Печать демона

- Что будет с Эрэгиндом? – Одновременно со страхом и надеждой спросил Тэлс.

- Этой ночью попробую провести ритуал экзорцизма. - Чародейка казалась неуверенной. Очевидно, она точно не знала, с чем придётся столкнуться.

Тэлс вздрогнул и побледнел, а Нали в ужасе закрыла лицо.

- Полагаю, вы понимаете, что для меня нет ничего важнее безопасности жителей Бафлорта. Я пойду до конца, и буду защищать их любой ценой. И меня ничто не остановит, даже если придётся рисковать жизнью. - В серебристо-жемчужных глазах Ваэртильгвэн на миг полыхнули колдовские огоньки.

- Госпожа, кто… обитает в Элкирне? – Срывающимся от волнения голосом спросил Тэлс.

- Не ведаю, мой юный друг. Сейчас только Эрэгинд мог бы ответить на этот вопрос. - Заметив состояние юноши, хранительница попыталась подобрать слова утешения. - Надежда всегда есть, даже в беспросветно тёмные времена. Нужно лишь нащупать в душе лучик света, который не даст пропасть в темнейший час.

Взор эльфийки затуманился, сознание улетело в недосягаемые дали несбывшихся надежд и мечтаний.

Влюблённые переглянулись.

- Ваше могущество, могу ли я задать вам личный вопрос? - Осторожно начал Тэлс, желая сменить тему разговора. И, получив разрешение, продолжил.

- А вы… любили?

- Не бойся, юный Палладиэльф, ты не оскорбил меня своим любопытством. Раз случилось, что я вызнала ваши секреты, так уж и быть, поделюсь своими.

Эльфийка горестно вздохнула.

- Мы встретились на праздновании Дня Света. Это была любовь с первого взгляда. - Кристально-чистая слезинка, нежданно сорвавшись с уголка жемчужного ока, капнула на белоснежную скатерть. - Но наше счастье оказалось мимолётным, как сон. Осенью орки вторглись в Думэолот, началась война. Его призвали в Корпус пограничной стражи. Спустя месяц я получила письмо… - Голос сорвался, слёзы потекли по обеим щекам. - Мы встретились через три месяца. На похоронах. Я люблю его до сих пор. В моём сердце никогда не будет места для другого.

Чародейка вытерла глаза белоснежным кружевным платком.

- Простите меня…

- Нет, это вы простите нас! – Потрясённо сказал Тэлс и, переглянувшись с возлюбленной, осторожно спросил:

- Э… А мы... Это… Можем идти?

- Идите. Продолжим в другой раз. Если я переживу грядущую ночь.

Наинлит подавилась чаем, а Тэлс будто окаменел.

- Не бойтесь, я уверена в своих силах. – Хранительница тепло улыбнулась, хотя её прекрасные глаза не покидала тень печали.

***

Вечерний лес окутывает тишина, лишь изредка нарушаемая одиноким уханьем филина или шелестом крыльев стаек ночниц.

Посреди поляны застыла одинокая фигура в чёрном балахоне. Низко надвинутый капюшон полностью скрывает лицо.

Кто это – поджидающий очередную жертву некромант, вызывающий демона гоэт-чернокнижник или призрачный страж, проклятый вечно охранять врата царства теней, - неведомо.

Гулкий удар, стон, грохот, - и земля загудела, затряслась мелкой дрожью.

Ещё немного - и из раздавшейся во все стороны почвы медленно поднимается гранёный обелиск, по обсидианово-чёрной поверхности которого змеятся призрачно-зелёные молнии. «Переползая» к вершине, разряды магической энергии собрались на острие «наконечника» обелиска, где сформировали шар малахитового света.

Вспышка – и в небо бьёт призрачно-зелёный луч.

На одной из граней обелиска раскалённым золотом проступает стрельчатая арка портала. Врата – монолитная каменная плита – с грохотом поднимается вверх, исторгнув клубы дымчатого тумана.

