Женить нельзя помиловать

Как показала жизнь, никогда и ни в чём нельзя быть абсолютно уверенным.

Чётко осознавая, как надо жить правильно, Костя умудрился попасть в ситуацию, в которую ни при каких обстоятельствах попасть был не должен.

Лена Сухарёва свалилась на него как лавина и погребла под собой все прежние представления о правильном и неправильном.

– Не парься, пройдёт. Это просто спортивный интерес, – утешил Манурова друг и соратник Андрей Вересов. Андрей был хоть и моложе, но по умолчанию мудрее. В отличие от Кости он не попадал в неприятные истории с девушками, любил всё продумывать и просчитывать и вообще был обстоятельным и неазартным, как член партии времён застоя, опасающийся за своё место и моральный облик. С одной стороны, Костя считал друга слегка занудным, а с другой – только Вересов удерживал его от различных авантюр как с дамами, так и в бизнесе. Андрей был высоким, худощавым, немного нескладным очкариком, и на его фоне Мануров выглядел форменным красавцем.

– Но я её всё время хочу, – нудил Константин, набулькавшись коньяка и дойдя до кондиции унылого студня – когда ещё какое-то подобие формы сохраняется, но собраться в кучу нет никаких сил. – У меня навязчивое состояние и нервы ни к чёрту. Нравится она мне.

– Костян, ты ведёшь себя как дитё, которому мама отказывается покупать машинку. Вот всё время покупала, а тут вдруг не хочет. Плюнь. Купи другую бибику и катай её, сколько влезет.

– Не нужна мне другая. Я, кажется, влюбился, – пугливо покопавшись в ощущениях, выдал Мануров.

– Тогда ты попал, – добродушно резюмировал Вересов. – Сочувствую.

– Мне нужно ещё что-то, кроме сочувствия, – вздохнул Костя.

– Больше ничего предложить не могу. Видел я твою секретаршу. Себе на уме, хитрая штучка, хоть и хорошенькая. Я считаю, либо она цену набивает, либо у неё уже кто-то есть, и ты не в тему.

– Я её отобью, – пылко заявил Костя и ещё плеснул в себя конька.

– Ну, тут главное, чтобы тебе ничего не отбили. Надо ж разобраться, кто там у неё. Да и вообще, разберись сначала, надо ли тебе это всё. Что-то я тебя не узнаю. Такой попрыгун, и вдруг какие-то серьёзные чувства. По-моему, ты себе это всё придумал.

– У меня серьёзно, – упёрся Мануров.

– Ладно. Тогда возвращаемся к тому, что я уже говорил. Сочувствую, – пожал плечами Андрей. Он так давно знал друга, что был уверен – тот вообще вряд ли когда-то женится, ибо к любви и постоянству просто не способен. Да и где её взять – такую женщину, чтобы захотелось быть рядом с ней всю жизнь? И, о ужас, с ней же и состариться! Для этого надо уметь, как минимум, уважать женщин и ценить не только молодые, аппетитные выпуклости. Должно быть что-то ещё. Сам Андрей верил, что однажды, если повезёт, он такую встретит, а вот Костя – вряд ли. Не тот он человек.

И тут такой сюрприз.

– Знаешь, – пропыхтел Вересов, затаскивая приятеля на диван, с которого тот в блаженном опьянении съехал на пол. – А я за тебя, наверное, рад. И даже, представь себе, завидую.

Но ничего этого Мануров уже не слышал.

Он спал сладким сном человека, не обременённого проблемами и муками совести.

Утром Костя к разговору вернулся. Был он непривычно мрачен и сосредоточен. Видимо, всё же хоть одна проблема в его жизни появилась

– Тогда попробуй её завоевать, – подумав, предложил ему Андрей. – Девушки – они ж непостоянные, как погода в тропиках. Куда ветер дунет, туда флюгер и повернётся. Дари подарки, делай сюрпризы, удивляй. Рано или поздно она сдастся. Если захочет.

