Бутлегер

Едва сошли с парома, запах горячего угля, сырости и помоев моментально ударил в ноздри. Особенно меня удивил последний «аромат». Так-то не средние века на дворе. Откуда несет дерьмом?

Еще, пожалуй, Нью-Йорк был каким-то слишком шумным. Шумным не в том привычном, современном формате, который является отличительной чертой мегаполисов далекого будущего, а просто шумным и все. Этот шум стоял оглушительной, непробиваемой стеной. Наполняли его в основном гудки автомобилей и рокот моторов. А они реально рокотали. Даже не так… Они ревели, словно в предсмертной агонии.

Помимо машин здесь еще имелись автобусы, такси, трамваи, в том числе конки – вагончики, которые тянули унылые лошади. А еще, я впервые увидел, как в реальности выглядят гужевые повозки. Те самые, фигурирующие в правилах дорожного движения.

Это все создавало непередаваемую какофонию звуков, из-за которой хотелось зажать уши, а еще лучше – просто сбежать подальше. Метро, кстати, здесь тоже имелось. Пока не совсем развитое, но все же.

Шум и гам, производимый всевозможным транспортом, дополняли крики разносчиков газет и торговцев, хрип паровозных гудков, доносившихся откуда-то издалека.

– Здесь неподалеку Одиннадцатая авеню, – Со знанием дела пояснил Патрик происхождение гудков. – Там проходит железная дорога.

Я в ответ промолчал. Его осведомлённость радовала, конечно, но мало облегчала ситуацию. По мне, что Одиннадцатая, что Двенадцатая, что Сто сорок восьмая – разницы никакой. Меня вообще вся окружающая реальность немного удручала, если не сказать больше – бесила.

Помнится, в своей прошлой жизни, я видел парочку сериалов и фильмов о 20-х годах в Америке. Об «эпохе джаза» и «веке небоскрёбов». Так вот… Черта-с-два! В фильмах все выглядело немного иначе. Ну как немного… Прям охренеть насколько иначе. Там герои с утра до ночи веселились, развлекались и кутили, а Нью-Йорк казался местом больших возможностей.

Я, к примеру, представлял себе данный период как время жизнерадостных парней в шляпах и красивых женщин в платьях с бахромой, пьющих шампанское в подпольных барах. Реальность оказалась намного грязнее и хуже.

Мы шли по улицам, уворачиваясь от пролетавших мимо автомобилей, похожих на чёрных жуков, и от конных трамваев. Последние, что вполне логично, тащили лошади, которые, что тоже вполне логично, не особо заморачивались, где справлять нужду. Они делали это прямо на ходу.

Нас толкали спешащие куда-то люди, но при этом ни один из прохожих даже не взглянул в нашу сторону. Мы словно были невидимками для местных.

Небоскрёбы, которые я наблюдал с корабля, теперь нависали над нами, как каменные скалы, не пропускающие света. Мы были на самом дне этого урбанистического ущелья, где царила своя жизнь, свои законы, свои правила.

Я шел вперед достаточно быстро, Патрику приходилось почти бежать вслед за мной, чтоб не отстать. Просто мне, если честно, хотелось уже найти Маленькую Италию, воспоминания о которой имелись в голове Джонни, разыскать там дядю Винни, сесть и успокоится. Путешествие, прямо скажем, вышло на «двоечку», организм категорически нуждался в еде и отдыхе.

Проблема заключалась в том, что после нескольких попыток заговорить с кем-нибудь из прохожих, я начал испытывать достаточно сильное желание дать кому-нибудь в морду.

Эти чертовы «янки» смотрели на нас с Патриком, словно на какое-то отребье. Стоило мне подойти к спешащему мимо «джентельмену» и открыть рот, как в ответ прилетал высокомерный взгляд и пренебрежительное фырканье.

