Азиатский Экспресс
- -
- 100%
- +
На борту чувствовалось общее воодушевление и приподнятое настроение всех членов команды. Все оживленно делали свою работу, а кто был свободен, с удовольствием наблюдал за движением баржи. Конструкция постепенно начала разгоняться быстрее и быстрее, скорость достигла уже семи узлов и стала постоянной. Барже предстояло проплыть порядка тридцати километров до первой остановки. Николай все время стоял на мостике и наблюдал за движением. Пока есть свободное время, можно было насладиться пейзажами, хорошей погодой и свежестью Байкала. А в голове крутились мысли о предстоящей работе. Интересно, повезет им или нет? Будут они искать иголку в стоге сена или, того хуже, мифический поезд, которого никогда и не существовало. Трудно найти то, чего не было на самом деле. И тогда столько средств, времени и сил будет затрачено впустую. Николай всегда старался прокручивать в голове наихудшие сценарии развития событий. Когда ты к ним готов, то ничто не может тебя вывести из равновесия. А еще можно почерпнуть полезный опыт и многому научиться, чтобы впредь избежать неприятностей в подобной ситуации.
Спустя два с половиной часа, баржа достигла намеченной точки. Был сброшен якорь, а буксиры пришвартовались к ее бокам. Экипаж начал подготавливать к спуску на воду «Спрут-12». Николай, Макс и Павел уже стояли рядом с ним. Все были одеты в песочные комбинезоны агентства, спереди были лычки с их фамилиями, а сзади красовалась надпись «Команда Спрут-12».
– Ну что, господа, готовы? – дружелюбно спросил Макс.
– Всегда готов, – звонко ответил Николай, а Павел лишь кивнул головой в знак согласия. У командира Еремеева был самый большой опыт из всех троих. Он понимал, что им предстоит сложная и опасная работа. И не мог воспринимать погружение как увеселительную прогулку. Тем более, что это должно было быть первое погружение данного аппарата, и надо было еще научиться с ним работать. А техника могла оказаться капризной. К тому же он нес персональную ответственность за жизни и здоровье людей.
– Всему персоналу внимание! Пятиминутная готовность, – громко приказал голос из динамиков. Рядом с погрузочной площадкой замелькали красным светом проблесковые огни. Раз в пару минут раздавался сигнал сирены, чтобы привлекать внимание к погрузочным работам и не допустить несчастного случая.
– Экипажу занять свои места, – вновь прозвучал голос по громкой связи.
Сотрудники приблизились к аппарату и по очереди поднялись по лестнице внутрь. Последним поднимался капитан Еремеев. Он надежно задраил люк за собой и занял свое место в кресле пилота. «Супрут-12» был комфортной техникой для работы людей внутри него. Хоть он и был рассчитан на всего трех членов экипажа, места в нем было достаточно и легко разместилось бы еще два человека. Что, несомненно, отличало его от других подобных аппаратов, где людям приходилось сидеть почти друг на друге. Снаружи он был похож на мини-субмарину, спереди располагались смотровые иллюминаторы. Над ними были различные устройства для видео и фото съемки. А под иллюминаторами были прикреплены роботизированные манипуляторы, больше напоминающие клешни крабов. По бокам и сзади субмарины располагались направляющие гребные винты. Корпус был выкрашен в белый цвет, справа была эмблема агентства, слева же название самого аппарата «Спрут-12».
Внутри кабины было два кресла для пилотов их заняли Еремеев и Николай. За их спиной было еще одно рабочее место, за ним устроился Максим. В его обязанности входило слежение за наружными камерами наблюдения и управление манипуляторами.
– Экипаж готов? – прозвучал по радио вопрос оператора.
– Готов, – ответил Еремеев.
– Начинаем обратный отсчет, пять, четыре, три, два, один. И тут аппарат вздрогнул, кран начал медленно поднимать его от палубы. Чем выше его поднимали, тем сильней чувствовалась вибрация корпуса субмарины. Ощущение были не самые приятные. Спустя пару минут кран опустил аппарат в воду, вибрация превратилась в легкое покачивание на волнах. Раздался громкий щелчок – это погрузочное устройство отцепилось от лодки.
– Спуск на воду завершен, можете приступать к погружению, – сообщил оператор.
– Принято, – ответил Еремеев.
