собственным сыном…

– Не стоит так говорить об отце. На самом деле, ему очень нездоровится в последнее время. Ведь прошло уже столько лет, а он до сих пор ходит к Реке. Вы должны видеть, что ему нездоровится. Он хромает на левую ногу.

– Да, конечно, ходит он к Реке, – презрительно фыркнул Свен. – Эх, парень, не знаешь ты своего отца. Он неплохо здесь устроился благодаря своей хитрости. С твоим отцом я знаком еще с того времени, когда он только приехал в Альту. Если у него действительно есть какие-то теплые чувства к нашему краю, то они спрятаны глубоко. Так спрятаны, что он и сам не догадывается, где они.

Юрген опешил. Свен изменился, это было заметно. Сейчас перед ним стоял не старенький темный мужчина, ростом чуть выше Юргена, а настоящий человек-штык, готовый проткнуть тебя в любую секунду. Юрген посмотрел на Свена испуганно.

– Чего ты так смотришь, парень? – Свен опустил молот. – Я говорю тебе правду. Мы ведь с твоим отцом не первый день работаем вместе. И я понимаю, что Густ такой же человек, как и все.

– К чему вы ведёте? – Юрген непонимающе уставился на Свена.

– Да разуй же глаза, мальчишка. Твой отец не ходит к Реке уже несколько месяцев!

– Подождите… Но как же вода?

– Воду он берёт из хранилища Альты. Немного, ты ведь должен был заметить, насколько вам её хватает. Он кое-как может дойти до хранилища, какая уж там Река. Пока об этом знаем только я и твоя матушка Лора. Ну, теперь знаешь и ты.

Юрген отрицательно покачал головой.

– Но ведь отец…

– Да, твой отец хитрый, упорный. На слепой лошади не объедешь.

– Но почему, – Юрген остановился от нахлынувшего испуга, – почему вы никому ещё не сказали?

Свен усмехнулся.

– Ну, допустим, рассказал бы я. И что дальше? Густ единственная веточка, на которой я всё ещё способен усидеть. А сломаю эту ветку – и сразу упаду в чертову пропасть, где до меня никому не будет дела. Я ведь говорил, что всех моих близких давно унесло Рекой. Видишь ли, Юрген, я уже стар, слишком привязан ко всему знакомому. Поэтому и стараюсь крепче держаться за каждую веточку, за каждую связь.

– Да-а, – неуверенно протянул Юрген, – теперь понимаю.

– Да, и этим можно многое оправдать, – добавил Свен. – Но ведь совсем другое дело ты. Неужели Густ считал, что можно сделать ребенка, словно табурет, и поставить его пылиться в угол? Он ведь совершенно не знакомит тебя с окружающим миром. Я с ним поговорю сегодня вечером. Заодно дам тебе несколько дощечек. Там должна быть расшифровка всех символов, которые у тебя на медальоне.

– Спасибо вам, – вежливо поблагодарил Юрген.

– Ну ладно, закончили болтать. Вряд ли твоя жизнь будет завесить от того, насколько хорошо ты орудуешь языком. Ведь мужчина должен в первую очередь хорошо орудовать руками. Давай, сначала металл нужно раскалить, затем…

Юрген смотрел на угли. В глазах у него как будто зажглась новая жизнь. Свен что-то говорил, что-то важное, но слова осыпались на землю. В воздухе плавал прелый запах свежего сена. День только начинался, а ему уже было тяжело стоять на ногах. Но он всё же стоял и смотрел, как двигаются из стороны в сторону мощные руки Свена. В течение следующих нескольких часов Юрген бродил по кузнице, подавая Свену необходимые материалы. Время близилось к полудню, и Свен отправил Юргена домой.

Мальчик вышел из кузницы и тут же упал на землю, перепачкав лицо в опилках. Его тошнило, он тут же встал с земли и, не отряхнувшись, поковылял прочь. Он открыл дрожащей рукой входную дверь, что-то пробубнил Лоре, уронившей от испуга деревянный ковшик, и стал взбираться по ступенькам на второй этаж. Лора кричала, зовя Густа. Последнее, что услышал Юрген еще в сознании, – это грохот в кладовой и слова Густа. Кажется, это было: «я ведь говорил».

Спустя несколько минут он пришел в себя. Лора дала ему немного воды, принесла утреннюю похлебку и велела съесть. Густ стоял рядом и невозмутимо рассматривал одежду сына, испачканную в опилках.

– Это он ещё молот в руки не брал, – подметил Густ, обращаясь к Лоре, – а ты говоришь, чтобы он со мной шёл куда-то. Да он ведь утащит меня к самому дьяволу.

Юрген резко встал с кровати и хотел уже подать голос, но Густ его остановил. «Уже достаточно, Юрген», – сказал он, вышел из комнаты и, хромая, направился в сторону кузницы. Лора присела рядом с Юргеном и осторожно положила распаренную руку на его плечо. Какой же он был сейчас холодный. Казалось, все его тепло утекало куда-то вниз, в вечно голодную пропасть. Лора погладила сына по голове.

– Как это произошло? – спросила она мягко. – Ведь утром ты себя прекрасно чувствовал.

– Вы же знаете, приступы возникают спонтанно. Особенно когда воды долго не пил.

Юрген ударил ладонью по лбу, смахнул холодные капли пота и посмотрел в глаза матери. В них теплилось то особое сочувствие, которое бывает только у женщин. «Матушка. Она страдает куда больше меня», – подумал он. Да, её выдавали глаза. Большие глаза на маленьком личике. Он глубоко вдохнул и, набравшись сил, задал первый вопрос:

– Вы знали, что Густ не ходит к священной Реке?