Коротко поклонившись, тёмный адепт произнёс торжественное приветствие на кошмарно звучащем наречии, грубом и отвратительном, будто язык гоблинов или орков.

- Ар-р-р-гх-х-х. – Вместо ответа раздалось жуткое нечленораздельное рычание.

Остатки тумана развеялись, во тьме портала загорелись два зловещих красных огонька - и из обелиска выступил волколак в рунных доспехах с обоюдоострой секирой за спиной.

Приблизившись к встречающему, чудище протянуло к нему лапы, раскрыв их ладонями вверх. В левой оказался зловещий медальон - вырезанное из чёрного агата кольцо уробороса с жёлто-коричнево-зелёным камнем кошачьего глаза посередине, а продолговатый кристалл чёрного мориона – в правой.

Восторженно вскрикнув, прислужник тёмных сил откинул капюшон, обнажив копну снежно-белокурых волос, поклонился и с благоговением принял артефакты.

В тот же миг руны на доспехах и секире вервольфа вспыхнули ярким светом. На миг прикрыв глаза, он сипло гаркнул, будто приказав поспешить.

Коротко поклонившись и набросив капюшон, чёрный маг мигом превратился в гигантского десмода.

Кровавым светом налились мерзкие буркалы, с пронзительным взвизгом распахнулась клыкастая пасть и, расправив перепончатые кожистые крылья, бестия скрылась в ночи.

***

- Всё готово, ваше могущество. – В унисон произнесли Аэллэртан и Урфитэя Спэллонт.

- Мастер-наставник очень помог в начертании магической фигуры и расстановке ритуального инвентаря. - Урфитэя улыбнулась и с гордостью посмотрела на мужа.

- Всегда рад помочь достопочтенным госпожам в меру своих скромных познаний. – Аэллэртан коротко поклонился и удалился, исполненный величавого достоинства.

Ваэртильгвэн вдруг показалось, что он странно посмотрел на неё своими неприятными бежевыми глазами – холодно и зло, будто с вызовом. Но хранительница не придала этому значения, посчитав обычным проявлением зависти со стороны лишённых дара, с которым нередко сталкивалась. Отогнав наваждение, она направила все мысли и чувства на предстоящий ритуал.

- Итак, посмотрим.

Волшебница подняла посох над головой. Магический шар загорелся изнутри равномерным матово-белым светом, внутри заплескались дивные отблески.

Хотя просторный зал храма сотнями свечей освещали люстры-хоросы, магический свет разогнал остатки мрака и теней. Янтарное сияние осветило колонны из золотисто-жёлтого мрамора, волшебные фрески, написанные жемчужной краской особой, известной только эльфам, техникой «звёздная пыль в лунном свете», изображавшие рождение Мироздания и сотворении жизни в нём, статуи эльфов и людей в натуральную величину, беломраморные барельефы с батальными сценами.

В центре зала, на покрытом белой тканью ложе-постаменте, покоился Эрэгинд, более похожий на мёртвого человека-бродягу, чем на эльфа: бледное лицо, растрёпанные волосы, тени под глазами, грязная и потрёпанная одежда.

На полу вокруг постамента ржаво-красной охрой начерчен круг, с четырёх сторон, словно планеты на орбите, в него вписаны ещё четыре малых окружности, за ними, на внешнем радиусе, белым мелом прорисована двенадцатилучевая звезда. На остриях её лучей и в точках пересечения линий в белых глиняных плошках горят красные свечи – редкий и ценный магический ингредиент, при их изготовлении маги-артефакторы добавляют в воск капельку своей крови. Внутри клиньев лучей ярко-красной киноварью поблёскивают магические руны и стилизованные символы природных стихий и небесных тел.

В двух из четырёх малых охряных кругах установлены квадратные серебряные пластинки, расписанные лаком. Под изголовьем - белый цветок водяной лилии с жемчужиной - символ эльфийской расы, и красная рогатая голова демона с оскаленной клыкастой пастью и жёлтыми звериными глазами - у подножия.

