Кровью связана с жестоким Королём

Глава 7

Глава 7

Адина вошла в комнату, и всё её тело нещадно болело от гор белья, которое ей пришлось перестирать. Казалось, будто сюда принесли одежду со всего королевства. Она замерла на месте, нахмурившись, когда увидела, как несколько девушек сбились в кучку в углу и о чём-то шепчутся. Их взгляды на долю секунды метнулись к ней, а затем тут же отскочили в сторону.

Сердце Адины пропустило удар. Что-то было не так.

– Что происходит? – спросила она, подойдя ближе к другой девушке.

Одна из девушек, та, что помоложе, замялась. Она нервно переводила взгляд с Адины на остальных, прежде чем заговорить шёпотом: – Старшая служанка забрала двоих на наказание.

Адина в замешательстве моргнула. – Наказание? За что?

Девушка опустила взгляд в пол. – Они… оставили свои обязанности. Говорят, что… – её прервал скрип двери.

Адина обернулась и увидела, как в комнату вошли те две девушки, о которых они говорили. Их лица были заплаканы, глаза покраснели и опухли. Их тела покрывали свежие порезы и раны. Адина невольно пожалела их, видя, в каком плачевном они состоянии – они даже прихрамывали.

Внезапно она застыла, поймав на себе их взгляды. Они уставились на неё с неприкрытой ненавистью.

Адина тяжело сглотнула, лихорадочно соображая. Да, это были те самые девушки, что пошли за ней в библиотеку, свалив на неё свою работу, но… она не доносила на них старшей служанке. Чёрт! Да та женщина её и так недолюбливала. Адина помотала головой, отгоняя эту мысль. Должно быть, девушки насолили кому-то другому, и тот на них донёс.

Она добралась до своей койки и легла. Была уже глубокая ночь, а вставать им предстояло в четыре утра. Лучше было урвать хоть немного сна.

Но поспать ей долго не удалось.

Ледяная вода внезапно плеснула ей в лицо, вырвав из сна. Адина ахнула, захлёбываясь и отплёвываясь, пока вода мочила её волосы и стекала по шее. Она поднесла руки к лицу, стирая воду, но когда открыла глаза, то увидела над собой размытые фигуры тех двух девушек. Их глаза горели гневом.

– Ч-что происходит?..

– Заткнись на хрен! – прорычала одна из них. – И правда думала, что тебе это сойдёт с рук, да? – выплюнула та, что повыше. – Донесла на нас старшей служанке… ты просто стукачка.

Глаза Адины расширились. – Что? Я ничего подобного не делала! – в панике выпалила она. Остальные девушки тоже проснулись и наблюдали за разворачивающейся сценой.

Вторая девушка, темноволосая, наклонилась к ней. – Заткнись, лгунья. Хочешь сказать, ты ей не говорила, но она как-то сама всё узнала, и нас жестоко наказали? И за что? Мы всего лишь попросили тебя прибраться за нас. Если не могла, так бы и сказала. Надо было тогда что-то ответить, а не бежать стучать на нас старшей служанке!

Сердце Адины бешено колотилось в груди. Она замотала головой. – Нет, я не…

Высокая девушка презрительно фыркнула и покачала головой. – Вот видите! Вот что случается, когда среди нас заводится такая, как она. Мы, рабыни, должны стоять друг за друга горой. Защищать друг друга! Здесь у нас есть только мы сами, а она что сделала? Продала нас при первой же возможности.

Руки Адины дрожали, а её разум лихорадочно метался в поисках объяснения, хоть какого-то оправдания. Как она могла доказать правду, когда они были так уверены в её виновности? Они уже выбрали её козлом отпущения, и теперь достучаться до них было невозможно.

– Я не… – её резко оборвали.

– Заткнись! – рявкнула темноволосая. – Думаешь, ты лучше нас? Что ж, мы преподадим тебе урок, который ты не забудешь до конца своих дней. Посмотрю я, как ты после такого побежишь жаловаться старшей служанке, – процедила она.

Адина вскрикнула, когда девушка схватила её за волосы и с силой подняла с койки, обжигая кожу головы болью. Остальные девушки просто смотрели, никто не вмешивался.

– Прекратите! Пожалуйста! – умоляла Адина срывающимся голосом, пытаясь вырваться. – Я не говорила ей.

