Печать света, или Зарница нового мира

Глава 7

– Пятеро! – вырвалось, наконец, из меня. Благо не сдавлено, а очень даже громко. Даже люстра зазвенела, хотя раньше никогда не отличалась сильным голосом. – Ещё пятеро! Это шутка такая? – лицо мужчины не изменилось. – Не шутка, – тяжело выдохнула я. – Но как такое возможно? Нет, я понимаю истинность и её неразрывность, даже обречённость, но… Семеро! Семь истинных! Я была бы даже на двоих вас согласна со скрипом, раз выхода ни у вас, ни у меня не было, но семь… Как такое возможно?

Гэлд слушал, внимал, но не вмешивался, давая мне, видимо, выкричаться и чуточку прийти в себя. Вот не знаю даже, спасибо сказать или кинуть в него что-нибудь, чтобы не был так спокоен, пока я негодую!

– Разве парность – это не встреча и слияние двух половинок душ? – решила я зайти с другой стороны. – Я что, настолько бездушная, что нужно ещё семь частей?

А это его сдвинуло! Мужчина мгновенно подскочил с места, оказываясь на коленях у моих ног, обнимая их и заглядывая с каким-то отчаянием в глаза.

– Не говори так, тиэли. Никогда не говори о себе так ужасно. Ты самое прекрасное и чистое, что я видел в своей жизни, и, поверь, я видел многое. И если тебе даны все мы, значит, ты очень, очень, очень важна для этого мира, для наших, а теперь и твоих, Богов. И Они просто хотят тебя защитить настолько, насколько это возможно.

– Навязав мне семерых незнакомцев? – выдала и тут же себя чуть не ударила – не хотелось делать ему больно. Но ирлинг словно и не заметил моего острого и весьма явного сарказма.

– Мы познакомимся, – улыбнулся он, да так мягко, успокаивающе, счастливо, что у меня сердце чуть от умиления не остановилось. – Шаг за шагом, разговор за разговором будем узнавать друг друга. И, если ты позволишь, однажды, мы станем чуть больше, чем просто связанные узами парности, – с этими словами мужчина взял меня за руки и осторожно поцеловал центр каждой, а потом вжался в них лицом.

– А разве парность – это не полная предназначенностью друг другу? Разве не буквальное замужество? – сама спросила и вздрогнула от ещё одного осознания – я замужем за семерыми!

– Возможно, душами мы подобны супругам, но я имел в виду сам брачный ритуал, – пробубнил серокрылый, не отрываясь от моих рук и даже потираясь о них время от времени.

– Подобны? – уцепилась я за слово, показавшееся мне странным.

– Перед ликом Богов мы станем полноценными супругами только после Слияния, – было мне ответом.

Мозг заскрежетал слегка проржавевшими шестерёнками, пытаясь найти для меня значение этого «Слияния», а то я могла подумать об одном, а он имел в виду совсем другое.

– Я правильно тебя поняла, – осторожно начала я, – Слияние – это интимная близость, от которой получаешь удовольствие и появляются дети?

– Правильно.

А нет, я поняла всё вполне конкретно. Мозг пиликнул сообщением об ошибке и едва не задымился. Всё, что смогла в этот момент я, – это с явным трудом перевести дыхание. Что не осталось незамеченным со стороны недо-мужа.

– Не пугайся так, птичка, – вскинулся с обеспокоенностью он. – Тебя никто не посмеет заставить пойти на Слияние. Тем более тебе не стоит волноваться о близости с нами. Пока не соберутся все остальные, пока не произойдёт брачный ритуал, мы не тронем тебя в столь пугающем для тебя понимании. И не потому, что не хотим и не захотим – это невозможно, а потому, что для тебя это слишком опасно.

– Опасно? О да, семь мужчин на одну меня – это очень опасно, – выдавила я, даже бы посмеялась, если бы могла.