Лора заколебалась. Ей хотелось перевести дыхание, прилечь на кровать рядом с Юргеном.

– Конечно, я знала.

– Но почему вы не говорили мне?

– Потому что, Юрген, мне самой было неприятно видеть, как мой муж обманывает целую Альту. И я надеялась, – она глубоко вздохнула, – что хотя бы в твоих глазах мы будем выглядеть как хорошая семья, которая чтит традиции.

– Неужели вы думали, что я никогда не узнаю?

Лора молчала. Она не решалась сказать правду, хотя ее признание сейчас не имело абсолютно никакого смысла. Лора считала, что мальчику был нужен пример достойного мужчины. Тогда, возможно, из Юргена бы и вышло что-нибудь порядочное.

– Не думала, Юрген, – ответила Лора.

Она положила тоненькую руку на его холодное плечо и нежно произнесла:

– Как ты себя чувствуешь?

– Сейчас? Превосходно, – с горькой усмешкой ответил он.

– Тогда немного отдохни и сразу же вставай. Мне нужна твоя помощь на первом этаже. Скоро вернётся Густ, к тому моменту всё должно быть готово.

Юрген послушно кивнул и тут же поднялся с кровати. Дрожащие ноги мягко встали на прохладный пол. Ему было стыдно за то, что с ним происходит. Разве мог он в чем-то обвинять Густа, разве мог его вообще судить? Ведь если посмотреть на него самого, на это трясущееся тело… лучше бы сразу это тело спустить вниз по Реке прямиком в священный лес. Он постарался выпрямиться, у него болела спина. День всё еще продолжался.

Стрелка часов приблизилась к девяти. Юрген Лаос сидел за столом на первом этаже, уставившись в потолок, почерневший от дыма. Он положил руки на колени, стараясь унять дрожь. Не получалось. Как ему хотелось отдать кому-нибудь эту неведомую силу, трясшую его с самого раннего детства. Это была настоящая болезнь, куда ужаснее всех остальных, ибо её невозможно было передать, распространить, как гонорею или хворь. Эту боль не мог с ним разделить никто другой, не мог элементарно представить, понять.

Густ Лаос закрыл дверь, кинул на Юргена сумрачный взгляд и направился в конец комнаты, на ходу стаскивая с себя мокрую от пота рубаху. За ним вошла Лора, держа в руках несколько бутылей с пресной водой. Она велела Юргену встать и помочь поставить на стол три тарелки с капустной похлебкой и мясом.

Начался поздний ужин. Несколько минут полной тишины затянули комнату. Даже воздух казался неподвижным. Юрген решил начать первым:

– Свен говорил что-нибудь? – обратился он к Густу.

– Много чего, – бросил Густ, – Свен как грёбаный небосвод, все из него льётся, даже когда не просят.

Юрген глубоко вдохнул.

– Я смогу вернуться в кузницу?

– Сможешь.

Густ отвернулся, продолжая хлебать. Он не поднимал голову и с яростью смотрел в тарелку. Лора замялась и спустя минуту подала голос:

– В кладовой стало заметно лучше с прошлого года, не так ли, Густ?

– Ничего не изменилось, как было пусто, так и осталось.

– Ну что же, в доме всегда есть работа. И всё-таки, эта работа к чему-то приводит. Работа всегда приносит свои плоды, – Лора перевела взгляд на Юргена, – особенно работа над собой.

– Конечно, – фыркнул Густ.

Он отставил тарелку, встал из-за стола и всучил Юргену несколько тоненьких дощечек, на которых были изображены странные символы, а рядом с ними – обычные слова.

– Свен передал, – Густ пожал плечами. – Видимо, считает, что тебе недостаёт игрушек. Странный мужик, конечно, но это не моё дело.

Густ вышел. Юрген покачал головой, выпил залпом кружку прохладной воды. Поблагодарил Лору за ужин и пополз на второй этаж.

К ночи становилось холодно. Юрген вытащил из старой бочки белый мех, закутался и снова лег, стараясь меньше двигаться и больше думать. Время бежит быстрее, когда думаешь. Он лежал несколько минут, но сон не приходил. Тогда он встал и побрел к окну. Сегодня была странная ночь: возле священного леса горели зеленые огни. Юргену даже показалось на миг, будто чьи-то глаза наблюдают за ним.

Он взял с пола дощечки, которые ему передал Свен, и начал разглядывать странные символы. Настало время разобраться со своим медальоном. Он откинул мех, пошарил руками и спустя несколько секунд достал медальон из-под тоненькой рубахи. Провел по нему дрожащим пальцем, ощущая три плавно переплетенные линии. Поднес ближе к глазам дощечки, пытаясь найти похожие символы. Спустя несколько минут ему удалось найти точно такие же линии. Последнее слово он отыскивал уже по буквам, и на это ушло много времени. Спустя час у Юргена был готов перевод.

«Внутри медальона – новый источник. Написано Хонори».

Ничего вразумительного. Юрген отбросил дощечки, спрятал медальон. Должно быть, он принадлежал какому-то человеку ещё во времена становления народа Альты. На удивление, медальон отлично сохранился. Он светился чистой серебристой сталью. Иногда Юргену даже казалось, что от символов исходит странный красный свет. Чего только порой не покажется. В любом случае, медальон принадлежал не ему. Единственное, что его беспокоило – как медальон оказался у него с самого рождения? Лора явно что-то напутала.

Юрген глубоко вздохнул, словно пытаясь с чем-то смириться, и вновь закутался в белый мех. Он задул свечу и лег спать.