Ключевые элементы ритуала - два магических кристалла. Огромный, величиной с кулак, бриллиант – над головой Эрэгинда и восьмигранный обелиск чёрного гагата – под ногами.

Перехватив посох одной рукой, и направив его шар диагонально вниз, хранительница приблизилась к магической фигуре. Некоторое время она внимательно изучала каждую линию чертежа и точность расстановки свечей – малейшая неточность могла иметь трагические последствия.

- Лучи звезды идеально симметричны. Их стороны равны. Окружность вписана точно в центр. Даже мельчайшие разрывы в линиях отсутствуют. – Довольно кивнув, чародейка обернулась к жрице. - Как ты?

- Немного волнуюсь.

- Ты когда-нибудь участвовала в ритуалах высшей магии?

- Нет, зато я неплохо разбираюсь в теории.

- Несомненно. Подготовка ритуала выполнена безупречно. Вы провели блестящую работу.

- Спасибо, миледи.

Хранительница погасила посох и прислонила его к стене, затем, закатив широкие рукава одеяния и очень осторожно, не наступая на чертежи, стараясь даже не всколыхнуть огоньки свечей, подошла к постаменту.

Вздохнув, отодвинула веко Эрэгинда – и с ужасом отпрянула, увидев налитый кровью белок. Затем осторожно приложила ладонь ко лбу, потрогала пульс на шее.

- Ваше преосвященство, для ритуала тебе кое-что понадобится.

Ваэртильгвэн протянула посвящённой цепочку с амулетом.

- Надень. И возьми своё оружие, если оно здесь.

- Здесь! Подожди, я мигом!

Урфитэя надела амулет и выбежала из зала, быстро вернувшись с сартой - двулезвийной глефой с отполированными до зеркального блеска клинками-лопастями, традиционным оружием храмовой гвардии. Ныне от боевых искусств жриц Вэнтолы остались только кровавые саги на страницах древних хроник, повествующих о первых войнах с орками, которые светлые эльфы Саороланты и их союзники - люди Пяти Королевств - безнадёжно проиграли.

- Замечательно. Становись в левую окружность. Очень-очень осторожно! Глефу упри в пол и держи вертикально, двойным хватом на уровне груди. Да, вот так.

Ваэртильгвэн встала на линию окружности напротив жрицы. Легонько прикоснувшись кончиками пальцев к ламену на груди, шёпотом произнесла слово Силы.

Воздух всколыхнула отчётливо ощутимая вибрация.

- Сосредоточься!

Урфитэя закрыла глаза и крепко сжала древко глефы.

- Готова?

- Да!

Накопленная магической фигурой мощь рвалась наружу. Потоки Силы скрутило тугим узлом, и начался колдовской «шторм». Из ниоткуда задул сильный ветер, развевая полы одежд и волосы эльфиек, будто они оказались в кипящем ведьмином котле.

- Я начинаю! Держись! – И Ваэртильгвэн запела заклинание:

- Ниртоэт рэминадан фрааллуин аст каопам салвамдуэ…

Начерченные на полу линии засветились ярким белым светом, а руны и сигилы налились кроваво-красным.

Колдовской ветер стал ураганным, окружающее пространство буквально лопнуло освобождённой Силой.

Храмовый зал исчез. Эльфийки, постамент с демоном и магические фигуры зависли в пустой и холодной тьме, вне времени и пространства, но посреди взбесившихся потоков Силы.

- Бариллотахт норэкирри одэаллогал уккунноуру вапоссаим…

Демон открыл глаза и оглушительно рассмеялся жутким злорадным смехом.

Прозрачный кристалл в изголовье, сперва налившись ровным светом, воссиял целым облаком слепящих бликов.

Тьма в испуге отпрянула.

Демон зарычал.

Гагатовый обелиск исторг лучи тёмного света, вступившего в противоборство с хрустальным сиянием кристалла.

Тьма и Свет смешались в серое сумеречное марево.