– Мы для тебя неопасны. Захочешь одного – будет один, остальные будут ждать твоего решения и, если захочешь, очереди, – мягко возразил ирлинг. – Просто ты нетронута, тиэли, – а уловив моё непонимание, пояснил: – Ты – девственница.

У меня лицо словно опалило вместе с ушами и шеей от дикого смущения. Спасибо, такую свою особенность я знала и без него. Но не успела я и слова сказал, меня перебил появившийся в гостиной вернувшийся к нам Рэинтил:

– На девственной части женщины лежит определённая печать защиты её источника магии. И чем сильнее дева, тем сильнее эта печать. «Непосильного» мужчину, решившего её «преодолеть», она может убить, а женщине доставить ужасную боль, которая может лишить её магии, а иногда даже жизни. А ты о-о-очень сильна, тайхали. Очень.

Да, перспектива та ещё! И… Вот это метод предохранения от до- и внебрачных связей! Да тут себе дороже под мужика падать, если не уверена хотя бы чуток в нём! Жуть какая!

– Со мной связался Тирграш, – ответил Рэин на вопросительный взгляд Гэлда. – Его сын уже сутки не приходит в себя после, а до этого – с самого Сна Ларпии – был сам не свой, словно обезумел – поломал себе все кости и повредился едва ли не весь. Пришлось вызвать для него Эльтила, сам я сейчас мало что могу, – с этими словами эльф сел на второе свободное рядом со мной место, прежде быстро налив себе суп.

– Разум цел? – Гэлд был напряжён ещё с самого начала новостей. Может, это их общий друг? Тогда это очень плохие для них новости. Неудивительно теперь, что Рэинтил так быстро куда-то сорвался.

– Пока не ясно. Эльтил пришлёт мне вестник сразу, как закончит лечение и ментальный осмотр. Хотя, думаю, скорее всего он для этого позовёт Ритилу, – пожал плечами эльф. Больше он не сказал ничего, полностью отдав себя еде.

– Он ваш друг? – тихо спросила я ирлинга, стараясь сильно не помешать блондину, и получила вопросительный взгляд. – Ну, тот, кто пострадал.

– Скорее знакомый, – ответил он, совсем не скрываясь. – Тирграш – глава деревни на землях, что в подчинении моей семьи. Больше того, он – сильнейший воин своей стаи. А Канрес – его старший сын, наследник. Даже представить не могу, что могло на него повлиять. Проклятие тёмного? – и снова повернулся к Рэину. – Всё же сейчас тёмные всё наглее и более открыто действуют.

– Всё может быть, – мрачно ответил ему эльф.

– А они светлые? – почему-то осведомилась я.

– Да, и они, и мы, тиэли, – кивнул ирлинг. – Но я больше удивлён, что кто-то вообще смог на этого неугомонного вир-корса повлиять. Канрес довольно силён, едва ли не самый сильный в стае после отца, и должен будет занять это место самого, как только придёт время. Насколько же опасен должен быть тот, кто его одолел.

Я понимаю, что это всё мысли в слух, но легче от этого не становиться. Мир магии вокруг меня реален, всё, что в нём происходит, – тоже очень реально. И сейчас всюду происходят такие же простые и сложные, мирные и опасные, светлые и тёмные поступки, события. М-да, не зря у нас говорили, что как бы силён ты не был, всегда найдётся кто-то сильнее или умнее тебя.

– А что за раса такая «вир-корс»? – решила узнать я, а заодно отвлечь мужчин от тяжёлых дум.

– У вас таких нет? – приподнял удивлённо бровь Гэлд, пока эльф перешёл на второе – вот он-то на мясо налёг с такой силой, что я даже оторопела. Хах, стереотип о вегетарианстве эльфов разбит в пух и прах.

– Нет, у нас живут только люди, – пожала плечами, удивляясь увиденной картине. А вот мужчин удивили мои слова.

– Только люди? – осторожно переспросил Рэинтил, оторвавшись от начала поглощения второго куска. Ого! Неужели, так сильно, как он о себе намекнул, обессилил?

