Печать Тьмы, или Мила из Другого мира
- -
- 100%
- +
– Ох ты ж, какие пироги, – охнул ошарашенный мастер-ювелир. – Тёмная! А ведь с виду и не скажешь! Добрая, умная и приятная девка! Ты уверен?
– Да, Розгор не скупился на её описание. И сила её…
Эйфий* сцепил зубы. Нет, он не врал, когда говорил, что сами Боги сокрыли девушку. Если бы на ней не было полога! Боги, да этот город пал бы в первые же мгновения от всех самых страшных пороков, если бы уцелел под атакой Тварей Бездны! А эти мразь слишком голодна до такой мощи.
Вот уж прав Адизан, куда только смотрят её Хранители, её Род и мужья? Магини такого уровня силы с рождения привязываются родителями к тем, кто смог бы распределять её излишки между собой и уравновешивать. Так что, удивителен был тот факт, что девушка совершенно не знала о своих связях ни с мужчинами-хранителями, ни с мужьями. Поверил ли Рэинтил в это? Да. Её шок от факта замужества, её страх и желание побыстрее отбыть домой не были наиграны и неожиданны. Она ещё слишком молода.
И это то, что настораживало ещё больше. Молода, несведуща в том, что твориться вокруг и с ней самой, да ещё и под защитой одного из Богов Тёмного Пантеона. Неспроста это всё. А ведь почти через полторы декады должен состояться Призыв и Вязь Девы Тьмы – худшее время для всех Светлых, но такое необходимое для Мира, его целостности и сохранности!
Поняв, что эйфий заканчивать предложение не намерен, Адизан решил узнать другой момент:
– И куда ты отправил молодушку? Точно домой?
– Не уверен, – тяжело выдохнул архимаг, хмуро осматривая место переноса. Как же оно фонит тёмной силой – всё здание либо под снос, либо под трёхдневный ритуал очищения. Эх, столько прибыли пропадает!
– Как это? – взметнулись вверх густые брови дгорфа. – Ты же дотошен до шага в таком деле!
– Тут всё зависело от самой лиссы. Но не думаю, что отправил её домой. Вектор сместился в самый последний момент, – если вспомнить последние мгновения до открытия переходи, то…да, мужчине не показалось. – Думаю, её притянула одна из брачных связей.
– Эх, уж лучше к мужику под опеку, чем в неизвестность, – буркнул Адизан и направился к выходу из ресторации. Дела никто не отменял ни у него, ни у Рэинтила. У последнего их только добавилось.
***
Мила
Сначала тело обдало холодом, а потом охватило со всех сторон снегом. Странно, когда я покидала свой мир у нас была почти середина весны. Неужели, между мирами такая колоссальная разница во времени? Если так, то нужно быстрее добраться до дома и всех успокоить. Да и согреться.
Боже, как же холодно!
Выбравшись из сугроба, который послужил прекрасной подушкой для безопасного приземления, я стала отплёвываться от снега и убирать его с лица. А уж потом осматриваться. Радость и предвкушение возвращения домой улетучились мгновенно, стоило глазам упереться в остриё металлического наконечника стрелы, зависшей перед лицом.
Медленно проследуя взглядом по стреле сначала до дуги лука, потом до тетивы, я столкнулась с перекошенным от злобы лицом воина. Высокий, в чёрных доспехах и с белым плащом на широченных плечах, волосы цвета пепла были аккуратно зачёсаны назад. А лицо… Мертвецки бледная или даже скорее серая кожа, тонкие, аристократические черты, но очень острые и суровые черты убивают всю мягкость линий, как и глаза цвета стали. Брр, этот звериный взгляд из-под сурово сведённых чёрных бровей может выморозить душу до самых глубин.
Был такой колоритный мужчина не один. Целый отряд расположился кольцом вокруг нас. И все держали меня на прицеле.
Кажется, артефакт переноса дал сбой. Интересно, я в том же мире? Или этот – новый, другой? А может я в прошлое или будущее одного из них попала? Но могу сказать, что он – не мой. Таких представителей мужского пола в наших краях точно не водиться! Что уж про одежду каждого из них говорить.
– Шевельнёшься, и я стреляю, – пророкотал рычащим голосом близстоящий. Скорее всего, он тут главный. – А теперь отвечай на вопросы: кто ты и что здесь делаешь?
– Мила, – властность его тона, да и аргумент в виде оружия перед лицом тоже способствовал моей сговорчивости. – Меня сюда порталом… перекинули.
