Лучший друг мужа

Глава 15

– Ты дрожишь, – произносит Вадим, нахмурившись.

– Что?

– Тебе плохо? – он кладет ладонь мне на лоб и снова хмурится. – Тошнит?

– Нет…

Я осторожно веду плечами, чтобы муж чуть ослабил хватку, и он тут же помогает мне найти мягкую подушку головой. Но мне душно под его внимательным взглядом и я боюсь, что что-нибудь произнесла сквозь сон. Вадим уж слишком напряжен, он не смотрит, а вглядывается в меня, словно в моих глазах разгадка давно измучившего его ребуса.

– Ты пила в клубе, – выдыхает Вадим, чуть подаваясь назад. – Ты же почти никогда и сразу виски.

Я киваю и благодарна ему, что он сам нашел объяснение. У меня сейчас с этим туго. А следом мне становится по-настоящему стыдно, что я разбудила его посреди ночи. Ему нужно отдыхать, у него скоро запуск нового проекта и он будет пропадать либо в офисе, либо в телефонных переговорах. Сутками.

– Прости, – я ловлю его запястье и тяну вниз, чтобы он уже ложился. – Тебе нужно спать.

– Принести воды?

– Вадик, я не хочу воды, я хочу, чтобы ты лег.

Я добиваюсь своего и накрываю его голову ладонями, когда он ложится рядом.

– Просто приснился дурной сон, – произношу я полушепотом. – Спи, пожалуйста.

– Сплю, – лениво отвечает Вадим.

Я дожидаюсь, когда он заснет, а потом ухожу в гостевую спальню от греха подальше. По пути я принимаю таблетку успокоительного и захватываю мой любимый плед с кресла. Дома тепло, но я хочу укутаться в него с головой. Что и делаю, из-за чего просыпаюсь с взмокшей головой. На часах пол десятого, что для меня поздно и непривычно, я растерянно оглядываюсь по сторонам и пытаюсь сообразить, что вообще надо делать дальше.

У меня так всегда, когда посплю лишнее. С таблеткой я погорячилась… Хотя дело не только в ней, конечно.

Я поднимаю шелковый кремовый халат с другой половины кровати и накидываю его на плечи. Иду в маленькую ванную, которая прижата к спальне для гостей и которой мы редко пользуемся. Не хочу сразу спускаться, сперва лучше привести себя в порядок, а потом попадаться на глаза мужа. Хотя он, скорее всего, уже уехал… Нет, кофемашина шумит, значит пока дома. Черт, наверное, ждет меня. Если так, то я его хорошенько напугала ночью, он даже не стал будить и тревожить, но отложил утренние дела, чтобы понять, что со мной происходит.

Очень напугала.

Из-за этого я провожу в ванной минут двадцать, стараясь вывести все намеки на недомогание к черту. Я даже накладываю легкий тон, найдя косметичку для поездок, которую потеряла два месяца назад и не могла найти. Потом я недолго медитирую на свое отражение, стараясь поймать легкую улыбку на губах. Такую, чтобы смотрелась не наигранно и естественно, но из меня выходит максимум телесериальная актриса.

– Ты не в офисе? – я подхожу к черной столешнице, возле которой стоит Вадим и держит в руках чашку с кофе. – Доброе утро.

Я целую его в голое плечо и, почувствовав любимый мужской запах, не могу удержаться и легонько прикусываю там, где только что поцеловала.

– Ай, – Вадим реагирует улыбкой и подает мне капсулу для кофемашины. – Доброе. У меня встреча отменилась, так что буду тебе надоедать.

– Минут пять?

Я отмахиваюсь от капсулы и решаю заварить себе зеленый чай.

– Нет, я через пару часов поеду.

– Ты завтракал?

– Да.

Он замолкает после короткого ответа, и я чувствую, как в воздухе повисает пауза, которую я так хотела избежать.

– Ты ушла в другую спальню…

– Ты храпел.

– Нет, – он уверенно качает головой.

– Толкался?

– Мира…

– Приставал?

Вадим кривится на мою дурацкую улыбочку, но все же кивает, поддаваясь моей игре.