Высокий сильный напев чародейки звучал всё увереннее, а демон, захлёбываясь рёвом, внезапно разразился саркастической тирадой:

- Слабоумные остроухие шлюхи! Неужели вы рассчитываете одолеть МЕНЯ своей никчёмной волшбой? Ничего у вас не выйдет! А вот я покажу вам истинную магию - искусство прорицания!

- Ты! – Он поднял голову и посмотрел в глаза Ваэртильгвэн, но белый маг приняла вызов и не отвела взгляд. - Не доживёшь до рассвета и сдохнешь с раскроенной глоткой в луже собственной крови, как свинья на скотобойне!

- А твою подружку-святошу, - демон посмотрел на Урфитэю взглядом, полным чёрной ненависти, - вместе с дочерью убьют заклятые враги. И года не пройдёт, помяни моё слово! АХ-ХА-ХА-ХА-ХА!

От его безумно-злорадного гогота, казалось, содрогнулись своды храма.

- НЕ СЛУШАЙ ЕГО! ЭТО ЛОЖЬ! НАЧИНАЙ! СЕЙЧАС ЖЕ! – Очаянно заголосила Ваэртильгвэн.

- Дастэиннэлл таораннаст иммэгин аухиврул стэрниккэ страннира эаэалль валлюмэ нэнниривальдэ. – Начала жрица.

- Гхушаррабаз ицукелоб яхшафин нагзор уш нагаррот агх нагзар гуракиду кимкош биж хун-хивак нагр. -Зловещая симфония дэмонэйта, изначального языка демонов, мрачного и грубого наречия тёмных искусств, прозвучала раскатом грома.

Свет и воспрянувшая Тьма закружились в убийственном танце, порождая легионы сумерек.

- ДЕРЖИСЬ!!! – Крик Ваэртильгвэн превратился в вой раненой волчицы.

Битва заклинательных песней достигла апогея. Исполненному праведного гнева напеву Ваэртильгвэн и неукротимым руладам Урфитэи противостоял ревущий бас чудовища.

Демон окончательно утратил эльфийское подобие: кожа посинела, лиловый язык почти вывалился из звериного оскала пасти, волосы растрепались, а налитые кровью глаза затмились и побагровели, угасая и роняя слёзы.

Вскоре он заметно ослаб, и его голос сорвался уродливой какофонией булькающего клёкота.

Кристалл-бриллиант заструился ослепительным заревом, пронзившем мрак, а лучащийся сумраком гагатовый обелиск потух и покрылся густой сетью мелких трещин.

Демон несколько раз подряд запнулся и, напоследок хрипло рявкнув, окончательно умолк.

Трещинки гагата разверзлись глубокими разломами, сочившимися струйками чёрного дыма.

- ГОТОВО! СЕЙЧАС! ВМЕСТЕ! – Не скрывая радостного торжества прокричала Ваэртильгвэн.

- Иллитаннари эалладаэ кэнному соллаад симоллуру гэннэн улли хидданлан вэлиор… - Двойной напев в едином порыве слился в величественную арию, достигшую кульминационной ноты:

- РАЙВЭЛЛИСТО!

Демон выхаркнул сгусток крови, заткнулся и обмяк, его голова завалилась набок.

Кристалл гагата с громким треском лопнул и рассыпался чёрным прахом, истаявшим без следа.

Сумрак развеялся, окончательно уступив белому слепящему свету.

Демоническая маска медленно сошла с лица Эрэгинда.

- РАЙВЭЛЛИСТО!

Парень закричал, но на этот раз своим обычным голосом, и из его глаз и рта во все стороны ударили потоки яркого света, затопившего окружающее пространство.

***

Как же прекрасно вновь оказаться дома, в тепле, уюте и на пуховой перине! А ещё слушать колыбельную о серебряных холмах и златых дубравах сказочной Страны Забвения.

- А знаешь, Гвэн, был момент, когда я едва удержала конфигурацию заклятия. Демон показал мне ужасные картины. - Жрица судорожно сглотнула, её глаза в страхе расширились, заново переживая кошмар. - Руллахт Синдуно объят пламенем…. Полчища орков неистово штурмуют белые башни... Я и мои сёстры гибнем одна за другой, дорого продавая свои жизни... Замфирэль… - Глаза Урфитэи заволокли слёзы.

