- -
- 100%
- +
Город дышал мартовской прохладой раннего утра, когда я вошла в цветочную лавку «Эдем», где работала флористом. Аромат роз, лилий и свежей зелени всегда успокаивал меня, но сегодня он казался приторным. Резким. Раздражающим.
Вчерашний вечер, словно осколок стекла, что застрял в горле. Он разрушил все. Уничтожил любовь, доверие и семейную жизнь. Располосовал все теплые чувства и доверие, что я испытывала к мужу. Мой Рома променял меня на другую. Или на других, поддавшись одноразовой похоти, находясь вдали от дома.
Мой Рома… и измена… — слова, которые не складывались в единую картину. Я любила его, верила ему, строила планы. А он? Предал!
После работы и вечернего душа, я вчера уже прилегла отдохнуть, когда раздался телефонный звонок от анонимной доброжелательницы:
— Алло. Слушаю, — я держала трубку у уха и слушала молчание, — говорите. Не стесняйтесь.
Что-то прошуршало, и молодой женский голос спросил:
— Это Диана?
— Да, это я. Что вы хотели?
— Загляни в почтовый ящик, — ответил голос и сбросил звонок.
Я удивленно посмотрела на экран. Вроде весна еще ранняя, не сезон обострения у психов. А если это хулиганье нам в ящик дохлую мышь подбросило? Зная моего хулиганистого братишку, всего можно ожидать. Жаль, что Рома в рейсе, его бы отправила проверять.
Выйдя из нашей с мужем комнаты, я заглянула в детскую и спросила:
— Костик, ты со своими пацанами в последние дни не ссорился?
— Нет, — помотал головой мой девятилетний братишка.
— Дина, — позвала меня пятилетняя Анютка, моя младшая сестренка, — я тозе с пацанами не лугалась.
— Молодец, — улыбнулась я.
Вчера у нее выпал первый молочный зуб, и Аня начала шепелявить, привыкая к новому порядку во рту. Костик стал ее передразнивать и валял дурака до тех пор, пока я ему не напомнила, что он сам совсем недавно сменил передний набор зубов.
Ладно, раз это не братишкины проделки, то пойду, гляну, что там за сюрприз в ящике.
Мама сидела в зале и смотрела телевизор. Увидев, что я обуваю уличную обувь, она удивленно спросила:
— Дина, ты куда на ночь глядя?
— До почтового ящика, мам, — ответила я, — сейчас вернусь.
Быстро спустившись на лифте до второго этажа, я сбежала по ступенькам до ящиков и открыла наш. Прежде чем совать руку в его нутро, я осторожно заглянула в темный проем и увидела пухлый конверт. Вряд ли нам кто-то подбросит порошок с сибирской язвой. Мы среднестатистическая, малобюджетная семья. Опасности и конкуренции ни для кого не представляем.
Я вынула конверт и почувствовала, что внутри лежать твердые прямоугольники из плотной бумаги. Однозначно — фотографии! Может, это с новогоднего корпоратива, где все перепились и устроили танцы топлес на стойке? Но я в этой вакханалии не участвовала, я тогда всего три бокала вина выпила. Моя смена в «Эдеме» была с утра, а мучиться за прилавком похмельем я не хотела. Но зачем мне компромат на моих коллег? Странно все это…
Вернувшись домой, я прошла в свою комнату, нетерпеливо надорвала конверт и вытащила пачку снимков… Снимков, на которых мой муж Рома лежал на кровати с обнаженной блондинкой. Его одежда валялась рядом, а губы касались шеи незнакомой девушки, что сладострастно закрыла глаза и наслаждалась ласками своего любовника.
Я отложила этот снимок и уставилась на второй, где они целовались. Тоже без одежды. На той же кровати. На третьей фотографии и дальше шли сцены совокупления моего мужа и блондинистой незнакомки.
Словно в трансе, я перебирала фотографии, а на глаза наворачивались слезы. Сложно передать словами, все чувства растерянности, горя и отчаяния, что разрывали меня изнутри. Я начала всхлипывать и схватила телефон: нужно перезвонить этой женщине. Пускай скажет, с кем мой Рома так страстно проводит время.