– Это может быть, – соглашается он, но ловит меня за ладонь и притягивает к столешнице, на которую наталкивает спиной, а сверху припирает собственным телом. – У нас всё в порядке?

– Что… Конечно.

– Я знаю, что редко бываю дома. Рядом. И я слепой, если что-то не так, скажи.

Сказать? Он смотрит прямо в глаза и лучше момента не будет. Даже наоборот, если промолчать сейчас, потом будет в разы тяжелее, почти невозможно. Вадим терпеливо стоит передо мной и мне вдруг кажется, что он знает, что мне есть, что сказать. Он чувствует, что в моей голове что-то происходит, и готов выслушать.

Помочь.

– Вадим, я должна была…

Раздается звонок с подъездной площадки, заглушая мои слова.

– Черт, он раньше, – выдыхает Вадим с легким раздражением.

– Кто?

– Кирилл. Я забыл предупредить тебя.

Глава 16

Вадим уходит, а я отворачиваюсь к окну. Нервными движениями запахиваю халат на максимум и завязываю двойной узел, словно в этом есть смысл. Хотя так всегда – непроизвольно занимаешь руки, когда не знаешь, что делать. Я знаю одно, что не хочу видеть их вместе. Не хочу вести насквозь фальшивый разговор и разыгрывать перед мужем пошлую и ужасную комедию. Вадим не заслужил.

И сцену в клубе не заслужил… Черт, только не сейчас! Не надо вспоминать. Хотя как? Как Вадим посмотрит на меня, если узнает, что на самом деле произошло вчера на кожаном диване?

Меня передергивает от одной мысли. Мне физически плохо, когда я вспоминаю то, что произошло в проклятом вип-зале. Ведь я трезва сейчас, во мне нет ни алкоголя, ни порочного дурмана, чтобы мне казалось волнующим случившееся. Ошибка… ужасная ошибка. И что теперь в голове у Кирилла? Там и так был ад, а я нашла отличный способ и подлила еще топлива. Я смотрела ему в глаза, когда чувствовала Вадима и стонала от его прикосновений. Я подпустила его так близко, что ближе придумать сложно. Он все равно что был в нашей постеле, он видел меня с мужем и… и участвовал.

Что теперь делать с этим?

Кирилл же решит, что это зелёный свет. Что я соскучилась по нашим грязным играм и на этот раз даже первой придумала достойное развлечение. Вот он, уже на пороге нашего дома, чтобы подхватить мою игру. Ведь так? Кирилл приехал именно ко мне, а не другу, будь он хоть сто раз лучшим.

– Ого, да тут можно заблудиться, – сзади наплывает весёлый голос Кирилла, который входит в просторную гостиную, соединённую с кухней, вместе с Вадимом.

Я даю себе пару мгновений, чтобы привыкнуть к тому, что Кирилл в нашем доме, и оборачиваюсь к гостю. Да, гость, вот отличное определение для него. И ничего больше.

– Тут можно поесть. Ты голодный? – спрашивает муж, натягивая на себя синюю олимпийку.

– Кофе, – кивает Кирилл и переводит взгляд на меня. – Здравствуй, Мира.

Он смотрит внимательно и с явным подтекстом, где красным шрифтом идёт вчерашняя выходка. Я почти вижу отражение своего обнаженного тела в его зеленых глазах, которые горят огоньками предвкушения. Кирилл поворачивает голову в мою сторону, когда Вадим отходит столешнице, и хитро улыбается мне, закусив уголок нижней губы. Он всегда так делает, это его чертов фирменный знак.

– Здравствуй, – я отвечаю ему ровным голосом, но коротко качаю головой, показывая своё раздражение.

Я не буду играть в эту низость. Нет.

– Как доехали вчера? – спрашивает Кирилл то ли меня, то ли мужа.

– Быстро, – Вадим кивает. – Я заснул в клубе.

– Что? Правда? – Кириллу кажется это чертовским веселым, и он широко улыбается, вдруг напоминая мне беззаботного парня из дней, когда он мог рассмешить меня одной фразой или ироничной улыбочкой, которая безумно ему шла. – Нашел место, приятель. Мира, наверное, удивилась.

