По лезвию судьбы

=17=

Папа всегда говорил: если что–то мучает, если какая–то мысль не дает покоя, ее нужно озвучивать, выпускать на волю Наше подсознание, интуиция мудрее и прозорливее рассудка, поэтому, пока Рома плескался в ванной, я позвонила родителям.

– Пап, привет.

– Никуся, привет, – после первого гудка отозвался суровый полковник. – Что случилось?

– Неужели что–то должно случиться, чтобы я вам позвонила? – решила обидеться я. – Может просто соскучилась по тебе и по маме?

– Я тоже соскучился, но давай сразу к делу. Могу на громкую поставить?

У нас в семье так заведено: делиться важными событиями, поэтому согласилась.

– Ставь, конечно.

– Никочка, дорогая, добрый вечер, – тихий голос отозвался в душе теплой волной. Моя мамуля прошла с отцом огонь, воды и медные трубы. Сколько раз она выхаживала своего любимого воина после ранений и травм, сколько часов провела у госпитальной койки – никто не знает. – Как дела, дочка? Как наш внук поживает?

– Все в порядке, – начала я, но услышала тихое папино хмыканье. Не верит, сомневается. Его интуиция – это нечто невероятное, сродни звериному чутью. Сергея Демидова не обманешь, поэтому нет смысла тянуть время. – Сегодня Рома познакомился со своим отцом.

– Я так и знал! – выдал папуля под аккомпанемент маминого оханья. В его голосе явственно прозвучал звук передергиваемого затвора любимой полуавтоматической винтовки: полковник настроился на серьезный разговор. – Как это случилось? Где вы встретились? На корте?

– Пап, ты меня пугаешь, – прошелестела я, чувствуя, как горло сдавливает спазм. – Откуда ты знаешь?

– Предчувствие сработало, дочка.

– Раз так, надо было позвонить мне и предупредить. Я могла бы отменить тренировку Ромы, и все…

– Ника, а тебе не приходило в голову, что ваша встреча неминуема? Рано или поздно она должна была состояться. Парень имеет право на общение с отцом, даже если тот – слабак…

– Сережа, ну что ты говоришь? – робко вмешалась мама. – Почему сразу слабак? Он многого достиг…

– Да плевать мне, чего он достиг! Ни один нормальный мужик не отправит мать своего ребенка на аборт! – да, мой отец такой категоричный. В его системе ценностей семья всегда была на первом месте. Вернее, делила первое место со службой Родине. Сделав пару шумных вдохов, папа запросил подробностей. – Как все прошло? Рома принял этого придурка?

– Сложно, пап. Сначала я подумала, что придется встать и уйти, но потом подтолкнула двоих к теме тенниса, на этом они и сошлись, – улыбнулась, вспоминая прошедшую встречу. – Тор предложил тренировать Рому, он ведь тоже левша. Посмотрим, что из этого получится…

– И тебя беспокоит…

Ох уж этот папа! Я перед ним – открытая книга.

– Да, именно то, о чем ты подумал, – кивнула я, забыв, что собеседники меня не видят. – Думаю, что факт общения Олега и Ромы быстро станет достоянием гласности, а там и факт родства вскроется, ведь сын – его копия. Торопов слишком популярен, постоянно на виду…

– Я тебя понял, дочка. Потребуется время. Сделаю пару звонков нужным людям, порешаем твою проблему, не беспокойся.

– Спасибо, пап, – я подошла к окну, любуясь ярким закатом.

– Никуша, ты приезжай к нам вместе с Ромой в эти выходные. На даче хорошо. Природа, свежий воздух. На озеро сходите, на конюшню к дяде Михею прогуляетесь. Папа шашлык приготовит, посидим, отдохнем. Правильно я говорю, Сережа?

Если мужчина – голова, а жена – шея, то моя мама – очень деликатная и заботливая шея: беспокоит мужа редко, но метко.

– Лида, о чем ты спрашиваешь? Конечно, пусть приезжает. И друзей своих пусть возьмет, – откуда–то издалека отозвался папа. – Нечего пылью в городе дышать.

