Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала

В Марнаэле, где большинство жителей явно перебивалось с хлеба на воду, этот дом выглядел вызывающе роскошно.

– Вот это братец развернулся, – хмыкнула я. – Похоже, ему на посту алькада живётся веселее, чем мне в замке дракона.

И чем каждому жителю его города.

Интересно, а что на это говорит генерал?

– Сюда, рани Мира, – шепотом подсказала Мария, указывая на кованые ворота. – Это запасной вход, для прислуги.

Можно было, конечно, пройти и через главные ворота, но зачем нам лишнее внимание? Ещё погонят оттуда взашей, чего доброго, и опять на потеху публики.

– Ваш дом всегда был богаче, чем дома остальных жителей, это же дом алькада города, но при вашем батюшке сам город был… богаче, – продолжила Мари, отвечая на мою фразу, и тут же спохватилась: – Ой, я прошу простить меня, рани Мира, я не то имела…

– Да всё в порядке, Мари, не переживай, – отмахнулась я, продолжив путь. – Я прекрасно вижу, что братец мой не такой, как мой батюшка, и живет, скажем так, не по совести. Уж глаза-то у меня есть и очевидные вещи вижу.

Я понятия не имела, каким был отец Ильмиры, но всего одна фраза Марии и так рассказала много. И о нём, и о моём братце.

У дверей, как и у главных ворот, стояла стража. Только здесь поменьше, всего двое. Выглядели они… не очень. Помятые, всклокоченные, словно всю ночь не на посту стояли, а в кабаке сидели. Они что-то бурно обсуждали и гоготали на всю улицу.

И чего Мария заставляла меня разговаривать шепотом? За этим ржачем (не побоюсь этого слова) нас точно не было слышно.

Стражники при виде нас резко замолчали и приняли самые свои угрожающие позы: сдвинули брови и выпятили грудь. А заодно посмотрели на нас как на двух чумазых попрошаек.

– Вы кто такие? Что вам нужно? – грозно спросил один, загораживая проход.

– Мы к господину Ерину, – начала Мария из-за моей спины, но я перебила.

– Объявите, что к нему приехала его сестра, леди Ильмира, – с достоинством заявила я. Хоть одежда моя была помятой, тон я взяла драконьей жены.

Страж вытаращил глаза и усмехнулся:

– Сестра? Какая сестра? Ни о какой сестре нам неизвестно. Идите прочь, здесь вам не ночлежка!

Я уже собиралась сказать что-нибудь эдакое, поставить наглого бугая на место, но тут вмешалась Мария.

– Не узнали? – Она подтолкнула меня в сторону и встала вперёд. – А ты меня помнишь, Грегори? Я Мария, я здесь двадцать лет назад работала.

Страж пригляделся к Марии, и его лицо вдруг просияло. Он поправил сползшие доспехи, пригладил растопыренные светлые волосы и улыбнулся во все свои… двадцать восемь зубов. Похоже, узнал-таки горничную, а значит, и меня. Мы же вместе отсюда уезжали. Вернее, та Ильмира.

– Мария! Госпожа… Леди Ильмира? Простите, не признал! Столько лет прошло… Проходите, пожалуйста. Вас… вас сейчас проводят в малую гостиную. Стив, а ну-ка, проводи госпожу и Марию в дом!

Второй страж, которого Стивеном назвали, тоже кое-как привёл себя в порядок, выбросил травинку изо рта и попросил проследовать за ним. Исполнил роль дворецкого, в общем.

– Скажи-ка мне, Мари, а что тебя связывает с этим Грегори, м? – шепнула я, пока нас провожали через довольно внушительный и действительно богатый сад.

Мария покраснела до кончиков ушей.

– Да ничего, леди Ильмира, он просто ухаживал за мной когда-то и всё. А потом я уехала и… Честно говоря, думала, что он забыл уже давно обо мне, а он…

– А он, значит, помнит. И очень хорошо помнит, как я погляжу.

Я улыбнулась и смекнула, что это может оказаться для нас полезным.

Внутри особняка было прохладно и тихо. Слишком как-то тихо. Даже слуги скользили бесшумными тенями, чем пару раз заставили вздрогнуть. Стив передал нас с рук на руки какой-то молодой служанке, раскланялся и ретировался на пост. Девушка же проводила нас в комнату, полную золотых безделушек и тяжёлых бархатных портьер. И оставила ждать.

Пока я осматривалась и возмущалась неуёмности братца, Мари нервно теребила подол платья. Видно, что встреча с Грегори взволновала её.

