Случайный брак с миллиардером

Глава 3

Дело не в любопытстве. А в деньгах, как бы банально это ни звучало.

Я прикидываю порядок сумм, которые могу получить, и понимаю, что запросто выплачу наши с сестрой ипотеки. Лизку бросил непутевый муж, оставив за спиной маленького ребенка и непогашенные долги. Поэтому она не понимает, как можно не использовать такой шанс. Она хочет верить в хорошее, как хочет этого человек, который устал видеть плохое.

Я соглашаюсь с ней и ставлю росчерки везде, где нужно. Потом вместе с сестрой иду собирать чемоданы, хотя внутри все равно сомневаюсь. Подписи поставила, а себя до конца не убедила.

Но меня живенько подгоняет шумная толпа под окнами. Рядом с подъездом разворачивается самый настоящий пресс-центр! Я осторожно выглядываю из-за жалюзи и наблюдаю, как подъезжают мини-фургоны с наклейками федеральных каналов. Они занимают все свободные карманы и едва не перекрывают единственную дорогу.

– Надо поторапливаться! – раздается громкий голос Германа из соседней комнаты. – Охрана говорит…

– Уже вижу, – кричу ему в ответ. – Мы собираемся.

Я закидываю в чемодан домашнюю пижаму и пытаюсь припомнить, что хотела достать из ящиков. Взгляд же то и дело уходит к окнам. Внизу уже туда-сюда мельтешат девушки с переносными микрофонами, тучные мужики с камерами воюют за лучшую точку для съемки, а бабушки на лавочках поправляют прически, чтобы быть готовыми к интервью.

У кого-то звездный час, а для меня лишняя нервотрепка. Я хочу избежать интервью всеми силами, даже самой съемки, но это невозможно. У нас дом старой постройки, тут только одна дверь на каждый подъезд. Никаких черных ходов и специальных лазов для публичных людей.

– Всё так быстро происходит, – выдыхаю, ловя потрясенный взгляд сестры: она тоже не ожидала, что пресса появится как черт из табакерки. – Вот зачем Константинов растрепал всем? Почему сперва не договорился со мной, а потом уж показывал мою фотографию?

– Кто разберет этих богачей. – Сестра лишь пожимает плечами.

А меня всё больше гложут заданные вопросы. Я впервые об этом задумываюсь из-за спешки. Ведь сам Константинов, считай, устроил ее… Но зачем? Зачем ему вообще было рисковать? Он же бизнесмен, должен всё просчитывать на шаг вперед, а не играть в русскую рулетку. А если бы я отказала, или заупрямилась, или оказалась неадекватной и сама бы побежала к журналистам? Или вот сейчас бы открыла окно и закричала под камеры: “Помогите! Насильно берут замуж!”

– Все-таки странный он, – говорю сестре. – Может, импульсивный, конечно.

– Может.

– Или я чего-то не знаю.

Какую цель Константинов вообще преследует? Он сказал, что мне не нужно знать, зачем ему понадобился фиктивный брак. Но почему именно со мной? И почему так внезапно и стремительно?

Я отмахиваюсь, чтобы не передумать. Да и сидеть в доме, который осажден телекамерами, совершенно не хочется. Я защелкиваю чемодан и подхватываю его с кровати, Лиза берет второй. Мы выходим в гостиную, где к Герману уже присоединилась миловидная брюнетка. Она не представляется, но протягивает мне большие солнцезащитные очки.

– В них будет проще, – говорит она серьезным тоном. – Не давайте никаких комментариев, когда будете выходить. Журналисты обступят вас со всех сторон и начнут задавать вопросы. Один за другим, перебивая друг друга. Будет шумно, могут толкаться, не обращайте внимания, просто идите за охраной и держите меня в поле зрения. Я буду идти впереди и провожу вас к машине.

Брюнетка кивает куда-то в сторону и указывает на мои чемоданы.

– Чемоданы сейчас заберут, – добавляет она. – Охрана прихватит.

– Отлично.

– Только вам нужно будет переодеться. Этот наряд не годится. – Она морщится, бросая на меня оценивающий взгляд. – К счастью, я подготовила комплект.

Она разворачивается на высоких каблуках и подходит к дивану, на котором я замечаю телесный чехол для одежды. На нем жирными буквами написано название крутого бренда.