– Пап, ты о каких друзьях говоришь? – осторожно поинтересовалась я.

– Обо всех, – как ни в чем не бывало отозвался настоящий полковник. – Места всем хватит, только заранее напиши, сколько вас будет. Я все подготовлю. И начальника своего пригласить не забудь.

– Марсова? – от неожиданности я чуть не села мимо стула.

– Ага, его. Или у тебя несколько начальников?

– Один, хвала Богам. Ты знаком с Михаилом Матвеевичем?

– Лично не знаком, но информацию собрал, – неохотно сообщил глава семейства. – Неужели ты думала, что я могу спокойно жить, не зная, с кем работает моя дочь? – я явственно представила, как отец ехидно прищурился. Гиперопека и безопасность – наше все! – Кажется, нам пора познакомиться.

– Пора? Почему? Что вообще происходит? – фыркнула я. – Пап, колись!

Настоящий полковник спецназа и «колись» по определению несовместимы, поэтому в ответ я услышала тихий смешок и короткое: – Угу, размечталась.

Из коридора донесся звук открывающейся двери: Рома вышел из ванной и встал в проеме с явным намерением обсудить события этого дня.

– Ты приезжай, Никуся, тогда и поговорим. Привет, внук! – ну и слух у моего отца!

– Привет, деда! Как ты? Как бабуля? Я соскучился!

– Вот! – радостно подхватила мама и припечатала. – Я же говорила, что нам нужно встретиться! Значит так, Ника, ждем вас в эти выходные. Отказ не принимается! С друзьями или без них – тебе решать.

– Хорошо, будем, – снова кивнула и предложила трубку сыну. – Хочешь?

– Не, я лучше все при встрече расскажу, – сверкнул глазами ребенок. – Спокойной ночи, бабуль. Деда, пока.

– До встречи, Рома. Маму береги.

Вот так всегда: парню всего восемь, а в его программу уже заложена мужская задача – беречь и защищать свою женщину. Не всякий папа с таким справится, а мой отец сделал это легко и изящно. Не словами. Личным примером.

Я завершила звонок, прошла в гостиную и рухнула на диван.

– Ты хотел поговорить…

– Да, мам, – Рома пристроился напротив на ковре, по-турецки сложив ноги. – Я по поводу Тора. Он написал…

Быстро, что уж там. Не терпится Торопову поиграть в семью. Интересно, надолго хватит его запала?

– Что написал?

– Приглашает завтра в шесть вечера на корт. Ты с нами?

– Ты же знаешь, что я работаю, Ром. К началу никак не успею, а вот забрать тебя могу. Может даже увижу кусочек вашей игры, – я села напротив сына и внимательно вгляделась в глаза, в которых нетерпение и любопытство смешивались с неуверенностью и страхом. Мой парень уже не верит в Деда Мороза, но надеется на то, что может жить в полноценной семье. В моем видении мира семья с Олегом невозможна: огонь давно погас, угли превратились в золу, искры больше нет. – Ты езжай, если хочешь, но давай договоримся о правилах, которые нужно соблюдать беспрекословно.

– Каких правилах, мам?

– Ты не приглашаешь Тора в нашу квартиру и сам не ходишь к нему в гости. И, конечно, я должна знать о ваших встречах заранее. Хорошо?

– Окей! – Ромка кинулся ко мне с обнимашками. Тактильный ласковый ребенок уже скоро выйдет в мир акул, скорпионов и серых кардиналов.

– Я буду рядом, сынок, не волнуйся.

– Я не боюсь, ведь у меня есть ты, деда, бабуля, – радостно загибал пальцы будущий чемпион. – И Тор. Мне никто не страшен…

Твои слова да Богу в уши! Только боюсь, что именно появление папаши перевернет нашу жизнь с ног на голову, но я тебе об этом никогда не скажу. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

Жаль, что я – не Юлий Цезарь, даже рядом не стояла. Думать обо всем и сразу – не мое. На следующий день все мысли крутились вокруг и около сына, я откровенно забила на работу и это не осталось незамеченным.

