- -
- 100%
- +
Корректор Галина Петровна Ларионова
© Андрей Николаевич Ларионов, 2017
ISBN 978-5-4485-4960-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Танец двоих
«Смерть – это порог жизни, за которым
начинается новая жизнь».
Эпилог «Танец двоих»
…Ослепительно яркий свет неожиданно исчез. Теперь она одна в полутемной комнате, рядом две койки и дефибриллятор. Странные мысли закружились у нее в голове. «Где я? ” – эта фраза невольно сорвалась с полураскрытых губ девушки. Клавдия вышла из комнаты и попала в коридор, по обеим сторонам которого располагались кабинеты, двери некоторых из них были раскрыты. В растерянности она на какое-то время остановилась, не зная куда идти. Странное незнакомое ощущение охватило всю ее: ощущение пустоты своего тела. От всего этого Клавдии стало страшно.
Торопливо девушка прошла весь коридор. Поворот. Опять пустой коридор в полумраке. Не было ни одного человека, словно весь этот мир вымер, остались лишь пустые здания, пустые дома. Клавдия поспешно двинулась дальше, там начинался еще один такой же темный и длинный коридор.
– Здесь есть кто-нибудь? – неуверенно спросила она, увидев, как дверь одного из кабинетов приоткрылась.
В ответ лишь молчание. Поспешно подойдя к кабинету, она не увидела ничего, кроме медицинского оборудования и коек. На душе стало еще более тревожно. Девушка прошла еще один коридор. Только теперь она заметила одинокую фигуру человека, стоящую у запотевшего окна, в самом конце коридора. В надежде она поспешила туда.
Когда она подошла совсем близко к человеку, то узнала в нем Данила. Его худое лицо в сумерках казалось серым.
– Данил. Ты тоже… – она недоговорила своих слов.
Слезы хлынули из ее глаз. Страх и одиночество, затаившееся до этого в уголках души, теперь навалилось на нее. Они обнялись и замолчали.
– Клавдия. Это произошло, – упавшим голосом ответил он.
– Что? И где мы? Что это за место?! – почти с ужасом спросила она.
Ее глаза умоляюще смотрели.
– Я не знаю, но кое-что могу предположить, – кратко ответил Данил.
Все это казалось кошмарным сном, историей из области фантастики. Они замолчали. Оба человека понимали, что произошло ужасное и непоправимое в их жизни.
– Клавдия, ты помнишь, что с нами произошло? – хриплым и тихим голосом спросил он.
«Нет. Нет, – растерянно ответила она, а потом заплакала. – Мы ехали в автомобиле, а что потом?»
– Потом была авария, больница и клиническая смерть. Мы умерли, – отрешенно сказал Данил.
– Почему же мы одни? – искривив рот от переживания, спросила Клавдия.
– Не знаю. Может быть, мы просто не видим живых людей, как и они не видят нас.
– Ты прав. Тогда мы лишь приведения, души мертвых людей. Все кончено…
«Нет. Не все кончено. Да, мы умерли. Ну и что, мы все равно вместе, мы все равно можем жить. Пускай не так как раньше. Этот мир по-прежнему раскрыт перед нами. – Данил сказал эти слова очень возбужденно и, немного помедлив, добавил. – Хотя я надеялся тебя здесь не увидеть. Я думал, что ты выживешь после той аварии…».
– Это какой-то кошмар. – Клавдия испуганно глянула в окно, а потом на свою больничную пижаму.
Данил протянул свою нематериальную руку к Клавдии и сказал.
– Пойдем домой. Нам пора.
После недолгого колебания девушка вложила в его руку свою, и они медленно стали двигаться по очень длинному темному коридору. По старой привычке из старой жизни двое людей старались еще идти по мраморному полу этой больницы, не хотели смиряться с реальностью. А потом они полетели по коридору. Это было прекрасно, ощущение невесомости, свободы.
Данил слегка улыбнулся и тихо сказал Клавдии.
– Я всегда при жизни мечтал о том, чтобы научиться летать, как птица.
Клавдия ничего не ответила, на глазах блестели слезы. А потом, улыбнувшись, она спросила.
– Почему же ты говоришь это так тихо, словно кто-то нас может услышать.
– Ты права. Этот мир наш, только для нас двоих.
