- -
- 100%
- +
– Невероятная, просто невероятная. Уж если этот дьяволенок не обратит на тебя внимание, то я тогда даже не знаю, – она легонько тронула рукой мой подбородок. – Как бы мне хотелось, чтобы тебя ждала иная судьба, девочка. Негоже такой чистой красоте падать так низко, как тебя заставляют это делать, – в ее глазах было столько грусти, что мне стало не по себе.
– Ничего, – улыбнулась я. – О некоторых вещах лучше пока не задумываться. Сейчас не мирное время, леди Дороти.
Она вздернула подбородок и хлопнув в ладоши проговорила:
– Ты права. Пойдем. Экипаж уже ждет.
Взмахнув подолом платья, она направилась на улицу, я же пошла за ней следом, бросив отчаянный взгляд на Китти, которая подбадривающе улыбнулась мне.
– Еще раз, – строго проговорила леди Дороти в тот момент, когда экипаж тронулся, – отца незаслуженно обвинили в измене, так и не добившись оправдания, ты уехала в Либерон, не желая оставаться в государстве, в котором столько несправедливости. Работала в таверне последний год, где я тебя и увидела месяц назад, затем предложила тебе занять место в моей труппе, поскольку уж очень мне приглянулась твоя внешность. Более ничего особенного придумывать не надо. Можешь смело рассказывать о своей жизни до того момента, как ты попала в школу лазутчиков. Вся твоя легенда найдет подтверждение и в таверне, и дома. Хант и Рамона позаботились об этом на тот случай, если все зайдет настолько далеко, что Дамиан решит проверить достоверность твоих слов и там, а уж у него точно есть лазейка на это, я более чем уверена.
– Хорошо, я все поняла, – ответила я, глядя в окно, за которым мелькали картинки ночной жизни столицы Либерона.
– Не будь такой скованной, Марлин, – неизменным строгим тоном проговорила Дороти. – Тебе все сейчас в новинку, поэтому любое твое поведение будет приемлемо. Можешь не переживать об этом.
– Я не о поведении своем переживаю, – сухо бросила в ответ. – А о том, насколько смогу сдержать эмоции, когда увижу Дамиана. Вы зря говорите, чтобы я не подавала вида, что знаю его, ведь я действительно помню каждую его черточку. Не думаю, что во взрослом мужчине так трудно распознать того юношу, коим он был. Мне кажется будет подозрительным, если я буду делать вид, что он прям никого мне не напоминает.
– Я тоже думала об этом. Давай так, ты сначала посмотри на него и реши, насколько ты смогла бы узнать его в толпе, не скажи я тебе, что это Дамиан. Если поймешь, что узнала бы его, то тогда можешь сказать ему об этом, если же нет, то предоставь ему самому решать, когда открывать тебе то, что он знает сильфиду по имени Марлин фон Барнс.
– Хорошо, – выдохнула я напряженно.
Спустя несколько минут извозчик притормозил нашу повозку у огромного здания театра, подле которого уже стояла целая вереница экипажей.
– Пойдем быстрее. У меня всего четверть часа на то, чтобы войти в образ, – проговорила леди Дороти, выпрыгивая из экипажа и направляясь к черному ходу.
Едва поспевая следом за ней, я то и дело вертела головой, пытаясь рассмотреть шикарный интерьер обители театрального искусства. Взбежав на второй этаж, Дороти просто пулей влетела в гримерную, где ее уже ждала молоденькая костюмерша.
– Мадам…! – воскликнула испуганно она.
– Знаю-знаю, – пропела елейным голоском Дороти. – Но верю в то, что твои волшебные пальчики сумеют за то скудное время, что у нас осталось, превратить меня в красавицу-герцогиню из нашей постановки.
Девушка улыбнулась и стала быстро наносить Дороти макияж, в то время как она представила меня ей в качестве будущей дебютантки театра.
– Завтра я дам тебе сценарий, будешь учить роль, – сказала она мне, чихнув от белого облака летающей вокруг нее пудры. – К вечеру чтоб все отскакивало от зубов. А сегодня постоишь за кулисами и посмотришь за представлением.
– Как скажете, мадам, – тоном прилежной ученицы ответила я и Дороти усмехнулась, окинув меня взглядом.
– Теперь платье, – суетливая костюмерша и гримерша в одном лице метнулась к висевшему платью и поднесла его леди Дороти.
Пока они были заняты костюмом, я с интересом рассматривала интерьер большой гримерной, которая, скорее всего, принадлежала только Дороти, а это говорило о том, что она была примой этого театра.