Он переводит взгляд на меня, заостряя его по пути, так что он полосует по мне острой бритвой.

– Удивилась? – спрашивает Кирилл, прищурив глаза. – Прекрасный же муж?

Отлично. Он втягивает меня в диалог, чтобы я не ушла.

– Прекрасный, – коротко подтверждаю я и подхожу к мужу, чтобы помочь ему с гостеприимством.

– Но я не просто так напросился в гости, – произносит Кирилл, и Вадим оглядывается через плечо, заинтересовавшись. – Вадим рассказывал мне, что ты давно занимаешься фотографией.

Я чувствую опасную тему и опускаю руки вдоль тела, чтобы они случайно не выдали меня. Вадим слишком близко.

– Я погуглил и впечатлился, – продолжает Кирилл как ни в чем не бывало, – это правда прекрасно…

– Благодарю.

– Нет, я серьезно. Я хочу сделать заказ, ты же работаешь с рекламщиками?

Я смотрю на мужа, задерживаю взгляд на его волевом лице, которое сейчас как спасительная гавань, и Вадим прочитывает мою усталость.

– Кир, притормози, – говорит он другу. – Мира ещё не проснулась.

– О, сорри, меня бывает несет… Когда видишь такую красоту, сразу хочется себе.

– Садись лучше, – Вадим указывает на большой стол и подходит к нему с чашкой кофе для Кирилла.

Они садятся, а я остаюсь позади. Наверное, это утро расплата за вчерашнюю слабость. За тот поцелуй, который я бездумно позволила себе, переоценив свои силы. Да, с него всё началось. Он повел Кирилла за мной и позволил то, что случилось в вип-зале.

– Мой юрист звонил, – Кирилл для разнообразия решает задеть строго деловую тему. – Он все-таки хочет переписать дополнительное соглашение…

– Черт, Кир, найди нашего юриста. Твои англичане сведут меня с ума.

– Он голландец.

Я смотрю на мужчин, которые мирно беседуют с дружескими колкостями, и подмечаю детали. Вадим не стал садиться на стул, а облокотился на край стола и собрал руки в замок на груди. У него расслабленное тихое лицо, он с интересом слушает Кирилла и то и дело усмехается, заостряя улыбку босса на губах. Кирилл же иногда смотрит на него, но чаще вдаль перед собой, словно хочет запомнить детали интерьера, и крутит ложку в беспокойных пальцах.

Длинные сильные пальцы. С четко очерченными костяшками. С почти квадратной формой ногтей, которые растут чуть вниз. И стертые едва различимые линии на широких ладонях, по которым не прочитать судьбу. Я неожиданно для себя вспоминаю столько мелочей из его внешности, что кажется, что я бережно хранила его портрет и не позволяла выцвести ни одной детали. Спрятала в шкатулку на замок, как главную драгоценность, и отложила до других времен.

И у меня так много его фотографий. С фокусом на его плечи. Торс. Руки. Мышцы. Некоторые я даже использовала на личных выставках, так что Вадим их видел, но не знал, кто модель. Я и сама делала вид, что забыла. Мало ли кто был в моей мастерской и чья фактура мне пригодилась… Без лица же.

Но теперь и лицо перед глазами. Не отвернуться. Кирилл почти недопустимо красив для мужчины. Природа остановилась в шаге от разделительной черты, за которой уже перебор и чересчур. Он крепкий и широкий в плечах, но на фоне того же Вадима смотрится почти ручным. Обманчивое впечатление, которому не дай бог довериться. И он выше мужа, у него более утонченный силуэт, который он прячет в молодежной небрежной одежде, играя в образ своего парня.

Да, Кирилл такой. Любит казаться проще и бесхитростнее, чем есть. Даже слабее. До поры до времени. А Вадим – это мужской монолит. Кусок гранита.

Я все-таки их сравниваю. И ловлю себя на странном и нереальном ощущении, словно две мои параллельные жизни вдруг нашли точку соприкосновения. Прошлое и настоящее. Дикое и родное. Они не могут находиться в одной комнате, но это происходит на моих глазах, и я начинаю путаться в ощущениях. Когда я была с Кириллом, мне казалось, что больше ничего невозможно, что мир на нем кончился и перестал иметь значение. А с Вадимом я забыла, что когда-то жила другой жизнью.