– Заткнись! Грязная лгунья! Думаешь, тебе это просто так сойдёт с рук? После того, что ты сделала? – прошипела девушка, швыряя Адину на пол. Та тяжело приземлилась на колени, но не успела даже среагировать, как в бок ей прилетел тяжёлый пинок.

Адина судорожно глотнула воздух, но не успела она опомниться, как девушка снова ударила её ногой под рёбра.

– Ох… бедная принцесска больше не может сражаться? – проворковала высокая.

– Не тебе сейчас молить о пощаде, не после того, что ты натворила, – усмехнулась темноволосая, подходя ближе и сжимая кулаки. Она начала избивать её, сев сверху, чтобы обездвижить. Удары сыпались один за другим так быстро, что Адина едва успевала среагировать, как следующий уже врезался ей в челюсть.

Кровь, смешиваясь с потом, стекала по её лицу. Она пыталась дать отпор, отбиться от пинков и ударов, но всё было тщетно. Их было больше, и они были явно сильнее.

– Заткнись, жалкая сука! – взвизгнула темноволосая, внезапно вцепившись руками в горло Адины и сжимая его изо всех сил.

Адина забилась в её хватке, отчаянно хватая ртом воздух. Ей казалось, что сознание ускользает. Глаза защипало от слёз. Собрав остатки сил, она вонзила ногти в руку девушки, разрывая плоть. Та закричала, разжав хватку ровно на столько, чтобы Адина смогла судорожно вдохнуть.

Она попыталась подняться, но темноволосая уже снова нависла над ней.

– Ах ты тварь! Зря ты это сделала! – прорычала девушка, снова схватив Адину за волосы и с размаху ударив её головой об пол. Удар был такой силы, что у Адины потемнело в глазах, и мир вокруг закружился.

– Прекратите! Умоляю! – кричала Адина. Но всё было бесполезно. Они были безжалостны.

Её тело обмякло, силы медленно покидали её. И в тот самый миг, когда ей показалось, что она не выдержит больше ни одного удара, раздался холодный голос:

– Довольно.

Голос старшей служанки заставил девушек замереть. Они отпустили Адину, и высокая с ненавистью посмотрела на неё. Адина лежала на полу, в порванной одежде, с её лица капала кровь.

Старшая служанка шагнула вперёд, её взгляд скользнул по избитому телу Адины, но она ничего не сказала. Вместо этого она посмотрела на девушек. – Что здесь произошло?

Девушки откашлялись. – Она на нас напала, госпожа. Это всё её вина.

Адине удалось подняться на ноги. Она не удивилась словам девушек. Было более чем ясно, что они её презирают. – Они лгут. Я никогда…

– Замолчи! Когда мне понадобится твоё мнение, я тебя спрошу! – рявкнула на Адину старшая служанка.

Затем она обвела взглядом остальных. – Кто-нибудь объяснит мне, что, чёрт побери, здесь стряслось, или вы все хотите, чтобы вас выпороли? – прорычала она, и девушки тут же наперебой заговорили.

Девушки тут же начали говорить.

– Это правда! Она начала!

– Это она напала на них!

– От неё вечно одни проблемы!

Глаза Адины расширились от потрясения. Она знала, что те двое солгут, но чтобы все в комнате? Она медленно обвела взглядом присутствующих – все они избегали смотреть ей в глаза. К горлу подступил ком, когда даже та девушка, с которой она говорила ранее, отвернулась.

Они всё это спланировали.

Губа старшей служанки скривилась в презрительной усмешке. – Адина, так ведь? С того самого момента, как ты появилась в Обсидиане, от тебя одни проблемы. Сначала спровоцировала Короля, теперь дерёшься с другими рабынями? Какая же ты жалкая.

Она отступила на шаг, её взгляд скользнул по трём девушкам.

– Вы все будете за это наказаны. Явитесь на поля в три часа ночи. Работать будете до часу ночи следующего дня. Ни еды, ни воды, пока не выполните свою норму.

Глава 8

Лес был тих и холоден.

Слышен был лишь далёкий вой тренирующихся или дерущихся волков. Торн находился в проклятом лесу, известном лишь ему одному, где не было ни звука – только мерные глухие удары его кулаков о дерево.