Хаос искусства, так я бы назвала то, что видела в этой комнате. Парики, платья, шляпки, перчатки и другие мелкие атрибуты одежды лежали и висели везде, где только можно. Пудра, баночки с мушками, румяна, помада и пузырьки с парфюмерией загромождали все пространство маленького гримерного столика. Бусы, веера, какие-то сценические украшения и сверкающие шпильки для волос в беспорядочном хаосе были свалены в огромную шкатулку, стоявшую на небольшом столике у окна. Большая ширма у одного из углов комнаты была увешана разного рода боа, шалями и накидками. Несмотря на весь этот бедлам, здесь было уютно и вся эта хаотичная неразбериха навевала желание и самой примерить на себя образ кого-то, кем в настоящей жизни ну никак не сможешь быть.
– Дороти! – в этот момент раздался нетерпеливый мужской голос, сопровождаемый громким стуком в двери. – Пять минут до выхода!
– Иду-иду, господин Лякрауз! – прощебетала Дороти и, поправив подол платья, пошла к двери.
Едва только дверь отворилась, на ее пороге показался невысокий, полноватый пожилой мужчина в белом напудренном парике, длинные локоны которого покрывали его широкие плечи. Поправив круглые очки, он удивленно уставился на меня.
– Это Марлин, наша будущая звездочка, – прощебетала леди Дороти, зыркнув на меня так, что я быстро сделала реверанс перед мужчиной, поняв, что это никто иной, как директор театра.
Мужчина подошел медленно ко мне и окинул с ног до головы оценивающим взглядом. Затем приподнял руку вверх и пальцем изобразил жест, который давал мне понять, что я должна покрутиться вокруг себя. Выполнив требование, я выдавила из себя милую улыбку и еще раз присела в реверансе, дав пузатику вдоволь насладиться видом моего декольте. Тот довольно прокряхтел и повернулся к Дороти.
– Это будет не звездочка, а звезда, – усмехнулся он. – Надо же какой бриллиант пылился на задворках какой-то таверны. Когда ты мне про нее сказала, я думал, что ты как всегда приукрашиваешь. Ан нет, вижу, что девица хороша. Если она так же хороша будет и на сцене, то я так думаю, что скоро тебе, Дороти, придется потесниться в гримерке для наших прим, – он бегло кинул на меня взгляд и подмигнул. – Тут, правда, есть еще конкурентка, мадмуазель Эзра. Приехала сегодня с рекомендательны письмом от моего старого друга из соседнего государства. Тоже до чертиков хороша бестия. Ведьма одним словом, – захохотал он. – Эта более нежность, – он окинул меня взглядом. – Сильфида, куда же денешь ее суть. А та…огонь! Рыжая, глаза зеленющие, я такой девки давно не встречал. В общем, в театре полный комплект красавиц. Более нам никого не надобно. Ладно, хватит болтать, уже хлопают, – прислушался он к доносившемуся с первого этажа шуму рукоплесканий. – Быстро на сцену, быстро! – гаркнул он, подтолкнув Дороти к выходу.
Когда мы с костюмершей остались одни, она улыбнулась и кивнула мне, предлагая следовать за ней.
– Ты правда сильфида? – с интересом спросила она.
– Да, – ответила я, ступая следом за ней в сторону мира закулисья.
– В нашем государстве сильфид можно по пальцам пересчитать, – она окинула меня пытливым взглядом. – В основном это те, кто служит ее величеству. Когда я была маленькой, то думала, что вы – невидимый народ, сотканный из воздуха.
– Невидимыми могут становиться только те, в чьих венах течет чистая кровь. Таких очень и очень мало, и живут они на землях туманного Альбиона. Таким же, как я, полукровкам, подвластно управление воздухом как стихией и не более того. У меня даже крыльев нет, поскольку мой отец был простым ведьмаком, да и мама тоже полукровка, – ответила я. – Сильфиды, живущие в этой части мира, более уже ведьмы, чем воздушные элементали, как таковые. Взаимодействие с воздухом и темперамент – вот и все, чем мы отличаемся от остальных.
– Это точно, – усмехнулась девушка и перешла к сплетням. – Видела бы ты ту актрисульку, о которой говорил мистер Лякрауз. Эзра, – протянула томно девушка, закатив глаза под лоб. – Всего пара часов в стенах театра, а уже едва ли не королевой здесь расхаживает. Протеже чертово, – выругалась она.