Сквозь слезы я нажала вызов последнего звонка, и вскоре послышался старческий мужской голос:
— Алле. Алле…
Я в непонимании уставилась на экран, проверяя, все ли я верно набрала, а потом снова поднесла телефон к уху.
— Говорите громче. Вас не слыхать, — кричал из динамика явно старик.
— Алле. Добрый вечер.
— Это хто? Алле!
— Извините, — я всхлипнула и прибавила децибел в голосе, — с вашего телефона мне недавно женщина звонила. Дайте ей трубку, пожалуйста.
— А-а-а, — протянул старик на той стороне, — так она ушла.
— А кто она? Когда придет? — мне срочно нужно было докопаться до сути происходящего.
Может, моего мужа опоили и подставили… Хотя кого я обманываю. На фотках, где глаза у него открытые, взгляд ясный, он с обожанием смотрит на блонду. А столько реалистичных кадров в фотошопе не сделаешь. Да и снято все с одного ракурса, словно камера стояла статично на одном месте. Возможно, Ромка даже не знал о ней!
— Да хто ж ее знает, — ответил старик, — не наша девка. Не из нашего дома.
— Какого дома? — не поняла я.
— Из нашего, — настойчиво повторил дед. — Я с Рексом вышел перед сном погулять, ему в туалет нужно… А тут баба молодая подошла, светленькая такая, холеная… Сказала, что у нее телефон сел, и попросила позвонить. А у меня телефон на ремешке, чтобы не потерялся. Вот она и позвонила. А потом ушла.
— Ясно. Спасибо, — я отключила связь и снова посмотрела на россыпь фотографий с изменой любимого.
Надо звонить самому Ромке. Он сейчас в Краснодаре, поехал первыми тюльпанами из теплиц юга загружаться к Восьмому марта.
Я набрала номер мужа, но долго слушала длинные гудки. Он не брал трубку. Тут я увидела, что из конверта торчит уголок листочка. Это была записка.
Я достала ее, развернула и уставилась на ровные буквы женского почерка.
Глава 2
Любовница Ромы писала все открытыми текстом: «Диана, Рома тебя не любит. Как ты видишь на этих фотографиях, ему хорошо со мной. А с тобой он живет, чтобы отдельное жилье не снимать. Надоело ему по съемным квартирам мотаться. Отцепись ты уже от него и отпусти. Он говорит, что ты своей нищетой его шантажирует. Молодой мужик вместо нормальной жизни, вынужден всю твою семейку обеспечивать. Со мной ему будет лучше… А ты — всего лишь удобное временное решение».
Вот так вот. Вот и вся любовь! Вот и все обещания устроить летом нашу свадьбу.
Мы решили съехаться несколько месяцев назад, после того как некоторое время провстречались. Сам Рома был из районного поселка и в городе снимал с другом однушку. Когда я пришла работать в «Эдем» после курсов флористов, симпатичный экспедитор сразу обратил на меня внимание. При каждой доставке цветов угощал меня шоколадкой, говорил комплименты, а потом пригласил в кино. Так и началась наша любовь.
Его не смутило, что мне всего девятнадцать лет, а ему уже двадцать пять. И то, что я бросила очную учебу после первого курса на экономическом, перейдя на заочку, чтобы работать и помогать маме. И что живу с мамой и младшими братом и сестрой.
Погуляли мы несколько месяцев… Он страстно признавался мне в любви, а перед новогодним корпоративом предложил съехаться.
— Будем жить как муж и жена, — говорил Рома, — ты будешь кормить меня завтраком по утрам, а я тебе дарить цветы. В августе свадьбу сыграем. Можно вообще у нас в деревне: почти все продукты со своего огорода и хозяйства. Стол во дворе накроем, на ресторан тратиться не нужно. Выгодно. Экономно. Зато размах на все село. А твоих друзей по домам моих родных и приятелей можно разместить.
— Какие у тебя наполеоновские планы… А цветов мне и на работе хватает, — смеялась я. — Но я не могу оставить маму. Анютка часто болеет, мама с ней на больничных сидит… А отец на нее копейки присылает. Не могу я из дома уехать.
— А если я к тебе перееду, любимая? — не успокаивался мой суженый. — У тебя же своя комната. В тесноте, да не в обиде. Да и с мамой твоей мне пора познакомиться.
