Сказки темного города. Сателлит
- -
- 100%
- +
– Девушка росла под присмотром. Мать исправно платила дань за ее свободу и за учебу. Я обучал ее в своей школе. Она училась вместе с целителями, поскольку по матери она ближе к ним! Она тихая и мирная ведьма, и очень редко проявляет себя как представитель пламени. А целитель из нее просто идеальный.
– Целитель? – презрительно скривил губы король. – Она целитель? Ты сколько живешь в нашем мире, Дориэль? Ты что, издеваешься? Да она полыхает вся внутри!
В следующую секунду он ухватил меня за горло и сдавил так, что я начала хватать воздух, как рыба без воды. Попыталась вырваться, но стальные пальцы только сильнее сжали мое горло.
– Я не убивала, – прохрипела я. – Клянусь.
– Молчи, – строго проговорил король, пристально глядя в мои глаза.
Пребывая в шоковом состоянии, я стала ощущать какую-то силу, проникающую в мою голову на пару с подкрадывающейся потерей сознания от нехватки воздуха. В тот момент, когда поняла, что еще мгновение и я умру, из носа короля потекла струйка крови и он отпустил меня. Сделав надрывистый вдох, я закашлялась и инстинктивно щелкнула пальцами, заставив загореться стул короля. Все произошло так быстро, что я даже не поняла, как такое получилось. Король повернулся к горящему стулу и проговорил, обращаясь к Дориэлю:
– Целитель говоришь? Эта девчонка кто угодно, но уж точно не чистый целитель.
– Простите, ваше величество, – прохрипела я. – Я случайно. Не хотела.
– Ничего, это твоя защитная реакция. Я знал, что так будет. Я, как представитель огня, знаю наперед, что ты можешь сделать в эмоциональный момент, – ответил король.
– И я правда не убивала вашего сына. Ни я, ни Эсмира. Мы не причастны к тому, что на нас пытаются навесить, – едва не плача проговорила я.
– Я уже все увидел, что мне необходимо. Твоя магия хоть и пытается перекрыть доступ к твоему сознанию, но тебя не развивали, поэтому ты и слаба. Влезть в голову было легко тебе, когда ты начала терять сознание. Но это и спасло тебя сейчас. А теперь еще вопрос, – грозно проговорил он, повернувшись к Дориэлю, – почему дал взять под стражу невиновных девчонок? Зачем мне голову морочишь этим судом, если убийца где-то за пределами этого зала ходит?
– Я не мог быть уверен, что Имани не убийца, – спокойно ответил Дориэль.
– Ты не мог? Дориэль, ты же столько лет направлял ее и ее подругу. Что, не можешь знать подноготную подопечных своих? Я знаю, что и без считывания подсознания можно понимать, кто перед тобой, – не унимался монарх.
– Имани для меня закрытая книга. Я никогда не мог понять, чем она движима, тьмой или светом.
– Почему? – король повел недовольно бровью.
Дориэль окинул меня взглядом и после непродолжительного молчания сказал:
– Потому, что мне кажется, что она стригфаэр. Наполовину.
Едва только он сказал это, как в зале зашелестел удивленный шепот.
– Что значит кажется? – король грозно посмотрел на меня.
– Мать никогда не говорила, кто ее отец. Но все знают, что беременной она вернулась из плена. Даже не так. Это я ее привез оттуда. Молоденькую семнадцатилетнюю целительницу я забрал на Мертвом острове тогда, когда привез вам голову его правителя. Девчонку я тогда нашел не в общей темнице, а в отдельной камере. Она была чистой, накормленной и не исполосованной железными розгами, как все остальные пленники. О том, что она пленница, напоминала лишь темница, в которой она находилась. На мой вопрос, почему она содержится не так, как все остальные, девушка ничего не ответила, лишь показала свой едва начавший округляться живот и заплакала. Более я вопросов не задавал, зная, как восьмой ковен относится к нашим женщинам, попавшим к ним в плен. По приезду мать Имани не стала избавляться от ребенка, как это сделали остальные, которые оказались в таком же положении. Только она и мать Эсмиры приняли тогда решение рожать детей от врагов.
– Но почему сразу стригфаэр? – гневно спросила я, поскольку хоть и знала подноготную своего зачатия, но то, что отец был из династии стригфаэров, мать никогда такого не говорила и под что меня подводил Дориэль было просто немыслимо.