Спустившись по лестнице, они попали в коридор на первом этаже. В открытых кабинетах была видна медицинская аппаратура, койки. Там никого не было. Торопливо двое поспешили покинуть эту больницу, которая навевала на них нестерпимую печаль, тоску о прошлой жизни и размышления о смерти.
Данил распахнул входную дверь больницы, и сразу же их ослепило солнце. Свежий ветер обдувал их. Недалеко, через дорогу виднелся зеленый сквер. Деревья мелодично шумели, покачиваясь.
– Данил, этот мир не изменился, – изумилась Клавдия.
– Нет. Похоже, что это параллельный мир.
– Что это тогда? Мир мертвых?
– Не знаю. – Настороженно ответил мужчина. – Пойдем.
Они пошли по пустынным улицам города, где они были совершенно одни. Была почти полная тишина. И шок, и страх, и чувство неизвестности накатывалось на них. Клавдия лишь плотнее прижималась к Данилу.
Данил всю дорогу молчал, лишь когда они были за квартал от своего дома, он сказал ей: «Здесь, в этом городе я родился, вырос, поэтому я предлагаю взлететь и глянуть на него с высоты птичьего полета».
– Я боюсь высоты… – сказала она.
– Но мы же вместе.
Клавдия слегка кивнула головой, и они стремительно стали подниматься. Голубой величественный небосвод сразу же приблизился к ним, стал еще больше необъятным.
– Как красиво! – воскликнула она.
– Да! Это прекрасно. Это синее небо, ослепительное солнце, ощущение полета и вид родного города.
– Мы умерли, но теперь для нас началась новая жизнь, – неуверенно начала девушка.
– Да, Клава, смерть – это лишь конец одной жизни и начало другой.
– Вот и наш дом. Ты его видишь? – с улыбкой на лице проговорила Клавдия, указывая рукой вниз.
Внизу виднелся весь небольшой город, на востоке располагался новый квартал, там еще строились дома. Прямо под ними располагался огромный пятиэтажный университет, состоящий из нескольких зданий, связанных между собой переходными коридорами. Чуть подальше находился дом двух умерших людей.
– Полетели домой, – призывно сказал Данил.
Взявшись за руки, они устремились туда, медленно стали снижаться.
Когда они вошли в свой дом, то на какой-то момент им показалось, что все стало опять по – старому. Абсолютно все им напоминало о прошлой жизни. Тоска опять охватила их души. Данил и Клавдия прошли в холл, затем вошли в зал. Белоснежные колонны украшали эту огромную комнату с блестящим полом. Аккуратные цветы висели на стенах в вазах.
– Все так, как и раньше, – негромко сказала Клавдия.
– Да, – задумчиво ответил Данил, глядя на картину с пейзажем вечернего леса.
– Это действительно новая жизнь? Умерли ли мы?! – засомневалась она на какой-то момент.
– Мы мертвы. Этот мир составлен по нашим воспоминаниям.
Они опять замолчали. На стене тикали часы. И их тиканье в почти полной тишине казалось громким.
– Ты помнишь наш первый танец здесь, в этой комнате? – неожиданно спросил мужчина.
– Да. Это было в день нашей свадьбы. Тогда я была в белоснежном пышном платье, на руках были браслеты, а на шее – колье…
Данил слегка улыбнулся и попросил умоляюще.
– Клава, надень опять то платье.
– Зачем? – удивилась она.
– Потом все узнаешь. Это сюрприз для тебя, – произнес Данил.
– Хорошо.
Торопливо она поднялась по широкой лестнице с красивыми перилами. Данил подошел к окну, отодвинул штору, там начинался новый день безжизненного мира. Солнце светило, так как и в прошлой, безвозвратно ушедшей жизни, ярко. Затем Данил выбрал пластинку, которая играла тогда, в его первый день с Клавдией. Граммофон стоял на изящном столике. Мужчина поставил пластинку и стал ждать Клавдию. Через минуты четыре она спустилась, уже нарядная, такая же, как два года назад.
– Ну, что скажешь? – спросила она, одетая в белое.
– Великолепно! Слушай, это для тебя, – сказал Данил, граммофон заиграл.
Из блестящей трубы полились, те незабываемые звуки. Музыка зазвучала, усиливаясь. Он подошел к Клавдии.
– Предлагаю опять совершить, тот танец, – он улыбался. Клавдия очаровательно улыбнулась в ответ.
– Только после того, как ты снимешь свою больничную пижаму и наденешь свой черный костюм.
