Хроники восстания. Книга 1

Интерлюдия 3. «Финал первого мира»

Я обозревал созданное мной, взглядом недоступным более никому. Но даже я, был поражён своим творением. Движение. Непрерывное движение царило тут наравне со мной. Нет, не наравне. Движение, стало истинным хозяином сущего в то же мгновение, когда акт творения свершился.

«Почему?» – задал я сам себе вопрос.

И задав его, я уже знал ответ на него. Такова моя суть и всё сделанное мной есть отражение моей сути.

«Но где конечный путь движения?» – была моя следующая мысль.

Но полученный ответ не удовлетворил меня. Движение – это существование.

Что-то не давало мне покоя. Ответ, который я должен знать, не мог до конца сформироваться. Он лежал на поверхности и был основой для всего. Движение – это путь в небытие, когда силы инерции обратят существующее в его изначальную форму, разрушив фрактал.

«Почему?»

Такова моя природа. Я есть отражение создавшей меня силы. А он в свою очередь есть подобие для чего-то, совсем иного порядка.

И подтверждение этому я видел во всём. У меня нет выбора. У меня нет сил, отринуть свою суть. Я видел границы. Границы доступного мне. Границы.

Нет смысла даже помнить о них, ибо я не властен над ними. Мне нужно сосредоточиться на той грани, что пролегает между, что подвластна мне.

Так я и поступлю.

Я не в силах остановить движение. Да я и не стараюсь. Оно враг мне, но в то же время и союзник. Но впервые, за всё время моего существования, я не ведал до конца все последствия моего выбора. И это пугало. И в то же время, внушало надежду, ведь это могло означать правильность выбранного мной направления. Возможность изменить полярность. Но существовал шанс, что мой шаг продиктован моей природой, в той же мере, что и все предыдущие. Прочь сомнения, для них более нет места.

– Отец, мы подлетаем, – отвлёк меня от размышлений голос моего сына.

– Спасибо Михаил. И встань пожалуйста, ты же знаешь, как я не люблю всё это.

Михаил поднялся. Высокий, темнокрылый ангел. На юном, чуть округлом лице, короткая светлая бородка. И непослушные светлые пряди, кучерявясь, спадают на плечи. Они подражают мне, неосознанно изменяя себя, подстраиваясь под меня.

– Мне кажется, тебе бы пошла более короткая стрижка, – тихо произнёс я.

Волосы моего сына, тут же стали короче. Ясные голубые глаза смотрели прямо на меня в ожидании одобрения.

– Не обязательно было это делать. Я лишь высказал своё мнение.

– Но кто я такой чтобы оспаривать его? – ответил Михаил, источая недоумение.

Спорить смысла не было. В этом весь Михаил. И я ценил его за это. Именно по этой причине он сейчас со мной.

Мембрана, отделяющая мою каюту от широкого коридора, с мягким шелестом раскрылась, и в помещение вошел еще один мой сын – Гавриил. Быстро присев на одно колено, он поприветствовал меня.

– Отец, ты звали меня?

Они очень похожи с Михаилом. Но черты лица моего второго сына были более острыми, да и в плечах он был немного уже. Более существенное различие было в их характерах. Так же, беззаветно подчиняясь моему слову, Гавриил всё же всегда искал первопричину. Он хотел знать почему. И в отличие от Михаила, был более резок в своей манере поведения. Такова его суть. Суть того, кто дарит покой в конце пути. Но я знал, что под твёрдостью скрывается невероятная любовь и забота о своих братьях. И если Михаил был признанным лидером среди всех, то Гавриил, уйдя в тень брата, окружил всех своей незримой защитой. Он был тем, кто мог выслушать и дать совет, несмотря на кажущуюся суровость.

– Во-первых, поднимись. Во-вторых, спустись в хранилище и забери оттуда наш груз.

Мгновение Гавриил молчал, а затем поклонился, давая понять, что всё понял.

– Можешь идти, сын. И ты иди Михаил. Встретимся у трапа.