– Мира, – зовет муж, поворачивая ко мне голову, – Кириллу нужно показать город. Придумаешь программу?

– Я сама приезжая, – я изображаю самый мягкий тон, на который только способна сейчас и смотрю поверх плеча Вадима, потому что взглядом я точно “хамлю”. – Но что-нибудь придумаю.

– Я хотел бы увидеть твою студию, – тут же отзывается Кирилл. – Она же лучшая в городе.

– Да, отличная идея, – кивает Вадим. – Кирилл в отличие от меня любит искусство… Понимает в нем.

– Я знаток, – Кирилл вновь щурит взгляд в мою сторону. – И ценитель. Проверишь меня?

– Верю на слово.

– Ой, зря, – добродушно усмехается Вадим на мою реплику и достает из кармана сотовый, который завибрировал. – Это такой пройдоха… Так, я на минутку, извините.

Муж выходит из комнаты, по пути отвечаю кому-то строгим официальным голосом. А Кирилл тут же плавно разворачивается на стуле.

– Сиди, где сидишь.

Моя просьба уходит в песок, потому что он все равно поднимается на ноги.

– Чашка? – он взмахивает ею в воздухе. – Не хочу доставлять лишних хлопот.

И он идет ко мне, чтобы поставить чашку в раковину.

– Или сразу в посудомойку? – спрашивает Кирилл с дурацким участием, будто в этой проклятой чашке весь наш спор и конфликт. – Мне несложно.

– Не приезжай к нам больше.

– Хочешь спалиться? Будет странно, если я впервые окажусь в родном городе друга и начну игнорировать его дом.

– Спалиться, – я с нервом повторяю слово, которое он выбрал, и делаю шаг прочь.

Но Кирилл ловит меня за локоть и заставляет остаться на месте.

– Что я делаю не так? – произносит он совсем другим тоном, тем самым, которым наговорил режущих откровений в коридоре клуба. – Тебя же тянет ко мне, я вижу…

– Нет, это ты тянешь меня к себе, – и я смотрю на его пальцы, которые не дают мне сдвинуться с места. – Я выпила вчера в зале, и только из-за этого…

– Вздор, – шипит он со злостью. – Ты же ничего не говоришь Вадиму. Задумайся, наконец, почему? Сказать за тебя, малышка? Ты не хочешь ломать игру, тебе нравится, что происходит.

– Нет.

– Хватит, Мира. Или ты хочешь больше? Созрела?

И он силой подтягивает меня под себя. Я не так давно стояла в той же позе с Вадимом, только он держал с нежностью и щемящей осторожностью, будто я хрустальная, а Кирилл вдавливает мою поясницу в толстый край столешницы собственным весом и связывает ладонями мои руки, заведя их за спину. Я безвольно прогибаюсь под его мощью и чувствую, что наши бедра впиваются друг в друга.

– Так? – Кирилл переводит горящий взгляд на мои губы. – Теперь правильно?

– Я закричу.

– Хочешь я увезу его? А потом вернусь, – Кирилл ведет подбородком вверх, подсказывая мне правильный ответ. – Трахнуть тебя здесь? Или в вашей постели? Там, наверное, шелковые простыни, я возьму тебя прямо на них. Выебу. Так, Мира? Тебя заводит такое дерьмо…

– Вадим!

По взгляду Кирилла я вижу, что он не ожидал, что я позову мужа. Он выпускает меня из рук и делает шаг назад, не отрывая воспаленного взгляда от моего лица. Он тяжело дышит, пытаясь найти ровный ритм, и проводит ладонями по лицу, успокаивая кожу. И я замечаю, что рукава его телесного тонкого джемпера сбились вверх, оголив накаченные руки. Я вижу черную татуировку, которую он набил после нашего расставания, и которая для меня как чужая деталь.