Кулаки Торна были пропитаны кровью. Он стоял по пояс голый, скользкий от пота, его грудь тяжело вздымалась. Дерево перед ним давно треснуло от беспрестанных ударов, а его древесина была покрыта кровью и щепками.

Пять дней. Пять дней без сна.

Он сходил с ума.

Он ещё никогда не обходился без сна так долго. Его предыдущий рекорд – три дня, но теперь, пять дней? Каждый раз, закрывая глаза, он видел только её.

Боги шептали ему на ухо, когда он закрывал глаза. Он видел её, свою пару, горящую в огне и тянущуюся к нему. Кричащую, плачущую, а затем он видел лицо Адины, кровь, стекающую по её рукам, и крошечного безжизненного щенка, которого она баюкала. Бесплодная. Убийца. Он знал, что боги никогда ничего для него не сделают. Вместо этого они лишь искали способы усложнить ему жизнь.

Послать ему пару – это одно.

Но послать ему в качестве пары убийцу – совсем другое.

Убийцу, от которой он не мог отказаться.

Торн зарычал и снова всадил кулак в дерево. Щепки впились в плоть, но он не останавливался. Не мог.

Торн, с трудом дыша, отшатнулся назад. Дерево было изувечено, полумёртвое и покосившееся. И всё же оно стояло, как и он сам.

Сломленный. Но всё ещё на ногах.

За его спиной кто-то кашлянул. «Альфа».

Торн не обернулся. В этом не было нужды. Запах был знакомым, шаги – осторожными.

Это был Каэлум. Бета стоял в нескольких шагах от него, молча наблюдая.

«Это опять начинается», – мрачно подумал Каэлум. Пять дней без сна, и Король на грани срыва. Обычно такое случалось ближе к полнолунию, но не в этот раз. Торну уже давно было тяжело; он изо всех сил пытался уснуть и отдохнуть… он и раньше проводил дни без сна, но это… это был самый долгий срок. Пять дней, не смыкая глаз. Каэлум волновался.

– Что? – спросил Торн низким, хриплым голосом.

– Мы их поймали. Повстанцев. И информатора, который сливал им сведения.

Торн слегка повернул голову. Он потянулся к рубашке, перекинутой через низкую ветку, и натянул её.

– Где? – спросил он, и его голос прозвучал как рычание.

– В зале, – ответил Каэлум. – Все ждут.

Торн тихо хмыкнул. Он пошёл к дому, чувствуя, как под кожей закипает гнев.

Когда они подошли к опушке леса, Каэлум заговорил снова, на этот раз нерешительно: – Ещё… сегодня ночью произошёл инцидент. Адина. Она была…

Он не успел договорить.

Торн даже не остановился.

Он прошёл мимо, не говоря ни слова, словно само это имя ничего не значило. Словно одна лишь мысль о ней только разжигала в нём отвращение.

Каэлум смотрел ему вслед, стиснув зубы. Он молча гадал, что могло вызвать у Торна такое сильное отвращение к этой рабыне.

Пятеро повстанцев стояли в цепях – измождённые, в лохмотьях, окровавленные. За ними на коленях стоял мужчина. Пожилой, одетый в благородные одеяния. Его лицо было знакомо всем.

Предатель среди своих.

Торн вошёл в зал, и воцарилась тишина, никто не смел даже громко дышать. Он остановился перед дворянином и склонил голову набок, словно хищник, изучающий свою жертву.

– Я так и знал, – наконец произнёс он. В его голосе не было и тени эмоций. – Я учуял твою гниль ещё несколько месяцев назад.

Дворянин начал умолять, его голос дрожал. Жалкое зрелище. «Мой Король, прошу вас. Я сделал это только ради мира в царстве. Я не хотел причинить вреда…»

Торн вскинул бровь. – Ради мира в царстве? Я весь во внимании. Расскажи-ка мне, как именно повстанцы должны были принести мир в наше царство.

Дворянин тяжело сглотнул, его тело дрожало. Он упал ниц. – П-простите меня, мой Король. Я согрешил против вас и народа! Простите меня, мой Король! – бесстыдно завопил он.

Торн посмотрел на мужчину, пресмыкавшегося у его ног. Его губы скривились, но не в улыбке, а во что-то более тёмное.

