Графиня Шатобриан

– Не только похож, но это совсем мой почерк, – сказал задумчиво король и, как бы желая убедиться в этом, написал под письмом «Франциск» и покачал головой. Содержание письма не занимало его; он только сравнивал почерки, сходство которых было тем поразительнее, что в комнате уже начинало темнеть.

Король, занятый своими мыслями, подошел к противоположному окну, из которого можно было видеть двор и главный подъезд замка. Флорентин воспользовался этим моментом, сложил письмо и сделал на нем надпись: «Графине Шатобриан».

– Где Брион? – спросил король.

– Вероятно у графини Франциски. Он так влюблен в нее! Подобное постоянство может утешить всякую женщину…

– Объясни ему, что при моих отношениях к Ланнуа я должен был поневоле решиться на этот шаг. Пусть он передаст это письмо графине и убедит ее в необходимости принятых мною мер. Кроме того, припиши в письме, что за те безделушки, которые прошу возвратить мне, графиня получит в подарок замок Шенонсо в Турени…

Король видимо спешил окончить неприятное для него дело; едва договорив последнюю фразу, он отворил окно и подозвал проходившего мимо Монпеза.

– Прикажите седлать лошадей, Монпез! – крикнул король. – Через полчаса мы едем на охоту. Все егеря должны быть в сборе! Распорядитесь также, чтобы было достаточное количество факелов!

Флорентин, после некоторого раздумья, решил сам передать графине Шатобриан написанное им письмо. «Брион так горячо любит ее, что употребит все силы, чтобы смягчить удар, – думал прелат. – Я сам исполню поручение короля и, кстати, передам ей склянку яду, которую Флорио вручил мне в Фонтенбло от имени герцогини Луизы, на случай если Франциска в порыве отчаяния вздумает покончить с собой. Тогда это было несвоевременно; может быть, сегодня у нее действительно явится такое желание. После этой новой ссоры с королем ничто уже не утешит Франциску, хотя, по моему мнению, только одна смерть может разлучить их. Сердце короля, несмотря на все его непостоянство, исключительно принадлежит Франциске, она одна составляет предмет его единственной и настоящей любви. Рано или поздно он опять вернется к ней и опять наделает нам хлопот, но тогда борьба будет труднее, нежели теперь».

Флорентин, размышляя таким образом, не чувствовал никаких угрызений совести. При полном отсутствии религиозных и нравственных убеждений ему не трудно было уверить себя в собственной невинности. Акт насильственной смерти должен был совершиться помимо него; он только хотел дать возможность несчастной женщине покончить с собой при ее безвыходном положении.

Войдя в переднюю, он встретил Марго, которая угрюмо спросила о причине его появления.

– Ты всегда приходишь к Франциске с каким-нибудь неприятным известием. У нее сидят теперь Брион и Лотрек, которые, также ненавидят тебя. Объясни мне, пожалуйста, чем заслужил ты такую общую неприязнь?

Флорентин боялся Лотрека и не решился исполнить приказание короля в его присутствии. Он попросил свою мать передать письмо Бриону, который от имени короля должен был вручить его графине.

– Верно опять что-нибудь неприятное? – спросила Марго.

– Нисколько! Король хочет только устроить охоту при свете факелов и, вероятно, приглашает графиню, – возразил Флорентин, вынимая из кармана маленькую склянку.

– Это что такое?

– Вам, женщинам, нельзя давать такие вещи в руки. В этой склянке сильнейший яд. Я нарочно показываю тебе ее, чтобы ты видела, как ты несправедлива ко мне, обвиняя в злобных намерениях относительно Франциски. Я отнял этот яд у испанцев; они хотели отравить нашу Франциску в угоду королеве Элеоноре.

– Милостивый Боже!..

– Не говори так громко! Опасность миновала: яд в моих руках.

– Дай мне его сюда; я брошу в реку.