- Нелепый вздор! Руллахт Синдуно стоит на берегу моря. Как… Нет, не представляю. Я тоже… кое-что видела. И это было… ужасно.

- Не береди душу, засыпай, и ни о чём не беспокойся! Спокойной ночи, Гвэн. Вернусь утром.

- Спасибо, Тэя.

Хранительница закрыла глаза и погрузилась в сон.

***

Незнакомец в чёрном балахоне с капюшоном, скрывающем лицо, подходит к постаменту с Эрэгиндом.

Рука в чёрной бархатной перчатке забирает гагатовый кристалл-обелиск и заменяет его внешне неотличимым артефактом, извлечённым из рукава.

Но стоило присмотреться... Вместо жирного смолистого блеска агата на гранях минерала играют тускло-матовые переливы антрацитовой глади мориона.

Гагат - сильнейший амулет.

Морион – камень чёрного колдовства, открывающий двери в потусторонний мир.

Эльф-демон открывает глаза и отчаянно кричит, захлёбываясь кровью…

***

Она проснулась в холодном поту.

Приглушённый удар.

Ещё один. И ещё.

Ваэртильгвэн в ужасе вскакивает с кровати.

Вооружившись магическим посохом и кинжалом, в кружевном спальном халате поверх исподнего, хранительница сомнамбулой выбежала в гостиную.

И остолбенела: защитные руны, обрамляющие дверной проём, пылали алым огнём.

Удары продолжались с неослабевающей силой.

Она почувствовала себя очень плохо. К горлу подступила тошнота, от внезапной слабости подкосило ноги, стало тяжело дышать.

Камень издал глухой стон и с грохотом раскололся, взорвавшись тучей пыли и осколков.

Призрачно-малиновое зарево затопило гостиную, в проёме замаячил высокий тёмный силуэт.

Незваный гость пришёл убить её, чародейка поняла это по флюидам холодной жестокости, которые «излучала» его аура. Тёмная сила исходила от него, подобно жару пылающего горна.

Не сумев справиться с паникой, Ваэртильгвэн побежала без оглядки, но вестник смерти моментально загнал её в угол.

- «Огонь во тьме».

Она увидела в нём ожившее воплощение Хаоса: от макушки до пят весь в чёрном, лишь два костра ярого пламени в прорезях глаз.

Волшебница выставила посох кристальным шаром вперёд и попыталась призвать Силу, но в глубине прозрачного камня не промелькнуло ни искорки. А в следующий миг колдун хлопнул в ладоши – и посох вырвался из её рук, вдруг ставших непослушными, и перелетел к нему. Магический шар заполнили трещины, и он с оглушительным звоном лопнул, рассыпавшись невесомым, будто пыль, стеклянным песком, а рукоять истаяла едким чёрным дымком.

- «НЕ-ЕТ»!

До этого она и представить не могла, что значит потерять Силу.

Испытывая леденящий ужас, не желая умирать, но и не собираясь сдаваться, эльфийка заглянула в пламенные очи в прорезях чёрной маски. Ярость поднялась из глубин её духа обжигающей волной и побудила броситься в последнюю безнадёжную атаку.

Ухватив кинжал двумя руками, хранительница прыгнула и ударила, целясь прямо в лицо чёрного мага.

На полпути к цели эльфийку настиг хлёсткий удар невидимой плети. Её отбросило назад и опрокинуло навзничь, обессилившие руки выпустили кинжал, с тихим стуком отлетевший под кровать.

- «А-А-А»!!!

Весь мир заполнил океан пронзительной боли, будто с неё заживо сдирали кожу и посыпали солью голую плоть, и она душераздирающе завопила, будто под пыткой раскалённым железом.

В следующий миг Ваэртильгвэн подбросило вверх и с силой ударило оземь, раздался хруст ломающихся рёбер. Отдавшись солоноватой горечью, изо рта потекла кровь.