– А что не так с моей одеждой? – У меня чувство, будто меня оскорбили, я выбрала брючный костюм и достала лучшую блузку.

Брюнетка оборачивается через плечо, следом переводит взгляд на Германа, который как будто должен был мне объяснить ситуацию, чтобы таких моментов не возникало. Я вижу это по ее недовольному виду и по тому, как Герман виновато закусывает нижнюю губу.

– Светлана Сергеевна, давайте вы мне доверитесь, – брюнетка справляется с собой и обращается ко мне медовым голоском. – Нас сейчас сильно поджимает время, я прошу вас всего лишь сменить костюм. Мы потом обсудим ваш гардероб и придем к компромиссу.

– И прическу тоже?

– И макияж, и даже вес. – Она кивает. – Таков договор.

Каждый шаг. Как и предупреждала сестра.

Только я бы сейчас уточнила: каждый сантиметр моего тела. Да, Константинов не будет ко мне прикасаться, но мой внешний вид слепят на его вкус. Хорошо, сестра вовремя спохватилась и уточнила момент с пластическими операциями. Мы записали их невозможность отдельным пунктом. Но под пристальным и немигающим взглядом брюнетки я начинаю сомневаться.

Вдруг мы все-таки что-то упустили с сестрой?

– Господин Константинов уже ждет вас, Светлана Сергеевна, – нажимает брюнетка, поглядывая на экран своего сотового. – Пожалуйста, переоденьтесь, и мы поедем.

Я сдаюсь и иду в ванную. Впервые в жизни надеваю брендовую одежду, но не испытываю никакого трепета. Я вообще равнодушна к маркам, но уже чувствую, что вот-вот окажусь в мире тяжелой роскоши. Уже стою на ее пороге… Ведь внизу дежурят журналисты, вокруг толпятся охранники и помощники, а особняк миллиардера готов распахнуть свои ворота.

– Прекрасно. – Брюнетка оглядывает меня, когда я возвращаюсь в комнату.

Она остается довольна. Спорить нет смысла, она действительно знает толк. Нежно-розовый костюм идеально подошел к моей светлой коже и волосам, и с размером она угадала, что уже откровенно меня пугает. Меня словно под лупой рассматривали и успели подготовить отчет по моей внешности. Не удивлюсь, если эта женщина лучше меня знает, что красит мою фигуру, а что нужно обходить стороной.

– Мы готовы, – кивает женщина.

Мы длинной вереницей выходим из квартиры. Вперед выступают двое охранников, но к ним прибавляются еще двое, когда мы спускаемся на первый этаж на лифте. В плотном кольце мужской силы я выхожу из подъезда, поправляю очки, которые закрывают половину моего лица, и смотрю на спину брюнетки. Как ориентир.

И он, черт возьми, оказывается необходим в этом океане безумия! Стоит стальной двери распахнуться, как на нас накатывает волна людей с микрофонами и камерами. Я инстинктивно пригибаюсь и даже наталкиваюсь на одного из охранников. Он помогает мне устоять на ногах и поддавливает толпу, чтобы дали дорогу.

– Без комментариев, – деловито сообщает брюнетка. – Без комментариев.

Но журналистов это не останавливает, на меня градом сыпятся щелчки фотозатворов и громкие хлесткие вопросы.

– Господин Константинов предложил вам брачный контракт?

– Вы виделись с его первой женой?

– Почему она вдруг дала показания против него?

– Она врет, по-вашему?

– Вы готовы простить его, если это окажется правдой?

Передо мной распахивается дверца огромного внедорожника, и я запрыгиваю на заднее сиденье. Авто тут же трогается, покидая двор вместе с шумом папарацци. Я снимаю солнцезащитные очки и пытаюсь прийти в себя после всех вопросов журналистов. Их было так много, и так громко, что в голове стоит протяжный гул. Или даже вой.

Как знаменитости живут в таком кошмаре? К нему можно привыкнуть? Все толкаются, кричат, норовят подсунуть диктофон под нос. А ты проникаешься ненавистью ко всему человечеству даже быстрее, чем на кассе в субботний вечер в супермаркете.

Ужас.

И о чем меня спрашивали?

Константинов уже был женат?

У них тоже был брачный контракт?