– Кто? – воин ещё сильнее натянул тетиву. А она не порвётся?
– Архимаг Рэинтил, – и не удержала облегчённый выдох, когда остроконечная угроза опустилась и вообще была убрана обратно в колчан.
– За мной, – рыкнул предводитель отряда и, больше не взглянув, широкими шагами направился только ему известной дорогой.
Я так быстро идти не смогла, тем более, когда ноги проваливаются на колени в снег. Благо от такого темпа тело начало хоть немного согреваться. Да и идущие позади меня остальные члены отряда не давали даже мысли о просьбе чуть притормозить. Надеюсь, до места назначения я не выдохнусь.
Шли мы в полной тишине. Снег хрустел под ногами, но я слышала только буханье своего сердца в ушах и тяжесть собственного дыхания. Хотелось просто на всё наплевать и рухнуть прямо тут, чтобы хоть немного отдохнуть. И плевать уже на возможность превратиться в деревянного дикобраза.
Но вот впереди среди деревьев появился небольшой просвет. И в этом просвете в глаза сразу стали бросаться тёмные силуэты шатров и палаток. А ещё других «жителей» этого лагеря. Все одеты так же, как и мои сопровождающие. Одни шагали между шатрами, другие толпились у костров, третьи занимались оружием, четвёртые устроили тренировочные бои прямо на вытоптанном ими же тренировочном поле, а пятые… Около дюжины воинов столпились кучкой и что-то задорно выкрикивали, поддакивали, подтрунивали и подначивали кого-то внутри своего круга. Из него – мне даже сначала это показалось – то и дело раздавались яростные боевые кличи и рык. Самый настоящий грозный животный рык!
– Мра-а-а-а А-а-ар! Гр-р-р-р! Мра-а А-ар Ар! – раздавалось всё грознее и разъярённее. Боже, да это же рычание пантеры, если мне не изменяет память. Но сколько в нём было ярости, столько же я слышала в нём и отчаяния – сердце больно сжималось с каждым разом.
– Прекратить, – даже не останавливаясь, напряжённо приказал глава отряда, от которого тут же отделился один мужчина и побежал передавать приказ шумной компании. Удивительно, но во всём лагере наступила абсолютная тишина, прерываемая только звуками шагов, шуршанием плащей и звоном доспехов.
Мужчина быстро проследовал до одного из шатров, почти ничем не отличающийся от других, и нырнул внутрь. Отряд позади меня мгновенно рассредоточился по своим делам, но один из них, что следовал сразу за мной – думаю, его можно назвать лейтенантом, если их глава капитан, – просто втолкнул меня внутрь и ушёл за остальными.
Шатёр был разделён на четыре части, если судить по ещё трём занавешенным ходам от «парадной». Здесь же стоял только громоздкий стол, на котором расположилась карта и фигурки в виде мифических животных – драконы, змеи с рогами, пантеры, эльфы и воины с крыльями. Кресло с резной спинкой у стола с чёрной бархатной обивкой было чуть сдвинуто, словно его хозяин только недавно встал с него. Напротив стола стояло два простых гостевых стула с прямыми спинками, и всё.
Удивительно, но капитан отряда и тут не задержался, а просто скрылся в центральном проходе. Шикарно! А мне что делать? Может пока на стул плюхнуться. Плюхнуться, откинуться на спинку и прикорнуть хоть на чуток. А ещё для счастья водички бы хлебнуть. Но это уже из области «потерпишь».
Когда деревянное счастье оказалось в шаге, мужчина уже без плаща и доспехов буквально вылетел обратно в это подобие кабинета, схватил меня за руку и рванул на себя. Да так резко, что у меня в глазах потемнело, голова откинулась назад слегка болезненно для шеи.
Вот только, оказывается, боль была не от этого. В горло вцепились клыки мужчины, сжавшего своими руками моё тело в своё, да так, что бока заныли, а дыхание… я не могла ни вздохнуть, ни крикнуть, ни шевельнуться. Только слушать своё испуганное сердце и рык полный наслаждения. Пока не провалилась в спасительную тьму с усталой мыслью: «Вот вампирюга!».
_________
* Тайхали – пара, единственная, любимая у светлых эльфов
Эйфий – светлый эльф
Глава 5.
Сэйлиан Ктуи ри Налгари
Знал ли он, что Боги готовят ему в этот день, когда выходил на очередной патруль границ? Нет. Просто новое утро, просто тот же белый снег среди чёрных стволов деревьев, просто очередной обход территории и границ его клана. В эти неспокойные времена ни он, ни его братья, ни соклановцы не оставляли свои земли без едва ли не ежечасного осмотра.
