Инок

Глава 6

Однообразный и утомительный переход занял не меньше трех часов. Идти стало невыносимо тяжело. Пересеченная местность и огромные рюкзаки постепенно делали свое дело. Последние два-три километра стали вообще похожими на каторгу. Тайга здесь казалась непроходимой. Завалы из когда-то сваленных бурей деревьев, огромные валуны – все это чередовалось с расщелинами и воронками, появившимися здесь как будто бы специально для того, чтобы не позволить людям пройти. И потому все почувствовали необыкновенное облегчение, когда лес неожиданно расступился и перед удивлённым взором путников предстала узкая межгорная котловина, с обеих сторон зажатая идущими параллельно друг другу хребтами.

Полоска ровной земли в этой горной стране являлась не чем иным, как долиной небольшой речушки, что протянулась на несколько десятков километров по окрестным лесам. Речка неимоверно радовалась предоставленной ей свободе и выделывала немыслимые зигзаги среди причудливых нагромождений камней, создавая при этом девственный и ни с чем не сравнимый пейзаж. Александрыч оказался, по всей видимости, единственным в экспедиции человеком, кто не особенно восхищался от того, что люди, наконец, увидели это ущелье, в которое с таким трудом пробирались последние несколько дней. И на то у него, видимо, имелись достаточно веские причины. Пройдя еще с километр по мелкому галечнику, оказались возле небольшой избушки, обнесенной высоким частоколом. Ребята стали готовиться к ночлегу.

Солнце уже клонилось к горизонту. Дикая природа, пока еще не тронутая цивилизацией, покоряла необыкновенным спокойствием и непревзойденным великолепием. Здесь все жило своей особенной, размеренной жизнью. Неудержимо неслась в даль неугомонная речка. Ветер слегка трепал верхушки сосен, которые в ответ лишь устало шелестели кронами. Заухал где-то вдалеке филин, недовольный причиненным ему беспокойством. Высоко в небе застыл, широко расставив крылья, коршун, внимательно высматривая свою добычу. Тайга вовсе не была такой мрачной и безжизненной, какой могла показаться на первый взгляд.

Сергей подошел к Александрычу. Старик стоял на берегу речки и неторопливо раскуривал свою трубку, всматриваясь в даль и видя, наверное, там что-то такое, что было недоступно глазам других людей. Про себя Серёга всегда называл Александрыча стариком, да и вслух многие в экспедиции частенько обращались к нему в подобном тоне, на что тот никогда не обижался. Причиной этому, наверное, являлись те огромные борода и усы, которые этот человек никогда не брил, несмотря на свой далеко не старческий, возраст.

– Александрыч, расскажи про долину, ты же обещал.

Казалось, что стоявший ждал этого вопроса.

– Рассказать-то расскажу, да вот только понравится ли рассказ-то?

– Как бы там ни было, но я должен знать.

– И никому ни слова, чтобы это между нами.

– Я понял, Александрыч.

Они сели на упавшее дерево, лежавшее на самом берегу речки.

– Вот на этой самой речушке когда-то очень-очень давно, может быть, сто, а может быть, и двести лет назад работала старательская артель. Люди мыли золото. Его здесь много, и зачастую попадаются довольно крупные самородки. Но однажды ранним июньским утром пришедший обоз с продуктами никого из старателей не обнаружил. Не нашли их ни на второй, ни на третий день. После первой точно так же канула в неизвестность и вторая артель. С того самого времени в долине бесследно исчезло много людей. Деревенские говорили, что это проделки лешего, которого сюда для охраны золота поставил сам сатана. Кто-то не один раз сжигал избу, но люди всегда вновь ее восстанавливали. Жажда золота оказалась сильнее страха.