Я тогда растерялась. Даже не могла себе представить, как приведу в дом мужчину и скажу:
— Мама, это Рома. Теперь он мой муж и будет жить с нами…
Маму удар хватит.
Но Рома начал наседать на меня при каждой встрече, на корпоративе прямо сказал:
— Диночка, наши квартирные хозяева хотят хату продавать. Сказали, чтобы мы за следующую неделю жилплощадь освободили. Пашка-сосед к своей девушке переедет, а мне хоть под мост жить иди…
При этом он с такой любовью смотрел мне в глаза, что я сдалась под его напором. Впервые поехала к нему ночевать, поскольку сосед проводил ночь у своей невесты, и впервые провела ночь наедине с любимым мужчиной, лишившись девственности.
Рома знал, что до него я с парнями встречалась, но лишнего не позволяла. Но тут любимый начал заводить разговоры о совместном жилье, о будущем, о свадьбе. Я твердо верила, что Рома — моя судьба. Значит, с невинностью можно смело расставаться и готовиться стать законной женой. В августе…
На другой день я вернулась домой и рассказала обо всем маме. Та меня выслушала и дала только один совет:
— Диночка, ты только в первые пару лет постарайся не забеременеть. Даже после свадьбы. А жениха своего приводи, потеснимся.
Мама знала, о чем говорила. Мой папа, он же отец Кости умер от рака, когда моему братишке было всего два года. А спустя время в маминой жизни появился новый мужчина, от которого она быстро забеременела… А новый муж не захотел долго быть отцом и другим детям, а свалил к молодухе, когда Анютке четыре исполнилось. Я тогда на первом курсе училась.
Мужик умчался жить в другой город, имел нелегальный доход, а алименты высчитывали с официальной зарплаты. Целых три тысячи рублей с копейками в месяц. Вот и пришлось мне переводиться на заочный и идти работать, чтобы маме помогать…
Когда я привела Рому для знакомства со своей семьей, он сразу пришел с чемоданом и двумя баулами вещей. Совместил знакомство с переездом. Радостно познакомился с мамой и расцеловал ей руки:
— Спасибо вам, Татьяна, за такую замечательную дочку.
Это он про меня говорил. Младшим Косте и Анютке подарил шоколадные яйца с игрушками внутри, а потом принялся обустраиваться в моей комнате…
Рома часто не ночевал дома из-за рабочих поездок, но мне и в голову не приходило, что он ночует не в придорожном мотеле или в машине, меняясь с напарником за рулем авто, чей грузовой отсек забит ароматными цветами, а в постелях других женщин.
Мы же всего два месяца с хвостиком прожили вместе. Я только привыкла к необычному для себя слову «жена», хоть и пока в гражданском статусе. Как он мог так поступить, да еще и перед Восьмым марта?!
Я снова и снова набирала номер мужа, а он не отвечал. Сейчас он должен быть в гостиничном номере Краснодара и ложиться спать. Почему он не слышит телефон? Или не хочет его слышать? Или игнорирует? Или настолько занят, что не может ответить?
Я вытирала слезы и продолжала мучить мобильник, все еще надеясь получить объяснения. На самом деле мне уже было ясно, что никакого совместного будущего у нас нет, но в глубине души надеялась, что Ромка придумает такое оправдание, что я поверю. Поверю и прощу.
А потом буду чувствовать себя полной дурой и страусом, который предпочел сунуть башку в песок, чем взглянуть в глаза отвратительной и мерзкой правде.
После примерного сотого дозвона неожиданно гудки прервались и раздался голос мужа:
— Алло, Диночка? У меня телефон на беззвучке стоял, только сейчас звонок увидел.
Тут на заднем фоне раздался веселый женский голос:
— Ромик, я нам шампусик и взбитые сливки принесла. Давай шалить дальше!
Глава 3
Мое сердце словно замерло. Я вслушивалась в происходящее на той стороне динамика. А там раздался шорох и приглушенный шепот Ромы:
— Тихо, мне жена звонит.
Плохо он рукой микрофон мобильника закрыл. Я даже ответ его бабы услышала:
— Скажи, что ты в душе был.
— Диночка, я в душе был, — раздался громкий голос мужа.