Вот уже около года то тут, то там ткань пространства трещала по швам. А в образовывающиеся временные трещины тут же ломились безумные, вечно голодные твари. Они словно твой самый невероятный, чудовищный кошмар, всех форм, размеров и мастей. И чем ближе время явления Предтечей Перемен, тем больше прорывов в местах источников сил.
Но последние двое суток, с того момента, как Ларпию укрыла Тьма, у земель и границ клана Налгари дело ухудшилось в разы. Да что уж там, у всех начали учащаться стычки, увеличиваться их последствия и жертвы. Что на территории королевства Сунгар – их территории, – что в драгаской империи Дракаргал, что на земле мао-корсов. Последние ещё и усилили свои набеги в соседние земли, чему был доказательством недавно попавшийся в руки одного из пограничных отрядов Сэйлиана младший княжич этих пронырливых кошек!
Словно мало васпию ежесекундного напряжения в эти два дня! Без нормального сна, отдыха, еды, в конце концов! Так ещё со шпионами разбираться, когда единственной мыслью в голове звенит «побольше своих ребят вернуть домой живыми». Нет сейчас ноши тяжелее для него, как для мужчины, воина и правителя.
И лишь Боги могли так наказать его, как и вознаградить в ответ.
Сначала Сэйлиан даже не понял, что произошло. Лишь почувствовал, как колыхнулась ткань пространства, и рванул к разлому, чтобы ещё на выходе встретить очередную Тварь Бездны и сразу уничтожить. В том, что он будет сражаться не один, даже не сомневался, поэтому и не оглянулся убедиться в наличии своей части отряда за спиной. Встречный присоединился к ним через минуту.
Вот они на месте, вокруг пустота и тишина. Что может быть в их ситуации хуже? Неужели, чудовище сбежало? Исчезло? Испарилось? Переместилось? Но тут из-под одного из сугробов послышался тихий стон, затем шебуршение, заставляющее всех приготовиться использовать оружие.
С замершим сердцем Сэйлиан натянул тетиву, направил кончик урской стрелы – единственного оружия простив бездных – и замер. Но вопреки всем ожиданиям и опасениям наружу, дрожа, ворча что-то под нос и отплёвываясь, вылез… ребёнок? Чего-чего, а ребёнка настроившиеся на бойню воины никак не готовы были увидеть. К тому же, это была девочка! Как малышка тут оказалась? Тем более одна! Или…
Сэйлиан напряжённо сделал вдох. И словно задохнулся от удара в грудь. Сладкий, самый желанный и сжигающий изнутри аромат буквально снёс ему крышу! Эта малявка – нет, Она уже не ребёнок – пахла, как его пара! Его сакриэ! Взрослая, вполне созревшая и такая драгоценная!
И человечка!
Мужчина еле сдержал инстинкты схватить Её, прижать к себе и отметить всеми возможными способами, и взял себя в руки. Даже если Она – самое желанное, ему нельзя лишаться разума здесь и сейчас. Нужно для начала узнать, как Она здесь появилась, что с Ней случилось. И увести туда, где будет безопасно.
Удивительно, но уже по пути в лагерь, когда первые и самые древние инстинкты были обузданы, васпий не знал, радоваться ему или найти этого Светлого фокусника, чьей рукой Боги одарили его Душой, и покалечить за то, что подверг малышку опасности? А Её покорность, тихие возмущения, тёплое дыхание, сладчайший запах, мягкое сердцебиение – всё заставляло мужчину сосредотачиваться только на Ней. Всё в Ней притягивало и взывало к самому древнему и примитивному в нём. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, в скольких шагах, сантиметрах, секундах Она шагает позади. Каждый его нерв звенел от напряжения, каждый волосок на теле вставал дыбом, но всё, что Сэйлиан мог – это вести всех обратно в лагерь.
Но стоило добраться до места, оказаться на своей территории, в своём шатре, как последние, едва сдерживаемые цепи самообладания с жалобным звоном слетели с разума мужчины. Он успел лишь скинуть плащ и доспехи, чтобы не мешали и не пугали Её. А в следующее мгновение осознал себя сжимающим Её хрупкое тело в своих руках и впивающимся в Её мягкую шейку. Боги! Он же Её…
Нет! Жива! Тепла! Дышит, дрожит, но просто без сознания. Слава Тёмным Богам!