Услышав это, я едва сумела сдержать улыбку, представляя себе, что здесь уже успела вытворить Эзра, ведь то, что она ох как хорошо играла свою роль ведьмы с короной на голове, я знала наверняка.
– А вот и она, – заводя меня за кулисы, проговорила девушка, кивнув в сторону стоявшей у занавеса Эзры, которая смотрела в щелочку на начавшееся представление. – Заводить дружбу с такой гадюкой я вам здесь не советую. Подставит и глазом не моргнет. Но это мое мнение, а там сами уж смотрите. А теперь извините, но мне нужно приготовить костюмы для переодевания во время антракта, – она сделала реверанс и быстро направилась к висевшим за кулисами платьям.
Я же направилась к Эзре. Едва только подошла к ней сзади, как она надменно окинула меня взглядом и, нервно передернув плечами, отвернулась, всем видом давая понять, что я блоха из блох здесь. Я едва не засмеялась.
– Не переигрывай, – шепнула тихонько ей на ухо.
– Марку стервы держать надо, – усмехнулась Эзра. – Мы с тобой здесь не подруги, а соперницы, как инструктировала меня мадам Рамона.
– Ох, не хочется мне быть твоей соперницей, даже наигранно, – хмыкнула я.
– Терпи, моя ты ангелоподобная сильфида, – она окинула взглядом мое шикарное платье. – Какая ты соперница мне, ведьме такого масштаба? – она тряхнула шикарной гривой выкрашенных в огненно-рыжий цвет волос.
– О да, это вообще не обсуждается даже, – прошептала я, осторожно посмотрев в щелочку, через которую был виден зал. – Рамона сказала, что твоя цель какой-то из кораксов.
– Как и у тебя, – натянуто ответила Эзра.
– Ты нервничаешь? – удивленно спросила я, окинув взглядом враз посерьезневшую девушку.
– А как не нервничать? – зашипела она на меня. – Думаешь, если у меня опыта как у шлюхи из борделя, то мне за радость прыгать в постель того, кто голову тебе оторвет, едва только заподозрит, кто гадюкой пробрался к нему под крыло? Ты хоть своего этого крылатого оборотня с детства знаешь, а мне вообще дьявол достался. Попробуй такого охомутай.
– Я вижу тебе Рамона о моем задании вкратце рассказала, мне же ничего сказано не было. Кто объект твоего внимания, Эзра?
– Сайфер, – прошептала Эзра и напряглась, как струна.
– Ты шутишь? – глухим голосом спросила я.
– Это похож на шутку, Марлин? – бросила она на меня злой взгляд.
– Но…они не могли, – нахмурившись проговорила я. – Главный генерал кораксов? Этот идеальный убийца и тебя к нему? Да он же на раз и два поймет, кто ты такая, едва только хотя какой-то твой жест или поведение не будет соответствовать чистокровной ведьме, которую ты играешь! Бог мой, Эзра, – простонала я, понимая, что творится в душе у девушки, которую посылали на закланье и не иначе.
– Придется играть идеально, – натянуто ответила она. – Иначе я не жилец. Благо, хоть амулет не забрали, как у тебя, – кивнула она на мою шею. – Ели что, то хоть умру по собственной воле.
– Прекрати, – одернула я ее. – Ты еще его не видела, чтобы так рассуждать. Нам одно могут говорить, а на деле все совсем иначе. Ты же знаешь, как мадам Рамона любит завышать уровень опасности.
– Нет, Марлин, – покачала головой Эзра. – Меня в пекло прямиком кинули. Да хоть бы сказали, что в итоге то будет нужно сделать, кроме как искусно облизывать его в постели. А то – все потом, после того, как заползешь ему в голову своими любовными щупальцами, – прокривлялась она, перебрав пальцами свою шикарную шевелюру.
– Мне так же сказали, – тихо ответила я. – Потом…а что потом, неизвестно.
– Боятся, а значит сделать хотят что-то крупное. А раз крупное, значит не вернемся мы домой, Марлин. Вот увидишь. И принесло же этого твоего Дамиана тогда на помощь этому дьяволу. Наши же его почти взяли тогда. Так нет, этот птенец самого генерала спас, утерев нос нашим солдатам. Вот прям из пальцев ускользнул, тварь, – выругалась Эзра.
– Я не знала, что это Сайфера спас Дамиан, – проговорила удивленно я.