– Когда я был еще совсем ребенком, то жил на хуторе, в двадцати километрах отсюда. Поселение состояло из семи домов. Семь больших семей. Держали много скотины и пчел. Тем и жили. Однажды у нас на ночевку остановились два геолога. Оказалось, что они собирались идти именно сюда, в эти самые места, и выяснить, есть ли все-таки здесь на самом деле золото. Мы их отговаривали, но все рассказы про лешего незнакомцы называли сказками. Уговоры не подействовали. Люди ушли и обратно уже никогда не вернулись. Через месяц все мужики, взяв с собой ружья и топоры, отправились на поиски. Никого, конечно же, не нашли, но обнаружили два обглоданных черепа на камнях. Один из них мой отец узнал сразу по железным зубам на верхней челюсти. Это были те самые геологи, что так упорно не желали верить в сказки про лешего. С тех пор никто из наших сюда не ходил. И лишь один человек до сих пор живет неподалеку, по другую сторону хребта. Это мой старый знакомый, бывший сторож с леспромхозовских вырубок. Все зовут его просто: Федор. Отчества и фамилии никто не знает. С людьми не общается, лишь при крайней необходимости. Говорят, также, что отшельник водит знакомство с самим лешим, и поэтому тот его никогда не трогает. Наверное, это все сказки, по крайней мере, я не верю.

С этими словами Александрыч довольно странно улыбнулся и похлопал Серегу по плечу.

– Ну, да ладно, ты не забивай себе особо голову-то. Даже леший, и тот ни с того ни с сего людей не трогает. А сейчас надо идти, ребятам помогать.

Солнце уже заходило за горизонт, освещая землю своим кроваво-красным светом. Все живое готовилось ко сну. И только филин, всё так же дьявольски ухая, вновь торжественно сообщал всем о своем недавнем пробуждении.

Ночь прошла незаметно. В натопленной избе стало тепло и уютно. А когда первые лучи восходящего светила возвестили миру о том, что пришел новый день, Сергей первым вышел на крыльцо избы. Вышел и остолбенел от неожиданности. Метрах в пятидесяти от него стоял, пристально рассматривая человека, волк. Огромный матерый хищник серого цвета как бы сливался с окружающим его миром. Он смотрел довольно осмысленным взглядом, от которого стало немного не по себе, и показалось вдруг, что этим взглядом зверь словно хотел предупредить людей о какой-то грозящей им серьезной опасности.

«А может, это видение?». Он закрыл на секунду глаза, а когда открыл их вновь, то никого уже не было. Лишь бегущая в далёкую и сказочную неизвестность речка да пихты, что со всех сторон обступили долину, продолжая неутомимо шуметь, не умолкая ни на секунду.

Умывшись, Серёга вошел обратно в избу. О происшествии решил ни – кому не рассказывать. В случившемся не было ничего необычного, и его напрасное беспокойство скорее всего попросту поднимут на смех.

«Что же, пока всё идёт по плану, а дальше видно будет».

– Пора приступать к работе, – сухо объявил Александрыч за завтраком.

– Разделимся на три группы. Сергей, Толик и я обследуем Северную, наиболее удаленную от избушки часть долины. Сашок и дядя Гриша пойдут по ручью на хребет, а Паша с Леликом займутся южной частью урочища.

– Давай мы пойдем на хребет, – попросил Паша.

– Нет, пожалуй. И все, закончим на этом, – подвел итог старик.

Рюкзаки со всем необходимым собрали еще с вечера, и через пятнадцать минут люди уже двинулись в путь.

«Командуют тут всякие!» Паша еще долго бубнил что-то себе под нос, понуро плетясь вслед за Леликом. Если сказать честно, то он вообще не хотел никуда идти и был бы не против попросту как следует выспаться.

Александрыч шел впереди, за ним Толик, Сергей замыкал колонну. По неглубокому снегу шагали легко, и у Сереги вдруг возникло чувство, что не одни они ходят по этой дороге. Случайные ветки не били по лицу, под ногами не валялись гнилые сучья, да и все крупные камни кто-то как будто специально убрал в сторону. Создавалось впечатление, что люди идут по нахоженной тропе, которой в последнее время почему-то перестали пользоваться.