Сэйлиан подхватил лёгкое тельце и метнулся в ту часть шатра, где располагалось спальное место. Но прежде, чем уложить её туда, ему пришлось быстро, но осторожно скинуть с малышки мокрые и холодные вещи вместе с бельём и обувью, очистить как её тело, так и постель заклинанием свежести. И вновь контроль полетел в Бездну!
От одного вида маленького обнажённого тела на столь большом ложе. Алебастровая кожа девушки, лишь местами тронутая нежным румянцем, невероятно контрастировала даже с белыми простынями. Ещё сильнее выделялись шёлковые локоны, разметавшиеся по подушкам. Такой странный у них цвет: тёмные, как кора деревьев Тёмного леса у Храма Тьмы, но если присмотреться, то в них сверкает пламя.
Неудивительно, что дурман желания опалил кровь, подобно лаве, в то же мгновение. Иногда приходил в себя Повелитель васпиев, уже прижимаясь к ней – сначала со спины, потом вообще как-то оказался меж этих тонких ножек, – лаская её тело руками, языком, клыками, пока драгоценная сакриэ тихо постанывала, обволакивая всего его и воздух вокруг ароматами своего желания. Боги, как же Она желает его! Так легко приняла каждую его метку! Вот, что значит Истинная, Сакриэ! И он бы отдал всего себя, если бы не пришёл в себя от ярости, накрывшей мужчину, почувствовавшего соперника на своей территории.
Весь лагерь за стенами шатра наполнился воинственными выкриками, шипением, звоном оружия и рычанием… драгасов? Их наличие на своей земле да и без приглашения Сэйлиан терпеть не собирался. Уж точно не сейчас!
– Что там происходит? – утробный рык вырвался непроизвольно, когда в совещательную часть шатра вбежал один из его генералов. Того даже не смутила нагота вышедшего к нему его Повелителя, что уже магией надевал на себя одежду и доспехи.
– Из неоткуда налетели драгасы, – тут же рапортовал генерал. – Судя по их направлению, они летели со стороны Тёмного леса. Но их встретил целый рой Тварей Бездны.
– И они все притащились сюда, – закончил за него Повелитель, уже было рванув на выход, замер рядом с подчинённым. – Выставь самых сильных из отряда Турфира у моего шатра. Никто не должен его ни задеть, ни зайти внутрь.
– Не беспокойтесь, Мой Господин, никто не побеспокоит нашу Повелительницу, – склонил голову васпий.
– Так очевидно? – усмехнулся мужчина под очередной рёв крылатых ящеров и ледяной клёкот тварей в ответ.
– Позволите вас поздравить? – спросил взамен ответа генерал.
– Позже, – удивительно, но Сэйлиан почувствовал мягкую улыбку на своём лице, и тут же поспешил её скрыть. – Сейчас главное разобраться с тем, что может Ей грозить.
И направился на выход, уверенный в том, что сделает всё, зная, что осталось за его спиной.
***
Мила
Сквозь нежную пелену дрёмы, я почувствовала сначала мягкость постели под собой, потом отсутствие одеяла. И лишь потом поняла, что лежу тут абсолютно голая! Но этого осознания, видимо, было недостаточно, чтобы пробудить тело. Да я от странной сонной слабости могла лишь издать полустон на выдохе. Что вообще происходит? Что я тут делаю? И где «тут»?
Но последнее сразу же отпало от вяло шевельнувшегося в груди испуга, когда постель рядом, за спиной – меня перевернуло на бок, вот сон и сбежал – зашевелилась и прогнулась сильнее. Что-то горячее скользнуло на талию и, оплетя её собой, чуть потянуло назад, где прижало к чему-то большому, такому же горячему и твёрдому. И мою шею опалило до жадности медленное дыхание. Испуг перешёл в страх, заставляя судорожно вздохнуть. Под ухом тут же на это хмыкнули знакомым низким баритоном.
Какого тут…
Вампирюга!
Вот кровопиец!
Точно, а ведь это по его вине я в таком состоянии! Ни вырваться, ни крикнуть, ни даже глаза открыть! А он тут руки вздумал распускать, ещё и в кровать уложил, раздел и теперь… Сердце сжалось от ужаса. Насильствует?
Я росла в семье, где значение имели честь, совесть и доброта. Всё детство и отрочество под постоянным надзором и жизненными уроками от давно покойной бабушки: «даже обниматься нельзя, так ты показываешь своё согласие на что-то большее. Потом попросят поцелуй, потом потискаться, потом потрахаться, а что в итоге? Они получили своё и свалили, а ты осталась без всего, и каждый будет требовать большего и оставлять тебя использованной».