– Ника, у тебя все в порядке? – босс поймал меня в дверях после возвращения с обеда. – Ты какая–то странная сегодня… рассеянная и бледная. Не выспалась?

Пока я размышляла над ответом, Марсов деликатно взял меня под локоток и завел в свой кабинет.

– Все в порядке, Михаил Матвеевич. Дела семейные…

– Хм… семейные, говоришь? Ну ладно.

– Сегодня Рома встречается с Олегом, – выпалила, глядя в глаза босса. – Я волнуюсь.

– Не беспокойся. Тор, конечно, раздолбай, но за парня любого порвет. Тебе нужно научиться жить с тем фактом, что отец и сын будут видеться.

– Легко тебе говорить, – выдохнула я. – Мой сын – не подарок для семьи Тороповых…

Я боялась… реально тряслась, как мышь под метлой. Пальцы мелко подрагивали, то и дело попадая мимо нужной клавиши ноутбука. Кажется, чай с мятой уже не поможет, нужно лекарство понадежнее. Босс решил так же. Тихо щелкнула дверца шкафа, стоявшего в углу кабинета. Несколько секунд скрытых манипуляций, тихое бульканье, и Марсов вновь рядом со мной.

– Выпей, Ника, – на столе появился тяжелый стакан с золотистой жидкостью. – Пей до дна.

Коньяк? Ром? Виски? Бренди? Понятия не имею. В два больших глотка я справилась с задачей и закашлялась, чувствуя, как мягкое тепло разливается по пищеводу, разгоняется по венам и артериям.

– Ну ты… да… – восхитился Михаил, наблюдая за моим «подвигом». – Молодец. Можешь, когда захочешь. Через пару минут будет полегче, тогда сможешь идти работать.

– Мне к Серковским во дворец нужно ехать, но, видимо, уже не сегодня, – я аккуратно поставила на стол пустой стакан. – Иваныч отчитался, что бригада работает по графику.

– Завтра с утра можешь заскочить с проверкой, – легко отмахнулся босс. – Днем раньше, днем позже – не имеет значения.

Ой, кажется моя голова куда–то поплыла, мысли перестали биться о стенки черепной коробки… Стало так хорошо, спокойно. О чем я переживала? Не помню. Сын встретится с отцом – нормальное событие, ничего из ряда вон выходящего, правда? Взгляд Марсова, его присутствие и голос успокаивали, вселяли надежду на благоприятный исход. Интересно, какие методы НЛП он использует?

День летит со скоростью пули, выпущенной из снайперской винтовки. Два раза моргнула, а часы уже показывают шесть вечера. Я выключила ноутбук и сорвалась в «Румянцево», прикусив губу от волнения. Как там мой Рома? Недавно написал, что вышел на корт вместе с отцом.

=18=

Огромный белый купол теннисного центра виден издалека, звуки ударов по мячам похожи на выстрелы. Я втиснула машинку в щель, которая осталась между неповоротливыми внедорожниками, и вошла в «Румянцево».

– Вероника Сергеевна, – администратор приветливо улыбнулась. – Рома еще на корте, до конца тренировки двадцать минут. Вы пройдете или тут подождете? Предложить вам чай или кофе?

Так, кажется, начинается. С чего вдруг девушку прорвало на излишнюю любезность и предупредительность?

– Хочу посмотреть на тренировку…

– Да, конечно.

Она нажала на кнопку, и створки турникета подсветились зеленым цветом: проход в зал открыт.

Первый корт. Я прошла вдоль бортика и села на кресло, оказавшись за спиной сына.

– Привет, – Олег заметил меня первым, следом отреагировал Рома.

– Мам, хорошо, что ты пришла. Посмотри, как классно мы играем!

То, что ребенок был доволен и счастлив, я поняла сразу. По свободной позе, улыбке на лице и сияющим глазам. Своего парня я считывала моментально.

– Вижу, сынок. Играй, не отвлекайся.