Солнце уже вставало над горизонтом, освещая непривычно ярким для этого времени года светом окрестные леса. Горная речка, что совсем недавно с бешеным ревом неслась вперед, сметая все на своем пути, за последние двое суток сильно поубавила прыть, и теперь уже не казалась такой грозной и неприступной. Километра через три узкое, зажатое с двух сторон скалами плато, расширилось, образуя довольно обширную территорию.

– Вот отсюда и начнем с божьей помощью, – со вздохом проговорил Александрыч, ставя рюкзак на землю. – А сейчас перекур.

Он раскурил свою огромную трубку. Разговор не клеился, каждый думал о своем. Все прекрасно понимали, что здесь что-то не так. Не выходил из головы случай с теми тремя охотниками за удачей, что шли впереди и вдруг так внезапно исчезли. К Сергею нахлынули воспоминания о доме, о жене, о еще не родившемся ребенке. Несбыточной мечтой казалась сейчас встреча с ними.

– Толик, сгоняй-ка за дровами, – обратился старик к своему напарнику. – Сейчас костерок заварганим да картошечки испечем. Я вон и котелок захватил, чайком побалуемся.

Толик, ни слова не говоря, взял топор и пошел к ближайшим кустам. Серёга, чувствуя, что этот человек хочет ему что-то сказать, но упорно молчит, начал первым.

– Здесь уже кто-то побывал до нас?

– Да, – коротко ответил тот в ответ и указал на ямы вдоль берега. – Здесь уже кто-то искал золото. Нам, конечно, до этого нет дела, но будем начеку.

Вскоре небольшой костер, весело потрескивая, обогрел сидящих вокруг него людей. Закипел чай.

– Чего носы повесили? Все идет, как говорится, по распорядку, – Александрыч с улыбкой похлопал Серёгу по плечу.

Отдохнув после длительного перехода, с усердием принялись за работу. Не успевшая пока промерзнуть земля особо не сопротивлялась. Она без труда расступалась под киркой и лопатой. Копали одну большую яму, в том месте, где, по мнению старого геолога, могла проходить золотоносная жила. Работали с азартом, полностью отдаваясь тяжелому труду и пытаясь при этом хоть немного отвлечься от тревожных мыслей, которые не – прошеными гостями так и лезли куда-то в самую глубину души, приводя людей в смятение и заставляя их замкнуться в самих в себе.

Выкопав шурф глубиной с метр, вновь остановились для отдыха. И тут произошло то, от чего роющиеся в грязи искатели приключений на секунду потеряли дар речи. Александрыч вдруг наклонился и выковырял из жидкой грязной каши, что скопилась на дне, камень весом примерно граммов в 200–250. Когда он обтер его, на свет ясно проступил желтый металл. Да, действительно невероятно, но это был огромный золотой самородок. Люди ожидали что угодно, но только не это. Чтобы вот так, с первого же захода, сразу наткнуться на сокровище. Этого даже предположить никто не мог. После находки опять без устали работали, не давая себе ни минуты передышки, с остервенением и до полной темноты ковыряя лопатами извилистый берег речки. В результате – десятки кубометров перекопанной земли, еще два крупных самородка и золотой песок. Всего около килограмма чистого золота.

До избы дошли быстро. Усталости не чувствовалось. Физическую усталость с лихвой восполнял невероятный душевный подъем. Драгоценный металл оказался неплохим лекарством, хотя нет, наверное, это был всего лишь наркотик, что позволял на какое – то время отвлечься от проблем, не решая, а, совсем напротив, ещё более усугубляя их впоследствии.

Сашок и дядя Гриша тоже вернулись не с пустыми руками. На горе они обнаружили пещеру. Внимательно обследовав ее, нашли там зеленые камни, взглянув на которые Александрыч сразу узнал малахит. А два неказистых «булыжника», что Григорий небрежно сунул себе в карман, оказались алмазами. Не особо крупными, но, тем не менее, очень драгоценными и дорогими камнями.