– Ваше величество, можно? – спросил Дориэль, указав на меня.
Король кивнул в знак согласия и ведьмак подошел ко мне.
– Имани, я просто покажу твою шею, – сказал он.
– Зачем? – возмутилась я, когда он взял рукой мои волосы.
– У всех стригфаэров есть метки, – он развернул меня к королю и приподнял распущенные волосы. – Видите маленький знак в виде символа бесконечности, словно выжженный, на коже. Он появляется, когда стригфаэрам исполняется восемнадцать. Своего рода магическое клеймо. Восьмой ковен, символ бесконечности и власти.
– Почему ты не сказал раньше об этом? – просил король.
– Она росла у меня на глазах. Я предполагал, что она из стригфаэров, но доказательств у меня не было. Я не хотел ломать ей жизнь заранее, просто опираясь на предположение,
– Это же надо как, – проговорил король, проведя по моей шее пальцем. – Ты молчал потому, что хотел снять с себя бремя определения ее будущего? Не отдал ее подневольным, хотя знал, что она станет просто идеальной их представительницей как стригфаэр. Да, Дориэль, ты меня разочаровал. Стареешь, – мужчина скривил губы в недовольной улыбке.
Король убрал руку, и я повернулась к нему лицом, с ужасом пытаясь переварить все услышанное.
– Стригфаэр родился и вырос на нашей земле. Такого сроду не бывало. Значит ты наследница Мертвого острова, – проговорил король.
– Она не наследница, – ответил Дориэль. – Она просто внебрачная дочь стригфаэра. Наследника он не оставил. А женщины у них не имеют права наследования. Так что, – он пожал плечами, давая понять, что и сам не знает, что со мной делать.
– Черт, такого еще и правда не было. Стригфаэр с огненной составляющей сил, – серые глаза короля скользили взглядом по моему лицу. – Родись ты на земле отца, ты бы не получила такой дар там. А так…Что же с тобой делать теперь? Столько упущено времени…О чем думала твоя мать?
Мужчина сел на край своего стола, стоящего по центру зала и, прищурив глаза, спросил:
– А ты сама кем себя считаешь?
– Я? – прошептала я, пытаясь собрать все кусочки мозаики мыслей у себя в голове. – Я…ведьма первого ковена.
– Нет, скажи мне так, как ты думаешь после всего услышанного о себе. Кто ты? Светлый либер или же стригфаэр?
Я тряхнула волосами и ответила:
– Либер!
– Почему? Если либер, то у тебя должно быть объяснение, почему ты заняла сторону ковена матери, – стальным голосом спросил король.
– Я не знаю, – опустив глаза проговорила я.
Да мне и нечего было ему отвечать. Темная династия стригфаэров, и я? Это было как небо и земля. Это точно была история не про меня. Мне были ближе либеры без каких-либо объяснений.
– Хорошо, – король потер подбородок. – Как бы там ни было, ты моя подданная. И ты огненный представитель, хочешь ты этого или нет. И подчиняться ты будешь мне как представителю огня, который старше тебя. Не как королю. Это выше этого. Поэтому я отправлю тебя развивать силы до должного уровня.
– Я не хочу! – дрожащим от гнева голосом ответила я. – Мама выплатила сполна все за мою свободу! Я вольный либер!
– Еще раз повторяю. Тебя никто не спрашивает! И ты не вольный либер, пока не принесла клятву, сколько бы денег не выплатила в свое время твоя мать, – отчеканил строго король.
– И что прикажете? – спросил Дориэль.
– Как что? Сделать из нее того, кем она и должна быть. Причем в кратчайшие сроки. Раз уж в ней кровь стригфаэров, то мне будет приятно, если на моей стороне будет воевать их представитель. Отвезите ее к Арону.
Услышав это имя, даже у Дориэля расширились глаза.
– Ваше величество, может я сам? Зачем же сразу к подневольным? – осторожно проговорил он.
– Ты? Ты уже черт его знает что выкинул, играя в молчанку столько лет. Благо, что девчонка ты смотри какая смирная выросла. А так бы натворила она здесь дел, если бы стригфаэры знали, что она в самом центре нашей столицы, да еще и не направляемая никем. И кроме Арона ее никто лучше не подготовит. Девчонка – сложившаяся уже личность, здесь кто-то уже с стальным подходом нужен.