– Да мы вообще много чего не знаем, – ответила тихо Эзра. – Я тоже это узнала уже здесь, когда одна из здешних работниц шепталась с костюмершей о том, что сегодня на спектакль придет сам Сайфер со своим протеже-спасителем, то есть с Дамианом. Наблюдая за ними, я так поняла, что эти двое здесь местные сердцееды. Представляешь, под кого нас подложить решила Рамона? Под пернатых оборотней-пожирателей сердец молоденьких красавиц, – Эзра зловеще наигранно оскалила свои идеально ровные зубы.
– Дура, – ткнула я ее в бок. – Не смешно.
– А нам с тобой только и остается, что не терять юмор, поскольку если не будем абстрагироваться от того, насколько все это опасно, с ума сойдем.
– Знать бы, что потом будет, – задумчиво прошептала я. – Не так страшно бы было. А так…
– Узнаем, – передернула плечами Эзра. – Главное сейчас нужно сделать, а уже потом все остальное приложится. И где они? – нервно тряхнула она волосами. – Четыре места в первом ряду пустуют, – кивнула она на красные стулья. – Это точно они будут здесь сидеть и если четыре кресла, то, держу пари, что с спутницами будут.
– Этого еще не хватало, – выдохнула я отчаянно.
– Тьфу, – хмыкнула Эзра. – С таким-то декольте ты любую девку на второй план отодвинешь, едва перед его светлостью Дамианом реверанс пониже сделаешь. Я тоже, когда брата короля хомутала, в таком платье на бал пришла была. Ты только не дыши, когда склоняться будешь в реверансе, не то грудь на раз и два предстанет пред его прекрасные очи во всей красе. Я этого не знала, поэтому тогда со мной именно так и произошло…но это-то тогда и обеспечило мне нужное внимание со стороны его высочества, – усмехнулась она.
Я едва смогла сдержать смех, представив эту картину.
– Думаю ты со своим-то опытом справишься даже с самим Сайфером. Рамона знала, кого посылать к нему, – проговорила я.
– Твои слова да высшим силам в уши. Мне это ох как нужно, поскольку я обязательно должна вернуться домой, – натянуто улыбнулась Эзра и, приложив к губам палец, прошептала, – Тише. Идут.
Услышав это, я даже вцепилась в плечи Эзры руками, пристально глядя на четыре фигуры, движущиеся по проходу к своим местам. Двое мужчин и две женщины. Следующие несколько минут я не слышала ничего и никого, только звук своего бешено бьющегося сердца, стук которого отдавал гулким пульсированием у меня в ушах. Двое высоких мужчин…больше ничего не видела. Только они и более никого не существовало для меня вокруг. Отчаянно переключая взгляд с одной фигуры на другую, я пыталась понять, кто же из них Дамиан, и только когда мужчины подошли ближе, я не сомневалась ни секунды в том, кто из них кто. Дамиан…чертов ящер…Взгляд его насыщено-графитовых глаз, который, казалось, пронизывал насквозь своим властным блеском и в котором отражалась его какая-то темная сторона души, я не спутала бы ни с каким другим взором. О да, мальчишка-юнец вырос, но ничуть не изменился, теперь я это точно знала, стоило мне только взглянуть на него. Да, передо мной был невероятно красивый молодой мужчина с словно отточенными мужественными чертами лица, темно-пепельными волосами в тон его глаз, едва уловимо насмешливой улыбкой красиво очерченных губ, над которыми красовалась та родинка, которая так раздражала меня в детстве, теперь же она придавала строгой внешности коракса какой-то только ему присущий шарм, слегка смягчая стальное выражение его лица. Хорош, ничего не скажешь. Рамона была права. Чего стоило только его мощное тело, облаченное в черный фрак. Скользнув взглядом по его длинным ногам, которые он слегка небрежно вытянул вперед, сидя на кресле, я повела бровью…ящер? Отнюдь нет. Теперь уже передо мной был дракон, не иначе, который вполне заслуженно носил свое звание одного из главных кораксов Либерона. Секунда, еще одна и еще, и меня охватил озноб от той непередаваемой энергетики, которую я ощущала даже находясь от него на расстоянии в пару-тройку десятков метров. И снова тот страх…детский, навязчивый, вновь вернулся ко мне. Никогда не могла понять, почему я боялась его, тогда еще зеленого юнца, который так часто насмехался надо мной и своей сестрой. Ящер…в какой-то момент я поняла, почему дала ему свое имя. «Дай имя своему страху и от отступит», – всплыла в моей памяти реплика матери, когда она предложила дать имя темноте, которую я так боялась маленькой. И это подействовало. Я могла уже спокойно засыпать без оставленной у моей кроватки свечи. Но это сработало лишь с темнотой. Ящер…данное мной прозвище для Дамиана ничем мне не помогло. Я все так же боялась его, когда приходила в гости к Бэсс…в прошлом…но и в данный момент я понимала, глядя на темноволосого теперь уже взрослого красавца, что ничуть не избавилась от того непреодолимого желания сжаться в маленький комочек под взглядом его графитовых глаз. Чувствуя приближающуюся панику, я прошептала тихо Эзре:
– Я не смогу. Только не к нему!