– Встань, – приказал он.

Дворянин поспешно вскочил на ноги, его лицо было залито слезами. Повстанцы за его спиной вздрогнули, но молчали.

Торн подошёл ближе, его голос звучал тихо. – Когда ты продавал свой народ, ты тоже за них молил? Ты плакал о детях, которые погибли бы, увенчайся твоё мелкое предательство успехом?

Дворянин отчаянно замотал головой. – Я не думал. Клянусь, я не думал, что всё зайдёт так далеко…

– В этом и вся суть предателей, – произнёс Торн, и теперь его голос звучал смертоносно. – Вы никогда не думаете, что всё зайдёт так далеко.

Он повернулся к толпе, собравшейся в зале. Члены стаи, стражники, дворяне, слуги… даже рабы.

И среди них… была она.

Адина стояла в стороне, слегка опустив голову, в окружении двух девушек-рабынь. На её щеке виднелся синяк. На губе запеклась кровь. Она стояла неподвижно, молча и наблюдала.

Взгляд Торна задержался на ней лишь на секунду, но этого хватило, чтобы в его груди вскипела ярость. Всё, что он прочитал в том отчёте, вновь нахлынуло на него.

Она убивала щенков

Убийца.

Боги связали его с таким существом.

Она не так уж сильно от него отличалась, а он не хотел видеть собственное отражение.

Он снова посмотрел на дворянина, и теперь его глаза пылали от ярости.

– Пусть это будет посланием, – прорычал он, и его голос эхом разнёсся по залу. – Всем тем, кто думает, что предательством можно заслужить пощаду.

Он не стал дожидаться ответа.

С рычанием и хрустом из его рук показались когти. Одним жестоким движением он вонзил когтистую ладонь в живот дворянина.

Мужчина закричал, и из раны тотчас хлынула кровь, но Торн не остановился. Он крепко вцепился и одним диким рывком вырвал его внутренности.

Дворянин рухнул на землю, и его внутренности вывалились на пол.

Кровь забрызгала в

сех вокруг.

И на лицо Адины.

Она застыла, её тело окаменело, а глаза расширились от ужаса, пока по щеке стекала багровая капля.

Торн стоял над трупом, тяжело дыша.

Затем… он обернулся.

Их взгляды встретились через весь зал.

Взгляд Адины дрогнул.

Его – нет.

В тот миг он видел лишь её, с руками в крови. Крошечного безжизненного щенка, которого она убила.

«Боги всё ещё смеются надо мной, – холодно подумал Торн, бросив последний взгляд на дёргающийся труп дворянина. – Прямо как и все предатели, что умываются слезами и молят о пощаде, искупавшись в крови».

– Уберите здесь, – рявкнул он и вылетел из зала, а взгляд Адины засел в его сознании. Она смотрела на него как на зверя. На чудовище, созданное богами.

Глава 9

Запах крови всё ещё въелся в её кожу.

Адина снова потёрла щеку, но пятно будто отказывалось сходить. Она всё ещё слышала тошнотворный звук рвущейся плоти, всё ещё видела широко раскрытые от агонии глаза вельможи, чьи внутренности вырывали наружу на глазах у толпы.

И это сделал он.

Она внутренне содрогнулась, вспомнив чистую ярость в его глазах. В тот миг он полностью соответствовал своему прозвищу – король-зверь.

Её снова затошнило. В зале её чуть не вырвало. Теперь, стоя под палящим солнцем с ржавой мотыгой в руке, у неё не было выбора. Надсмотрщик уже успел накричать на неё.

– За работу, девчонка. Думаешь, тут место для грёз? – прорычал на неё грубого вида мужчина.

Адина резко вздрогнула и, бросившись было вперёд, чтобы начать, тут же остановилась. Она огляделась и поняла, что отведённый ей участок почти вдвое больше, чем у остальных. Те две девушки уже тоже начали пропалывать свои наделы.

С таким объёмом она не управится и до полуночи…

Она мысленно вздохнула и, стиснув зубы, принялась за работу. Краем глаза она видела, как две другие девушки помогают друг другу. Они уже почти закончили.