Вскоре вернулись и Паша с Леликом, притащив с собой несколько изумрудов. Они сразу стали живо интересоваться, сколько может стоить их находка, а когда узнали, то странно переглянулись между собой, как будто сожалея о том, что показали камни ребятам. Всё сложили в деревянный ящик, давно пылившийся в углу комнаты под старой кроватью и не находивший себе до сих пор никакого применения. Охранять найденное поручили Толику. Старик отдал парню свой карабин.

– Больше не пойдешь с нами копать – будешь здесь караулить, – произнес он тоном, не терпящим возражений. Всем безумно хотелось спать. Ведь позади был тяжелый день, а впереди предстоял, по всей видимости, день тяжелый еще более, чем предыдущий. Но сон почему-то не приходил. Душу переполняли впечатления. Ребята спешили поделиться ими друг с другом. И только Паша с Леликом держались обособленно от остальных. Наверное, у них была своя тайна, о скрытом смысле которой посторонним знать не дано. Но на это сейчас никто внимания не обратил. Не придали значения и тому, что в долине повсюду присутствовали признаки пребывания людей. Внимательно осмотреться вокруг и подумать о том, что же все-таки делать дальше, сейчас уже никто не мог, ведь для этого пришлось бы отвлечься от того драгоценного сияния, что затмило очи этим людям, всем до единого. Голос разума затуманили безумная радость и ликование от блеска золота и сверкающих изумрудов.

Вскоре все уснули, чтобы с утра чуть свет вновь выйти на работу.

Так продолжалось три дня. А на четвертый случилось то, что заставило обезумевших от удачи старателей, наконец, приостановиться и задуматься над тем, что же здесь всё-таки происходит и куда же, наконец, они попали после стольких дней невыносимо тяжёлого пути.

А произошло то, чего никто и никогда не смог бы предположить даже в страшном сне. Утром четвертого дня, как обычно, стали расходиться на работу. Толик остался в избушке. В свободное время он занимался заготовкой дров и уборкой дома. Грабителей парень особо не опасался, но тем не менее карабина с плеча никогда не снимал. Не пошли на работу лишь Паша с Леликом. Отойдя с километр от избы, они сели на камень, принесенный сюда половодьем, и закурили, пристально глядя на мутную и холодную воду.

– Ну, что, Пашка, пора, пожалуй, кончать весь этот концерт. Что там у нас на сегодняшний день в ящике-то накопилось? – Лелик достал из нагрудного кармана записную книжку.

– На вчерашний день было четыре крупных самородка и золотой песок весом где-то около пяти килограммов, два алмаза, восемь изумрудов и целая куча малахита под кроватью. И это за три дня работы наобум, без всякой подготовки.

– Вот это да! Не слабо! – воскликнул, тараща на товарища от удивления глаза, Пашка.

– Да уж хозяин будет доволен. Действительно, пора закругляться. Сейчас грохнем Толика, и концы в воду.

– Да ты что! С ума сошел, что ли? Убивать Толика не станем. Нам за это не платят, и лишняя мокруха ни к чему. Забрать драгоценности и смыться, как ты понимаешь, тоже не сможем. У шефа руки длинные. Он нас из-под земли достанет. Пусть уж лучше все идет по плану, как задумал хозяин. Те парни, что сейчас поджидают нас в ущелье, все сделают как надо.

– Давай по порядку.

– Сейчас идем в избушку, якобы сломалась кирка, и мы вернулись, чтобы взять новую, – с этими словами Паша сломал совсем еще новый черен у кирки, – Толик ничего не заподозрит. Я его отвлеку, а ты стукнешь не – сильно по голове. Смотри только, не переборщи, не помер чтобы. Потом быстро вяжем по рукам и ногам. Забираем только самое ценное, ровно столько, сколько сможем унести. Я вот тут вчера бумажку у Александрыча из кармана вытащил. Здесь карта долины. Как видишь, все правильно. Где сколько нашли мы и сколько находили до нас. А вот эта карта для хозяина. Здесь все с точностью до наоборот. Так что пусть они еще порыщут в поисках золотишка-то. А мы с тобой отчитаемся перед шефом и вновь вернемся сюда, чтобы взять столько, сколько нам будет нужно. Когда придем домой, отдадим начальнику только золотой песок и ложную карту, скажем: больше ничего не было. Алмазы, самородки и настоящую карту припрячем где-нибудь по дороге в надежном месте.