Так что, значение «первого раза» с тем, кто дорог так же, как ты ему, а ещё лучше с тем, в ком я буду уверена, как в женихе или муже, даже если он таким не являлся бы – для меня важно. И вот так, через насилие лишится этого островка основ и спокойствия моей жизни, для меня хуже смерти.
Если бы меня грабили, я отдала бы всё, чтобы сохранить жизнь, но не себя. Я просто не смогла бы жить после такого. Силы бы, конечно, нашла, но морально… Человек – тем более русский – без своей гордости, без своих основ и устоев – кукла, которую верти как хочешь, и ничего тебе за это не будет. Пусть даже кукла в итоге полетит на свалку.
Не хочу так! Не надо! Но что я могла? Только натужно выдыхать, чувствуя, как сильнее он прижимается ко мне. Как целует шею, стык с плечом, плечо и обратно, как оглаживает рукой бёдра, живот, грудь, снова живот. Как потирается о попку и поясницу уже твёрдым и горячим членом. Нет!
Но ужас смывает острым уколом внизу шеи, где больше всего сосудов. Укусил! Снова!
И если в прошлый раз я укатила в обморок, то теперь от места укуса по телу стали расходиться волны жара. Они расплывались по всему телу, пульсируя в сердце, в кончиках пальцев, туманя голову и сжимаясь внизу живота комком желанного, предвкушаемого, но недоступного доселе возбуждения и наслаждения.
Ощущая, как моё тело начинает дрожать и вяло извиваться, слыша, как моё дыхание становится глубоким и срывающимся, мужчина отрывается от шеи, мягко зализывает и лечит тем самым раны, хмыкает. Лёгкое движение – кажется, он приподнялся надо мной. Отодвинул сильнее вперёд мою руку, лежавшую частично на боку, и дыхнул на талию, пуская рой мурашек по всему телу. Засранец! Он удумал и туда?.. Укус! Вот же!
А моё тело все сильнее сдавало свои позиции, окончательно откидывая страх и уже во всю получая удовольствие от происходящего. Тем более руки вампирюги не переставали ласкать. То огладит с нажимом или едва касаясь кончиками пальцев, то начнёт лапать или, не принося вреда, «царапать» когтями.
Пока я млела всё сильнее, уже тяжело дыша, мужчина оторвался от бока и запечатлел влажный и горячий поцелуй на изгибе бедра. Теперь лёгкого укуса удостоилось и оно, отвлекая меня от мысли, как сильно у меня напряглись соски, и заныли груди от желания быть согретыми его сильным руками. Боже, как же от всего, что он делает, сладко сводит низ живота! А ещё я почувствовала насколько влажная, едва поведя бедром, желая хотя бы сдвинуть это порочное чудовище с себя.
И самое страшное – насильник тоже почувствовал моё желание. Вернее, уловил аромат. Я слышала его медленный глубокий вдох, а потом урчащий выдох. Сильная рука подхватила меня под бёдра и осторожно развернула на спину – остальное тело развернулось по инерции, да и я могла чуть-чуть шевелиться.
Только этого, чтобы сопротивляться и оттолкнуть бесстыдника, всё равно было мало. Тем временем тот поднял мои ноги под колени, раздвинул их, чтобы носом прильнуть к моему естеству и глубоко вздохнуть. Какого он творит?!
Его горячее дыхание ещё минуту я ощущала своими важными нижними губами, распаляясь всё сильнее. А потом левая внутренняя сторона бедра была уколота очередным укусом. В этот раз быстрый, словно он хотел так прийти в себя, отвлечься, или же наоборот торопился приступить к главному блюду.
Оказалось и то, и то. Ведь теперь мужчина вернул себе медлительность в действиях, но всё своё внимание сосредоточил на моём сокровенном. Нежное и лёгкое прикосновение и оглаживание его пальцев выбили из меня тихий стон.
А он ещё и довольно усмехается! Насильник! Но считается ли такое насилием? Он не приступает к главному, не торопится, только ласкает. Да тело моё распаляет всё сильнее. И если вампир решится на большее, я уже не смогу сопротивляться, ведь сама буду желать только одного – достичь запретного наслаждения. И пусть потом мне будет стыдно, совестно и до смерти обидно на саму себя за слабость, но я ничего не смогу предъявить в свою защиту, если попытаюсь доказать, что это акт насилия.