Эзра ничего не ответила мне и тут только я ощутила, насколько напряжены ее плечи, за которые я судорожно цеплялась пальцами. Тряхнув волосами, словно сбрасывая то наваждение, которое укутало меня при виде Дамиана, я перевела взгляд на Сайфера и поняла, почему так напряжена Эзра. Абсолютная власть, сила и могущество – он был воплощением их, не иначе. Высокий, черноволосый коракс лет тридцати пяти – сорока, был словно вылеплен из сдержанной, холодной, расчетливой неземной субстанции, по-другому я не могла сказать. Спокойный взгляд более светлых, нежели у Дамиана, глаз, будто видел насквозь всех и вся вокруг, широкие черные брови словно никогда не меняли своего строго нахмуренного изгиба, а плотно сжатые во властную полуулыбку губы едва ли могли улыбаться для того, чтобы выказать кому-то какие-то приятные эмоции, нет, этот мужчина явно был не из тех, кто показывал хоть каплю тепла. Это было видно даже из того, как его довольно-таки молоденькая спутница то и дело с улыбкой что-то говорила ему, едва не заглядывая ему в глаза, явно пытаясь ненавязчиво выпросить хоть каплю одобрения или внимания к себе, мужчина же в ответ лишь бегло бросал на нее непрошибаемый взгляд, затем снова переводил его на сцену, на которой выводила свою душетрепещущую арию леди Дороти.
– Ты не можешь? – наконец спросила Эзра. – А я могу? Я вот такого могу? Да к нему подступиться непонятно как, не то что в постель пролезть, да еще так, чтобы тебя оттуда не вышвырнули через пару ночей. Твой молодой еще, – кинула она взгляд на Дамиана. – Сколько ему? Около тридцати, тридцать с небольшим? Да и не в этом дело. Сайферу тоже ненамного больше. Но твой, он, на мой взгляд, не пресытился еще ничем, просто не успел еще. Страсть, радость, желание получать от жизни – он еще всего этого не утратил, его легко увлечь будет, главное понять, чего он хочет. Он вроде и холоден, но нет, смотри как сверкают периодически его глаза, когда он слушает реплики актеров. Ему интересно, он испытывает удовольствие от актерской игры. Он даже спутнице своей мельком улыбается, да, пусть и из вежливости, но улыбается! Ему не все равно, он не хочет обидеть. Шлюху и не хочет обидеть своим невниманием. Черт, Марлин, да я в два счета охмурю этого Дамиана, несмотря на его неприступный вид. Но не этого, прожженного жизнью, – она протяжно выдохнула, вновь посмотрев на Сайфера, который со скучающе-надменным видом поглаживал свой волевой подбородок длинными пальцами. – Это дьявол, не иначе. Пресытившийся всеми возможными земными удовольствиями дьявол. Вот он точно жрет девичьи сердца на завтрак. Чертова Рамона, переоценила ты мои возможности опытной шлюхи, – нервно хохотнула Эзра, отойдя от занавеса.
В этот момент раздались рукоплескания, и я быстро постаралась встать подальше от сцены, поскольку поняла, что сейчас наступит небольшой антракт. Встав у столика, на котором стоял графин с водой, я дождалась, пока со сцены за кулисы вернется Дороти и, когда она подошла ко мне, я тихонько проговорила:
– Эзра…она боится. Я никогда не видела ее такой. Может вы чем-то поможете ей, подскажете что.
Дороти бросила мельком взгляд на Эзру, наигранно сыплющую комплименты паре молоденьких актрис, с которыми она уже, скорее всего, успела подружиться, и проговорила тихо:
– Эта девочка сама по себе, Марлин. Помогать ей мне указаний не давали. Сказали отдать лишь письмо с заданием, если она сможет подобраться поближе к Сайферу, и все.
– Но! – открыла я рот в возмущении.
– Сказала нет, она сама по себе, один на один с этим мужчиной и точка.
– Почему? – строго спросила я.
Дороти окинула меня напряженным взглядом и помолчав спросила тихо:
– Ты видела его?