Надо бы расспросить её подробнее об их взаимоотношениях. И только я открыла рот, чтобы удовлетворить своё любопытство, как дверь в комнату распахнулась. Пришлось захлопнуть его обратно.

Что ж, расспросим немного позже. Сейчас мне и так предстоит отнюдь не приятный разговор.

В гостиную вошла женщина. Молодая (лет тридцать, не больше), красивая, с копной чёрных длинных волос, украшенных замысловатой то ли шляпкой, то ли обручем… в общем, головным убором в средневековом стиле и в платье, которое стоило, наверное, как наш мешочек со всеми деньгами.

Это была Одетта, жена моего брата. Об этом мне по дороге успела поведать Мари, припомнив, что десять лет назад я была у них на свадьбе.

Едва она нас увидела, на её лице появилось такое искреннее отвращение, что я сразу поняла: меня либо не узнали, либо узнали, но с распростёртыми объятиями явно не ждут. Я пока ставила и на первое, и на второе сразу.

Ну ещё бы, я по сравнению с ней выглядела не просто замарашкой, а практически нищенкой.

Она смерила нас высокомерным взглядом, кривясь при виде нашей пыльной одежды, но потом её глаза округлились.

Похоже, всё-таки узнала.

– Ильмира! – Одетта в шоке прикрыла рот шелковым платочком. – Ты… что ты здесь делаешь? Я тебя едва узнала! Ты постарела, конечно, но…

«Постарела? Ну конечно! Двадцать лет замужем за драконом-предателем кого угодно состарят. А ты, дорогая, явно хорошо питалась за счёт Марнаэла».

– Привет, Одетта. Как видишь, навещаю брата. Я, собственно, по делу, – я улыбнулась ей своей самой ироничной улыбкой.

Одетта, похоже, совсем не ожидала такой прямоты. Она села напротив, положив руки на колени и зажимая в них белоснежный платочек. Совсем как школьница на приёме директора.

– По какому делу? Ты же… ты должна быть в Марастире, рядом с мужем! Разве драконы не держат жён взаперти?

О как! Взаперти? Вот это подробности всплывают.

– Держат, но не всех, – не растерялась я. – Я теперь свободная птица, дорогая. Руфус соизволил дать мне развод.

Одетта моментально вскочила, пошла красными пятнами и несколько секунд таращилась на меня как на привидение. А затем её глаза начали метать молнии – и от шока, и, кажется оттого, что я посмела пойти на такой шаг.

– Развод?! Быть такого не может! Но почему? Что случилось?

– О, ничего особенного. Просто Руфус решил, что после двадцати лет мне пора на вольные хлеба. Причину он указал весьма романтичную: «измена жены».

Одетта побледнела. Она посмотрела на меня так, словно впервые увидела, не обделила похожим взглядом и притихшую за моей спиной Марию, и её тон мгновенно изменился с брезгливого на злобный.

– Развод по такой причине? Ильмира, ты… ты опозорила нашу семью! Да как ты посмела приехать сюда после такого?!

Я уже открыла рот, чтобы ответить ей что-нибудь о мужской подлости, но не успела, двери вновь распахнулись, и в проёме появился мужчина. Высокий, плотный, с властным лицом и подозрительно лоснящейся кожей.

Неужели, это Ерин? Мой брат. Да никогда в жизни бы не подумала!

На вид ему было около пятидесяти, и, если приглядеться, мы с ним даже были похожи. Немного. У него были такие же медные волосы, что и у Ильмиры (теперь уже у меня), хотя у него они были аккуратно прилизаны и забраны в низкий хвост, а не висели косматыми прядями после дороги.

Он оглядел сцену – меня в дорожной одежде, судорожно всхлипывающую Марию и кривящуюся от переполнявших эмоций Одетту, а потом резко спросил:

– Что здесь происходит? Одетта! Почему у нас в доме этот… сброд?

О как, сброд, значит. Уже по одной этой фразе понятно, как алькад города относится к своему народу.

Ну и, похоже, он тоже ещё не успел меня узнать.

Я встала. Медленно, с достоинством и совершенно не обращая внимания на ушибленное после столкновения со «шкафом» бедро.

– Здравствуй, брат, – произнесла я, улыбаясь самой вежливой и самой ехидной улыбкой. – Не узнал? Это же я, твоя сестра, Ильмира.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.

Кажется, Ерин опешил. Глаза округлились. Он явно ожидал увидеть кого угодно, но не сестру в теле этой «потрёпанной старушки», как он сейчас, несомненно, мысленно меня называл.