– Будь осторожнее! Яд настолько силен, что им можно отравить всю воду Шаранты. Я оставлю его у себя.

Марго выхватила склянку из рук своего сына и с торжествующим видом удалилась из комнаты.

Письмо произвело потрясающее впечатление на Франциску. Она громко вскрикнула и упала в кресло. Пока Химена и Марго, прибежавшие на крик, старались привести ее в чувство, Брион и Лотрек читали письмо.

В это время король пожалел, что он согласился потребовать от Франциски подаренные им вещи. Флорентин был прав. Король любил графиню Шатобриан, насколько было способно его непостоянное сердце. К этому примешивались горькие упреки совести, которые еще больше увеличивались сознанием своей неправоты в испанских делах. Он так торопил своего камердинера, что тот с трудом надел на него охотничье платье. В короле проснулись лучшие инстинкты его натуры, он поспешил к Франциске, чтобы взять назад свое требование и выпросить у нее прощение. В передней он встретил Лотрека, который осыпал его самыми оскорбительными упреками. Король в первую минуту смутился и сказал, что пришел с намерением извиниться перед графиней.

– Франциск Валуа не достоин ступить на порог графини Фуа! – воскликнул Лотрек, хватаясь за рукоятку своей шпаги.

Миролюбивое настроение короля исчезло. Он также обнажил шпагу и, не помня себя от гнева, бросился к Лотреку.

– Сойди с дороги, дерзкий вассал, или я убью тебя этой шпагой!

Подобная угроза не могла испугать Лотрека, особенно в настоящую минуту, когда в лице сестры была задета его семейная гордость. Он выхватил свою шпагу из ножен и заставил короля принять оборонительное положение. Последнему грозила теперь большая опасность, нежели во время поединка с графом Шатобрианом, потому что Лотрек, не уступая королю в ловкости, далеко превосходил его в искусстве фехтования. К тому же он был хорошо вооружен, а король не имел при себе другого оружия, кроме короткой шпаги, которую он обыкновенно носил на охоте.

На счастье короля, Франциска в этот момент опомнилась от своего обморока и, услыхав крики и шум, вскочила со своего места. Она узнала голос короля и, не помня себя от ужаса, воскликнула: «Где Лотрек?»

Брион, раздраженный против короля, не считал нужным вмешиваться в его ссору с Лотреком и молча указал графине Шатобриан на дверь в переднюю.

– Лотрек убьет его! – воскликнула Франциска, выбегая из комнаты.

– Остановитесь! – сказала она, встав между обоими противниками, которые с испугом опустили свои шпаги. – Лотрек, это твой король! Я прошу за тебя прощения у его величества. Надеюсь, что моя просьба будет исполнена…

– Франциска, приказывай мне! – возразил король, тронутый до слез бледным, расстроенным лицом Франциски.

– Я прошу у вас прощения за моего брата. Больше мне ничего не нужно!

– Я все исполню, что ты прикажешь мне, Франциска! – воскликнул король, с судорожным рыданием опускаясь перед нею на колени. – Требуй что хочешь, чтобы я мог забыть свой стыд. Умоляю тебя, прими от меня корону!

– Благодарю вас! Слишком поздно…

– Франциска, ты ненавидишь меня! – сказал король, поднимаясь на ноги и протягивая к ней руки.

– Нет, – ответила она спокойным голосом и, не оглядываясь, ушла в свою комнату. Король и Лотрек слышали, что она заперла за собой дверь на ключ.

Король Франциск был вне себя от горя и бросился на шею Лотрека.

– Ты честен и добр, как твоя сестра! – сказал король взволнованным голосом. – Но вы оба избавлены от тех забот, которые налагает на меня королевская власть. Мне приходится делать ошибки, которые чужды моей душе. Сохрани мне дружбу Франциски, Лотрек. Я пропаду без нее и мы все…

На дворе послышался топот лошадей и протяжные звуки охотничьих рогов. Флорентин вошел в переднюю. Узнав от слуг, что король отправился к графине Шатобриан, он последовал за ним.