Но брак, судя по всему, сильно не задался, если бывшая выдвигает ему какие-то обвинения. Уточнить, что за обвинения, не у кого. Я нахожусь на заднем сиденье одна, спереди же сидят двое мужчин в черных костюмах. Водитель и охранник. Оба сосредоточенно молчат.

– Черт! – коротко вскрикиваю, проверяя карманы нового пиджака. – А где мой… Ну нет, нет… Я оставила сотовый дома.

Мужчины по-прежнему не реагируют. Как роботы, честное слово. Я все же предпринимаю попытку растормошить их и наклоняюсь между кресел.

– Я забыла телефон, – произношу уверенно. – Нам нужно повернуть…

– Вам выдадут новый, Светлана Сергеевна.

– Нет, я хочу свой.

– Вы можете пострадать, если придется резко тормозить. – Охранник протягивает широченную ладонь и показывает, что мне стоит вернуться на место. – А ваше здоровье и безопасность – это моя работа.

– Как же я польщена, – злобно выдыхаю.

Делать все равно нечего. Не драться же с ним.

Я откидываюсь на спинку и собираю руки в замок. Оборачиваюсь назад и замечаю еще один внедорожник охраны. В голове не укладывается, сколько людей работает на Константинова. Как винтики огромной отлаженной машины. И ведь с каждым, как со мной, заключен свой подробный договор. Не хочется думать о себе как о винтике, но с каждой секундой в мире Константинова становится ясно, что резьба здесь тугая. Так просто не соскочишь.

– Нам долго ехать?

– Час, – бросает охранник.

Дорога занимает больше часа, мы покидаем город и направляемся в сторону элитных поселков. Один из них встречает нас глухим кирпичным забором и будкой с пропускной системой. Оба внедорожника ныряют под шлагбаум, поворачивают направо и подъезжают к главному входу двухэтажного коттеджа.

– Как дорога? – с фальшивой учтивостью интересуется брюнетка, распахнув для меня дверцу. – Пойдемте, я провожу вас.

– Что это за дом?

– Загородный. – Женщина смотрит на меня как на идиотку, словно я спросила, сколько будет два плюс два. – Вы проведете здесь всего несколько дней. Господин Константинов живет в другом доме, а тут удобно провести подготовку.

– Подготовку?

– Всегда сбегать от прессы не получится, да и мы не собираемся вас прятать. Наоборот, вы должны уверенно держаться перед камерой и четко понимать, что и как нужно говорить. Ну и стиль с манерами надо подправить.

Она не удерживается и колет меня надменной шпилькой.

– О чем говорили журналисты? Я что-то услышала о его жене и обвинениях…

– Да, я тоже слышала вопросы.

Женщина берет паузу, явно размышляя, что стоит мне рассказать, а что нет. Бросает на меня скептический взгляд, за который ее хочется придушить, но все же продолжает:

– Господин Константинов был женат пять лет назад. Разводились они полюбовно и без суда, поэтому никаких некрасивых историй с дележкой имущества не было. Общих детей у них тоже нет, Максим Викторович не поддерживал связь с бывшей женой. И удивлен ее появлением не меньше…

У женщины вспыхивает экран сотового, и она отвлекается на переписку. Очень важную, судя по всему. Ее никак нельзя отложить, так что она нагло игнорирует мои акцентированные выдохи. Тогда я протягиваю ладонь и просто-напросто вытаскиваю сотовый из ее рук.

Брюнетка смотрит на меня так, будто я заодно стянула с ее кисти все золотые украшения.

– С женой разобрались, – я киваю, – а какие обвинения?

– Светлана Сергеевна, отдайте мой телефон.

Она останавливается посреди дорожки из серого камня и встряхивает ладонью.

– Я ее бил! – мужской бас расходится по всему пространству и оглушает зашкаливающим градусом злости. – За волосы таскал и об стенки швырял! Инна, ты это слышала?! Только что показали!

– Максим Викторович, – брюнетка вмиг забывает обо мне и бросается к боссу, – мы это уладим, я уже разговаривала с Андрюшей, он может взять в эфир ваше…

Константинов бросает на нее ледяной взгляд, и женщина замолкает. Я же не могу отвести глаза от разъяренного лица Максима Викторовича. От того самодовольного бизнесмена с офисами во всех столицах мира не осталось ни следа, под натянутой кожей ходят желваки, а в глазах мерцают огненные вспышки. Константинов стоит на верхней ступеньке крыльца и то и дело сжимает и разжимает кулаки.