Кирилл видит мой внимательный взгляд и его направление, и вздрагивает всем телом. Он резким взмахом опускает рукав на место, но я успеваю заметить то, что он хотел скрыть. Ведь он набил тату не для красоты, он перекрыл ею другой след. Длинный застарелый шрам тянется от запястья и рваной линией суицидника уходит выше, к локтю…

– Что это? – спрашиваю я его, позабыв обо всем остальном и о том, что вот-вот должен вернуться Вадим.

– Так модно.

– Что, Кирилл?!

Он резко качает головой и делает глазами беспокойную дугу от пола обратно к моему бледному лицу.

– У меня не получилось, как видишь.

Кирилл смотрит как безумец и вдруг смеется нервным смехом, который жестоко бьет все его тело.

– Господи, Мира. Не надо так на меня смотреть, я жив.

Глава 17

Вадим входит в комнату, и мне приходится оторвать взгляд от Кирилла. Нужно что-то сказать мужу, в его глазах резонный вопрос, почему я кричала срывающимся голосом и почему так выгляжу… Как ночью. Это даже может стать спасением, у меня успевает промелькнуть мысль, что можно вновь всё свалить на недомогание, стоит только протянуть руку к Вадиму и сказать, что кружится голова.

Но нет. Хватит.

– Мы были любовниками, – произношу я на одном дыхании и ловлю взгляд мужа. – Я и Кирилл. Давно.

Я хочу сделать шаг в сторону, чтобы выбраться из-под тени Кирилла, но он выходит таким корявым, что я запоздало понимаю, сколько сил забрали последние слова в лицо мужу. Я хватаюсь за столешницу, но Кирилл все равно оказывается рядом. Он подхватывает меня, давая бетонную опору… Господи, он ничего не боится. Даже Вадима. Я упираюсь ладонью ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, и жду целую вечность прежде, чем подойдет Вадим и заберем меня из его цепких рук.

Муж поднимает меня, как пушинку, и относит к столу, где сажает на выдвинутый стул. Я замечаю поверх его силуэта, как Кирилл молча уходит прочь. И вскоре с улицы доносится рык дизельного мотора.

– Вадим, – я хочу что-то сказать, просто чтобы не молчать, но боюсь ошибиться с первыми фразами.

Я не могу отмахнуться от сковывающего холода, который исходит от Вадима. Он стоит рядом, нависая надо мной стеной, и держится за спинку стула. Его костяшки побелели от усилия, и мне кажется, что еще чуть и деревянная перекладина пойдет на излом под его стальными пальцами.

– Давно, – Вадим продолжает вместо меня. – Это когда?

– Я познакомилась с тобой через полгода после расставания с Кириллом.

– Почему расстались?

Я поднимаю голову и смотрю на лицо Вадима, суровое и мертвое, и едва узнаю его. Он через многое прошел, чтобы выбиться на самый наверх, и выдерживал сильные кризисы и знает, что такое удар судьбы и удар в спину. И я вижу, что он собрался, закрылся щитом, будто я враг.

– Я ушла от него. Не могла больше… Вадим, послушай, – я накрываю ладонью его пальцы на спинке стула, – прости меня, я должна была сказать сразу. Но я испугалась, я жалею, что так поступила… Я увидела его и впала в ступор, не могла поверить, что это происходит.

Вадим плавным, но уверенным жестом забирает свою руку. И отходит от меня на шаг. Ему не нравятся мои слова, он хмурится и сжимает кулаки, будто я говорю совсем не то, что нужно. А я не знаю, что должна говорить, как успокоить его… Он хочет что-то разбить, раскрошить на мелкие безнадежные кусочки, это я знаю точно. Вижу, что его руки уже ищут мишень.

– Не могла подготовиться? – он отзывается колкими интонациями. – Я ведь знаю его столько лет, Мира.

– Я не узнавала его…

– Хватит! Не делай из меня дурака.

Я рефлекторно киваю и прикрываю глаза, пытаясь справиться со слезами, которые хотят вырваться наружу. Нет, не сейчас, не перед ним… Я глупо надеялась на другой разговор, и я ведь никогда не слышала крика мужа в мою сторону. Он бывало срывался дома из-за проблем в офисе или на объектах, но я понимала, что ему нужно выплеснуть эмоции и мне достается лишь потому, что я самый близкий его человек. Когда стоишь так близко, тебя задевает по касательной. Это нормально.