– Простите, ваше величество, – прозвучал голос из зала. – Но ведьму с такими способностями нельзя отдавать на обучение стригфаэру. Мы не знаем, что он будет ей в голову вкладывать.
– Рош, помолчи, – король гневно вскинул ладонь. – Я знаю, что ты никогда не доверял Арону. Но он единственный, благодаря кому подготовлено столько наших ведьм, которые могут воевать с восьмым ковеном. И то, что он стригфаэр, это ничего не значит. Он предан мне и не раз доказал это на поле боя.
– Всегда может все измениться в любую секунду! – едва сдерживая злость проговорил советник. – Два стригфаэра рядом, этого еще не хватало! Хватит того, что мы не знаем, кто наследника убил, призвав тени. Это ведь мог сделать только стригфаэр или шепчущий. Шепчущих отродясь не было на наших землях уже более ста лет. А вот стригфаэр есть, – Рош презрительно скривил губы, – да еще и не один, как оказывается.
– Я еще раз повторяю. Арон верен государству и лично мне. Я не раз убеждался в этом. Или ты ставишь под сомнение мои способности? Ты хочешь сказать, что я не могу видеть тайное темного ведьмака? – стальные глаза короля просто испепеляли Роша, советника, который всегда все и вся ставил под сомнение.
– Я такого не говорил, – Рош с почтением склонил голову. – Но посылать девушку к нему на обучение более чем не приемлемо. Да и зачем наделять ее такими силами? Будь она чистым либером, тогда да. А так мы не знаем, что будет дальше и какую она сторону в итоге займет. Никто еще никогда не клеймил стригфаэра. А что если не подействует, и темная сторона перевесит светлую?
– Она не темная, – король перевел на меня взгляд. – Более скажу, она и не светлая. Ее «я» нейтральное…пока. Но мне не нужен нейтралитет у ведьмы с такой дремлющей силой внутри, мне нужно принятие только моей стороны в данный момент. Сломать такую будет непросто и сделает это только Арон. Ему и клеймо не понадобится, чтобы держать ее в узде.
– Ваше величество, – тут уже я не выдержала и бросилась на колени перед королем. – Я умоляю вас. Не губите. Я не хочу так жить! Подарите мне свободное будущее без бремени подневольной ведьмы. Умоляю вас! – у меня по щекам просто рекой потекли слезы от осознания того, что, как я не старалась, но ненавистное будущее цепкими пальцами подтягивало меня к себе.
– Свободное будущее? – едва улыбнулся король. – А оно есть хоть у кого-то из нас, пока идет война? Вот даже в этом зале у кого-то оно есть? Нет, девочка. Хочешь свободы? Освой свои силы и помоги всем получить ее. Вот тогда и будешь свободна. Это твой долг как представительницы либеров. Ты же ею себя считаешь? Так отчего противишься воле короля? Ты еще и наполовину стригфаэр. С тебя будет больше пользы на военном поприще, а не на кухне у печки, – с этими словами он развернулся и направился к выходу. – И подругу оставьте пока в темнице, чтобы Имани меньше взбрыкивала и училась как следует, помня, что я в любой момент могу решить, что и она причастна к смерти моего сына.
– Ваше величество! – испуганно воскликнула я.
Но тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за королем, и я беспомощно повернулась к побледневшей Эсмире.
– Пойдем, – Дориэль взял меня за предплечье и потянул в сторону выхода.
Вырвав руку, я подбежала к подруге.
– Обещаю, что сделаю все, чтобы тебя отпустили, – прошептала я ей на ухо, крепко обняв при этом.
– Нет, не делай это ради меня, – ответила подруга. – Делай ради себя. Ты знаешь, как король относится к тем, кто должен подчиняться его воле, но не делает этого. И тебе правда нужно освоить силу. Тебя не просто так наделили этим. Ты сама это понимаешь. Отказывать предкам в требовании выполнять их волю нельзя.
– Нельзя, если это не идет вразрез с твоими желаниями, – ответила я.
– Смирись, – ответила Эсмира и пошла за стражником, который гневно дернул ее за плечо, давая понять, что говорить нам хватит.
Я же с тревогой посмотрела вслед своей подруге, которая хоть и сохраняла с виду спокойствие, но в ее глазах было столько страха, который с лихвой выдавал ее настоящее состояние.
– Имани, нужно идти, – кивнул мне Дориэль, и я послушно пошла следом за ним.