– Удачи! – и радио замолчало.
– Ну что все готовы? – спросил Еремеев.
– Так точно, – ответил Макс.
– Готов, – сказал Николай.
Первый пилот запустил силовую установку, которая приводила в движение двигатели. Корпус лодки наполнился мерным жужжанием оборудования, на панели приборов загорелись мониторы и лампочки, включилось внешнее освещение субмарины. Павел включил режим погружения и взялся за джойстик управления рулями, «Спрут-12» начал свое первое погружение. Экипаж молчал, наблюдал за тем, как скрывался корпус лодки под водной гладью и следил за показанием приборов. На поверхности вода была прозрачной и видимость была отличная. Предполагаемая глубина погружения должна была составить сто пятьдесят-двести метров.
– Прошли отметку в 50 метров, – доложил Максим.
Видимость начала падать, вода стала более мутной. Николай хоть и не первый раз участвовал в погружениях подобного рода, но каждый раз это было волнительно и, честно сказать, жутко. Тут целиком и полностью был расчет на технику и мастерство пилота. Николай про себя улыбнулся этому, проведя аналогию с полетом на самолете, который вызывал в нем похожие чувства. Подумал и сразу отогнал лишние мысли, потому как сейчас надо было работать, а не устраивать себе сеансы рефлексии.
– Прошли отметку 100 метров, – опять нарушил тишину Макс.
Погружение длилось уже около сорока минут, первый пилот снизил обороты двигателя, скорость начала падать. До дна оставалось чуть больше пятидесяти метров. Нужно было как можно осторожней продолжать спуск, чтобы по инерции не врезаться в дно. И вот, в свете прожекторов постепенно можно было начинать различать илистое дно. Маршевые двигатели перешли в режим горизонтального хода.
– Мы достигли отметки в 140 метров, – проинформировал Максим.
– Хорошо, приступаем к исследованию дна, – ответил Павел, – я полностью беру управление на себя, а вы начинайте поиск объектов и направляйте мое движение.
– Принято, командир, Макс, есть информация куда двигаться? – спросил Николай.
– Я разделил дно на сектора, каждый исследованный мы будем помечать. Сейчас начнем двигаться по спирали, когда достигнем границ сектора, я дам вам знать.
Началась долгая и монотонная работа, дно не отличалось большим разнообразием пейзажей. Движение субмарины поднимало ил со дна, а вместе с планктоном вода становилось похожей на наваристый бульон. Видимость была минимальная. Прошло уже более двух часов с момента погружения, а ничего кроме камней найти не удавалось. Конечно, глупо было предполагать, что в первом же погружении они найдут доказательства выдвинутой ими теории. Но в глубине души все на это рассчитывали. Спустя еще два часа было принято решение о всплытии. Работа на сегодня была закончена. Было исследовано четыре квадратных километра дна, их пометили специальными датчиками, чтобы случайно не вернуться на исследованную территорию.
Всплытие заняло не более тридцати минут. На поверхности их уже ждали техники на резиновой лодке, которые должны были прикрепить подъемное устройство к «Спруту». Субмарину успешно подняли, экипаж встретили аплодисментами, тем самым поздравив с первым успешным погружением. Команда была приглашена сразу на доклад к Дамбросову, начальнику хотелось знать все из первых уст. После планерки наконец, было можно передохнуть. Нахождение в замкнутом пространстве, плюс монотонная работа сильно утомили Николая; вернувшись в свою каюту, он лег на кровать. Как только лицо коснулось подушки он провалился в сон.
Глава 3
Погружения продолжались уже больше недели. Но никаких следов поезда команда «Спрут-12» пока не обнаружила. Ежедневные поиски и анализ проделанной работы стали рутиной. Техника работала надежно, а коллектив – слажено. В воздухе постепенно стало витать чувство бесперспективности и бессмысленности поисков. Не было ничего, что бы, хоть отдаленно напоминало останки железнодорожного состава. Было принято решение сместить район поисков ближе к правому берегу Байкала. Баржу отбуксировали к новому месту, и сегодня предстояло очередное погружение. Николай делал утреннюю зарядку на свежем воздухе, когда к нему подошел Макс.
– Здорово, Колян, – начал разговор Макс.
– Доброе утро, как настроение?