Но сейчас он кричал на меня. Злился на меня.

– Я говорю правду, Вадим. Я узнала его, когда увидела в аэропорту.

– Настаиваешь, – Вадим кивает. – Хорошо. И значит между вами ничего не было с тех пор?

– Конечно, нет. Я его даже в машине не сразу узнала, он очень изменился…

Вадим вдруг выставляет руку вперед, указывая на мое лицо, чтобы я замолчала. И этот жест едва не приводит его к пощечине. Я вижу, что он сдерживается в самый последний момент, усмиряя замах, хотя вскипевшая с новой силой злость почти увела его ладонь к моей щеке.

Он не верит мне. Не верит, что за его спиной ничего не происходило.

– Кирилл что-то говорил тебе? – я поднимаюсь со стула и хочу подойти к мужу ближе. – Вадим?

Но там стена.

– Мне нужно в офис, – официально сообщает он и разворачивается прочь.

Я зову его, но он не реагирует. Он не поворачивает к лестнице, чтобы переодеться, а идет к входной двери, подхватывая на ходу ключи от машины.

Глава 18

Я остаюсь дома одна и провожу, наверное, час в гулкой тишине. А потом понимаю, что так дело не пойдет и начинаю собираться. Принимаю душ, наношу незаметный макияж и выбираю брючный костюм нежно-розового оттенка, к которому отлично подходят телесные туфли на квадратном прозрачном каблуке.

Привычка с давних времен, если что-то в жизни сыпется, всегда можно хотя бы выглядеть отлично. Это ведь в моих силах. Заставить Вадима думать по-другому я не могу, вернуть Кирилла ближайшим рейсом обратно в Лондон – тоже, а вот отражение в зеркале в моей власти. А еще лучше поскорей отвлечься на рабочие моменты. Теперь я рада, что выставка уже через несколько дней, и что забот в студии хватит на локальную войну под окнами, которую можно будет не заметить, копаясь в эскизах и пробниках.

Когда я вхожу в свой кабинет, моя помощница Тамара как раз раскладывает на письменном столе портфолио новых моделей, которые только прислали. Нам не хватает невротичного типажа для третьего зала.

– Худые, но без изюминки, – иронично замечает Тамара и поправляет очки в толстой коричневой оправе, она напоминает профессора старинного университета, которому вообще-то пора на лекцию, а стоять здесь и разглядывать полуголых парней на снимках. – Вот этот ничего. Веснушки интересные.

– У тебя новые духи? – я улавливаю благородный немного терпкий аромат.

– Да, называется “невнимательный муж и его подарок”.

– Но классные же…

Тамара кивает с довольной улыбкой.

– Но мужа я не стала успокаивать, пусть первые тоже несет.

– Жадность – это порок, Тамара.

– Да? А зачем выбирать один вариант, когда можно взять оба?

Ее шутка отдается нехорошим эхом в сердце, и я перевожу взгляд на глянцевые фотографии, хотя уверенность, что работа позволит забыться, выцветает с каждой секундой.

– Мне-то точно надо выбрать один вариант, – я устало выдыхаю и сажусь в кресло, готовясь долго-долго перебирать снимки.

Рабочий день проходит, а телефон по-прежнему молчит. Ни сообщений, ни звонков от Вадима. А я сомневаюсь, стоит ли писать первой… Я понимаю, что он уехал от греха подальше, чтобы не сорваться и не натворить дел, за которые потом будет мучительно стыдно. Он едва не ударил меня. Замахнулся. Мне же не показалось? Хотя сейчас мне хочется верить, что показалось, что я самым банальным образом перенервничала и смотрела на него испуганными глазами.

У страха же глаза велики.

В любом случае лавину надо переждать, и поэтому не стоит к нему лезть. Правда, меня бросает в другую крайность и я нахожу в записной телефон Кирилла. Мне не дает покоя мысль, что он успел что-то наговорить мужа. Не знаю, что именно, но может из-за этого Вадим так завелся и не стал даже слушать меня. Я хочу проверить гадкую догадку и открываю мессенджер.