Я сидела напротив Олега и, помимо воли, внимательно его рассматривала. Одетый в футболку и спортивные шорты от известного бренда, с растрепанными волосами, он выглядел… Ммм… Если оставаться объективной, то Тор до сих пор обаятелен и привлекателен, магнит для женщин, а девять лет добавили ему харизмы и жесткости. На правой ноге, от колена до щиколотки, белели многочисленные тонкие полосы шрамов, следы операций после сочинского ДТП. Похоже, он не приукрасил, говоря о том, что врачи собирали его ногу по частям.

– Ника, ты меня отвлекаешь… – пока Рома отдыхал на минутном перерыве, Торопов подошел к трибуне. – Слишком пристально смотришь…

– Не придумывай себе лишнего, Олег, – моментально отозвалась я. – Ты стоишь напротив меня, поэтому попадаешь в поле зрения. Когда поменяетесь с Ромой местами…

– Уже не поменяемся, осталось слишком мало времени.

– Ну и хорошо. Не теряй его даром, – я демонстративно достала из сумки рабочий планшет, вытащила стилус, – а я пока поработаю.

– Ты все такой же трудоголик, Ника…

Да, так оно и было. Любимая работа не казалась мне тяжелой и унылой. Дизайн – это творчество, полет души, расправленные крылья фантазии. Я болела своим увлечением и даже в сочинском санатории, находясь в состоянии апатии и усталости, воплощала в жизнь новые образы. Дизайн «штормового моря» появился именно в то время.

– Тор, играем? – ворвался в мое сознание голос сына. – Мяч!

Восстановиться за одну минуту – для меня это было нереально! Но именно такая способность к быстрому возврату в норму – обязательное условие для профессиональной игры в большой теннис. Мой сын это умел. Наследственность от папы, не иначе! Собирая с корта разбросанные яркие мячи, отец и сын тихо переговаривались.

– Мам, это было классно! – Рома купался в счастье, как дельфин – в прозрачных морских волнах. Он убрал ракетку и бутылку с водой в рюкзак и забросил его на плечо. – Тор все хорошо объяснил, не то, что Иван Ильич, который все время орал и ругался. Теперь у меня получается отличный форхенд!

– Не только отличный, но и стабильный, – ввернул Олег. – Ром, ты молодец! Захочешь – сможешь сделать карьеру в большом спорте, – он взлохматил шевелюру впередиидущего сына, – а если нет – сможешь просто получать удовольствие от игры.

После слов отца сын выкрутил радость на максимум, засияв не хуже новогодней елки. Мда… если Тор откажется тренировать Рому, то подобрать ему замену будет трудно.

– Ника, а давайте вместе съездим в ресторан и поужинаем? – теннисисты одновременно вышли в холл. У обоих – влажные недосушенные волосы, и эта дурная привычка, судя по всему, у них тоже была общей. – Уверен, что наш парень голодный.

Вот так выкручивает. Не «сын», а «наш парень». Обходит острые углы, но мелкими шагами приближается к заветной цели, да еще меня втягивает в эту игру. Тор – упрямый, как бык, как его мифический тезка.

– Нет, Олег. Никаких ресторанов, – я была настроена категорично. – Никаких публичных мест. Вы поиграли, пообщались. Достаточно. Помни уговор, не заставляй жалеть о том, что я согласилась на ваши встречи.

Я страховалась, изо всех сил пытаясь отсрочить неизбежное, но закон Мерфи работает без осечек: если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так.

Ага, именно…

– Олег Павлович, приветствую, – на широком крыльце мы лоб в лоб столкнулись с директором центра. – Какими судьбами? Меня не предупредили, что вы приедете… – глубоко посаженные темные глаза мужчины перебегали от Тора к стоящему рядом Ромке. – Это кто у нас такой симпатичный?..

Катастрофа, фиаско, а если проще – полный пи..дец. Директор не был гением, но и дураком – тоже, потому легко сложил два и два. Его глаза вспыхнули неконтролируемым восторгом, а я четко уловила тревожный момент: первый камешек покатился по склону горы. Еще не страшно, но он – предвестник лавины.