Глава 2
– Это вы виноваты, – зло произнесла я, когда наш экипаж выехал за ворота столицы.
– Я? – спокойно спросил Дориэль, который просто выводил меня из себя своей хваленой холодной сдержанностью. – Это виновата твоя мать, когда приняла решение рожать тебя от стригфаэра. Избавилась бы от тебя, не пришлось бы тебе сейчас ломать голову над тем, что тебя ждет дальше.
Окинув взглядом этого непробиваемого ничем седовласого мужчину, который говоря такие слова даже не повернулся ко мне, я внутренне выругалась, едва сдерживаясь, чтобы не натворить ничего.
– Можешь не сдерживаться, – усмехнулся он. – Экипаж под защитой от любой магии. Так что даже поджечь мою трость у тебя не удастся.
– За что вы меня так ненавидите? – спросила я в упор, поскольку никогда не понимала, откуда столько неприязни ко мне. – В школе бывали и похлеще экземплярчики, которые в период становления магии внутри личности такое вытворяли, что мои проделки были просто смешными по сравнению с ихними. Но меня вы всегда наказывали сильнее других. Почему?
Дориэль молчал какое-то время, затем перевел на меня взгляд и глухим голосом проговорил:
– Когда мы брали Мертвый остров, со мной поехал мой сын. Ему тогда только-только исполнилось двадцать. Он был способным ведьмаком, лучшим из выпуска. Но и это его не спасло, когда он наткнулся в коридоре замка на твоего отца. Я тогда пошел в одно крыло, он же в сопровождении нескольких воинов в другое. Когда спустя четверть часа услышал отчаянные крики, то сразу же направился туда. Но опоздал. Мой мальчик стоял с мечом в руке, застыв в форме ледяной скульптуры. Я до сих пор помню его стеклянный взгляд в обрамлении длинных ресниц, покрытых инеем. Вокруг лежали его поверженные люди, а он стоял среди них как статуя. Холодная, безжизненная статуя. Это был самый ужасный момент в моей жизни, Имани. Стригфаэры редко применяют магию холода против наших. Только когда встречаются с ведьмаком, равным по силе. В тот момент я понял, что мой мальчик был сильнее меня, хотя это и было его погибелью. Твой отец стоял рядом с ним на коленях. Истощенный, изрезанный он едва переводил дух. Он поднял на меня свои глаза и проговорил: «Твой сын – отменный либер. Жаль, что мне пришлось его уничтожить. Но вы не дали мне выбора. Мертвый остров не может сдаться без боя. Либеры не получат его просто так. За все нужно платить кровью…» Я не дослушал и, подняв меч, снес ему голову. А потом нашел твою мать в подземелье. Когда понял, что, возможно, она носит ребенка убийцы моего сына, я едва сам не задушил ее. Но доказательств у меня не было и лишить жизни невиновную девушку просто исходя из предположений я не мог. Только вот теперь, когда увидел твою метку, задаюсь вопросом, почему я этого не сделал.
– Ну так сделайте. Что вас теперь останавливает? Я не чета вам. Захотите свернуть голову, вам это легко удастся, – едва сдерживаясь проговорила я, испытав шок от услышанного.
– Помимо моих прихотей есть еще долг перед государством и королем, – сухо сказал Дориэль, снова переведя взгляд на окно.
– Злой вы. Вот смотрю на вас и думаю, светлый ли вы вообще, – я презрительно хмыкнула.
– Никто из нас не светел настолько, чтобы не быть гонимым нашей болью, страхами и разочарованиями.
– Странно. Вы всегда нам говорили другое в школе. Что мы – светлые, высшие, мы – исток и пример. А теперь вдруг не такие уже и светлые.
– В головы детей надо закладывать истину, а уже жизнь из них вытешет то, что ты видишь в итоге во мне.
– Значит вы слабый?
– У каждого своя слабость. Моя – это моя внутренняя боль потери. Я многое могу вынести физически, но когда это касается души, вот здесь и заканчивается моя сила. Твой отец забрал у меня самое дорогое, поэтому у меня и нет к тебе тех чувств, как к остальным моим подопечным. Это личное и переступить я через это не могу.
– Личное, внутренняя боль, не светлые. Вы вообще как заняли эту должность учителя либеров? Вы же лицемер получается. Учите одному, а сами думает иначе.