На этот раз он не мог выбрать более неудобного момента.

Король, увидя его, громко воскликнул:

– Ты опять здесь, бессовестный человек, и, вероятно, пришел с целью подсматривать за мной! Но ты напрасно воображаешь, что можно безнаказанно подделывать почерк короля!.. Этот негодяй написал твоей сестре, Лотрек!.. Но я справлюсь с ним! Помни, прелат, что если ты еще пять минут пробудешь в замке Коньяк и когда-нибудь опять попадешься мне на глаза, то твоя одежда не избавит тебя от постыдного наказания. Убирайся вон отсюда или я велю прогнать тебя насильно!

Флорентин поспешно удалился.

Неожиданное появление прелата отвлекло короля от мучившего его раскаяния. Без этого перерыва король, вероятно, не был бы в состоянии сесть на лошадь и отправиться на шумную охоту при свете факелов.

В душе Франциски не было ни малейшего сомнения относительно постигшего ее несчастья. С таким чувством смотрит хозяин на пожар в своем доме; он знает, что светлое пламя лишит его крова, не оставит камня на камне от его прежнего жилища и что ему придется остаться среди поля, несмотря на темную бурную ночь. «Счастье для меня невозможно! – сказала себе Франциска. – Погоня за счастьем заставила меня забыть мои семейные обязанности. Я вернусь к ним и вынесу месть графа…»

Франциска, занятая этими мыслями, попросила всех удалиться и осталась одна в темной комнате. Она не пролила ни одной слезы; прошло то счастливое время, когда она еще могла плакать и в душе ее происходила борьба между разочарованием и надеждой на лучшую будущность. Разве у нее могли быть какие-либо сомнения в своем несчастье после оскорбления, нанесенного ей королем? Быть может, он поступил с ней таким образом по совету ее врагов, но одно казалось ей верным: он больше не любит ее.

В эти полчаса, которые она провела в темной комнате, она думала, что ей следует сделать перед отъездом. Затем она позвала Бернара. Когда он зажег свечи, она подала ему великолепную шкатулку черного дерева, украшенную резьбой и золотыми инкрустациями. В этой шкатулке лежали кольца, браслеты и цепочки, полученные ею в подарок от короля.

– Возьми все это, – сказала она тоном, не допускающим противоречия, – и расплавь все эти вещи на огне в один слиток.

Отправив слугу, она написала королю письмо и завернула в шелковый платок те вещи, которые думала взять с собой в дорогу. При этом она заметила на ковре маленькую склянку, которую Марго выронила из рук во время ее обморока. На дне склянки был наклеен билетик с надписью на итальянском языке «яд». Рука ее дрогнула, но она решила выполнить до конца придуманный ею план. Она пренебрегла своими обязанностями ради любви к королю; неужели она вторично откажется от них из-за горя, которое он причинил ей? Дремавшее материнское чувство проснулось в ее душе:

– Быстрая смерть была бы всего приятнее мне в эту минуту, – прошептала она, – но я принадлежу моему ребенку!..

Она хотела тотчас же уехать в Шатобриан и объявила Бернару, что он должен сделать все нужные приготовления к дороге и что только он один будет провожать ее.

Король Франциск не подозревал этого, хотя охота, против ожидания, не доставила ему ни малейшего развлечения. Он увлек за собой красивую Анну в уединенную часть леса, но почти не обращал на нее никакого внимания. Им овладело лихорадочное беспокойство, он казался рассеянным и без всякой определенной цели гнал свою лошадь по лесу, приглашая по временам молодую девушку следовать за ним повелительным жестом руки. Несколько раз ей угрожала опасность падения, потому что в тех местах, где они ехали, было совершенно темно. Наконец мадемуазель де Гелльи, выведенная из терпения упорным молчанием короля, объявила ему наотрез, что не может долее сидеть на лошади.