Колдун медленно отстранил руку в сторону, сжав ладонь, словно брал что-то невидимое.

Ваэртильгвэн безвольно повиновалась, будто тряпичная кукла на нити кукловода, и протянула руку под кровать, нащупав рукоять выпавшего кинжала.

- «Нет, только не это»!- Чародейка уже догадалась, что задумал злодей.

Он резко воздел руки – эльфийка поднялась на ноги, сжал правую кисть и занёс её над согнутой в локте левой – жертва повторила его действия.

Мощь тёмной силы была колоссальной, подавляя малейшие попытки сопротивления.

Гордость, мужество, воля, честь, мастерство - всё бесследно исчезло. Хлынули горькие слёзы безысходного отчаяния. В памяти всплыло зловещее предсказание демона и последовавшее за ним видение чёрной руки, раз за разом пронзавшей её кинжалом.

Колдун провернул сжатую кисть – продублировав его манипуляцию, Ваэртильгвэн поднесла кинжал остриём к горлу.

- МАТЕРЬ ПАЛМИРАНДЭ, СПАСИ МЕНЯ-А-А! -Полный безнадёжного отчаяния призыв сменился истошным воплем предсмертной агонии.

Сталь сверкнула серебристым блеском - и эльфийка с пробитым горлом рухнула на пол.

Из страшной раны ручьём хлынула горячая кровь, растёкшись широкой лужей, в которой промелькнуло отражение злорадного торжества в огненных глазах убийцы.

***

Он падал вниз в мёртвой тишине.

Вокруг проносилось пустое призрачное пространство, размыто-сизое, словно небо над дальним горизонтом.

Вскоре внизу показалась туманная дымка. Марево приближалось, источая бледный сумеречный свет, и оно не было пустым и безжизненным.

Там были тени, серые, будто прах, кружащие в медленном танце. Они видели и чувствовали его так же, как он видел и чувствовал их.

На краю сознания раздался еле слышный шелестящий шёпот, постепенно нарастая и превращаясь в отчётливый многоголосый хор:

- «Приве-е-е-е-етствуем те-е-ебя, собра-а-а-ат. Тепе-е-е-ерь ты оди-и-ин из нас-с-с-с. Ты пришё-ё-ё-ёл на зо-о-о-ов. Мы-ы-ы то-о-о-оже при-и-и-ишли на зо-о-о-ов. За-а-абудь обо-о всё-о-ом. На-а-ас ждё-ё-ё-ё-ёт бла-а-аже-е-е-нство-о-о ве-е-е-ечно-о-о-ого покоя-я-я и за-а-абве-е-ения-я-я».

Сплошная стена призраков, безглазых и безликих, расступилась, пропуская вперёд огромное угольно-чёрное пятно дымчатого мрака, подобное фигуре в чёрном балахоне с капюшоном, и в сознание прокрался тихий меланхоличный шёпот:

- Приветствую тебя, Тёмный Наследник. - В проёме капюшона красным призрачным светом зажглись два миндалевидных глаза. – Я – Пастырь Душ. Добро пожаловать в Бездну.

- Прошу прощения, милорд, но вы меня с кем-то путаете. – Возмущённо возразил Эрэгинд. – Я - светлый эльф, мне нет места в Бездне! И разве я мёртв?

- Глупец! Оглянись вокруг – что ты видишь?

- Нечто необъятное, бесформенное и туманное. Обитель призраков?

- Нет! Это и есть Бездна – вместилище тёмных душ.

- Нет! Всё это просто кошмарный сон!

- Ошибаешься, мой юный господин, это не сон. Только тёмные души великой силы, обычно – могучие тёмные маги – могут появляться здесь при жизни. Значит, ты один из нас. Ты – Тёмный Наследник, карающий меч Мироздания, огненный ветер перемен, которому суждено очистить вселенную от скопившейся скверны. Ты – огненное клеймо нового бытия миров, без богов, неважно злых или добрых, и их безропотной паствы, служащей лишь поживой для интриг и прихотей своих хозяев.