– А если не захочет? – напрягся Мануров.

– Ты сделай так, чтобы захотела. Только не спрашивай меня, как. Я в этом не разбираюсь. Я их вообще не понимаю. Для меня бабы – инопланетянки. Я их вообще боюсь, так как мужика просчитать можно, а бабу – никогда.

– Лена – не баба, – подумав, изрёк Костя.

– Всё. Диагноз поставлен, – расхохотался Вересов. – Добавь романтику. Они это любят. И в бой.

Лена равнодушно дала снять с себя шубку и, не глядя на шефа, пошла включать компьютер. Константин бережно повесил шубейку в шкаф, туда же бросил свою куртку и решительно подошёл к Леночке почти вплотную.

Она спокойно подняла глаза и выжидательно уставилась на обнаглевшее начальство.

– Кофе? – уточнила она, когда пауза затянулась.

Вообще-то Костя собирался пригласить её вечером в ресторан, но пришлось сделать вид, что да, именно кофе.

Он с раздражением хлопнул дверью, оставив сотрудницу стоять столбом посреди приёмной.

– Просто интересно, – пробормотала Лена. – Сколько он ещё будет телиться. Надо же, какой робкий. Хотя… может, это и к лучшему.

Когда выбора нет – жить легче. Вот в советские времена приходил человек в магазин, а там колбаса либо была, либо её не было. И никому не приходило в голову спрашивать – какая. Есть – и вот оно, счастье. Хватай и неси домой. А потом появился ассортимент, от которого разбегались глаза и дилемма возникала за дилеммой. Так и с мужчинами. Если у какой-нибудь простушки появляется кавалер, то она вцепляется в него, как утопающий в обломок доски, и висит из последних сил. Так как понимает – упустит этого, другой уже вряд ли подвернётся. Хотя, может, и подвернётся. Но не факт. Поразмышляв, она ещё сильнее впивается в подкинутого судьбой кавалера и по сторонам особо не зыркает. А у красивой девушки этих кавалеров – пруд пруди. И поди-ка, выбери самого-самого, чтобы потом локти не кусать. Даже платье в магазине и то подобрать проще. Вот хочешь ты, например, с перламутровыми пуговицами, пояском и вырезом сзади, а тебе – либо без пуговиц, но с пояском и вырезом, либо без выреза, но с пояском и пуговицами. И ты думаешь, ошалев от гуляния по этажам и желания уже завершить этот бесконечный шопинг: «Да и фиг с ним, пусть без пуговиц, всё равно на один сезон. Потом другое куплю!»

С мужчинами такой фокус не пройдёт. Любая девушка кавалера сразу примеряет в качестве мужа. А тут уж одним сезоном не обойдёшься. Но, о боги, самцы точно так же то без выреза, то без пуговиц, фигурально выражаясь. То умный, красивый, но бедный. То не бедный, но дурак. То красивый, не бедный, зато алкаш какой-нибудь. Найти мужчину нужного фасона – это вам не платья в торговом центре перемерить. Пока с каждым разберёшься и все изъяны вычислишь – тут и молодость пройдёт. А там и выбор пожиже станет, а то и вовсе – не ты будешь выбирать, а тебя.

Лена при всей свободе выбора находилась в тупике.

– Любовь зла, полюбишь и козла, – злилась её мама. Злиться она имела полное право, как, к примеру, любой вкладчик «МММ». Ты, понимаешь ли, продаёшь квартиру, снимаешь последние серьги и трусы и несёшь кому-то в надежде со временем получить дивиденды. А у тебя, как раз перед запланированным получением фантастической прибыли, перед носом захлопывают дверь и вывешивают табличку «Закрыто навсегда».

Леночкина родительница ощущала нечто похожее.

Всю жизнь она горбатилась на дочку: кормила, поила, одевала и вкладывала в её красивую головку умные мысли. И тут прискакал тот самый козёл.