– Я говорю тебе это только потому, что ты вышла из зоны моего влияния, Имани. Ты едешь в такое место сейчас, где все такие чувства, о которых я тебе говорю, будут выжигаться у тебя изнутри. Тебя будут превращать в бесчувственное существо, способное исполнить любые приказы короля. У Арона не было в подчинении еще ни стригфаэра, ни представителя огня. А если учесть, что тебе чуждо и то, и другое, что в тебе больше от матери, чем от отца и от магии, то что уж он будет с тобой делать, я не знаю. Там не будет места личному, внутреннему «я» или еще чему, чем наделены либеры. Я могу позволить себе роскошь ненавидеть, страдать или еще что-то, что чувствуют все. Ты же, как только переступишь порог замка, забудешь, что это вообще такое, быть обычно ведьмой.
– Это мы еще посмотрим, – прошипела я в ответ.
– Посмотрим, – усмехнулся Дориэль.
Он вроде и пытался вогнать меня в отчаяние, но его глаза были полны какого-то непонятного мне сострадания и именно тень этого чувства в какой-то момент испугала меня даже больше, чем его слова. Решив, что с меня хватит его угнетающих проповедей, я закуталась в шаль и, стиснув зубы, отвернулась от него, уставившись в окно, за которым уже начали мелькать темные, извилистые стволы деревьев, которые росли лишь на территории Оверворда, земель замка, в котором готовили тех, кого посылали с самыми опасными заданиями на земли стригфаэров.
Большое, мрачное здание огромного замка, построенного из темного камня, возвышалось высоко над берегом моря и являлось до захвата Мертвого острова стратегическим объектом. После того, как флотилия ушла туда, это место отдали под тренировочный лагерь Арону, стригфаэру, который по непонятным причинам несколько лет назад перешел на сторону либеров. Поговаривали, что он пошел против воли отца и хотел тайно жениться на пленной либерке, но в назначенный день нашел девушку повешенной прямо у ворот своего замка. Якобы отец отдал такой приказ за непослушание сына, который, как стригфаэр, обязан был связать судьбу с равной по силам. Но поскольку этот рассказ я слышала от Эсмиры, а она вечно любила приукрашивать истории романтикой и трагизмом, то насколько это было правдой, я не знала. Да до этого дня меня вообще мало волновало, почему стригфаэра занесло на наши земли. Знай я раньше, чем все обернется, я бы уж точно подготовилась, но экипаж нес меня туда, откуда подневольные выходили отменными воинами и пополняли ряды приближенной королю своры головорезов, и о том, кто из них ваял этих убийц, я не знала ровным счетом ничего.
Едва только экипаж остановился, и я вышла из него, как моему взору открылась довольно-таки мрачная картина. Огромный, просто необъятный замок, настолько древний, что даже темные камни его стен были покрыты столетним мхом, навевал некое подобие ужаса своим величием и таинственным ореолом мрака, исходящим от него. На воротах и развивающемся флаге был прорисован сияющей краской переплетенный плющом символ рунического единства либеров и стригфаэров.
– Даже здесь единство как символ. Почему мы воюем? – пробурчала я себе под нос, окинув взглядом герб этого места.
Из ворот замка навстречу нам вышли высокие фигуры мужчин в черных плащах и прошли мимо нас так, словно мы были невидимыми.
– Господи, это же черные вороны! – я остановилась и посмотрела на Дориэля. – Почему они здесь? Они ведь отказались помогать нам очень давно!
– Арон умеет налаживать контакты с темными ковенами, – безразлично проговорил мужчина.
– Господи, да что за дьявол этот ваш Арон, если даже черные вороны согласились ступить на наши земли.
– Дьявол, верно сказано. Скоро ты в этом убедишься лично, – он подтолкнул меня вперед, заставив пройти в ворота, поскольку я до ужаса боялась ступить на территорию этого мрачного места.