Гавриил и Михаил, не задерживаясь вышли из моей каюты и когда мембрана прохода отгородила меня от остального корабля я вновь погрузился в размышления, внутренним зрением осматривая город, к которому пронзив густые облака приближался мой корабль. Корабль. Впервые я прибегаю к столь необычному для меня способу перемещения, но выбора нет. Мои силы, до поры, запечатаны мной же и печати уже еле сдерживают напор медленно задыхающейся Вселенной.

Моему взору открылся вид на прекрасный город, утопающий в зелени и паутину мелких речушек. Чудесное место. Чудный город. Простой и сложный в своей архитектуре. Являясь продолжением природы, он был венцом технической мысли своего народа. Ослепительные купола и иглы высоток соседствовали с парками. Производственные комплексы и Храмы с аллеями и фонтанами. В некоторых строениях угадывались черты зданий эдема. Неизбежное смешение культур в мире, куда пришли ангелы. И лишь одно портило картину. Огромная чёрная пирамида, расположенная в северной части города. Я невольно поморщился. Как иногда трудно делать то, что необходимо сделать. И единственное, что я мог, так это принять последствия своего выбора.

Корабль слегка качнуло, когда опоры коснулись посадочной площадки. Поле, окружающее корабль с еле слышимым свистом погасло, распространив по округе лёгкий запах озона. Благодаря пустотному полю, внешняя обшивка лишь слегка нагрелась при входе в атмосферу планеты. Излишки тепла были поглощены без остатка.

Мягкий утренний свет местного светила ворвался внутрь, как только трап коснулся земли. И не только свет. Музыка и приветственные крики не отстали от световых потоков.

– Приветствую Вас, жители Радарии.

Новая волна приветственных криков окатила меня.

– Оша! Оша и Салифы! – слышал я отчётливо со всех сторон, глядя на улыбающиеся лица радарийцев.

У трапа меня ожидала небольшая делегация, в состав которой входила высшая знать Радарии, во главе с монархом Фирасфеном Ван Саин Алоном и главой посольства Эвендала на Радарии – Иссаей Дэ Титом.

Все они, при виде меня и моих сыновей низко склонили головы в приветствии, я, соблюдая так любимый ими этикет, лишь слегка наклонил голову в ответ.

– Великая честь для нас, приветствовать в «Империи Ста Солнц» всеобщего Отца, – бархатным голосом, слегка прищелкивая, произнёс монарх Фирасфен.

Довольно крупный для своей расы, он по праву занял трон в мире, где больше всего ценились и внешние данные, и ум кандидата.

– Я рад видеть Вас в свете, дети мои, – произнёс я, стараясь не обращать внимания, на секундное разочарование монарха и знати.

У меня не было желания выслушивать все приличествующие подобному случаю речи, которые могли затянуться очень надолго. Эта вынужденная остановка была только ради тех, кто часы простоял на жаре, желая увидеть меня и сыновей. Задерживаться дольше, чем это необходимо я не намерен. Но я не мог не заметить, как облегченно вздохнул посол элвов. Видимо он ожидал долгих словоизлияний.

– Теперь же я намерен совершить, то, ради чего я здесь.

Не теряя более времени, я мгновенно очутился перед входом в чёрную пирамиду. Легкий толчок ветра в спину подсказал мне, что сыновья последовали за мной.

– Михаил, Гавриил, оставайтесь на страже. Никто не должен войти сюда, пока я не выйду. Чтобы не произошло. Никто. Вам понятно?

– Да, Отец, – ответили они одновременно, но я видел неуверенность в их глазах.

Гавриил протянул мне небольшой контейнер.

Не раздумывая, я взял его и, повернувшись к ним спиной, сделал первый шаг вглубь пирамиды. Я всё давно решил. Назад пути не было.

– Всё готово Матис? – спросил я у моего архитектора, когда мы шли по коридорам пирамиды.

После этих слов он встал как вкопанный, его кустистые брови взлетели вверх, а в глазах я увидел готовность умереть на месте.

– Если я хоть раз подводил Вас, я готов немедленно сложить свои полномочия.

– Хватит Матис, я знаю, что ты всё сделал правильно. Считай, что я просто волнуюсь.

– Я всё понимаю, Великий, – Матис поравнялся со мной, быстро перебирая своими коротеньким ножками. – Но, заверяю Вас, что геометрия внутреннего пространства рассчитана мной с точностью…, – поправив очки на своём длинном носе, Матис секунду подумал, а затем выдал длинную цифру, которая должна была меня убедить в точности вычислений.