— С той самой телкой, что только что тебе шампанское и сливки притащила, чтобы дальше шалить? Или с той блондинкой, на фотографии которой я сейчас смотрю?
От возмущения я даже всхлипывать перестала. Так бездарно врать, учитывая, что я все слышу.
— Какие фотографии? — растерянно промямлил Рома.
— Где ты мне изменяешь с блондинкой в незнакомой мне квартире, — с презрением в голосе ответила я, — она целую пачку в почтовый ящик кинула. А потом позвонила на мой номер, который откуда-то знает… Еще и письмо мне написала, чтобы я тебя не держала. У нее же своя квартира есть. Она тебя, пса шелудивого, готова приютить!
Мой голос перешел на крик.
— Дина, что за бред ты несешь? — слышно было, что Ромка не на шутку перепугался. — Это все неправда. Это подстава. Это пацаны так подшутили.
— Ромик, что с тобой? — послышался по фонам испуганный голос девицы.
— Уйди, не мешай, — рыкнул на нее муж, а потом снова затараторил мне, — Диночка, я тебя люблю. Я послезавтра приеду. Ты же моя единственная…
— Заткнись! — крикнула я. — Хватит мне врать. Ты мне изменял, и сейчас с тобой другая! Ты гад! Гад! Гад! Я тебя ненавижу!
Я отбросила телефон в сторону, рухнула лицом в подушку и разрыдалась… Получается, у него не только в нашем городе любовница есть, но и в Краснодаре. И еще в других городах, куда Ромка мотается по работе! Какой кошмар: я все это время жила со злостным изменником, любила его и ничего не замечала. Я настолько слепая дура или он — искусный обманщик?!
Не знаю, сколько времени прошло в рыданиях, но дверь моей комнаты скрипнула, и я услышала испуганный голосок Ани:
— Мама, Коштя, а Дина плачет!
Я повернула зареванное лицо к младшей сестренке и промямлила:
— Аня, я не плачу.
— Влушка, — Анютка сердито посмотрела на меня.
Быть врушкой в нашей семье считалось позорным. Сестричка подошла ко мне, а мама и брат уже заглядывали в дверь.
— Ты чего левешь? — допытывалась младшенькая и протянула руки к фотографиям, что валялись на моей кровати.
Я быстро смела их в кучу и накрыла подушкой, пока она не успела ничего на них разглядеть.
— Я мизинчиком о тумбочку ударилась, — солгала я, поддерживая звание врушки, — вот и плачу.
Малая тут же подошла к моей ноге и начала дуть на пальцы приговаривая:
— У кошки боли, у собаки боли, а у Дины не боли. Лучше? — она повернула ко мне довольную мордашку.
— Лучше. Спасибо, — вяло улыбнулась я, вытирая слезы.
Мама подошла ко мне и внимательно посмотрела:
— Костя, иди с Анютой в вашу комнату, а я еще Диану пожалею.
Как только младшие ушли, мама тревожно спросила:
— Доча, что случилось?
Я снова захлюпала носом, вытащила снимки и проныла:
— Мне Рома изменя-а-а-ает…
И упала лицом в мамины колени, ища утешения. Чуть успокоившись, я рассказала все, что произошло за последние полчаса, и услышала:
— Чтобы ноги этой скотины в нашем доме не было. Завтра куплю новый замок, и сосед нам его заменит. А ты пока собирай манатки этого урода в его баулы. Как только явится, всучу это барахло ему в руки и пускай катится, откуда явился.
***
Всю ночь я не спала: обдумывала свою судьбу. Да и о каком сне может идти речь после такого? Лишь под утро забылась в тревожной дремоте, а там и будильник прозвенел. Нужно было идти на работу и продавать цветы счастливым влюбленным.
Два баула и чемодан Ромки стояли в прихожей. Я собрала все, вплоть до его грязных носков с трусами из корзины с грязным бельем. Ничего не забыла.
Мы с мамой вчера вечером еще долго говорили. Я была в таком отчаянии, что думала о том, что жизнь кончена, а мама втолковывала, что это лишь первые серьезные отношения. Такие часто заканчиваются неудачей от неопытности влюбленных. Как первый блин — комом. А у меня ситуация сложнее: мне подлец попался. Тут строить крепкие отношения, как печь те же блины, но из грязи и тухлой селедки — точно редкостная дрянь получится.