Жизнь была поистине несправедлива. Она начала сомневаться, а стоило ли вообще быть хорошей. Сначала над ней издевалась Катрин, потом Роман, а теперь и эти две девицы. Неужели ей на роду написано вечно страдать от несправедливости? Ведь это на неё жестоко напали те девушки, а теперь именно ей достался самый большой участок. Она покачала головой: что-то определённо было настроено против неё.

Вскоре те две девушки закончили со своими участками. Адина смотрела, как они, бросив на неё насмешливые взгляды, ушли, оставив её одну наедине с огромным полем сорняков.

Время шло, а она не сделала и половины. На ладонях вздулись волдыри, пот щипал глаза. Она не сильно продвинулась, когда вернулся надсмотрщик, и его губы скривились от отвращения.

– Ты ничего не сделала. Ничего! – прорычал он, пиная кучу сорняков, которую она успела вырвать. – Ни еды. Ни воды. Вот что ты сегодня заслужила.

Адина не могла спорить, не тогда, когда всё тело так ломило.

Она опустила взгляд и снова взялась за работу, пытаясь собрать силы, чтобы продолжать, хотя тело молило об отдыхе.

Рядом с ней промелькнула тень.

– Ты ужасно выглядишь, – прошептал тихий голос.

Адина моргнула и медленно повернулась. Рядом с ней на коленях сидела девушка; её тёмные кудри были небрежно собраны сзади, а на лице играла кривая ухмылка.

Девушка держала собственную мотыгу и принялась рубить сухие сорняки рядом с Адиной, будто это было самым естественным делом на свете.

– Что ты… – растерянно начала Адина.

– Помогаю, – просто ответила девушка. – Я уже некоторое время за тобой наблюдаю. Подумала, что если закончу со своим участком пораньше, то смогу убедиться, что ты тут замертво не упадёшь.

Адина потрясённо моргнула, не зная, благодарить её или подозревать.

Девушка, должно быть, заметила её сомнения. – Я Кора, – сказала она, искоса взглянув на Адину. – И прежде чем ты спросишь – нет, я не самоубийца. Я просто ненавижу несправедливость.

– Несправедливость? – повторила Адина.

Девушка хмыкнула: – Я слышала, что произошло. Большинство рабов об этом судачат, и я считаю несправедливостью, что тем девицам дали такие маленькие участки для прополки, а тебе – этого монстра. – Она махнула рукой в сторону поля.

Ах, значит, все слышали, что произошло в комнате. Учитывая, как те девицы тогда на неё ополчились, оставалось лишь гадать, что теперь о ней говорят.

– Не переживай насчёт надсмотрщика. Он такой дурак только потому, что хочет залезть в штаны к старшей служанке, – беззаботно пожала она плечами.

Глаза Адины расширились. Она огляделась по сторонам в надежде, что никто не слышал слов девушки. Та взглянула на неё и закатила глаза, будто прочитав её мысли.

– Не бойся. Это ни для кого не секрет. Почти все знают, как сильно надсмотрщик сохнет по старшей служанке. Он ради неё на всё готов. В том числе и заставлять рабов полоть вот такие сорняки… – она на секунду замолчала, чтобы посмотреть на Адину. – Ах, так это ты! Теперь понятно, почему старшая служанка тебя ненавидит.

Адина нахмурилась. – Что ты имеешь в виду?

На это она наклонилась ближе, словно боясь, что их услышат. – Ты та, из-за которой Король… – она замолчала и отстранилась. – Не бери в голову. Я просто вспомнила, что это же Матильда. Она всех ненавидит.

Адина кивнула, не желая ни продолжать разговор, ни думать об этом.

– Кстати, я Кора.

Адина выдавила слабую, усталую улыбку. – Адина.

– Приятно познакомиться, Адина, – сказала Кора. – А теперь меньше разговоров, больше дела. Эти сорняки сами себя не выдернут.

Некоторое время они работали в тишине. Адина почувствовала, как у неё в груди расцветает что-то тёплое – облегчение, наверное. Благодарность. Это была доброта, которой она не ощущала уже очень давно.

И тут…

Вдалеке протрубил рог – резко и тревожно.

Адина выпрямилась, нахмурившись. – Что это было?

Кора подняла голову, её глаза сузились. Ноздри дрогнули, втягивая воздух. Затем она напряглась. – Вставай, – прошипела она, хватая Адину за руку.