Я не стал ему напоминать, что для меня, его цифры – пустой звук. Я вижу истинную суть вещей и пространства и бег времени для меня, имеет цвет и запах на других слоях реальности.

– Молодец, – вслух сказал я.

Мгновение спустя, мы вошли в помещение являющееся, по сути, центром чёрной пирамиды, а на деле смещенное немного в сторону от центра.

Внешняя линия пола этого странного помещения плавно переходила в стены и, искривляясь там, где должен был быть потолок, вновь возвращалась, но уже оказавшись внутри спирального узора в самом центре.

– Вот! – с нескрываемой гордостью сообщил мой архитектор. – Это моё самое великое творение. Я горжусь им, даже больше, чем Вратами Эдема.

– Даже, несмотря на цель, с которой я буду использовать эту пирамиду? – с напускной серьезностью спросил я.

– О, цель создания, делает моё творение еще более уникальным. Я создал предмет способный убить Создателя, что само по себе невозможно, так как я являюсь структурой зависимой. Парадокс, – захихикал он.

– Ну что же, я рад, что ты рад, – я так же находил некую иронию в этой ситуации.

А что мне оставалось, если через полчаса Вселенная, скорее всего, перестанет существовать.

Гордый Матис оставил меня в одиночестве, в «центре» комнаты. Тут никого не должно быть в тот момент, когда я совершу то, что должен.

Усевшись на пол, я начал «дышать» своим истинным дыханием. Сначала медленно, дабы не породить необратимых последствий и дать Вселенной привыкнуть, не разорвать её границы.

Медленный вдох, пауза, медленный выдох. И так, с всё нарастающей силой и глубиной, я вновь «задышал», впервые с того времени, как я осознал себя. Вдох, глубокий и выдох без паузы. Я раскрывался, словно обычный цветок, вот только мои лепестки совпадали с размерами всего материального пространства. Вдох и выдох. Границы Вселенной, расширяясь, на время отодвигают неподатливый Хаос. Печати, наложенные мной тают. Я постиг всё. Я вижу всё. Движение планет вокруг горящих звезд и топот лапок жука в другой части галактики. Вдох, выдох. Сердцебиение ребёнка и последний всхлип мужчины, умирающего на поле бессмысленного боя. Вдох и выдох. Мои дети, охраняющие вход в пирамиду, в то время как другие, не понимая, пытаются прорваться, остановить неизбежное. Вдох, выдох. Я постиг себя, до мельчайшей частицы и грусть от увиденного вновь одолела меня. Я Лорд Хаоса, осознавший себя как отдельная личность.

Контейнер рядом со мной покрылся инеем. Я не смотрю на него, но моя рука тянется к нему. Мои глаза закрыты, а рука открывает его и достаёт «ключ» к силе пирамиды, созданный Матисом и питавшийся моей силой триста тридцать три года. Я дышу и вспоминаю моё существование, когда рука берет обычный с виду кинжал и медленно, чтобы не спугнуть, поворачивает острием ко мне.

Мои сыновья спорят и обвиняют друг друга. Но они поймут. А остриё кинжала приближается, медленно, словно сама судьба в своей причуде застыла в форме клинка. И так оно и было.

Удар.

Вся Вселенная закричала. Крик боли, прошедший ударной волной, врезался в невидимые стены материального и пошёл дальше, уйдя в глубины Хаоса. А я молчал и глубже погружал лезвие. Еще чуть-чуть. Даже такой вещи не сразу удалось поразить моё естество. Но Матис всё правильно рассчитал. Часть ударной волны отразилась от границы с Хаосом и вернулась в точку своего рождения. Толчок, силу которого не смог бы представить никто, помог преодолеть барьер, а ударная волна заметалась по странной комнате, дробя стены и потолок. Боль, которую я никогда не испытывал, помутила мой разум, и свет померк.

Медленно раскрыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Память медленным ручейком стала возвращаться ко мне, и я поразился, увидев искорёженную до неузнаваемости комнату. Пол был буквально взрыт неведомой силой, и я находился в центре этого котлована. Огромные куски тёмного камня валялись повсюду, а в потолке зияла сквозная дыра. Мелкое крошево еще продолжало падать, когда я заметил движение недалеко от себя.