Даже если «джентльмен» совсем не выглядел таковым, если одежда его была простой, а обувь скромной, меня он все равно воспринимал как очередного итальяшку, явившегося в Нью-Йорк, чтоб грабить и убивать. По крайней мере, именно к такому выводу я пришел, когда пятый или шестой человек, проигнорировав мой вопрос о расположении итальянского квартала, ускорился, стараясь увеличить расстояние между нами.

– Вот уроды… – Процедил я сквозь зубы, провожая взглядом мужчину средних лет, который после моего вполне вежливого «добрый день» резко свернул в проулок.

Я даже остановился и внимательно осмотрел с ног до головы Патрика, затем – себя в витрине магазина. Ну да, вид у нас более чем скромный. На ирландце была одета плотная рубаха, потертая во всех возможных местах, и такие же старенькие брюки на подтяжках. Я был наряжен в штаны, рубашку и пиджак. У Патрика на голове имелась кепка, очень похожая на головной убор героев «Острых козырьков», у меня – шляпа. Все вещи казались настолько старыми, будто мы получили их в наследство от дедушки, но при этом ни я, ни Патрик не были похожи на маньяков или убийц. Чего уж так реагировать?

Патрик видел мою злость и раздражение, но ничем помочь не мог. Его лицо выглядело бледным, глаза лихорадочно блестели. Видимо, он окончательно понял, что американская мечта оказалась немного иной, чем ему представлялось. Ну и конечно, моего ирландского друга расстраивал тот факт, что при всей его осведомленности, он ни черта не знал о нужном нам квартале.

Кроме того, Патрик явно переживал, что в Нью-Йорке у него вообще не было никаких зацепок в лице родственников или знакомых. Если Джованни хотя бы ориентировался на возможную помощь дяди, то у Патрика не имелось и того. Крайне отчаянный пацан, конечно. Отправился в чужой город, в чужую страну без каких-либо перспектив.

– Спасибо, Джони. – Вдруг сказал он мне, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы.

– За что? – Я оглянулся через плечо и с интересом посмотрел на Патрика. Фраза была неуместной, неожиданной. Я как раз получил порцию презрения от очередного «джентльмена» и начал заводиться еще сильнее.

– За то, что взял меня с собой. Не бросил. – Спокойно пояснил Патрик.

Вот что сказать в ответ? Я его с собой, как бы, не брал. На кой черт мне лишняя обуза в лице ирландского мальчишки? Все получилось случайно. Мы не обсуждали совместное будущее, не планировали его. Просто, когда убежали от Кевина и оказались в городе, ирландец пошел вместе со мной, будто это было вполне естественно и ожидаемо. Ну не прогонять же его.

В любом случае, возможно, вдвоем нам и правда будет сподручнее, по крайней мере на данный момент.

А еще мы были чертовски голодны. За себя могу сказать точно. Процедура регистрации заняла несколько часов и, естественно, никто нас не кормил. Я сунул руку в карман – там лежала небольшая кучка монет. Тех самых, над которыми так веселился чинуша в очках.

– Патрик, – позвал я товарища.

– Что?

– Есть хочешь?

– Да… – он кивнул. – Очень.

– Ну ладно… – Я вытащил руку из кармана, разжал пальцы и посмотрел на монеты, лежавшие на ладони. – Не жили богато и нечего начинать…

Естественно, мой вопрос о еде имел логическое объяснение. Мне не просто так захотелось вдруг расспрашивать ирландца о вполне очевидных вещах.

Просто именно в этот момент я заметил тележку с хот-догами, стоявшую прямо возле входа в какой-то сквер. Не долго думая, кивнул товарищу в сторону возможного перекуса и быстро, широким шагом, направился к продавцу – молодому парню, наряжённому в специальный фартук и шапочку.

Помимо покупки еды хотел еще поинтересоваться у него, как пройти к итальянскому кварталу. Потому что мы явно куда-то не туда шли и я понятия не имел, где находится нужное нам «туда». А выглядел парень таким же приезжим, как и мы. По идее, уж он-то должен ответить. Я бы даже мог заподозрить в нем итальянца. Или какого-нибудь латиноамериканца.