– Да оно у меня, по-моему, всегда хорошее, пытаюсь всегда быть на позитивной волне. Слушай, как считаешь, не зря ли мы столько сил тратим на поиски Атлантиды? Я к тому клоню, что странно, что столько средств и сил тратится на поиски мифического железнодорожного состава с неизвестно чем. Хотя всю эту громаду можно было использовать более продуктивно. Что скажешь?
– Ты знаешь, Макс, я тоже об этом думал. Странно это все. Теперь представь, что думает весь остальной персонал? В курсе-то миссии только мы, а всем остальным поют песни об экологических экспериментах. Я решил так, раз агентство платит деньги и ему требуются мои услуги, буду плавать столько, сколько они скажут. Тем более, Дамбросов говорил, что все это максимум до зимы. Да и ищем-то мы всего неделю. Кстати, я пытался найти больше информации в архивах, но ее крайне мало. А тебе что, надоело?
– Даже если и надоело, у меня контракт, и я должен его соблюдать. Так что нравится-не нравится, терпи, моя красавица. Просто становится смертельно скучно от такой работы. Ладно, не буду тебя напрягать своей апатией. Увидимся на палубе, – попрощался Макс и оставил Николая наедине с самим собой.
Коля закончил зарядку, принял душ, переоделся в рабочую форму и спустился на палубу погрузки. Там его уже ждали коллеги. Мужчины как всегда поприветствовали друг друга и заняли свои места в аппарате. Погружение прошло как обычно, никакого интереса и трепета оно уже не вызывало. Экипаж приступил к давно понятной и нудной работе. Павел управлял субмариной, Николай следил за всем через иллюминаторы, а Макс за показанием приборов. Спустя час поисков датчик металла детекторов начал натужно пищать, показания же объективного контроля не выдавали ровным счетом ничего необычного. Все такое же: илистое дно без каких-либо необычных образований.
– Макс. Что там? – спросил Еремеев.
– Приборы показывают, что под слоем ила есть что-то металлическое.
– Тогда попробуем это что-то достать, – первый пилот сбросил обороты двигателя и развернул аппарат к месту сигнала.
– Коля, включай манипулятор, попробуем достать эту штуковину.
Николай взял в руки джойстик управления клешнями-манипуляторами. В правой руке робота был встроен небольшой вентилятор, которым можно было разогнать грязь и ил. Его привели в действие. Сразу же поднялось облако пыли, которое свело всю видимость на нет. Через пару минут вентилятор отключили, муть вместе с грязью рассеялась, и Коля увидел большой предмет округлой формы. Идентифицировать его сразу не удалось. Он был весь покрытый грязью и непонятными наростами. Единственное, что можно было с уверенностью утвердить то, что он был не природного происхождения.
– По-моему, мы что-то нашли. Сейчас попробую его взять, – Николай поднес манипулятор к предмету и ухватился за него.
– Пробуй, только осторожно, не повреди его, – сказал Павел.
– Черт, он не легкий. Одной рукой не поднять. Боюсь, наш отсек для хранения образцов его тоже не выдержит. Придется вместе с ним подниматься, держа обеими клешнями. Паша, мы сможем так сделать?
– Не уверен. Но можно попробовать. Ухватись за эту штуковину как следует. Чтобы она не выпала, а то будем с ней в салки играть.
– Есть. Держу крепко. Макс, камеры все фиксируют?
– Ну естественно, я же не просто тут сижу. Записал все с самого начала, – обиженно ответил Максим.
– Тогда всплываем, передай наверх, чтобы ждали нас с сюрпризом.
– Юра, прием, ты все видел? – передал по радиосвязи Коля.
– Прием! Да, мы все видим, на поверхности вас уже будут ждать с грузом. Не упустите его, – последовал ответ.
«Спрут-12» стал медленно всплывать, все внимание экипажа было приковано к клешням. Один неумелый маневр, и штуковина могла легко выскользнуть. Казалось, аппарат поднимался вечность. Но вот в иллюминаторы уже показалась поверхность. К субмарине подплыли техники со специальной сеткой. Ей был обернут груз и с помощью крана переправлен на палубу. Следом подняли и «Спрут-12». Когда экипаж выбрался на палубу, штуковину уже во всю отмывали от грязи струей воды. Тут стало все очевидно. Перед ними было железное колесо от железнодорожного вагона. Значит, поезд, который они искали уже неделю, существовал на самом деле. Они нашли доказательства данной теории. Это был не миф!