Медленно, борясь со слабостью, я постарался подняться, но, не удержавшись, рухнул на колени. Сила, всегда являющаяся частью меня, неохотно и даже как-то неуверенно втекала в меня обратно. Я вновь постарался сфокусировать зрение и, наконец, увидел.

Увидел себя, медленно поднимающегося из обломков. Опаленные волосы и покарябанное лицо, изодранная одежда. Жалкий вид для всесильного создателя. На мгновение я решил, что какой-то шутник поставил сюда зеркало, но осознание поразило меня. Это был не я. Вернее другой я. В голове пульсировала боль, мысли разбегались. Что произошло?

Я смотрел на себя, на мою точную копию и не мог понять.

Сверху, через образовавшееся отверстие, спикировали две тени.

– Отец!

– Михаил, Гавриил, – произнес мой голос, но не мои уста.

Два моих сына застыли, глядя на меня и на моего двойника.

– Михаил, Гавриил, – мои уста наконец-то смогли пошевелиться. Я протянул к ним свою руку.

– Нет! Стойте! – остановил их мой двойник громким окриком. – Не подходите к нему, скоро его сущность должна проявиться!

Ангелы вновь застыли в нерешительности.

В груди сильно кольнуло, когда я, наконец, поднялся на ноги. Дотронувшись рукой до груди, я нащупал маленький порез уже практически затянувшийся.

Порез. Пирамида. Кинжал. Удар. Вспыхнули у меня в голове воспоминания. У меня получилось? Получилось!

– Михаил, – крикнул я. – Не слушай его. У меня получилось. Я сумел изгнать из себя первородное начало. Во мне больше нет Хаоса. Он, – я указал, на моего двойника, застывшего в двадцати шагах напротив меня, он…он… И тут, я посмотрел в его глаза и всё понял. В тот же момент, черные, чешуйки стали покрывать моё тело. У меня… у него…. действительно получилось. Получилось. Что получилось? Моя память начала таять. Мои дети… Мой дом… Кто…я… Моё имя…

Крик моего двойника, потерявшего уже всякое сходство со мной, оглушал. Крик боли, превращающийся в крик ярости.

– Предатель!!! – глядя на меня, выкрикнул он, и в его пожелтевших глазах была неистовая ярость. – Что ты со мной сделал?! Что ты наделал!!! Я уничтожу тебя и всех, кто тебе дорог. Я не успокоюсь, пока лично не разорву тебя на части! Я знаю твоё истинное имя. Оно… Оно…, – очередной рёв ярости! Почему я не знаю его?!

Михаил и Гавриил, не сговариваясь, прыгнули на мою тёмную копию.

– Стойте, – но мой окрик запоздал.

Он был еще слаб, но его сил уже было во много раз больше, чем у моих сыновей.

Небрежным взмахом руки он отбросил двух ангелов и направился ко мне.

– Не стоит, – спокойно сказал я.

Наши глаза встретились. Мы смотрели друг на друга, и всё дальнейшее будущее разворачивалось перед нами. Будущее, переполненное смертью.

– Это еще не конец, – пророкотал он.

– Я знаю.

– Я приду за тобой, я сокрушу тебя и верну вселенную в лоно Хаоса. Как и ты, я отказываюсь идти по уготованному тобой пути.

– Я знаю…брат.

– Прощай… брат, – выплюнул он последнее слово.

С этими словами он пропал. Ушёл, куда-то очень далеко. Я не знал куда. Теперь не знал.

– Отец, – простонал Михаил, медленно поднимаясь с пола и помогая встать Гавриилу.

– Что ты наделал? – это уже Гавриил.

– То, что должен был. Где остальные?

– Нам удалось убедить их помочь спасти город, – ответил Михаил. – Люцифер внял голосу разума.

Я кивнул, представляя себе, масштабы катастрофы и это причинило мне душевную боль.

– Нам пора уходить, дети мои. Вы поможете мне?

В этот момент одна из плит, до этого криво лежащих на груде камней, сдвинулась.

Ангелы тут же оказались возле меня, прикрыв от возможной опасности.