– Ладно. Ладно, – добродушно ответил Данил и поспешил в свою комнату.
Через минуту он вернулся, Клавдия стояла около вазы с распустившимися красными розами. Она плакала.
– Не стоит плакать. Жизнь начинается сначала. Я предлагаю станцевать, – утешил ее Данил.
Клавдия опять улыбнулась. Ее бледное, с аристократическими чертами, лицо совершенно не изменилось за два года.
Сначала медленно, а потом быстрее они закружились по комнате. Музыка звучала для них, словно, давала им окунуться в прошлое.
– Все хорошо, – шептал ей Данил, – Не стоит цепляться за то, что нельзя вернуть, можно просто все ушедшее опять повторить.
– Разве можно?
– Можно, – утвердительно ответил он.
– Все повторится…
Пара одиноких в этом безжизненном мире закружилась в головокружительном танце. Танец мертвых был красив и безупречен. За окном, на синем небе, сверкало солнце, озаряло этот мир. Мир двоих людей.
P.S. Возможно, что смерть – это порог жизни, за которым начинается новая жизнь. Однако обо всем этом человек узнает, когда умирает. Материальный мир растворяется, уступая место новому миру.
(2004).
Домой
…Что-то тоскливое и холодное забралось в ее душу. В эту минуту она боялась. Лежала под одеялом, медленно дышала, согревая воздух. В голове у нее воспоминания, мысли переносятся то в один эпизод прошлого, то в другой, и каждый раз она пытается изменить, что-то сделать по другому.
«Я не умру, я не умру! Я не смертельно больна», – шептала сквозь слезы Лена.
Соленые капли текли по ее щекам, впитывались в подушку, которая уже не раз сырела от девичьих слез. Она ощущала себя одинокой и беззащитной в эти минуты. Олег давно уже бросил ее, перестал даже приходить к ней, старался избегать ее, с того момента как узнал о том, что она неизлечимо больна. Конечно, это произошло не сразу, все происходило постепенно, их отношения остывали, пока, наконец, они стали совершенно как чужие. Однако и это все мелочи жизни, по сравнению с тем страшным и серьезным, что обрывало ее жизнь. Темная, холодная смерть уже распахивала перед ней свою бездну. На фоне этого жизнь кажется каким-то воспоминанием о рае, чем-то светлым и родным. Она не хочет умирать, хочет жить. Почему, это именно она должна умереть в таком юном возрасте.
Постепенно девушка перестает плакать, просто лежит, накрытая больничным одеялом. В палате тихо и темно. Однако, через полудрем Елена замечает странный синеватый свет. Ровный и спокойный он льется откуда-то сверху на нее. Одеяло не может сдержать этот свет. «Что же этотакое?» – думает девушка, откидывая одеяло.
Свет становится ярче, образует настоящий световой туннель. Как он манит ее вверх, хочется поднять, узнать, что же он скрывает. Девушка встает с больничной койки. Похоже, что она опять может ходить. «Куда пропала эта мучительная боль в теле? Я снова здорова!» – шепчет она сама себе.
Дефибриллятор настойчиво пищит, но его заглушает пение, музыка, которая доносится из разверзнувшегося над ней синеватого туннеля. Ее сознание растворяется, переносится уже куда-то вверх. Манящий синий свет пульсирует, то ярче, то тусклее. Краем глаза Елена успевает заметить под собой какое-то движение. Люди в белых халатах суетятся в комнате.
«Неужели кто-то в нашей палате умер?» – мимолетом думает девушка, все ее сознание сконцентрировано на синем свете, а точнее за тем, что скрывается за ним. Она легко, как мыльный шарик поднимается вверх, подхваченная ветрами, принесенными из других миров, через синий портал. Полет ускоряется, синеватый туннель кажется нескончаемо длинным. Ощущение похожее на радость и восхищение охватывают Елену. Почти ангельское пение разносится повсюду, становится еще более объемным, совсем не похожим на все то, что она слышала раньше. Это что-то неповторимое, вызывающее чувство счастья, спокойствия. И все же, как бы третьим ухом она еще слышит голоса врачей, писк медицинской машины.
И вот он конец синеватого туннеля. Просвет. В эту минуту ее прошлая жизнь кажется чем-то далеким и отдаленным, словно все то, что видела она до этого синеватого света, происходило не с ней, а с кем-то другим.