– Только, – кивнул я. – Может кто-то и существует ещё, типа инопланетян, русалок или ещё кого, но в них мало кто верит. Если кто-то и находил доказательства существования кого-то кроме нас, то редко они доказывают свою подлинность.

Недо-мужья переглянулись, кивнули друг другу и… вернулись к прежним делам: эльф к поеданию всего съестного, что попадалось под его взгляд, а ирлинг к поглаживанию моих ладоней – едва ли не каждый пальчик массировал с каким-то умилением, что ли.

– У нас много рас, – решил-таки начать ответ Гэлд. – Все сразу тебе говорить и объяснять не буду, чтобы не запутать. А вот вир-корсы – они умеют превращаться в огромных диких псов, что обычно живут в северных лесах. У них всегда стайный образ жизни, где главных только вожак, а остальные подчиняются его силе. Вижу, что ты уже понимаешь, о чём я.

– О, у нас ходят легенды об волках-оборотнях, – пояснила я и, уловив вопрос в его удивительных глазах, поспешила пояснить: – Оборотень – тот, кто оборачивается животным, принимает его вид. А волки… это дикие собаки, – усмехнулась, что пришлось использовать его же слова.

– Тогда да, могу сказать твоими словами, что вир-корс – волк-оборотень, – отразил мою усмешку ирлинг. – А если проводить дальнейшие параллели, то само слово корс – это оборотень, а уже его приставки – вид животного, который они принимают.

– Мир, где сказки стали явью, – хихикнула я, но быстро вернула себе серьёзность. Всё же ситуация не сильно располагает к веселью. – Надеюсь, что молодому волку скоро станет лучше, и ему успеют помочь. Всё же оборотни… вир-корсы, вроде как, всегда отличались быстрой регенерацией и тягой к жизни. Ну, в наших историях.

– В этом они правы, – ирлинг, наконец, поднялся с колен и занял своё место – с него ему было легче достать до тележки и передать мне симпатичное светло-сиреневое с зелёными вкраплениями кусочков фруктов пирожное.

Благодарно кивнув, я принялась за десерт с особым усилием, но в мыслях всё равно была где-то там же, где сейчас страдал молодой оборотень. Прошу, Боги этого мира, не забирайте его, пусть будет сильнее своего недуга! Мне бы хотелось посмотреть на него и его волка, да и вообще увидеть деревню оборотней!

Может, смогу отвлечься от навалившихся на меня осознаний, а заодно есть шанс поспрашивать о Миле и вообще пустить весточку, чтобы узнать – тут она или нет. Если тут – сказать, что и я здесь. Если нет… А вот об этом думать не хотелось от слова «совсем».

В любом случае, посетить ту деревушку захотелось очень сильно. Настолько, что в груди в какой-то момент начало неприятно печь.

Глава 8

Запив пироженку прохладным напитком, очень похожим на вишнёво-смородиновый морс, я попыталась ещё и затушить это противное чувство. Возникало такое ощущение, словно изжога начинается. Вот только не в желудке, а в районе сердца. И всё равно так же противно.

Благо моих еле сдерживаемых кривляний никто не заметил. Рэин как-то странно смотрел в пустоту перед собой, а Гэлд застыл в ожидании того, что будет делать или говорить после своей прострации эльф. Может это то самое «сообщение», которое тот ждал от своего коллеги? В любом случае, для меня сейчас это было хорошим прикрытием. Даже ещё один бокальчик морса выпила, стараясь делать это спокойно, а не залпом.

Ярко-бирюзовые глаза блондина вернули себе осмысленность и остроту ещё через минуту напряжённой тишины. Но судя по его серьёзности, не стоит ожидать приятных новостей.