Кстати, интересно, а как Ильмира выглядела раньше? Вот бы найти хоть один портрет, созданный во времена её молодости. А то сейчас я даже примерно не берусь представить её истинный облик.

– И… Ильмира? – Он подошёл ближе, всё ещё с недоверием. – Ты… почему ты так выглядишь? Что с тобой?

– Замужняя жизнь оказалась не сахаром, – спокойно пожала я плечами.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился он. – Что произошло? Руфус знает о том, что ты здесь?

– О, конечно же, нет. Ему теперь вообще всё равно, где я и что со мной. У нас с Руфусом случилась небольшая нестыковочка. А точнее – развод, – я даже не стала смягчать выражения.

Одетта, которую, наконец, перестало трясти от шока, тут же подскочила к мужу и начала гневно тыкать в меня пальцем.

– Ерин, она опозорила нашу семью! Руфус дал ей развод по причине измены!

Только она не знает, кто на самом деле кому изменил. И что-то мне подсказывает, что вшивой бумажке они поверят охотнее, чем моим словам.

Лицо Ерина мгновенно стало багровым. Он посмотрел на меня та-аким взглядом, что я должна была, наверное, задрожать от страха. Его гнев был почти физически ощутим. Это был гнев человека, который боится за свой имидж больше, чем за родственницу.

– Измена?! – Он заорал так, что задребезжали хрустальные вазы, но затем оглянулся на дверь, видимо, опасаясь, что его услышат, и сбавил тон. – Ты… ты принесла позор нашей фамилии! Ты понимаешь, что это значит для моей должности?!

– Ой, перестань, брат, – махнула я рукой. – Давай не будем устраивать театральный кружок. Я приехала к тебе с дороги, без гроша (ну, почти), и мне нужно, где переночевать.

Одетта тут же начала шипеть:

– Выгони её! Немедленно! Мы не можем держать в доме опозоренную женщину! Подумай о своей репутации! Что скажет народ? Что скажет… генерал?

Последние слова она произнесла с придыханием и толикой страха.

Так, кажется, кто-то здесь неровно дышит к правящему феодом дракону. Ну-ну.

Брат, проигнорировав жену, шагнул чуть ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? – прошипел он мне в лицо. – Понимаешь, какие слухи пойдут по городу? По всему феоду! Ты… ты опозорила уважаемую фамилию, поставила под удар свою семью и моё благополучие!

Да-да, вот с последнего и стоило начинать.

– Кто этот смертник? – продолжил Ерин, высоко задрав нос. – На кого ты променяла своего мужа? Дракона, на минуточку! Надеюсь, Руфус поквитался с… твоим хахалем.

Ах, какие слова-то мы знаем, я даже усмехнулась.

– Кто осмелился пойти на такое? – не унимался Ерин, начав нервно расхаживать вдоль дивана. – Кто посмел бросить вызов дракону? Кто вообще положил глаз на тебя, ведь ты…

Он недоговорил, смутившись от моего взгляда. Я, конечно, не слепая и внешность Ильмиры уже изучила, но пусть только попробует сказать вслух то, что вертится на его поганом языке, получит! И Ерин, видимо, тоже это понял.

– Да, наверное, конюх какой. Кто ещё позарится на… такую женщину?

Одетта не была столь разборчива в выражениях.

– Дорогой мой брат, а ты не допускал мысли, что эта приписка в бумаге может быть фикцией? – спокойно поинтересовалась я.

О-о, Ерина в этот момент надо было видеть. Он не только пошёл красными пятнами, но и, кажется, вот-вот мог получить инфаркт! Я даже забеспокоилась о его здоровье. На минуточку, пока он не открыл рот.

– Драконы – самые честные и порядочные люди Арканаса! Он не мог написать такую… такое, не имея доказательств! Я верю господину Руфусу, Ильмира. И очень, очень разозлён твоим поступком!

М-да, какое слепое обожание огромными ящерами. Хотя чего ещё можно ожидать от человека, обкрадывающего свой народ и, по сути, живущего за счёт драконов?

– Драконьи боги, а если он явится сюда со своим отрядом? Если решит отомстить не только тебе, но и мне? За что мне всё это? Я же честный человек, слова, грубого никому никогда, не сказал, работал на благо Империи…

Я даже воздухом поперхнулась от такой речи. Э, как он себя нахваливает-то, даже Одетта заслушалась. Я же не удержалась и фыркнула. Этим не только прервала хвалебную речь, но и привлекла к себе внимание.