Впереди пелена белого света. Девушка изумленно смотрит, вперед пытаясь разглядеть хоть что-то. Чья-то рука тянется к ней из света. Елена доверчиво хватается за руку.
– Здравствуй, доченька! Наконец ты, пришла. Добро пожаловать домой, – звучит громкий голос из света.
– Где я? – неуверенно спрашивает девушка, все еще ничего не различая, кроме синего туннеля и ярко белой пелены света.
– Ты дома. Дома, – звучит опять все тот же успокаивающий мягкий мужской голос.
– Дома. Дома! Я дома.
Слово «дом» почему-то вдруг успокоило Елену. Девушка улыбается. Постепенно ее глаза начинают привыкать к свету, мириады доселе неизведанных ощущений нового прекрасного мира обрушиваются на нее, как капли утренней росы…
(2006).
Река жизни
Все, уже пора покидать этот берег. Проводник зовет его к лодке. А Оскар смотрит в черное звездное небо, видит, как переливаются далекие огни, других миров. Что-то очень важное постоянно ускользало из его воспоминаний. Да, он совсем не помнит, как здесь оказался.
– Нам пора, – повторяет лодочник. Темный капюшон скрывает его лицо.
– Да, я сейчас, – с большой неохотой отвечает Оскар.
Лодка покачивалась уже на воде, близ берега, ожидала еще одного путешественника.
– Где монетка? – стальным голосом говорит ему проводник.
– Какая монетка? Зачем? – ничего не понимая, спрашивает Оскар.
Тут он ощущает, что все это время что-то сжимал в руке. Разжимает пальцы, там две мелкие монетки.
– Вот так-то, лучше, – сухо отвечает лодочник, забирая плату за проезд.
Мужчина идет к лодке за проводником, холодная темная вода просачивается в его обувь. Штаны намокают. Еще пару минут, и он в лодке. Проводник берет весло в руки, начинает грести. Левый берег реки начинает медленно отдаляться, погружается в какой-то странный синеватый туман.
Холодный ночной воздух неподвижен. Ветра нет, тихо. Только плеск воды и сиплое дыхание проводника. Он тяжело дышит, упорно молчит.
– Куда же мы плывем? – стараясь рассмотреть в темноте противоположный берег реки, спросил мужчина.
– Я тебя переправляю на другой берег, там у тебя будет новая жизнь, – мрачновато, без выражения ответил лодочник.
– А что у меня на этом берегу была другая жизнь? – опять спрашивает Оскар недружелюбного собеседника.
– Ты совсем ничего не помнишь? – слегка удивился человек в капюшоне.
– Ничего, – напрягая свою память, произнес Оскар.
– Это довольно редкий случай! Буду краток. Ты раньше жил в другом мире, затем умер. Сейчас, я должен переправить на другой берег, где ты начнешь новую жизнь в новом мире.
Оскар какое-то время молчал, не мог собраться мыслями. Что-то очень далекое и чужое промелькнуло перед его глазами. Неужели это была его земная жизнь?! Затем он вдруг ощутил прикосновение какого-то тепла, здесь посередине реки, в холодном и плотном тумане. Мозг воспроизвел короткий участок его прошлой жизни – яркое теплое солнце, которое он ощущал всем своим существом.
– Как это река называется? – вдруг спросил его Оскар, глядя на темную ледяную воду, плескавшуюся за бортами лодки.
– Это река жизни. – Его проводник повернулся к нему лицом, капюшон сполз. На небритом изнеможенном лице с впалыми глазами лодочника была видна ухмылка. Его беззубый рот улыбался.
Холодный воздух словно застрял в горле у Оскара.
«Река жизни?» – вопрос повис в голове.
Обрывки воспоминаний складываются в единую мозаику. Постепенно все встает на свои места, он понимает, где сейчас находится. Оскар уже помнит лица родных. Он помнит свой дом. Последнее воспоминание – это яркий больничный свет, склоненные над ним лица врачей. А потом темнота.
– Можно ли вернуться назад? – робко спрашивает у лодочника Оскар.
– Нет. Слишком поздно, мы пересекли середину реки, – хрипло отвечает ему проводник.
– То есть как нельзя! Всегда можно все вернуть! – в сердцах кричит мужчина.
– Нет! – гробовым голосом отвечает лодочник.
