Обитель ангельской пустоты

– Конечная станция… – нелепо пошутил Ярило, после чего добавил, – дальше хода нет. – Он взглянул на небо, и видел в высоте ту же синеющую зыбкую безмерность, – Ангельская Пустота обрывается навсегда.

– Навсегда! – Выдохнул на одном слове я, и взглянул на небо.

– Навсегда, навсегда, навсе… – эхом летело звенящие отголоски наших же речей.

Блестящее и даже перламутровое небо выглядело тут иначе, чем в центре обители. Рубинового солнце различалось тут как что-то далекое тускнеющее и расплывчатое в завесе пелены синеватого сумрака. Кажется, что под углом искусственное светило было более тусклым и холодным. И, конечно же, оно не согревало тут людей, отчего мерзкий холод охватывал тела людей. Оранжевые огни пустоцвета охватывали грани Ангельской Пустоты, и сотни, а может быть, тысячи миллионов отражений вспыхивали в лучах невесомых частиц воды.

Остап потянулся вперед к границе мирка, где из рдеющих и бледно-лиловых кристаллических каменистых валунов высвечивались градации нового мира, совсем, неузнанного, манящего пилигримов в дальний путь. За ним осторожно потянулась вся команда исследователей.

Фантасмагорические огни портальных миров перемигивались в сгущающейся темноте. Кажется, что они манили людей исследовать их миры, но странники безразлично следовали своим путем, доверяя опыту и интуиции Остапа. Он был однажды в подобной экспедиции, и ему не впервой было вклиниваться в эту зыбкую неизвестную пустоту запредельных измерений, что опоясывали Ангельскую Обитель.

Именно в эти минуты я вспомнил древние истории из забытого времени. В них провозглашалась правда о Свете и далеком мире, что был основателем всех миров. Письмена не лгали, когда рассказывали своим читателям о ледяных, сапфировых и аметистовых каменных изваяний, которые в какие-то мгновения вдруг оживали и распахивали для оного мира новые измерения. Однако летописи информировали, что ни один из людей не выживал, погружаясь в те миры, ибо материя становилась мизерной, а жизнь погасала в любом теле живого существа, что осмелился бы перейти те коридоры портала.

– Было бы комфортнее продолжать поездку на машине… – начала жаловаться Снежана, – Хотя здесь даже жутковато! – Такие жалобы были проигнорированы остальными участниками экспедиции.

– В этой пустоши и ни такое увидишь, – самоуверенно подбадривал остальных Остап, – автомобиль тут бесполезен в этой глуши без оплота цивилизации. – Он гордо держал голову прямо и ровно, и ни один мускул не дрогнул в этой смертоносной долине.

Под ногами членов экспедиции крошился щебень или камень, что с диким скрежетанием вылетал под подошвами ботинок людей. Иногда такие куски породы улетали в порталы, мерцающие в лиловых сумерках портальных миров. Казалось, что где-то трещит огонь в камине, или горят растрескивающиеся угли. Ярош с изумлением обнаруживал на земле следы диковинных существ, что когда-то раньше пробежали тут в этой забытой земле. Лупа тут была, как никогда, кстати, чтобы исследовать каждый дюйм испещренной и кристаллической поверхности. Глаза геолога буквально разбегались в разные стороны от такого невероятного разнообразия камней, блистающих золотистыми, зеленоватыми, серебристыми, синеватыми, кровянистыми, кристаллическими, водянистыми и перламутровыми оттенками.

– Мне, кажется, или ты зациклен на камнях? – чуть иронично обронил слово Ромий, локтем бодаясь с Ярошем.

– Ничуть! И вообще советовал бы тебе не мешать мне, исследовать эту землю. Каждый факт и новая информация, могла быть, очень полезна для Ангельской Пустоты и ученых. – бурчал в ответ весьма озадаченный геолог и каменовед Ярош. В замке Ангельской Пустоты его чествовали, как мудрого старца, полезным для науки и исследований.

Искусственное солнце почти сокрылось, и в синеющей мгле гулял иногда леденящий холод. Порывы ветра были сильны и доносили до людей ощущения, что бывают, когда очутился в длинном коридоре, где с силой летит лавина ветра.

Я также был удивлен и ошеломлен, видя всю эту панораму нового мира. Девицы из нашей команды были потрясены этими блистающими во мраке порталами, зовущими людей в свои миры. Остап был самым опытным в нашей команде, ибо знал больше, чем кто-либо об этих краях. Потому я, впрочем, как и все остальные доверяли ему, надеясь, не погибнуть во тьме зыбкой и враждебной, как и все предшественники чужестранцы, что приходили в эти края, и в итоге погибали. Они умирали в забытых каменистых пещерах, либо запертые в ловушках-домах, либо в иллюзиях фантомных видений, а может быть, люстрациях бесконечных картин и панорам в сизом тумане. Иногда путешественники срывались в ущелья и разбивались насмерть где-то в глубинах безжизненных бездн, либо карабкались вверх всегда и упорно, ища себе спасение в леденящих просторах миров, либо, напротив в пламенеющих жаром краев.

Возгласы летели от авантюристов в этом путешествии:

– Ты узрел то удивительное солнце, что мелькнуло в портале сапфирового портала?

– Я вижу землю, где нет ни лесов, ни воды, безжизненный горизонт над которым реют строения ни то из земляных сооружений, либо глины.

– Во тьме тут двигаются какие-то странные тени, что это?

И каждый раз, когда кто-либо озвучивал очередную реплику, остальные путешественники замирали, разглядывая в суспензии водянистой темноты очередное нечто, сжимая в своих руках оружие и щиты. Когда холод становился нестерпимым, люди облекались в энергетические барьерные защитные костюмы, что согревали их и оберегали от лавин леденящего ветра. Однако на смену ветрам зимнего холода из тьмы летели сюда и лучи света, а также всеобъемлющие порывы теплого и даже жаркого ветерка, что обдувал лица путников. Из каменистых проходов, словно, изваяния или идолы вылетали вполне осязаемые объекты, что-то вроде клубов тумана или жарковатого влажного пара. Эти лавинные ощущения охватывали мое тело волнами, отчего мне становилось то жарко, то холодно.

Ромий пошатнулся в один из мигов перехода, взбираясь по гранитным валунам. Одно неосторожное движение, и мужчина рухнул со скалы и кубарем влетел в мигающий портал света. Сияние становилось сильнее, и путешественник с воплями и мольбами о помощи почти утонул в неизведанном измерении.