Ближайшие два дня были потрачены на детальное изучение находки. Погружения пока были отложены, и все свое свободное время Николай проводил в лаборатории. После детального изучения находки было установлено, что колесо принадлежало грузовому вагону 1903 года выпуска, производства Александровского завода, о чем свидетельствовало клеймо на внутренней стороне колеса. Сравнив это с историческими данными, можно было сделать вывод, что вагоны с такими колесами как раз использовались на транссибирской железной дороге в то время. Находка была воспринята с большим энтузиазмом. Столько ресурсов, времени и сил не было потрачено впустую, теперь исследования обретали четкие рамки и задачи. Была проведена большая работа по структурированию дальнейшей зоны поисков. Каждому сегменту были присвоены свои порядковые номера с тем, чтобы найденные образцы сразу помечать и присваивать им цифровой код согласно обозначенной территории. В дальнейшем это бы очень сильно упростило работу по систематизации находок.
Работа началась с новой силой. Погружения вновь стали происходить регулярно. Теперь исследователям улыбнулась удача, с завидной регулярностью попадались все новые и новые фрагменты поезда. Была уже поднята дюжина колес, фрагменты деревянной обшивки, прицепное устройство, и еще много всяких мелких обломков. Но самое главное – груз. Его следов пока найти не удавалось. И вот в одно из рутинных погружений датчики металлодетекторов зафиксировали что-то очень большое. В кабине аппарата раздался уже знакомый, нудный сигнал прибора об обнаружении очередного артефакта.
– Макс, ты бы не мог сделать тише эти чертовы датчики, – с раздражением сказал Еремеев, – если честно, уже голова от них болит, ты же и так следишь за всеми показателями приборов, какой смысл еще и звуком всех оповещать.
– А что ты раньше молчал, я что, в курсе, что они тебя бесят? – огрызнулся Макс.
– Так можешь или нет?
– Могу, только теперь мне придется все время вас донимать своими словами о новом сигнале. А голос мой тебя не бесит? – с ехидством поинтересовался Макс.
– Так, хорош воду мутить. Давайте лучше посмотрим, на что мы наткнулись, – примирительным тоном сказал Коля. Макс, ты нас наведи на цель, а я включу насосы, чтобы смыть грязь с объекта.
– Чуть правее на три метра сдвинетесь, и можешь включать свою штуковину.
Когда аппарат замер над указанным местом, Николай включил прибор, с помощью которого получалось очищать найденные вещи от слоя грязи и ила. По проявлявшимся очертаниям объект был похож на здоровенный ящик черного цвета, размер его был примерно метр на полтора, и еще не понятно, насколько он был погружен в ил.
– Похоже на какой-то шкаф, – сказал Макс.
– Скорее на сейф, – ответил Еремеев, – и если это так, то мы не сможем поднять его своими силами. Юра, прием, ты меня слышишь?
– Слышу вас хорошо, что-то нашли? – ответил голос из радио.
– Да. Думаю, это что-то типа несгораемого шкафа или сейфа. Поднять его мы не в силах. Передайте техникам, чтобы сбросили лебедку. Мы ее закрепим и с помощью крана поднимем эту штуковину. Судя по размерам, вес ее не менее двухсот килограмм.
– Я вас понял, ждите лебедку.
– Ну вот, я думаю, мы нашли то, что искали, – с энтузиазмом сказал капитан.
– Я тоже так думаю, – подхватил Макс, – хоть все мы не говорили этого в слух, но каждый из нас понимал, что именно мы ищем.
– Да. Ты прав. Пора уже говорить об этом открыто, – согласно кивнул Еремеев.
– Исчезнувший золотой запас Российской Империи, – поставил точку в дискуссии Николай.
– Именно. Я думаю, мы близки к разгадке вековой тайны и нашими собственными руками делаем историю, – официозно подытожил Максим.
– Я не верю своим глазам, что все это оказалось правдой. Хотя сомневаться уже не приходится. Мы нашли этот чертов поезд на дне озера. На дне! Вы понимаете весь каламбур такой ситуации. Кто-то сто лет назад, зимой, в сорокаградусный мороз, по льду Байкала переправлял вагоны на другой берег. Я не знаю, как они это делали, но им почти удалось. Они проделали больше половины пути. И только потом что-то произошло, и поезд ушел под воду. Столько историков, политиков, авантюристов ломали голову над тем, куда делся этот состав, перевозивший больше половины золотого запаса империи. А он был все время здесь, под боком. И никому не приходило в голову искать его на дне до сего момента, – закончил свою мысль Николай.