– Да, – пожала я плечами.
– И что тебе не ясно после увиденного? – резко спросила Дороти. – Он первый из главных кораксов. Это птица такого полета, что даже я выступала против того, чтобы Хант и Рамона посылали лазутчицу к нему. Если она провалит задание, то…, – сказав это, Дороти отвела взгляд на долю секунды. – Поэтому никакой помощи, даже словом. Запомни это. Ты сама по себе, она сама по себе.
– Но почему так? – не унималась я. – Что с того будет, если вы натолкнете ее на правильный путь с ним?
– Ничего не будет. Но делать этого я не буду. Рамона всему, чему надо ее обучила. Мои слова ей ничем не помогут, если она боится Сайфера. А бояться ей его стоит, уж поверь мне, – отчеканила Дороти, нервно обмахнувшись веером.
– То есть вы бросили ее? – зло спросила я. – О таком речь не шла, когда мы собирались сюда!
– А много тебе говорили о том, что касается Эзры? – едва не гаркнула на меня Дороти. – Она знала на что шла. Ей сразу сказали, что она, возможно, не вернется, если выдаст себя!
– Эзра не пошла бы на такое, – тихо проговорила я. – Она авантюристка, но не до такой степени.
– А что ты знаешь о ней, Марлин? – пристально посмотрела на меня женщина. – Ты знаешь, что она покушалась на жизнь самого его высочества, за что была упрятана в темницу, где родила ребенка, который теперь находится в доме для обездоленных малюток? Ее из тюрьмы вытащила Рамона. Она предложила Эзре в обмен на свободу и более-менее обеспеченную жизнь с дочерью, пролезть к Сайферу так же, как она в свое время пролезла к его высочеству, вскружив ему голову так, что он и подумать не мог, что в его постели спит его будущая, благо несостоявшаяся, смерть. Так что, если эта девка выкинет из своей головы страх и сделает все, как надо, домой она вернется и у нее начнется новая жизнь. И у нее, и у ее дочери. А нет…ну значит Рамона сделала ставку не на ту шлюху.
– Этого не может быть, – в ужасе посмотрела я на Дороти. – То есть Хант и Рамона пользуются тем, что любовь матери на что угодно толкнет в желании защитить своего ребенка?! Бедная Эзра, – я отчаянно посмотрела на девушку, которая всеми силами старалась держать образ стервозной актриски-ведьмы, хохоча в компании двух молодых актрис, которые то и дело поглядывали недружелюбно в мою сторону.
Дороти ничего не ответила, лишь взглядом давая ответ на мой вопрос. Затем она развернулась и направилась к костюмерше, которая уже нервно пританцовывала, держа наготове тяжелый бархатный плащ с горностаевой оторочкой. Пока Дороти надевала плащ, я напряженно переводила взгляд с нее на Эзру. Подлость во имя государства. Такого я не ожидала от Рамоны и Ханта, хотя прекрасно понимала, что мы, по большому счету, лишь оружие в их руках и не более того, несмотря на последние слова Рамоны о том, что она беспокоится о всех нас. На мгновение закрыв глаза, я решила подумать об этом всем тогда, когда окажусь в более спокойной обстановке. Было страшно даже думать о том, какие подводные камни скрывались в том, что касалось моего задания, а в том, что они были, я прекрасно понимала. Так в раздумьях я стояла до тех пор, пока Дороти, приведя себя в порядок, не вернулась ко мне.
– Песню ритуальную сильфид ведь знаешь? – резко спросила она.
– Знаю, – осторожно ответила я.
– Как только окончится спектакль, я попрошу тебя выйти на сцену. Представлю как новую актрису нашего театра и попрошу спеть. Так что будь наготове. И чтоб исполнение было идеальным. Голос у сильфид, насколько я знаю, просто ангельский, поэтому с этого и начнем восхождение к нашему дьяволу. Дамиан всегда любил слушать пение твоей матери, когда она приходила в гости, думаю ты поешь ничуть не хуже нее. Хорошо бы сыграть еще на арфе. Сможешь?
– Смогу, – пожала я плечами. – Мама в детстве учила меня, да и Рамона заставляла практиковаться. Так что и спою, и сыграю.
– Ну и прекрасно, – проговорила она и, развернувшись, пошла к занавесу, который спустя несколько секунд поднялся, призывая актеров на сцену.
– И спою, и сыграю, и станцую, – скривила я губы в напряженной улыбке. – Чего не сделаешь во благо короны, государства и родных.