– Я ее бил, – повторяет он уже другим голосом, упавшим и едва различимым, гнев сходит с его волевого лица, и остается лишь усталость, или даже глухое разочарование. – Найди, кто это придумал. Кто работает с ней и пишет ей этот вздор!

Он снова заводится, но короткой вспышкой. Константинов резко разворачивается и идет назад в дом.

– Вот какие обвинения, – произносит Инна. – Его бывшая жена собралась посетить все ток-шоу страны и заодно написать мемуары.

Я стою ошеломленная. Женщина вытягивает из моей ладони свой сотовый и дает мне еще пару секунд. После чего показывает, что пора идти в дом.

– Он отходчивый, – добавляет она, замечая, что я не решаюсь сделать шаг. – Может сломать что-то, конечно, но такая сцена – это редкость. Его сейчас просто со всех сторон давят.

Глава 4

Инна проводит меня внутрь дома и сразу направляет в столовую. Я не успеваю толком осмотреться и вслед за помощницей поворачиваю к большому овальному столу. Над ним покачиваются люстры на длинных нитях и создают легкое приятное свечение.

– Нужно сделать пару свежих снимков, – произносит Инна, успевая предугадать мои вопросы. – Я посмотрели ваши профили в соцсетях, там очень мало фотографий.

Она проходит к окну и поправляет шторы, словно уже делает всё, чтобы кадр получился совершенным.

– Я не люблю фотографироваться.

– А я не люблю слушать “я не люблю”, – язвит она, но тут же меняется в лице.

Она по одному постукивающему звуку ботинок понимает, кто идет. Порывисто оборачивается и начинает говорить совсем другим голосом. Деловым, но по-женски мягким.

– Максим Викторович, Стас сейчас подойдет. Буквально пару снимков. Я знаю, как вы это не любите…

– Ненавижу, – зло бросает Константинов.

Черт, он до сих пор не в духе.

Я инстинктивно делаю шаг назад. От мужчины идет тяжелая энергетика, из-за чего хочется держать дистанцию. Тем более он грубо кричал несколько минут назад, а моя нервная система пока не пришла в норму. Если он продолжит в том же духе, я поверю всему, что рассказывает о нем бывшая жена. Да и вообще, откуда мне знать, кто здесь говорит правду?!

Может, меня держат за наивную идиотку, которую вслепую используют в своих схемах. Константинов вполне может оказаться домашним тираном, а я здесь, чтобы поправить его репутацию. Кто-нибудь из его штаба бросил идею, что неплохо бы заделаться идеальным супругом и таким образом отразить все грязные атаки конкурентов.

Идеально же?

Нет. Не сходится. Константинов мог нанять профессиональную актрису или найти кого-то из своего окружения. У богатых влиятельных мужчин не бывает нехватки в невестах, он бы за секунду нашел, кого осчастливить обручальным кольцом. И не пришлось бы тратить время на мою “подготовку”, как это называет Инна.

– Куда мне встать? – хмуро спрашивает Константинов.

Он вдруг замечает меня и задерживается тяжелым взглядом на моем лице. Потом опускает глаза на мои ладони, которыми я зачем-то держусь за край стола.

Черт, он прекрасно видит, что я разнервничалась.

– Рядом со Светланой, – отвечает брюнетка. – Ох, Стас! Наконец-то! Нам пришлось ждать тебя!

В комнату входит высокий парень в вытянутой футболке, через шею у него переброшен фотоаппарат, а сзади идет помощница со светоотражателями. Я теряю ее из вида, потому что Константинов вдруг делает шаг навстречу. Я сперва отшатываюсь от него и только потом понимаю, как глупо это выглядит со стороны.

Бровь Константинова ползет вверх.

– Вам плохо, Светлана? – спрашивает он.

– Нет, все в порядке…

– Не врите, я же вижу.

Он придвигается ближе, а я до боли закусываю нижнюю губу. Я отлично накрутила себя и чувствую, как убыстряется сердцебиение с каждым шагом мужчины. Утром же всё было нормально, он бесил меня, а не пугал. А теперь и дышать рядом с ним сложно.

– Вы посмотрели интервью моей бывшей?

Мотаю головой.