- Не может быть! Не верю! – Может быть, Эрэгинд и ощущал себя призраком в этом доме из тумана и сумерек, но его неукротимый дух никак не мог смириться с сумасбродными увещеваниями чёрного фантома.

- Наивный неразумный неофит! - Зло прошипел Пастырь Душ. -Тебе ещё только предстоит познать истину. Когда придёт время. Но довольно слов. Тебе пора. До встречи, Тёмный Наследник.

Вновь наползла туманная дымка, в которой растворились серые тени, истаяв дымом на ветру. Мигнув на прощание, погасли алые глазницы, и чёрный призрак последовал за своей паствой.

Вновь полёт в пустоте – но на этот раз вверх. Сизое марево послушно распахивает зыбкие объятия.

Как и падение, взлёт казался бесконечным.

***

Глубокий вдох – и сознание прояснилось. Ещё миг – и Эрэгинд вновь ощутил себя самим собой. Память о пережитом обрушилась гигантской волной девятого вала – и он разразился криком безумия.

- Не хочешь чувствовать боль - умри. - Резко прозвучавший голос был грубым и холодным, исполненным ненависти и презрения к любому, даже малейшему проявлению слабости, и, при этом, хорошо знакомым.

Вздрогнув, Эрэгинд открыл глаза, но взгляд сразу не обрёл устойчивый фокус.

- Наконец-то! - Глаза напротив блеснули ярым пламенем, но контуры лица оставались размытыми.

Юноша вновь закрыл так и не прозревшие глаза, и встрепенулся, прогоняя слабость, чтобы, наконец, увидеть собеседника. А увидев - не поверил.

- Каково это – обрести великую силу?

Обзор полностью занимало лицо мастера-наставника Аэллэртана Спэллонта, непривычно тёмное и с заострившимися чертами. Оно светилось зловещим торжеством, а в розовато-бежевых глазах плескалось безумие одержимого.

Он стоял у ложа-постамента, склонившись над Эрэгиндом и скрестив руки на груди. Белоснежная учительская ряса с золотой вышивкой выглядела помятой, ниспадающие на плечи белокурые волосы растрёпаны, золотая крылатая диадема съехала на висок.

- Мастер-наставник… Ваша мудрость… Чем обязан честью? – Невнятно промямлил юноша, задыхаясь от страха.

- Свершилось! Наследник Фэлиорна пробуждён! Владыка щедро вознаградит меня! - Лицо Аэллэртана окончательно исказилось, налившись мертвенной бледностью, губы изломало кровожадной усмешкой, сквозь которую проступили тёмные заострённые зубы, отчего он стал похож на голодного упыря.

- Я не узнаю вас, многомудрый. С вами что-то не так. Вы нездоровы?

- Жалкий детский лепет. – Разочарованно прокаркал одержимый. Зловещее торжество исчезло с его лица. – Значит, ты ещё не обрёл Зерна Судьбы.

У Эрэгинда иссяк запас душевных сил, и он, впервые за много лет, стал горячо и искренне молиться Вэнтоле:

- «Всемогущая, мудрейшая Мать-Заступница, прости мне все мои проступки, прости гордыню и маловерие, выведи из мрака к Свету» ...

По щекам юноши потекли горячие слёзы запоздалого раскаяния.

Тёмный адепт посмотрел на него со смесью презрения и отвращения.

- Ты слаб, как щенок! Но ничего. Главное, что твой дух пробуждён. Рано или поздно, Тёмный Наследник, ты исполнишь своё предназначение. А пока прощай. - Распахнутая грязно-серая длань пролетела перед лицом – и вновь пала тьма.

***

Поздно ночью в дверь постучали.

Ллайсаниэль Элдануол, протиравшая влажной тряпкой лоб спящему мужу, резко обернулась. Из-под растрёпанных рыжих прядей проступили лихорадочно блестящие глаза, полные страдания.