Первое впечатление, которое возникло у меня, глядя на эту упорядоченную груду камней – передо мной замок тайн, хранящихся в его подвалах, массивных стенах и огромной площади необъятного двора, усыпанного мелким гравием. Высокие узкие окна за мощными решетками, по ночам в которых явно зажигается яркий, манящий и таинственный свет. С фасада простирался огромный зеленый ковер, сотканный из разнообразных цветов. Мало кто знал, что эти ядовито-яркие цветы служат не украшением, а скорее подспорьем для ведьмовской силы, являясь ингредиентами разнообразных зелий для излечения после тяжелых травм. Замок казался мне загадочным и опасным в своем архитектурном величии, но пройдя по шуршащей гравием дороге, приблизившись к его дверям, ощущение опасности изменилось на благоговение к мощи каменных стен, которые на своем веку повидали немало сражений и спасли жизнь не одному поколению либеров, защищающих стратегически важный объект нашего государства. От огромных, каменных серых стен веяло холодом. Замок казался опасным и снисходительным к нам, его ничтожным посетителям. Скрип поднимаемой массивной решетки, гулкое эхо шагов, запутанные длинные и пустынные коридоры, пропитанные запахом горящих факелов, вели нас мимо бесчисленного множества комнат, из-за темных дверей которых слышались приглушенные голоса живущих в этих стенах будущих воинов. Серость, темные краски, мрачные гобелены на стенах и отблески горящих факелов привели все мои чувства в такое напряжение, что я готова была упасть на колени перед Дориэлем и молить забрать меня отсюда. Только понимание того, что пока это мрачное место, независимо от моих чувств и мольбы, станет на какое-то время моим домом, не давало мне это сделать. Оглядываясь и рассматривая окружающую обстановку, мне казалось, что здесь даже стены отдают отголосками стонов пленников, которых здесь явно заморили не одну сотню за эти несколько столетий кровавого противостояния.
Толкнув тяжелую кованную дверь в главный зал, стражник пропустил нас внутрь.
– Его светлость будет через минуту, – хриплым голосом проговорил он, кивнув нам на длинный дубовый стол, стоящий по центру зала в окружении таких же мрачных резных стульев, стоящих вокруг него. – Пока подождите его здесь.
Окинув взглядом огромную комнату, обстановка которой была столь же гнетущей, как и уже в увиденной мной части замка, я подошла к пылающему камину и уставилась на танцующие языки пламени. Дориэль же подошел к окну и спустя пару минут сказал:
– Иди сюда. Посмотри.
Оторвавшись от созерцания камина, я направилась к мужчине и выглянула в большое окно, из которого был виден задний двор замка, посреди которого стояла маленькая девочка напротив закованного в кандалы человека. Рядом с ней стоял высокий мужчина в длинном черном плаще, который то и дело говорил девочке:
– Не понимаешь. Пробуй еще раз, – его стальной голос эхом разносился по территории.
Девочка то и дело поднимала ладони перед собой, направляя их на пленника, но ничего не происходило.
– Что он делает? – спросила я, наблюдая за картиной.
– Учит, – спокойно произнес Дориэль.
– Она же ребенок, – удивленно проговорила я, окинув взглядом хрупкую фигурку малышки, длинные светлые волосы которой развивались от налетающего ветра. – Кто она?
– Это скорее всего Марисоль. Ее привозили ко мне пару лет назад, когда она только-только начала поддаваться действию магии. Но я отказался ее брать к себе, поскольку уже тогда не мог совладать с той стороной, которая управляла нею. Девчонка могла одним кивком головы пригвоздить кого-либо к стене только за то, что кто-то посмел забрать ее куклу и пригласить в обеденный зал. Жуткая сила, неуправляемая. Ее тогда отвезли Арону. Вот здесь она и живет с тех пор.
– Господи, – я прикрыла рот от ужаса в тот момент, когда девочка, в очередной раз вскинув руку сломала запястье пленнику, звериный крик которого враз раздался во дворе.
– Сильнее! – гаркнул стоящий подле нее мужчина.
Девочка, тряхнув волосами, снова подняла руки, но в этот раз ничего у нее не получилось. Мужчина недовольно передернул плечами и, щелкнув пальцами, свернул стонущему пленнику шею.
– Вот так надо! – заорал он на девочку.
– Я поняла. В следующий раз буду более старательной, ваша светлость, – малышка повернулась к мужчине и сделала реверанс.
– Это шутка какая-то? – я в ужасе перевела взгляд на Дориэля. – Он учит ребенка убивать? Вы что, вообще с ума сошли? Он же направлять должен, контролю учить, а не этому. Детей ведь нельзя натаскивать, как собак! – кивнула я на видневшееся за окном мертвое тело, которое уносила пара стражников.
– Это не моя школа, Имани. Это я учу контролю. Здесь учат другому, – спокойно проговорила тот.
– Убивать? Детей учат убивать? – я в отчаянии погладила лоб.