– Я заехал поиграть, так что нет повода для беспокойства, – Олег закрыл спиной меня и сына и легонько подтолкнул в сторону парковки, удерживая внимание чиновника на себе. – Этому центру требуются серьезная материальная поддержка. В ближайшее время я свяжусь с вами, чтобы обсудить детали.

– Да, конечно. Спасибо, Олег Павлович. Буду ждать с нетерпением, – чиновник шаркал ножкой и кланялся, как китайский болванчик.

– Всего доброго.

Тор догнал нас на парковке. Я достала брелок и разблокировала машину. Ребенок уже занял пассажирское место и, закусив губу, возился с ремнем безопасности, когда его отец ухватил меня за локоть.

– Хорошо, с рестораном я понял. Но тебя я могу пригласить? Одну, без Ромы.

– Жену свою пригласи, а еще лучше – позаботься, чтобы этот хмырь, – я мотнула головой в сторону крыльца, – молчал об увиденном.

Олег нахмурился. Между темных бровей залегла глубокая складка, желваки на скулах ходили ходуном.

– Не волнуйся, я разберусь.

– Надеюсь.

Теннисная тренировка стала главной темой этого вечера. Морфей с трудом справился с фонтанирующим ребенком, увлек его в сказочный мир. В квартире стало тихо. Я достала любимый планшет и поудобнее устроилась в кресле: нужно отвлечься от тревожных мыслей, погрузиться в образы, текстуры и геометрию пространства.

Август скоро закончится, до начала нового учебного года осталось всего десять дней.

– Мам, будильник уже третий раз звонит, а ты все не просыпаешься! – Рома стаскивал с меня одеяло, – на работу проспишь. Что с тобой? Ты не заболела?

– Не заболела, сынок. В такую погоду из постели выбираться не хочется.

За окном – серое небо, ливень заливает стекло, размывая и без того унылую картину летней Москвы. Я потянулась за любимыми джинсами, но вздохнула и распахнула створки шкафа: спортивный стиль был приемлем в «ИнтерФант», но в «АсТор» предпочитают классику.

– Нафиг ваш дресс-код, – психанула и вернулась к джинсам. Выбрала классические черные от Хилфигера, простую хлопковую рубашку. – Сегодня я буду такой. Мне на приемы не ходить, с начальством не общаться…

– Мам, я с тобой позавтракаю? – взъерошенный сын показался в дверях. – Сделаешь сырники с соленой карамелью?

– Сделаю. Приведи спальню в порядок и садись за стол.

– Я уже, – отчитался Ромка, уселся на табуретку и… я закатила глаза. Опять про теннис, про Тора, про то, как прекрасно он провел вчерашний вечер. Кажется, я начинаю ревновать ребенка к непутевому отцу.

– Ешь, – я поставила перед парнем тарелку с тремя большими сырниками, достала из холодильника баночку соленой карамели. – Молоко разогреть?

– Не, я чай.

– Хорошо. Приятного аппетита.

Аппетит был приятным, а ощущения от погоды – нет. Резкий порыв ветра бросил в лицо пригоршню холодной воды, спутал волосы. Зонт – бесполезный аксессуар. Улететь с ним в руках, словно Мэри Поппинс – легко, но спрятаться от непогоды не поможет. Пока добежала до машины, стала похожа на мокрую курицу. Пернатая с подмоченной репутацией, ни дать, ни взять.

– Брр.

Как смогла, привела себя в порядок, пальцами разобрала длинные пряди. Убедилась, что тушь осталась на месте, а не превратила меня в грустную панду и позавидовала ребенку, который дочитывал «Аленький цветочек», а потом планировал собрать ажурный мост из нового конструктора, подаренного дедом.

Навигатор выбрал кратчайший по времени путь ко дворцу Серковского.

– Привет, Сергеевна, – прораб встречал меня в дверях. Иногда мне казалось, что Иваныч жил на стройке: он приходил первым, уходил последним и был готов к ответу на любой вопрос. – Что–то случилось или обычный осмотр?