Это случилось в то время, когда Химена, узнав о намерении Франциски уехать тайно из замка, позвала Лотрека, чтобы он уговорил свою сестру позволить им проводить ее в Бретонь. В этом заключалась их единственная просьба; они знали, что им не удастся удержать ее от поездки в Шатобриан, так как это решение было вызвано раскаянием и могло до известной степени успокоить несчастную женщину.

На все их просьбы и убеждения Франциска отвечала упорным отказом.

– Я одна убежала из замка Шатобриан и одна возвращусь туда, – говорила она.

Благодаря этим переговорам отъезд Франциски настолько замедлился, что король успел вернуться с охоты. Тяжелое предчувствие не давало ему покоя. Уступая просьбе Анны, он снял ее с седла, не останавливая своего коня и беспокойно оглядываясь по сторонам, точно прислушивался к шепоту невидимых духов в темном лесу. «Она хочет покинуть меня!» – вскрикнул он неожиданно, не помня себя от отчаяния. Голос его дико раздался в мрачном буковом лесу. Анна де Гелльи едва не бросилась бежать от испуга; ей пришло в голову, что король сошел с ума. Но прежде чем она успела выполнить свое намерение, король исчез из ее глаз. Он остановился на минуту в раздумье, но вслед за тем, пришпорив своего коня, полетел стремглав по лесу, не разбирая дороги. Ему казалось, что быть может ему удастся помириться с Франциской, если он успеет застать ее в Коньяке. Он был уже на опушке леса и видел издали освещенные окна замка, но тут конь его, изнемогавший от усталости, споткнулся и грохнулся всей тяжестью на землю. Король полетел вместе с ним, причем ударился головой о ствол букового дерева и на несколько минут потерял сознание. Когда он пришел в себя, то сделал попытку подняться на ноги, но от сильной боли не мог сдвинуться с места. Прошло около часу, пока один из егерей, услышав отчаянный крик Анны де Гелльи, вывел ее из лесу, затем столько же времени отыскивали короля. Весеннее солнце высоко поднялось на небе, когда короля Франциска внесли в замок на носилках. Первым его вопросом было: где графиня?

– Она приказала передать вам эту шкатулку, – сказал камердинер.

– Где графиня? – повторил король.

– Говорят, она уехала в полночь из замка с графом Лотреком.

– О Боже!.. Этого еще недоставало!.. Открой шкатулку, Мартен! Нет ли в ней чего-нибудь?

– Слиток золота и письмо!

– Распечатайте скорее!.. Я не могу двигаться. Держи письмо, я прочту его.

Письмо было следующего содержания:

«Вот кольца, браслеты и цепочки, подаренные мне королем; они все в этом слитке. Письма и девизы, писанные его рукой, уничтожены; но я никогда не забуду их, хотя он пренебрег моей любовью или не понял ее. Желаю ему счастья! Вряд ли найдется в целом мире человек, который желал бы ему счастья более меня.

Франциска де Шатобриан».

– Я потерял свое лучшее сокровище! – воскликнул с отчаянием король, закрывая лицо руками. Изнемогая от нравственной и физической боли, он громко застонал, но тотчас же овладел собой и, приподняв голову с подушки, проговорил с живостью:

– Пошлите тотчас гонцов по дорогам в Барбезие, Пон и Ангулем и по всем тропинкам, ведущим к Гаронне. Если они, не настигнут графиню на пути, то пусть едут в замок Фуа!.. Скажите графине, что король Франциск умоляет ее вернуться в Коньяк, что он болен и может умереть, не простившись с нею…

Герцогиня Ангулемская сидела в комнате и слышала распоряжение короля. Все несчастия разом обрушились на ее голову: Флорентин изгнан, ее сын – при смерти и более чем когда-нибудь любит ненавистную для нее графиню Шатобриан…

Она не подозревала, что Франциска отправилась в Бретонь к своему мужу.