– Эльтил сделал всё, что мог. Тело Канреса исцелилось без неприятных дальнейших последствий. Магический осмотр так же не показал никаких следов воздействий ни ядов, ни заклинаний, ни проклятий – ничего! – точно и чётко стал рассказывать Рэинтил, не размениваясь на описания. Только факты, пусть я их понимала с тем грузом книг, что успела прочитать за свою не такую уж долгую жизнь, но… почему меня что-то тревожит в услышанном? Потому, что не бывает дыма без огня? – Ритила тоже ничего не нашла. Разум цел, он словно впал в спячку, подобную трансу. И снова ни единого следа постороннего или его собственного воздействия.

Мужчина сложил руки на стол и переплёл пальцы замком, хмуря тёмные брови. Как странно пошутила Природа – платиновый блонд и чёрные брови. Вроде красиво, ему идёт, но как так получилось? Магия? Гены?

– Ни магического, ни ментального воздействия, – повторила я про себя, поставив пустой бокал слишком громко, что заставило Рэина оторваться от созерцания собственных рук и посмотреть точно на меня. Как бы странно это не звучало, но за всей серьёзностью и внимательностью на его лице в его глазах я увидела мягкость и восхищение. Он словно наслаждался тем, что видел. Может от того, что, как сказал Гэлд, я и его пара?

Но я отвлеклась от мыслей. А они сейчас должны найти зацепку, что так упорно ускользала. Кажется, если хорошенько припомнить, то Мила часто говорила после прочтения романов, что человек – да многие существа в принципе – состоит из трёх частей: тело, разум и душа. И что-то из этого всегда страдает, отчего идёт влияние на остальные две. Бывает даже так, что это самое влияние совершенно незаметно!

– Могу я кое-что уточнить? – осторожно поинтересовалась я у недо-мужей. Те кивнули, всё это время не упуская возможности меня «оглаживать» едва ли не любящими взглядами. – У вас очень сильна вера в Богов? – вопрос их явно озадачил – Гэлд нахмурился, а Рэинтил озадаченно вскинул брови. – Ну там… Они создали всех нас, и мы носим в себе их частичку, называемую душой и тому подобное… нет?

– Ты права, мы верим в наших Богов, потому что Они реальны и являют себя и свою волю через многое, что нас окружает. Главное – заметить это. Иногда и замечать не приходится, настолько всё очевидно. А для невидящих и непонимающих есть жрецы и оракулы, которые могут помочь разобраться, – ответил мне ирлинг. – Но тебя беспокоит не это, а сам факт нашей веры, я прав?

– Да. Было бы сложно объяснить мои мысли, не верь вы в Богов, – усмехнулась я, хотя было немного несмешно.

– В вашем мире не верят? – проницательно заметил Рэинтил.

– Верят, но их так мало. Так вот, – отмахнулась от ненужной сейчас информации, – я вспомнила, что подруга как-то сказала о трёх составляющих нашей сущности. Каждое существо имеет их, даже самое злое и испорченное, – сказала и тут же столкнулась с одной стороны – от ирлинга – с непониманием, а с другой – от эльфа – с настороженностью. Кажется, он уже начинает понимать, к чему я клоню всё это время. – Это тело, разум и душа. Если что-то задето, то остальное тоже страдает в той или иной степени. Иногда незаметно, а иногда почти смертельно.

Рэинтил едва дождался конца фразы. Вскочил на ноги, чуть не опрокинув стул, а потом быстрым широким шагом направился к окну. Удивительно властный взмах руки, и с кончиков его пальцев срывается стайка серебряных искорок. Они сделали прощальный круг и вылетели в раскрытое окно.

Ого! Очередное проявление магии заставило меня затаить дыхание. Хм, что это были за искорки? Может, это что-то на подобии того вестника, о котором мужчина упоминал? Типа магическая смс-ка? Круто! Интересно, а как быстро она долетает до адресата?

– Как думаешь, кто мог тронуть душу? Это вообще возможно? Если окажется, что Ири права, а в этом я почти не сомневаюсь, ни один жрец, мало-мальски имеющий сильную связь со Светлыми Богами, не сможет помочь, – хмуро отозвался Гэлд, приняв свою любимую позу.