– Аж мурашки по коже от таких размышлений. Надеюсь, в этом сейфе будет золото, – ответил Макс.
– Так, ребята. Это все дико интересно, но надо его еще сперва вытащить на поверхность. А вот и наша лебедка, – прервал разговор Еремеев.
В эту же минуту в проеме иллюминаторов показался крюк, приделанный к стальной лебедке. С помощью манипуляторов Николай закрепил ее на объекте. Макс дал отмашку наверх, что можно поднимать. «Спрут-12» должен был оставаться рядом и страховать груз на протяжении всего подъема. Лебедка напряглась, завибрировала, и сейф медленно, с большим трудом, начал выбираться из ловушки, в которую он угодил век назад. Современные технологии оказались сильней цепких лап времени. Груз целиком освободился от оков грязи и ила. Медленно начал свой путь наверх. Субмарина сопровождала груз до самой поверхности, за столь увлеченным занятием экипаж не заметил, как быстро всплыли. Сейф же, взмыв вверх, продолжил свой путь на баржу, покинув водный плен Байкала окончательно. Следом за ним подняли и «Спрут-12». Находку сразу же переместили в ангар, вес шкафа и его габариты не позволяли провести его вскрытие в лаборатории. Кроме посвященных в тайну операции, в ангаре никого не было.
– Итак, господа, момент истины. То, ради чего была задумана вся эта операция, перед нами. Сейчас тайное станет явным, – слишком напыщенно и, как казалось, не к месту сказал Дамбросов, – Максим, вскрывайте его.
Сейф представлял собой железный прямоугольник на маленьких ножках. У него были две створки, как в обыкновенном бельевом шкафу. Снаружи было две замочные скважины, у каждой створки – своя. Сейф естественно был закрыт. Макс, оценив ситуацию, отказался от мысли вскрывать его автогеном. Была опасность повредить его содержимое. Поэтому было принято решение вскрыть его с помощью обыкновенной болгарки. Что, естественно, было бы отнюдь не быстро. Правда, Макс надеялся, что прочность металла, пролежавшего в воде почти век, будет невысокой. Так в итоге и оказалось. Макс взял инструмент и приступил к кропотливой работе. Спустя тридцать минут замок был успешно выпилен. С тяжелым звуком он упал на палубу ангара. Максим открыл дверцу, все непроизвольно сделали шаг к шкафу, чтобы получше рассмотреть его содержимое. За правой дверцей находилась кипа мокрых и слипшихся бумаг, больше похожих на бесформенный комок слизи, их еще предстояло осторожно извлечь и внимательно изучить. За второй же дверцей находилась небольшая деревянная коробка. Ее достали и положили на стол. Все обступили стол и с волнением ожидали увидеть, что она скрывала в себе. Максим снял крышку. Содержимое коробки оправдало даже самые смелые ожидания. Золото! Там было золото. Точнее, пять золотых слитков и около пятидесяти золотых монет. Монеты были достоинством в пять золотых рублей, на них красовалось изображение Александра Третьего, год чеканки 1892. Слитки оказались еще старше, на них стояло клеймо Петербуржского монетного двора 1847 года. Трудно было представить их цену в переводе на современную стоимость, но клад мог оцениваться во многие сотни миллионов рублей.
– Нихера себе, – только и смог выговорить Дамбросов.
Все остальные посмеялись такой реакции, хотя определенно испытывали те же чувства. Спустя минуту Дамбросов уже взял себя в руки.
– То есть я хотел сказать, что эта находка поражает мое воображение, – при этом улыбался в свои пышные усы как Чеширский кот.
– Даже не верится, что мы нашли его, чудеса! Чудеса, да и только! – Николай держал в руке монетку и с любопытством рассматривал ее.
– Я незамедлительно сообщу в центр! – сказал Дамбросов, смею напомнить вам, что информация о данной находке совершенно секретна. Для всех остальных будет сказано, что в сейфе были только бумаги. Что они имеют исторический и музейный интерес. Мужчины, находящиеся в комнате, подтвердили свое согласие с предложенными условиями.