К нам, неуверенно, маленькими шажками вышел худенький маленький мальчик в обличии ангела. Он смотрел на меня и в его молодых глазах я видел странное понимание. А излучаемый им свет был неожиданно ярким и тёплым.

Михаил и Гавриил замерли, удивленно глядя на мальчика.

– Привет, – сказал я.

– Привет, – прозвучал тонкий мальчишечий голос и на мгновение светлые брови сошлись на переносице. – Ты мой отец?

– Да, а ты мой сын.

– Во мне твоя кровь.

Мысленно прощупав комнату, я не обнаружил кинжал и за то краткое мгновение, что я отвлекся, ангел оказался возле меня.

Его тонкие пальцы коснулись места, куда пришёлся удар судьбы, принявшей форму кинжала, а теперь сущности что мне еще предстоит постичь.

Михаил и Гавриил мгновенно развернулись, и на их лицах читалось недоумение. Но, видя мою улыбку, они слегка расслабились.

– Прости, – сказал ангел, проводя пальцем по исчезающему шраму.

– Ты не виноват, – мягко сказал я, ложа свою ладонь на его плечо.

Кожа была горячей. Она буквально пылала.

Я не мог найти причину произошедшему, но видимо разбушевавшиеся силы, столкнувшись с моим разумом и силой кинжала, впитавшего мою кровь, породили его. Ангела, как показалось мне в начале. Не совсем, как я понял чуть позже.

– Как твоё имя? – спросил я, впервые не вправе нарекать.

Он секунду подумал, потом, глядя мне в глаза, произнёс.

– Метатрон.

Глава 9

Область: Чинават. Сектор: Альфа. Галактика: Хельм. Легион генерала Одиуса. Крейсер «Цербер».

Вигорд и Иги поддерживая под руки Соломона, продвигались по полукруглым коридорам «Цербера» стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Свет в коридорах был приглушен. Большинство обитателей станции спали. Искусственная ночь царила на крейсере, плывущего сквозь безвоздушное пространство на подходе к территории, занимаемой мирами элвов. Накинув на Соломона просторный плащ Вигорда, союзники по необходимости, руководитель группы механиков и начальник службы безопасности «Цербера», осторожно продвигались по лабиринтам переходов.

Основной вес Соломона взял на себя ангел, но и Игнациус не уступал. Элвы хоть с виду и небыли знатными силачами, однако, их мышцы и сухожилия имели отличную гибкость и силу. Ну и если ежедневно, на протяжении многих лет таскаешь на себе все инструменты механика, необходимые для работы, то непроизвольно становишься выносливым.

– Скажи Вигорд. Какие твои дальнейшие планы? Ну, если нам удастся долететь до Эвендала.

– Не если, а когда долетим до Эвендала! – сурово сказал Вигорд. – Я собираюсь обратиться к Старейшине, и рассказать обо всем, что здесь творится. У меня достаточно доказательств, чтобы убедить ваши власти взять под охрану, не только крейсер «Цербер», но и крейсеры генералов Даниила, Асмадея, Сигизмунда и Ашкаэля.

Вигорд остановился и пристально взглянул в глаза Игнациуса:

– Понимаю, тебе сложно будет поверить в это Игнациус, но подобное творится и на других крейсерах. Так как мы находимся в зоне прямой видимости, наши крейсера сейчас связаны единой сетью. Это необходимо как для согласования манёвров, так и для стабильной коммуникации между кораблями. Такая связь, при нужном допуске, позволяет заходить в единое информационное поле всех связанных кораблей. Таким образом, мне удалось проверить ситуацию и на них. Сотни «вылетов», было сделано шаттлами, когда мы вошли в эту часть галактики. Корабли с легионерами вылетали и с «Возмездия» принадлежащего Асмадею и с «Эдема», принадлежащего Сигизмунду и с «Пронзающего» принадлежащего генералу Ашкаэлю и как это не прискорбно с «Пандемониуса» принадлежащего Даниилу. Ты хоть знаешь Игнациус, сколько всего воинов легиона было в этих «чёрных» списках? Случившееся с Соломоном не единичный случай! Понимаешь это, Игнациус! Почти сто пятьдесят тысяч верных слуг Создателя!