– Никто не сможет, – отозвался от окна Рэин. Эльф так и не повернулся к нам. А по его слишком уж прямой спине мне было много понятно. Всё же даже сын хорошего знакомого имеет для них не простое значение. На сердце становится даже чуточку лучше.

– А его пара? – почему-то спросила я, расценив свои ощущения от переживаний мужчин и их прекрасного морального облика в моих глазах именно как действие нашей парности на меня. Вот и подумалось… – Его пара может ему помочь?

Эльф резко развернулся, как-то задумчиво на меня уставившись. А вот Гэлд помрачнел ещё сильнее. Неужели…?

– У него не пары, – глухо и даже как-то хрипло выдал крылатик. – И никогда не будет.

– Как это? – что-то этот момент меня откровенно ужаснул. – Оборотень из волков и без возможности иметь пару… Она отказалась от него? – предположила самое худшее, что аж у самой руки в миг похолодели.

Не знаю, что увидели мужчины на моём лице, но ирлинг быстро налил мне воды и протянул стакан, а Рэинтил оказался на коленях у моих ноги, схватил одной рукой за руку, а вторую расположил между лопаток.

Залпом выпила предоставленную воду, мимолётно почувствовав кисленький, скорее всего лимонный привкус, но было не до него. Я вся ушла в ощущения от действий эльфа. Почему-то я чувствовала, как от его рук исходят мягкие волны, проникают в глубь моего тела, ласкают каждую клеточку, даруя спокойствие и умиротворение. Вот только…

– Не нужно, Рэин, – я постаралась поймать его слегка расфокусированный взгляд. На меня посмотрели с немым вопросом. – Разве тебе не нужно сейчас восстанавливать силы? Я просто распереживалась, и тратить на это магию не стоит, само пройдёт – подышу и пройдёт.

Но руки почти-муж не убрал, хотя интенсивность воздействия точно снизил почти до незаметного. Упрямец.

– Так вы не ответили, – посмотрела теперь и на второго почти-супруга. – Его пара отказалась от него?

– Нет, милая, – ответил он. – Просто иногда рождаются такие души, что не имеют половинок. Они никогда не встретят свою пару, как бы не искали. Все называют их «клеймённые», то есть имеющие клеймо на душе – знак, что их души – одиночки в этом мире.

– И как же тогда им быть? – если так подумать, то в мире, где существует парность, такое подобно… не знаю, как сказать… отвергнутости? Их явно отвергают многие, делая изгоями. Мир, общество, окружение, а иногда даже семьи. Ужас какой – знать, что ты никогда не встретишь свою половинку, подобно своим же сородичам, никогда не почувствуешь родственности души, ощущений и чувств, что при этом возникают. Бррр!

– Клеймённые просто живут, как и обычно жили, женятся или выходят замуж за тех, кто готов их принять такими, какие они есть, – пожал плечами Гэлд.

– Не понимаю, – откровенно выдала я. – Если почти весь ваш мир, как я могу понять, основан на парности, то как это – «брак с тем, кто примет»? А вдруг у этого принявшего появиться пара? Что тогда? Развод и снова свобода?

– Развод? – вот тут уже не понял Рэинтил. У них что, тут такого не бывает?

– Расторжение брака, – пояснила и стала ждать ответа на свои вопросы. В этот раз ответ взял блондин:

– Если честно, я почти и не слышал, чтобы браки вообще имели свойство расторгаться. Помолвка возможно, но брак – это окончательное решение и от него нет пути назад. Его принимают Боги, и, как ты это назвала, разводов Они не принимают. И не потому, что это действо бесчестно по отношению к одному из супругов, а потому, что такого в принципе не может быть. Брачный ритуал – это очень сильная магическая и душевная привязка, разрыв которой приведёт к очень плачевным последствиям. Чаще всего к смерти обоих, редко к кончине задумавшего сие действие.