– Типун вам на язык, – отмахнулась я, входя в просторный холл. – Если на этом объекте что–то случится, мы окажемся в вечном рабстве. Надеюсь, что этот день будет добрым ко всем нам.

– Чегой–то тебя на философию потянуло, – хмыкнул Иваныч, почесал подбородок и махнул рукой. – Ладно, я к парням возвращаюсь, а ты ходи, смотри. Будут вопросы или замечания – зови, только погромче: плиткорез шумит шибко.

– Хорошо.

От свербящего звука могли пасть не только стены Иерихона, но и мои нервы, поэтому я начала проверку самых дальних помещений.

– Отлично работают.

В гостевых комнатах первого этажа наметился серьезный прогресс. Еще день–другой и в плане дворца можно смело поставить еще две зеленых галочки. Довольная результатами, я поднялась на второй этаж и заглянула в будущий кабинет Императора. Да, это будет очень красиво. Натуральное дерево, теплые песочные оттенки в отделке, темно–шоколадные вставки, на полу – натуральный паркет с эффектом старения.

Хорошо. Я вышла из кабинета и решила напоследок прогуляться по второму этажу. Похоже, Иваныч был прав, когда говорил, что ремонт идет с опережением графика. Да, все в порядке. Можно возвращаться в офис…

Напоследок я заглянула в комнату одного из братьев Серковских и…

=19=

Он появился внезапно, возник за спиной. Схватил меня за талию и крепко прижал к себе. Я действовала на рефлексах: слегка отклонилась вперед и с размаха ударила нападавшего затылком по лицу.

– Ссс.. – раздалось над ухом.

Разворот, удар коленом в пах!

– Твою… – просипел Берсерк, складываясь пополам. – Ты что творишь?

Я сделала пару шагов в сторону и замерла, разглядывая поверженного противника. Ежики курносые! Ну как так?!

– Это ты творишь! Совсем с ума сошел?! Со спины напал и думал, что я в обморок шмякнусь? Или завизжу, как девчонка, увидевшая мерзкую лягушку? А может, на шею тебе брошусь и целовать начну от радости, что ты меня лапаешь?

– Последний вариант мне нравится… - донесся в ответ то ли шепот, то ли выдох.

Андрей Серковский стоял согнувшись, упираясь руками в колени. Воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы, на крепких предплечьях четко прорисовывался рельеф набухших вен, окаменевшие мышцы бугрились под тонким хлопком белой футболки.

На практике после применения такого приема женщина получала время на побег, но я не собиралась покидать поле боя. Тьфу, то есть стройку, которой руководила.

– Ты это, дыши давай… – я обошла вокруг царевича, пытаясь прикинуть последствия самозащиты. На его лбу, ровно посередине, алело яркое пятно. Не целясь, я попала в десятку.

– Лучше бы ты яйца Фаберже разбила, – фыркнул Андрей, постепенно приходя в себя и встряхиваясь, как собака после дождя.

– Приводи Фаберже, я и с ним разберусь, – на всякий случай встала подальше, чтобы длинная сильная рука не смогла меня захватить и призвать к расплате, – или яйца его приноси, мне без разницы.

– Сумасшедшая…

– Сам такой.

Ну вот и поговорили. Я только что нанесла нетяжкие телесные повреждения сыну Императора и обменялась с ним парой колкостей. Мужчине, который привык получать от жизни все и всех, не напрягаясь и не заморачиваясь. Кто молодец? Я молодец! Интересно, за подобное увольняют или четвертуют на главной площади с последующим сожжением останков?

– Мне, между прочим, еще детей делать нужно, – раздался над моим ухом голос Берсерка. Теперь он стоял сбоку. Я задумалась, а он снова подкрался, только провел работу над ошибками. – Но уже не уверен, что у меня получится… Ты не Ника и даже не Афина, нет, – продолжал клевать мой мозг Серковский–младший. – Ты – Энио, богиня неистовой войны.