Нет моей вины в том, что муж, а, точнее, сожитель мне изменяет. Мама даже привела метафорическое сравнение:
— Если ты хороший водитель, и ездишь всегда по правилам, то не факт, что твое вождение обойдется без аварий. На дорогах полно идиотов, которые гоняют по встречкам, садятся за руль пьяными или просто засыпают на трассе. А ты, дочка, себя не вини. Бог его накажет. Судьбу еще никто не перехитрил. И на твоей улице камаз с апельсинами перевернется… Тьфу ты, опять я про аварию.
Потом она помогла собрать мне Ромкины вещи и ушла к себе в зал.
Я всю ночь проворочалась, а утром собралась и ушла на работу без завтрака. Кусок в горло не лез. Если захочу есть, то сбегаю в соседний ларек: там сосиски в тесте вкусные продают. А чайник и микроволновка, чтобы еду греть, у меня в цветочном имеются.
Отперев магазин, я зажгла освещение внутри и глянула на термометры: в самом помещении и в холодильнике, где стояли розы в высоких вазах, и другие цветы, что долго жили в прохладном воздухе. Все было хорошо, кроме старого букета белых хризантем. Надо было еще вчера его списать и выкинуть.
Я взяла один бутон в руку, и нежные, подвявшие лепестки остались в ладони. Они были такие же безжизненные, как и моя первая большая любовь. Снова накатили переживания, а на ресницах повисли слезы.
Боль жгла изнутри, заставляя комкать цветочные лепестки в бессильной злобе, превращая их месиво.
«Как он мог? — этот вопрос пульсировал в голове, не находя ответа. — За что? Почему именно со мной?»
Я посмотрела в зеркало. В отражении — бледное лицо, заплаканные глаза и дрожащие губы.
В голове всплыл один из наших телефонных разговоров.
— Диана, мне нужно задержаться в Ростове, серьезная поломка машины, понимаешь? — Рома говорил это с такой убедительностью, что у меня не возникло ни капли сомнения.
— Конечно, любимый, ты там кушать не забывай. И звони, хорошо? Буду скучать.
Я тогда даже подшучивала над ним: мол, не засматривайся на ростовских красавиц. Он смеялся в ответ, присылал смайлики с сердечками и клялся в вечной любви. А теперь? Теперь эти слова казались издевательством.
Колокольчик над дверью призывно звякнул. Я обернулась на звук, отойдя от зеркала, и увидела блондинку.
Дорогие друзья. Представляю вам мой новый роман! Тут вы найдете негодяя-мужа, что нагло обманывал красавицу Диану, и брутального ресторатора Макса, который впечатлился трудовыми навыками героини. Вас ждет много эмоций и драматических ситуаций, что затронут ваши чувства. Читайте и наслаждайтесь!
Буду рада вашим звездочкам и комментам. Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропускать полезные уведомления: https://litnet.com/shrt/ullQ
Желаю вам хорошего дня, с уважением ваша Лава Сан)!
Визуалы персонажей
Диана, милая девушка 19-ти лет. Поверила в любовь подлеца и привела его в дом.
Роман, был уверен, что его многократные измены останутся тайной для юной гражданской жены, но просчитался. Одна из любовниц захотела замуж…
Глава 4
Конечно, не ту шалавистую дрянь, что спит с чужими мужчинами, а совсем другую. Мою лучшую подругу Ольгу. Мы сдружились еще в пятом классе, когда она перевелась в нашу школу, и с тех пор были «не разлей вода».
— Привет, — дверь за ней закрылась, она стянула с головы шапку с помпоном, подошла ко мне и крепко обняла, — я все знаю. Мне твоя мама позвонила, как только ты из дома ушла. Сегодня я буду твоей жилеткой для слез! И я смотрю, ты уже реветь начала.
Я закивала головой и снова всхлипнула.
— Рассказывай. Не молчи, так только хуже. Нельзя негатив и горе в себе держать. Это нужно выплескивать, — тоном эксперта произнесла подруга и села на стул, приготовившись слушать.
Я рассказала. Все — от звонка до фотографий, и молча протянула снимки, которые притащила с собой на работу, чтобы младшие не нашли. Ольга внимательно рассмотрела их, ее лицо становилось все серьезнее и мрачнее, выражая отвращение к увиденному.