– Что?

– Повстанцы.

Не успело это слово сорваться с её губ, как по полю пронёсся крик. Из-за кромки леса вырвались воины с оружием наготове, выкрикивая рычащие приказы.

– ШЕВЕЛИТЕСЬ!

Рабы с криками бросились врассыпную. Охранники на окраине закричали, обнажая клинки и бросаясь наперерез. – Зовите Короля! Повстанцы атаковали Восточные границы!

Кора рванула Адину на ноги. – Беги! Повстанцы напали! – закричала она.

Адина, спотыкаясь, побежала за Корой. Сердце бешено колотилось в груди, пока вокруг них воцарялся хаос. Они пронеслись мимо разбросанных корзин, устремившись к краю поля. Кора толкнула её к полуразрушенному сараю. – Прячься! – рявкнула она.

Адина не спорила. Она нырнула за крошащуюся стену. До неё доносились всё новые крики. Кора пригнулась рядом, её грудь тяжело вздымалась.

– Ненавижу такие дни, – пробормотала Кора. – Нападают бездумно, хотя знают, что все погибнут от руки Короля. Сборище идиотов.

Адина не могла ответить, не тогда, когда казалось, что мир рушится. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но замерла, когда тень заслонила солнце.

Она медленно повернулась, широко раскрыв глаза. Перед ней стоял повстанец в волчьем обличье. Он был омерзителен, его морда была измазана кровью.

Взгляд волка-повстанца впился в Адину, и на одно ужасающее мгновение он замер. Его морда дёрнулась, когда он втянул носом воздух, а во взгляде промелькнуло что-то дикое и растерянное.

А затем он бросился на неё.

Глава 10

И тогда он бросился вперёд.

Его глаза были красными, как кровавое море. Его челюсти распахнулись, обнажая широкие и острые клыки.

Адина закричала, когда его клыки впились ей в плечо. Крик застрял у неё в горле. Дыхание мятежника было отвратительным, а в глазах полыхали безумие и ярость. Он был готов разорвать её на куски.

Последнее, что она увидела, – это как Торн оторвал от неё волка, будто тот ничего не весил. Она услышала пронзительный вопль мятежника, когда Торн голыми руками разорвал его на части.

А потом всё погрузилось во тьму…

Она дёрнулась в кровати, её тело покрылось холодным потом. Её губы сначала беззвучно шевелились… а потом послышался шёпот.

– Пожалуйста… – пробормотала она.

– Я не… я не причинила ей вреда… моя малышка… моя малышка… – Из уголка её глаза скатилась слеза.

Её дыхание стало поверхностным, пальцы отчаянно вцепились в простыни, глаза были крепко зажмурены. – Я этого не делала…

не забирайте её…

Её глаза распахнулись, грудь тяжело вздымалась. Она снова зажмурилась, когда по телу разлилась боль. Она вновь открыла глаза, нахмурив брови.

Она была не в рабских кварталах, так где же она? Что случилось?

В её памяти вспыхнули воспоминания о нападении. Волк-мятежник, Кора и Торн…

Она резко села и ахнула, увидев в комнате человека. Он стоял у кровати, наблюдая за ней.

У Адины перехватило дыхание. Она инстинктивно сползла с кровати, узнав в нём бету, второго после Короля. Её ноги коснулись пола.

Но её колени тут же подогнулись.

Каэлум уже был в движении. Он без усилий подхватил её, не дав упасть на пол.

– Осторожно, – сказал он. – Ты всё ещё слаба.

– Простите, – прошептала она. – Я не поняла, что я…

– Не нужно извиняться. Ты чуть не умерла, – ответил он, и Адина сдержала желание ущипнуть себя. Что происходит? Где она, и, что ещё важнее, почему бета здесь, с ней?

Её мысли прервались, когда дверь распахнулась. Его запах ударил в нос, и, если бы бета её не держал, она бы точно упала.

В дверях стоял Торн – высокий, широкоплечий, всё ещё в пятнах крови после нападения. Его взгляд, которым он смотрел на неё – на них, – был непроницаем.

Каэлум тут же отпустил её и отошёл в сторону.

Адина опустила взгляд и снова попыталась преклонить колени, но ноги слишком сильно дрожали, и она едва не упала во второй раз.