– А выглядите так, будто да. Я теперь отчетливо вижу, каким подонком выгляжу в дамских глазах. Даже отчеты помощников читать не надо, достаточно одного взгляд на ваше побледневшее лицо. Вы ей поверили, да? Я похож на человека, который может поднять руку на женщину?

– Я не знаю вас.

– Но верите в плохое, – он усмехается. – Уже жалеете, что подписали договор?

Он останавливается, подойдя вплотную. Я поздно замечаю это и пару мгновений смотрю на верхние пуговицы его светлой рубашки. Утром он был в другой. В яркой и сшитой для бармена на Ямайке.

– Мы перейдем на «ты», – произносит Константинов после паузы. – Пора привыкать друг к другу.

Почему-то это звучит почти зловеще. Я запрокидываю голову и смотрю в его синие глаза. В них океан и обещание шторма. Он злится, что я так реагирую на него, но сдерживается.

Константинов поворачивается к фотографу и показывает, что мы готовы.

– Отлично, – отзывается фотограф, он подгоняет свою помощницу и чуть сдвигается вправо. – Встаньте ближе друг к другу… Можете приобнять невесту, Максим Викторович…

– Кого? – я вспыхиваю. – Меня?

– Да, тебя. – Константинов вдруг вспоминает свою фирменную издевательскую улыбочку и понижает голос до хриплых вибраций.

Он без предупреждения протягивает ладони к моей талии, а пока я успеваю лишь упереться ему в грудь, притягивает к себе так крепко, что с моих губ слетает стон.

– Ты отталкиваешь меня и портишь композицию, – подтрунивает он, опуская глаза на мои пальцы на его груди. – Потрогаешь меня потом. Потерпи до первой брачной ночи, малышка.

Малышка?!

Он… он…

– Никакой первой брачной ночи, – шиплю в его самодовольное лицо. – И никакой малышки.

Я топаю ножкой – и прямиком по стопе Константинова. Специально хорошенько прикладываюсь, чтобы он перестал скалиться.

– Добавить?

– После фотосъемки. – Он коротко качает головой, намекая, что пора работать. – Можешь презирать меня и считать уродом, если так хочешь, но на камеру только нежность.

Он чуть ослабляет хватку и поворачивается лицом к камере. Мне же нужно еще пару мгновений, чтобы перестроиться. Я не верю, что у меня выйдет нормальное лицо, но надеюсь на мастерство фотографа. В любом случае я должна участвовать в съемках, это точно записано в договоре.

– Положите руку Максиму Викторовичу на плечо, – командует фотограф. – Повыше, еще…

Я осторожно крадусь по ткани пиджака и чувствую, как не могу никуда деться от грубоватого аромата туалетной воды Константинова. Мог бы подобрать и утонченнее, а не мучить девушку предельно маскулинными нотами. А еще он горячий, как картонный стаканчик с кофе в июле, от жара его крепкого тела просто-напросто не скрыться. Я напитываюсь им против воли и молю, чтобы у меня не вспотели ладони. И не раскраснелись щеки.

– Ближе, – напирает фотограф.

Константинов переносит ладонь на мою поясницу и прижимает к себе. Я невольно утыкаюсь подбородком в его широченную грудь и замечаю, как довольно улыбается фотограф. Ну хоть кто-то здесь отлично проводит время.

– Может быть, поднимете невесту на руки?

– Нет! – вскрикиваю и сама же ежусь от эха своего нервного голоса, которое расходится по огромному дому.

– Невеста боится высоты, – отзывается Константинов. – Я бы не отрывал ее туфельки от пола.

Он смотрит вниз и вглядывается в меня со странным коктейлем эмоций. Там и любопытство, и вызов, и укор, и отголоски недавней злости. Там столько всего, что мне никогда не разгадать. Я могу думать лишь о том, что это только первый день, только самое начало… сколько еще я узнаю об этом человеке?

Фотосессия продолжается еще полчаса.

Константинов скрипит зубами на каждое новое указание фотографа, но действует как настоящий профессионал. Он умеет изображать благостную мину, когда просят, и умеет выглядеть так, словно только сошел с личной яхты. И плевать, что Константинов если откуда-то и сошел сейчас, так с телевизионных экранов, где полощут его грязное белье в прямом эфире.