— Ну и козел, — выдохнула она, возвращая фотографии, — я всегда чувствовала, что он не стоит тебя. Ты заслуживаешь лучшего. Хорошего человека, а не этого гаденыша. Не позволяй ему сломать тебя. Ты сильная и красивая, ты справишься. И я всегда буду рядом.
Я обняла Ольгу, чувствуя, как тепло ее поддержки немного успокаивает боль. Возможно, подруга права — я и правда справлюсь. Боль не может длиться вечно. Но смогу ли я когда-нибудь простить предательство? Простить и отпустить? Так, чтобы не зацикливаться на подлости мужиков, не ждать подвоха от каждого поклонника, а поверить еще хоть одному из них. Этот вопрос оставался открытым, как зияющая рана в моем сердце.
В груди все сжималось от предательства и обиды. Я ходила по магазинчику и повторяла:
— Как он мог так поступить? Ведь мы строили планы, мечтали о совместном будущем! Он про свадьбу говорил. Неужели все эти слова о любви, верности были лишь красивой ложью?
Ольга слушала молча, понимая, что мне необходимо выговориться. Выплеснуть все наболевшее за ночь. Когда я закончила, подруга вздохнула и произнесла:
— Сволочь! Я всегда чувствовала, что в нем что-то не так. Но ты смотрела на него такими влюбленными глазами, что я молчала, чтобы не заронить в твое сердце зерно сомнения. Вдруг бы я ошибалась. Влезла в ваши отношения и осталась виноватой. А этого Ромку… Да пусть катится ко всем чертям!
— Легко сказать, – прошептала я, – а что теперь делать? Он даже мою девственность забрал, которая для мужа предназначалась. Я теперь порченный товар.
— Забудь! — отрезала Ольга. — Мы не в пятнадцатом веке живем. Сейчас среди выпускниц школы девственниц не найдешь, а ты до девятнадцати лет в девочках проходила… Вычеркни его из своей жизни, как будто его и не было. И знаешь что? Давай сегодня вечером сходим в «Пепел»? Развеемся, потанцуем. Может, там и встретишь кого-нибудь получше.
Я слабо улыбнулась. Внутри все еще бушевала буря, но слова Ольги немного ободрили. Идея, конечно, была сомнительной, но сидеть дома и оплакивать свою судьбу не хотелось.
— Ладно, уговорила. Но никаких серьезных знакомств. Не хочу я сейчас никого другого встречать. И еще долго не захочу. Мне сейчас в каждом парне скоты и обманщики будут мерещиться. Просто отвлечься.
Ольга расплылась в улыбке и подмигнула:
— Как скажешь, моя хорошая. А сейчас давай-ка за работу. Цветы сами себя не продадут. И знаешь, я думаю, мне стоит сбегать в магазин и купить ведерко мороженого. Это идеальное средство для заедания горя при расставании с козлами. На себе проверяла.
Я кивнула и принялась за работу. Идея с мороженым мне пришлась по душе, а Ольга снова натянула шапку и выскочила на уличный холод.
Руки машинально составляли букеты, но мысли все равно возвращались к Роме. «Как он мог?» — вопрос эхом отдавался в голове. Я вспоминала наше первое свидание, первые поцелуи, признания в любви. Неужели все это было ложью? Как я так сильно ошиблась в человеке? Неужели я так слепо верила в его искренность, не замечая никаких тревожных звоночков?
Ольга все не возвращалась, а я пыталась сосредоточиться на цветах, на их ярких красках и нежном аромате, но тщетно. В памяти всплывали наши общие фотографии, совместные поездки, его обещания быть всегда рядом. Все казалось таким реальным, таким искренним. И теперь, когда все рухнуло в один миг, я чувствовала себя глупой и ничтожной. Мне казалось, что Рома украл у меня не только время и чувства, но и веру в любовь, в настоящую любовь, о которой я так мечтала.
Наконец, подруга вернулась с пузатым пакетом в руке из супермаркета и сообщила:
— Я еще тортик взяла. Тоже хорошее лекарство от хандры, — заметив мою задумчивость, она подошла ближе и тихо спросила, — все еще о нем думаешь? В себе копаешься?