Злость вдруг подступает к Оскару. Мужчина вспоминает своих близких людей, они действительно хотели бы, чтобы он вернулся назад. И он должен это сделать.
– Я сказал, поворачивай! – с угрозой кричит Оскар лодочнику.
– Нельзя, – равнодушно отвечает тот, продолжает усиленно грести к другому берегу. Плотный туман повсюду, окружил лодку, дышит на двух людей влажным холодом.
– Назад, я сказал! Назад! – уже готовый применить силу, против этого тщедушного лодочника, кричит мужчина.
– Нет.
С силой Оскар толкает лодочника к носу лодки. Начиналась непродолжительная борьба.
– Где весла! – кричит Оскар.
– За бортом, в реке, – обессиленный от борьбы, кричит лодочник. Проводник выронил их во время борьбы.
– Я не собираюсь умирать! Понял ты меня! Там меня ждут! Тебе все равно, а меня ждут там… – мужчина кричит ему в лицо.
Лодка произвольно течет по течению реки, рассекает носом туман, темную воду, плывет в неизвестность.
– Что ты наделал, сейчас мы не сможем причалить к берегу. – Огрызается в ответ лодочник.
Звездное небо движется над их головами, смотрит на пространство между двух миров. Оскар смотрит туда, вверх. Слезы на его глазах. На душе холод, отчаяние. Сглатывая, холодный речной воздух, он вдруг понимает, что действительно он не может ничего изменить. То, что с ним произошло, неподвластно его воли, чувствам, желаниям, мыслям. Остается только ждать, когда он попадет в другой мир, где он совершенно никому не нужен, где будет чужим среди всех. И вообще он не имеет ни малейшего представления о том мире.
– Ты в порядке? – спрашивает его, вдруг неожиданно лодочник.
– Нет, не в порядке! – резко отвечает ему Оскар.
Потом опять молчание. Слышно, как спокойная река негромко шумит, уносит их куда-то в неизвестность.
– Ты думаешь, что в том мире ты будешь одинок? Ты думаешь, что только в прошлой жизни тебя ждут родные, близкие? Туда куда мы направлялись, тебя тоже ждали, надеялись, что ты переплывешь эту реку, – прошептал лодочник.
– Я не понимаю… – Оскар схватился руками за голову, стараясь вспомнить что-то еще, чего он не помнил раньше.
Новые воспоминания того другого мира вдруг полезли сами к нему в голову. И опять лица родных людей, только уже из другого мира, перед его глазами.
– Боже мой, что же это?! – в изумлении он смотрит на темное небо.
Лодка мягко ткнулась носом в берег. Черные очертания берега едва различимы в сильном тумане.
– Иди, тебе пора. Тебя ждут… – говорит ему лодочник.
– Да, да уже иду, – устало ответил Оскар.
Очень скоро мужчина скрылся в густом тумане, растворился в темноте. Оскар шел вперед, уже не колебался, он знал, что в этом мире его тоже ждут и любят. И придет когда-нибудь время и на этот берег к нему приплывут все те, кого он любил в прошлой жизни, и они будут жить одной большой семьей…
(2007).
Мой мир
Темное небо было молчаливым и чужим. И где там в этой далекой высоте, звезды тускло мерцали, свет которых прорывался сквозь туманную дымку. Грозные очертания леса выделялись еще большей чернотой, плотной завесой они словно сомкнули за собой какое-то скрытное пространство, недоступное для взгляда незнающего этих мест человека. А может быть, там за этим темным лесом действительно прячется целый мир? Да, там находится мой мир. Он находится за лесом, и узенькая, пыльная, поросшая травой летом и занесенная снегом зимой, дорога ведет именно туда, в мой мир. Но для меня этот мир тесен, потолок, которого – это звездное туманное небо, стены – почерневшая от времени оградка, пол – земля сырая.
Тишина здесь только могла быть нарушаема, уханьем филина, воем зверя лесного или может плачем одинокого человека, прильнувшего к мраморному камню, с которого глаза фотографии печально смотрят куда-то в черноту леса. И еще здесь постоянно весной начинает цвести сирень, распускаются первые красивые цветы. Этот упоительный аромат разносится по всей опушке леса, разливается по обступившему угрюмому лесу. Он всегда волнует меня, заставляет думать о жизни и о моей прошлой жизни.