Он отличный актер. И определенно привык закрываться ото всех маской благополучия. У него выходит это с пугающей легкостью, как головокружительный танец. Он играет уголками губ, меняя тональность улыбки от официальной до искренней, от легкой до невыносимо сексуальной, и искрит глазами. Им легко залюбоваться, но еще легче поймать шок. Ведь если бы я не видела его гневную вспышку из-за бывшей жены, то никогда бы не догадалась, что сейчас творится у него на душе.

Не хочется признаваться, но я беру с него пример. Тоже приглушаю эмоции и стараюсь делать то, что говорят. Поворачиваюсь, улыбаюсь, позволяю Максиму Викторовичу обнимать меня на правах будущего мужа.

– Нам завтра ехать на открытие фонда, – произносит Константинов между щелчками фотоаппарата. – Ты помнишь?

Конечно, я помню. Он самоуверенно заявил об этом в прихожей моей квартиры.

– Ох, боюсь, я еще не готова, – я изображаю печальный вздох и развожу руками. – Инна считает, что у меня проблемы с гардеробом и манерами.

Константинов щурит глаза и легонько усмехается.

– Стоит прислушаться к ней, – добавляю вполголоса. – Вдруг я опозорю тебя? Не так выйду из машины или скажу какие-нибудь глупости.

– Девушкам в розовом идут глупости.

– Но я слышала, в высшем свете нельзя повторяться. Меня сегодня снимают в розовом, завтра придется выбрать другой цвет. Еще подумают, что ты экономишь на своей избраннице.

– Я явно сэкономил на своем спокойствии, когда выбрал не девушку, а занозу в баре. – Жесткие губы Константинова трогает ироничная ухмылка.

– Так просто? – Я чувствую свой шанс хоть что-то узнать и, проигнорировав указание фотографа, поворачиваюсь к Константинову. – Ткнул пальцем в баре и выбрал?

– Да, именно. – Он кривится на мое “ткнул пальцем”. – Еще хотел сразу утащить в пещеру, но вспомнил о манерах.

– Но почему я? Там было очень много девушек… И красивее, и моложе меня.

– Да? – он наигранно удивляется. – Черт, в барах вечно ужасное освещение, легко промахнуться.

– Светлана! – резкий голос Инны заставляет встрепенуться и вспомнить, что кроме Константинова, будь он проклят со своим остроумием, в комнате есть еще люди. – Стас к кому обращается?

– Ой.

Я поворачиваюсь к фотографу, но Константинов опережает меня. Он уже понял задачу и садится на стул, утягивая меня следом. Я только делаю намек на сопротивление, как Константинов напирает сильнее и усаживает на себя. Ох! Давно мне не было так неуютно. Тем более Константинов приобнимает меня и кладет ладонь на мое бедро. Я нервно сглатываю и замираю как восковая фигурка, чтобы не ерзать.

Боже, на что я подписалась?

Я совершенно не подумала о таких мелочах.

Я подумала о пластических операциях, но не подумала, что мне придется сидеть на чужих коленях.

– Ты слишком зажата, – произносит Константинов. – Отомри, красавица.

– Замолчи, – я сейчас могу только шипеть на него. – Ради всего святого.

Он проводит носом, задевая прядки моих волос, и фотограф тут же делает скорострельную серию. Я же жалею, что она не автоматная и не в корпус Максима Викторовича.

– Тебе нужно привыкнуть ко мне, – продолжает Константинов. – Иначе ты будешь шарахаться от каждого моего неосторожного движения.

Он обхватывает мое запястье и мягко проводит подушечкой большого пальца по кругу. Медленно и томно, надавливая и обжигая. Я не выдерживаю и отнимаю руку.

– Мы можем уже закончить с этим? – Я смотрю ему в глаза и говорю ровным голосом. – Разве недостаточно снимков?

Константинов пару мгновений вглядывается в мое лицо, словно там спрятан важный для него шифр, а потом дает отмашку Стасу. Он выпускает меня из рук и внимательно наблюдает, как я вскакиваю на ноги и поправляю костюм, чтобы хоть чем-то занять руки.

– Ты права, ты не готова.

Я поднимаю голову на его реплику, из-за которой у Инны случается маленький сердечный приступ и она уже берет побольше воздуха в легкие для протестов. Ведь нельзя срывать утвержденный график.