– Сейчас я дам вам время вдоволь налюбоваться кладом, пока Юра его сфотографирует и составит каталог найденного сокровища.
– Как вы думаете, там на дне есть еще? – спросил Макс.
– По нашим данным на этом поезде находилось сто сорок четыре тонны золота. Это примерно сто восемьдесят миллионов рублей в ценах того времени. Мы же нашли или личные запасы какого-нибудь должностного лица, или кто-то прикарманил себе часть груза. В этом еще стоит разобраться нам, изучив содержание найденных бумаг.
– То есть из более чем ста тонн груза мы наткнулись на чью-то нычку? – с иронией спросил Еремеев.
– Получается, что так, – ответил Константин Константинович.
– Чудеса в решете, – засмеялся Павел.
– Уж если мы нашли золото в сейфе, то найти вагоны, полностью набитые ящиками с ним, – это только вопрос времени, – сказал Николай, все не выпуская монетку из рук.
– Если только оно там есть, – держа руку у подбородка с задумчивостью сказал Юра.
– Это почему ты так думаешь? – удивился Дамбросов.
– Эээ. Не почему, так, мысли вслух, – засуетился Юра, – пойду, возьму фотоаппарат.
Было весьма странно, что один из членов команды не разделял всеобщего энтузиазма. Но, к сожалению, никто не обратил на это особого внимания. После фотографирования сокровища были помещены в сейф в кабинете Дамбросова. В ангар пригласили специалистов, которые должны были отвечать за сохранность и изучение бумаг, найденных вместе с кладом. Простой персонал так ни о чем и не узнал. Участники поисковой операции разошлись каждый по своим делам. Николай, Макс и капитан Еремеев решили пропустить по «рюмочке чая», так сказать, отпраздновать данное событие. Афишировать данное мероприятие не стоило, так как на станции был негласный сухой закон. Решили посидеть в каюте Макса, у него была припрятана бутылочка коньяка «Дербент».
– Ну что, за находку, – поднял тост Еремеев.
– За сокровища, – хором ответили Макс и Коля.
Мужчины залпом выпили. Коньяк с удивительной легкостью и теплом прошел по телу. Не было ни горечи, ни обжигающего, как огонь, послевкусия.
– Ого, какая отличная штука этот «Дербент», никогда его не пробовал. Такое впечатление, что даже отдает вкусом шоколада, – с удивлением заметил Николай.
– Это еще что, вот то, что с него утром не болеешь и голова ясная, вот его настоящие достоинство, – улыбнулся Макс.
– Да. С уверенностью могу сказать, отличный коньяк, – поделился своим мнением Еремеев, – я вот думаю, там, на дне, лежит целое состояние. А вы только представьте, как бы повернулась история нашей страны, если бы это золото не было потеряно. Как бы мы им распорядились? Или если бы мы его нашли в начале девяностых годов. Тогда бы нам не пришлось влезать в кабальные условия МВФ. Все это очень интересно. Так или иначе, мы с вами уже попали в учебники истории.
– А я вот в этом сомневаюсь, – ответил Николай, – Может так случиться, что на многие годы о нашей находке никто и знать не будет. Вот заставят нас подписать форму о неразглашении, и что ты тогда будешь делать? Молчать, больше ничего не останется. С другой стороны, мы же основной запас золота и не нашли. Может, весь груз поезда и заключался в той коробке, а все остальное также вывезли за границу. Теперь точно никто не скажет.
– Боюсь, от нас ничего не зависит уже. Как судьба повернется, так и будет. Лучше плесни еще своего чудо-коньяка, – подставил стакан Еремеев.
– Да, пожалуйста, – ответил Макс.
Мужчины провели остаток вечера, рассказывая друг другу занимательные истории и травя байки о своей жизни.
На следующий день работа началась штатно. Ровно в девять утра экипаж занял свои места в субмарине. «Спрут-12» был спущен на воду. Место вчерашней находки было отмечено буем. Люди были еще полны энтузиазма и хорошего настроения, предвкушали, что сегодняшний день принесет новые открытия и, возможно, новые сокровища. Как только аппарат спустился к заданным координатам, Макс вышел на связь, чтобы подтвердить начало работ.