И сейчас в этой тишине и мраке я вспоминаю о прошлом. Яркий свет пронзает все мое сознание, отдается какой-то забытой болью в голове. Потом все начинает двигаться быстрей, словно видеопленку прокручивают назад. Опять звездное темное небо, прямо как в эту ночь. Огни высоток, уличных фонарей отражаются в моих глазах. Я медленно поднимаюсь с пыльного асфальта. Рокового выстрела еще не было. Тех неизвестных в масках тоже еще не видно. Вот и Лешка, Роман, они тоже еще живые. Улыбаются, смеются. Я с упоением вдыхаю свежий летний воздух. Ощущаю, как моя жизнь бьется в моей груди. Как прекрасно это ощущение. Рядом со мной Ирина. Идем в обнимку, целуемся.
Переходим пустой перекресток. В этот час уже почти не ездят автомобили. Желтые мигающие лампочки светофоров светятся повсюду. Неоновые вывески супермаркетов, салонов, магазинов удивительно горят в ночи.
– Пошли туда, – изрядно выпивший Леха говорит остальным.
– Да, пойдемте туда, потом по домам пойдем. – Поддержала его Лена.
Ребята пошли вперед, к еще одному пустому перекрестку.
Воспоминание рисует все с поразительной точностью. Все, так как было год назад. Ровное дыхание Ирины на моем плече. Тихий разговор Романа с Наташей, громкая и несвязанная речь Алексея в ушах у меня.
Вот и тот темный роковой перекресток. Фонари здесь не горят, словно знают, что здесь произойдет сейчас. Лишь один еще мерцает, пытается бороться с нагнетающейся летней темнотой большого города. Разбитые витрины какого-то магазина или супермаркета бросаются в глаза не сразу.
– Что это такое? – раздается несдержанная реплика Алексея.
Где-то вдали слышен звук милицейской сирены.
Опять сознание приходит к реальности. Темная узорчатая оградка отбрасывает свет, это луна поднялась из-за леса. Звезды еще больше потускнели. Верхушки елей теперь серебрятся под молочным светом ночного светила. Воздух свежий, слабый порыв ветра доносит приятный, до боли знакомый запах сирени.
Две машины быстро приехали, оглашая весь квартал звуками сирены, разгоняя тьму темного перекрестка вспышками. Только тут ребята поняли, что им нужно бежать. Двое в темных масках почти одновременно начали стрелять из-за сооруженных в магазине баррикад. Приняв их за охранников закона, они почти сразу уложили Алексея и Романа, ранили Наташу. Визг девушек, матерная ругань ментов.
– Пошли вон! С дороги! – кричали люди в погонах, открывая ответный огонь по разбитым витринам.
С криком Наташка упала рядом с уже мертвыми ребятами, сломав каблук туфли. Ирина и Лена уже прижались к земле, что-то кричат мне, но я их уже не слышу. Я стою во весь рост со сжатыми кулаками, красным лицом.
– Парни, парни, вы меня слышите?! – кричу я мертвым ребятам.
Все как во сне. Бегу изо всех сил к убийцам моих друзей. Пули щелкают рядом со мной. Острая боль в руке заставляет на какой-то миг остановиться. Вижу, как шквальный огонь ментов уложил одного из преступников. Второй теперь пытается убежать. Он бежит прямо на меня. Мои глаза в упор смотрят в его серые глаза. Лицо грабителя скрыто под темной маской. Еще пара секунд, и холодный ствол пистолета у моего виска.
– Вперед, урод, если хочешь жить! – толкает он меня вперед.
Похоже, он хочет использовать меня как заложника. Я нарочно падаю, пытаясь выиграть время. Под руку невольно попадается осколок витрины. Пальцы почти сами сжимают его.
Еще доли секунды, и яркий свет ослепляет, оглушает меня. Острая боль в голове.
– Руки за голову, за голову! – орет милиционер преступнику.
Тот покорно кладет пистолет, обрызганный моей кровью. Слышу как, кричит, плачет Ирина. А мое сознание уже переносится уже куда-то вдаль. Темный туннель уносит меня с неимоверной скоростью вперед, в неизвестность. А потом появляется кто-то впереди меня. Только силуэт мне виден, разглядеть собеседника не удается, этому мешает яркий свет, который проливается сюда в темноту из конца виртуального коридора.
– Хочешь ли ты остаться в этом мире?
Недолгое колебание между тем неизвестным и манящим вдаль коридором и прошлой жизнью.