Тихий всхлип вырвался, едва центра желания коснулось что-то горячее, влажное и гибкое. Он что, меня языком удумал?! Думается мне, что да – этот наглец проскользил им вверх до чувствительной горошины, вниз до лона и обратно. И так несколько раз, пока не впился поцелуем, но тут же оторвался, тяжело дыша и недовольно рыча.
Мгновение – и меня укутывают в одеяло и оставляют одну. Кажется, нам кто-то помешал. Боги вознаградите его за это! Я же пока отдышусь и приду в себя, соберусь с силами. Встану, оденусь и сбегу от греха подальше! Отлично, план-минимум готов, но что ж сил-то так мало? Он же вроде кровь пил, а не энергию! Зараза клыкастая, ну погоди у меня! Я тебе больше так просто не сдамся!
Под всё увеличивающийся шум за пределами шатра я призвала всё своё баранье упрямство и поднялась с кровати. Даже подивиться успела: как они вообще такую махину таскают с места на место. Но ответ прост – магия! В крайнем случае, используют пространственный карман, если в этом мире есть такое.
Всё своё: бельё, одежду, сумку и обувь – я нашла на стуле у одной из «стен». Аккуратно сложено, повешено и даже чистое! Кажется, теперь мне понятно, отчего мужчина так сексуально голоден. Прям по Фрейду получается. Всё в шатре убрано, чистенько, расставлено по своим местам. В жизни, видимо, тоже всё «по полочкам», а раз он ещё и военный в отдалении от дома, то… У-у-у-у, максимальный недотрах!
И было бы весело, если бы не так грустно для всех и опасно, конкретно, для меня. И чего он вообще удумал меня в постель тащить даже парой слов толком не обмолвившись? Максимум, чего я ждала, это расспроса, допроса и выяснения всех обстоятельств появления на чужой территории. А что в итоге? Меня чуть не принудили к сексу.
Ну, принудили – это громко сказано. Мнения вампирюга, конечно, не спросил, даже не пытался. Только покусал и в кровать кинул. А я с каждой минутой ласк теряла себя всё больше. Отсюда вопрос: возможно ли, что он что-то впрыскивал в мою кровь, пока кусал? Я не чувствую, что превращаюсь в ему подобную или кого похуже. Но вызванное мужчиной состояние не есть норма.
Размышляя, я старалась перебороть слабость и одеваться быстрее, но менее слышно. Рядом с шатром я слышала голоса. Вернее, тихие перешёптывания. Кто-то комментировал набирающий обороты бой – рык, рёв и клёкот не прерывались ни на секунду, – кто-то ворчал, что лучше бы сражался бок о бок с друзьями, чем стоял здесь как нянька. На него большая часть таких же «нянек» зло зашипела, сообщая, что подобное дело – честь! Нет ничего важнее, чем исполнить волю Повелителя, какой бы она не была.
Как понимаю, Повелителем они называют того недо-насильника. Хм, в его копилку «по Фрейду» добавилась ещё монетка: властность, уверенность в том, что ему никто никогда не откажет. Вот же! Повезло нарваться на такого тирана!
Вот только в голове тут же, как назло, всплыли воспоминания о том, как мягко, но собственнически этот самый тиран ласкал меня, доводя и принося очень яркое наслаждение. Чёрт! Не хватало ещё начать снова возбуждаться от мыслей! Бр-р-р!
Встряхнула головой, чтобы отогнать и наваждение, и остатки слабость, и направилась к тому месту «стен», где голосов слышно не было. С трудом, но полог подался, позволяя заглянуть на другую сторону. В паре метров от места моего «прорыва» стоял воин-страж в доспехах, с мечами на бёдрах и с клинками на спине. С другой стороны и на таком же расстоянии расположился другой, сложив руки на груди. Думаю, этот – тот самый ворчун.
Странно, но шуршание ткани буквально у них под боком ни одного, ни второго не привлекло. Мужчины, наоборот, отвлеклись и отвернулись в противоположные стороны. Хм, может это тот самый Божественный отвод глаз, о котором говорил Рэинтил? Если да, то грех не воспользоваться такой плюшкой.
Выбравшись осторожно из-под полога, я только сейчас заметила, что не так сильно реагирую на снег вокруг, как раньше. Да, мне холодно до дрожи, но почти голыми ногами в одних тряпичных туфельках наступать в сугробы без страха обморожения – это что-то новенькое. Если присмотреться, то снег будто нарочно не хотел притрагиваться ко мне, а где соприкосновение было неизбежно почти мгновенно стаивал и исчезал, не оставляя после себя воды. Магия! Всё же в ней больше положительного, чем отрицательного.