Лена пыталась пустить бриллиантовую слезу и объяснить маме, что любимый не козёл.

– Да как же не козёл? – билась в истерике мама. – Денег мало, бизнес средненький, перспектив никаких.

– Ну и что? – вопрошала дочь, прекрасно, впрочем, понимавшая «что».

– А то! Что не для этого я тебя родила и вырастила. Твоя планка гораздо выше! Этот мордан тебе не пара. Ты можешь выйти замуж за олигарха! За нефтяного магната! И обеспечить не только себя, но и своих внуков и правнуков. А этот что тебе даст? Любовь? И что ты будешь делать, когда любовь пройдёт? Поверь, только по молодости кажется, что этот всплеск гормонов – навсегда. Ты даже представить себе не можешь, как быстро всё испаряется и закапывается в серости будней. Так вот чтобы твоя жизнь не превратилась в убогое существование – нужен богатый муж. Чтобы то, что для других праздник – для тебя стало обыденностью. Покупка кольца, поход в ресторан, поездка на Гавайи – само собой разумеющееся. А вот когда ты начинаешь считать копейки и радоваться букетику гвоздик на Восьмое марта и день рождения – будь уверена, это первый признак того, что твоя жизнь не удалась. Только сделать с этим будет уже ничего нельзя. Бойся связать судьбу не с тем, кто превратит твою жизнь в праздник, а с тем, кто будет ждать этого праздника от тебя. Я ошиблась и имею право давать советы. Твой папаня тоже был красивый и обещал всякую ерунду, про которую сразу после свадьбы забыл. А потом он и вовсе спился и помер. Вот и вся любовь. Ты сейчас пытаешься повторить мою ошибку. Костьми лягу, но не дам.

Мамино мнение было аксиомой. Да Леночка и сама сомневалась в правильности выбора. Только вот поделать с собой ничего не могла. Любовь – не сумочка, её на другую в бутике не обменяешь – что выдали, с тем и живи.

Но нельзя не признать, что кроме любви в жизни присутствует и трезвый расчёт. И этот расчёт подсказывал, что считать Леночка собирается не то, не там и не так.

За три года она успела сменить несколько мест работы. Эффектную блондинку легко брали в крупные компании (а мелкими она не интересовалась, поскольку там олигархов не водилось), так же легко избалованные прекрасным полом начальники начинали идти на сближение, но вот как раз тут и стало выясняться, что Лена с мамой ошиблись. Никто не нёсся к ней предлагать руку и сердце. Никто не падал как подкошенный у её ног. Все просто торопились прибрать к рукам красивую игрушку и попользоваться. Но, как и любая девушка, отягощённая правильным воспитанием, мадемуазель Сухарёва совершенно не планировала спать со всеми подряд. Она вообще ни с кем спать не планировала, а жила в выстроенной мамой модели мира: прискачет принц, красиво сделает предложение, и они под нужную музыку отправятся в ЗАГС.

Ровесники, как нахальные, страдающие от избытка неиспользованного тестостерона, так и очумело-застенчивые, страдающие от того же, в эту модель тоже не вписывались. Но это как раз не удивляло.

Нахальные искренне недоумевали – почему, собственно, нет, когда так хочется и все это делают? А застенчивые просто тёрлись рядом, но по причине отсутствия смелости и денег сделать красивое предложение были не в состоянии. Это всё было объяснимо, Леночка тоже не из-за печки выпала и в современных реалиях разбиралась вполне сносно. Другое дело, что и с сильными мира сего модель также не срабатывала. Более того, они практически не отличались от ровесников и действовали так же незамысловато. Из чего Лена довольно быстро сделала простенький вывод: мужчины не взрослеют. Их инфантилизм распространяется не только на разбрасывание носков, но и на незатейливое поведение с дамами. Проще говоря – не собирались они напрягаться ни на какую романтику.