– Мы так гордились, что ты вышла за главу карательного отряда императора, а ты… ты посрамила эту честь!

– Да поняла я это уже, поняла, – отмахнулась я от него. Спорить сейчас не хотелось вовсе, всё равно не поверит, только воздух сотрясать буду и нервы себе подниму. – Ну так что, надеюсь, ты не выгонишь родную сестру из дома? На ночь глада и без гроша в кармане?

– Ерин, она только беду нам принесёт, – подначивала Одетта.

– А сплетни в городе распространяются так быстро… – нараспев проговорила я, давя на «больную мозоль» моего новоиспечённого братца.

Ерин тяжело дышал, того и гляди дым из носа повалит, переводил взгляд с меня на жену, а потом на Марию. Я буквально видела, как в его голове крутятся шестерёнки, пытаясь сообразить, что же ему, бедолаге, делать.

Выгнать меня – это риск. Вдруг я пойду по городу и начну рассказывать о «подлом брате-алькаде», который выгнал бедную несчастную сестру из дома? Оставить – не меньший риск. Что, если станет известно о причине моего развода? Это же скандал!

Для него, по крайней мере.

Наконец, он выдавил, сжимая кулаки:

– Хорошо! Ты останешься. На несколько дней. Пока я не разберусь, что с тобой делать дальше. Но чтобы ты носа не показывала за порог! Я не хочу, чтобы мой дом стал темой для сплетен!

Мария облегчённо всхлипнула и низко поклонилась.

– Благодарим вас, господин Ерин! Мы будем тише воды, ниже травы!

Я тоже кивнула. Понимала, что эта «братская доброта» стоила ровно столько же, сколько мой мешочек с подачкой от Руфуса – гроши. Не было в этом «жесте доброй воли» ничего братского и семейного, просто страх перед пересудами. Он не хотел скандала. Решил спрятать меня на время, пока не придумает, как от меня избавиться потише.

«Ну и отлично! Мне этого времени хватит, чтобы прийти в себя, набраться сил, найти способ раскачать свою лекарскую магию и решить, что делать дальше. Я же не на курорт приехала, в конце концов».

Ерин позвал слугу, который, казалось, подслушивал под дверью.

– Отведите их в… отведите леди Ильмиру в её старые покои. И принесите ей чистую воду и еды.

Ох, ну хоть не на задворках поселил, и на том спасибо.

Слуга проводил нас. К моему удивлению, мне досталась приличная комната – бывшие покои Ильмиры, ещё со времён молодости. Комната была светлой, опрятной, пусть и старомодной. А ещё очень пыльной.

Кажется, сюда не заходили несколько лет. Я даже чихнула пару раз, едва переступила порог. Слуга тут же извинился и поспешил скрыться за дверью. Сбежал по-простому, клятвенно заверив, что попросит у господина Ерина служанок для уборки. Правда, сколько их нужно будет ждать, не уточнил.

Ну ничего, ручной труд меня никогда не пугал. Отмою здесь всё, отчищу, и будет эта комнатка конфеткой! Но сначала надо бы привести себя в порядок…

Кассиан Вангаррад

Я буквально вбежал в Ратушу, игнорируя пульсирующую от ранения боль в груди. В голове до сих пор стоял грохот заклинаний, запах зелий и… шаркан меня подери, звонкий голос какой-то женщины, которую я совершенно не заметил на дороге. И сбил.

«Я вам не коврик, чтоб ноги об меня вытирать!»

От неожиданности я даже остановился.

Большинство людей при виде дракона либо падают ниц, либо лепечут комплименты. А эта бедная, неприметная на вид женщина, смело отчитала меня, как мальчишку. Меня, дракона! Главу феода и генерала императорской армии!

Что это?! Безрассудство или элементарное невежество? Или, может, она просто не поняла, кто перед ней? Нет, это вряд ли, драконов знают все, даже дети. Тем более своего главу феода.

Но что-то в её внешности, словах заставило меня не отчитать нахалку, а… извиниться. И буквально сбежать, чего я не делал никогда и ни при каких обстоятельствах.

И её глаза… Почему-то они показались мне смутно знакомыми, хотя я совершенно точно никогда её не встречал. Хотя я давно перестал запоминать лица простолюдинов, эта женщина прочно въелась в память. Как и её едкие слова.

«Взлётная полоса, значит? – с иронией подумал я, вспомнив её колкость. – Она думает, драконам нужна полоса для взлёта? Откуда такие мысли? Все знают, как взлетают драконы».

Я подавил рык и поспешил дальше, чтобы не тратить время на эти дурацкие размышления.