– Ну, ты, Пашка, даешь, – только и смог произнести, не закрывая от удивления смешанного с восхищением, рта, Лелик.

– Ладно, время не ждет, пошли.

Павел встал с камня и быстро зашагал по направлению к избушке, товарищ поспешил за ним.

Анатолий колол дрова. Работа спорилась, и рядом лежала уже приличная куча поленьев.

– Так, я сейчас присяду на чурбак, а ты постарайся его отвлечь.

– Как дело идет? – весело обратился Лелик к работающему.

– Идет, – не замечая подвоха, ответил тот. Человеку не хотелось ни с кем говорить, а уж тем более с этими двумя, но вида он не подал.

– А мы – вот видишь – кирку сломали, – весело продолжил Лелик. – Сейчас возьмем другую и пойдем обратно. – В это время Пашка, молча стоявший позади, неслышно вытащил из-за пазухи молоток и ударил им Толика по затылку. Человек молча осел на пол. Они связали ему руки заранее приготовленной веревкой и пошли в избу. Без труда сломав замок на деревянном ящике, служившем ребятам сейфом, грабители вытряхнули себе в рюкзак все самое ценное, захватив заодно и карабин. Выйдя из дома, быстрым шагом направились в обратную сторону к выходу из долины по уже хорошо знакомой тропе.

По мере того, как Сергей с Александрычем шли вдоль извилистого русла речки, парень начал замечать, что старик ведет себя как-то странно. Он нервничал, курил на ходу сигарету за сигаретой. Было ясно, что напарник отчего-то очень сильно волнуется, но спрашивать, в чем дело, пока пожалуй не стоило.

– Захочет – сам все скажет.

– Послушай, Серега, – нарушил, наконец, напряженное молчание идущий впереди.

– Ты знаешь, Пашка с Леликом наверняка что-то замышляют. Вчера полночи шептались. Хотел я послушать, да устал за день, уснул ненароком. И еще карта вот пропала. А вчера Пашка рылся в карманах моей куртки, сказал, что сигареты искал. Кроме него, карту взять некому.

– А что за карта-то?

– Это карта моего отца – он иногда копал здесь со своими друзьями. Я про это мало знаю. Совсем мальчишкой был тогда еще, а мать никогда ничего не рассказывала. Там результат всей его жизни да еще и половины моей. Есть все, вплоть до целебных источников, расположенных на вершине этого хребта. Неспроста же ведь мы начали копать именно здесь и сразу же нашли то, что искали.

– Ну, ты даешь, Александрыч. Ты чего молчал-то до сих пор?

Глаза у Сергея округлились от неожиданности сказанного.

– Я тоже вчера видел, как Лелик подозрительно долго ковырялся в нашем ящике, после этого что-то записывал к себе на листок. По-моему, он переписал все содержимое «сейфа». Ни слова больше не говоря друг другу, оба встали и быстрым шагам, почти бегом, направились обратно. На душе скребли кошки.

– Только бы успеть. Только бы ничего не случилось.

Тревожное предчувствие заставляло идти все быстрее и быстрее. И оно только усилилось, когда друзья приблизились к своему жилью. Не шел привычный дымок из трубы, тишина неприятно резала уши. Подойдя к крыльцу, сразу же заметили Толика, связанного по рукам и ногам.

– Толя, Толя – что с тобой? – первым кинулся к другу Сергей.

Анатолий приоткрыл глаза. Александрыч достал охотничий нож и перерезал веревки. Толик протер лицо снегом и с трудом поднялся на ноги.

– Черт. Голова раскалывается, но кости вроде бы целы, – говорил он, потирая ушибленный затылок.