Мой личный кабинет находился в именно здесь, в здании Ратуши. Я давно перенёс все дела сюда, потому что терпеть не мог принимать толпы просителей и подчинённых в своём замке, который расположен довольно далеко отсюда, на краю феода. Да и сам я там не появлялся уже несколько месяцев, живя, по сути, на передовой.

Дома уже давно меня никто не ждёт…

Я прошёл через приёмную, даже не заметив, что вокруг меня заметались люди.

– Генерал, вам срочный доклад!

– Генерал, маркиз Эриан…

– Генерал, визитёры ждут!

– Всё потом! – отрезал я не останавливаясь.

Я вошёл в свой кабинет – большое, довольно тёмное помещение с видом на город, заставленное картами и военными планами. Рухнул в кресло и тут же достал из-за пазухи переговорный артефакт – серебряный диск, испещрённый специальными рунами и мерцающий синеватым светом.

– Связь с Имперской приёмной. Срочно, – приказал я, активировав артефакт.

Через мгновение диск засветился ярче, и я увидел над ним усталое лицо императорского секретаря.

– Генерал Вангаррад? Что-то случилось? – прозвучал его голос.

– Случилось то, что у меня катастрофа! – взревел я. – На передовой снова прорывы, и они участились! Мы едва сдерживаем напор Тьмы. Я несу огромные потери! Мне не хватает лекарей и зелий! У меня остался один лекарь, который держится на честном слове. Остальные сбежали, уволились, или что хуже, погибли! Ко мне больше никто не хочет идти! Вы понимаете, что значит держать оборону без целителей?!

Секретарь сначала опешил от моей гневной речи и даже не пытался перебить, а затем начал мямлить. Как всегда, впрочем.

– Генерал, мы понимаем сложность ситуации. Император знает о прорывах, но… его всё ещё нет.

Я стиснул зубы. Он улетел на переговоры в соседнее королевство людей несколько месяцев назад, обещая вернуться быстро. Но видимо, переговоры пошли не по сценарию.

А в его отсутствие всё пошло прахом!

– Да, император улетел, – мой голос звенел от напряжения, – а здесь, пока его нет, творится невесть что! Мои заявки тонут в куче ваших бумаг! Из-за этого я не могу получить подкрепление! Мне нужно знать, когда мне пришлют целителей! Или вы хотите, чтобы Тьма прорвалась и дошла до столицы, пока вы там сидите и проверяете «заявки»?

– Генерал, мы понимаем. Заявки на магистров-целителей обрабатываются, но вы же знаете, как трудно сейчас найти кадры. Мы проверяем всех, но это займёт время.

– Когда?! Когда это произойдёт? Целители мне нужны сейчас! Или вы хотите, чтобы я лично тащил своих раненых на себе?! – Я сжал кулак, артефакт в руке затрещал.

– Обещаю, генерал, мы постараемся… – Секретарь вдруг резко отвёл взгляд. – Простите, генерал, связь…

И он отключился. Просто взял и отключился.

Я издал низкий рык, откинулся на спинку кресла. Усталость обрушилась на меня бетонной плитой. Последние несколько месяцев были особенно тяжёлые. Драконов и магов, способных противостоять Тьме, и так не слишком много, но из-за частых прорывов, их осталось ещё меньше.

Приходилось держать магические щиты по несколько часов подряд, пока специальные защитные артефакты напитывались магией. А тут ещё и проблема с целителями…

Именно из-за их нехватки моё ранение так и не было залечено должным образом. Лечение отнимало колоссальное количество сил и магического резерва, оно бы отправило нашего последнего лекаря прямиком на заслуженный отдых, а я не мог этого допустить.

Нужно будет наведаться к императорским целителям, пусть они займутся моим ранением. Ехать на передовую не хотят, так пусть здесь помогают!

И тут я снова вспомнил её. Эту женщину с дороги. Простая, бедная, старая, но такая дерзкая.

«Почему она кажется мне знакомой? И почему я вообще о ней думаю?! Мне нужно решать проблему с Тьмой, а я размышляю о пешеходах, которых сшибаю».

Может, она была одной из тех матерей-одиночек, которым я платил пособия после гибели мужей на передовой? Нет, их всех я знал лично, её лицо другое…

Мои размышления прервал стук в дверь.

– Войдите!

В кабинет вошёл мой секретарь, держа в руках толстую пачку пергаментов.

– Генерал, доклад о ситуации на границе и запросы из Марнаэла от алькада Ерина. Кажется, там снова какие-то проблемы.