– Нужно идти прямо сейчас. Они, вроде, недавно ушли. Вон и следы, свежие совсем еще.

– Да кто ушел-то?! – спросил старик, хотя, наверное, ему и без этого стало уже все понятно.

– Да Пашка, Пашка с Леликом сейф, похоже, выпотрошили. В эту минуту из дома вышел Сергей.

– Пусто, – тихо проговорил он.

– Действовать нужно немедленно. Толя, ты давай дуй на гору к дяде Грише. Найдешь их по следам. Скажешь, что случилось. Возвращайтесь и ждите нас здесь. А мы пойдем за этими двумя подонками и попробуем понять, что же все-таки они намерены делать дальше и, возможно, если получится, попросим их вернуть награбленное. Пошли, Серега, время не ждет.

Совсем еще свежий след отчетливо виднелся на снегу. Два человека шли быстрым шагом, о чем свидетельствовали довольно глубокие отпечатки ступней и ширина их шагов. Порой они просто бежали. Пройдя с километр по тропе в сторону ущелья, через которое экспедиция вошла в долину и через которое проходила одна-единственная известная людям дорога от человеческого жилья в эти странные места, обнаружили, что след вдруг резко свернул направо и ушёл вверх на хребет.

– Теперь смотри в оба. Дальше пойдем по одному, – шепотом проговорил старик.

В гору поднимались километра полтора, до скал, что протянулись сплошным каменным поясом чуть выше границы леса. У самого подножья отвесной стены оба почти одновременно увидели тех двоих, из-за которых, собственно, здесь и находились. Люди с остервенением рыли землю, сдвинув с места внушительных размеров валун. Положив что-то в свежевырытую яму, два следопыта, кряхтя и сопя, задвинули камень на место. Удовлетворенно осмотрев плоды своего труда, ничего не подозревающие грабители быстро пошли обратно и вскоре уже скрылись из вида.

Подойдя к камню, Сергей с огромным трудом сдвинул его с места. Раскопав мягкую землю, обнаружили знакомый кожаный мешок. Старик развязал тесьму.

– Это уже хорошо, – шепотом проговорил он. – Самородки, драгоценные камни, карта – вроде, всё на месте. У них остался только золотой песок.

Сергей молчал, хотя чувства его переполняли. Все было ясно и без слов.

– Давай-ка, друг, перепрячем мешочек – то хотя бы вон в ту расщелину.

Засунув клад в узкую щель между камнями и тщательно замаскировав, друзья двинулись в обратный путь, ни на минуту не забывая о грозящей опасности. А она, между тем, могла прийти откуда угодно и в самый не подходящий момент.

– Хорошо еще, что не пошли по следам, – переводя дыхание, проговорил Серега.

– Все равно поймут, что за ними хвост, – мрачно заметил Александрыч. – Но ты не переживай. Пусть попробуют отыскать теперь мешочек – то. Мы ведь с тобой тоже не дураки. Следы маленько запутали.

Хлесткий оружейный выстрел, нарушивший сказочную тишину уже погрузившегося было в глубокий сон зимнего леса, вдруг прервал его рассуждения. Казалось, что тайга встрепенулась и обратила, наконец, внимание на тех людей, что ради своих рутинных и мелочных делишек посмели нарушить ее величественно – неприкосновенное безмолвие.

– Нет, Серега, сейчас им, пожалуй, не до нас.

Спустившись вниз по склону, вышли на берег речки, и то, что предстало перед глазами удивленных геологов, заставило двоих опытных, видавших виды таежников задуматься над тем, с кем же все-таки они имеют дело. Паша тащил безжизненное тело Лелика к воде. Он бросил его в мутную стремнину, и тот беззаботно поплыл вниз по течению, наверное, разыскивать то призрачное счастье, к которому так стремился всю свою короткую жизнь, ставя при этом на кон все, что у него было, а зачастую и то, чего не было никогда и никогда ему не принадлежало.