Измена. Путь невозврата

Глава 9

Учиться на третьем курсе я начала самостоятельно. Штудировала учебники, методички, активно изучала видеоуроки. Для себя смотрела в интернете сериалы на английском и испанском языках. С немецким было сложнее…

В институте преподаватели хорошо ставят произношение, а тут мне самой пришлось мучиться. А еще эти басурманские длинные слова с целой кучей согласных и всего парой гласных. Поди разберись, как правильно произносить сложенные в одну кучу шесть-семь согласных букв!

Сама я кое-как разобралась в грамматике, а вот с произношением было сложно.

К тому времени мы разобрались с дачными делами, и я жила в нашей городской квартире. Меня окружала цивилизация и живые люди. Я немного подумала и решила сходить в ближайшую местную школу к преподавателям иностранных языков, а именно к учителю немецкого.

На входе в школу возникли трудности.

Упитанный пожилой охранник не хотел меня пропускать. Держал в дверях, не давая пройти, и твердил:

— Девушка, я вас не знаю! Вы тут никому ни мама, ни дочь, ни сестра. А вдруг вы террористка?! У меня тут все строго. Я вас не пущу.

Вредный дядька в черной форме стоял напротив меня, растопырив руки, словно сердитый паук посреди паутины и, подозрительно прищурившись, разглядывал меня.

Я, в свою очередь, наступала на него:

— Мужчина, ну какая из меня террористка?! Я студентка педагогического института. Вот, — я в очередной раз совала ему под нос свой студенческий билет и зачетку, — мне нужно в учительскую. У меня дело к преподавателю немецкого.

— Не пущу, — продолжал упрямиться охранник, — а такие корочки и в ларьках на вокзалах продаются. Звоните директору, просите разрешение на пропуск.

— Да что же вы такой…

Я уже и не знала, что делать. Действительно, позвонить директору и сказать, что я стою у них на пороге, а меня за преступницу приняли? Видимо, по-другому никак.

Я достала телефон и начала копаться в интернете, разыскивая сайт школы, чтобы посмотреть директорский номер. Охранник снова уселся за свой стол, но не сводил с меня глаз, чтобы я вдруг не сорвалась с места и не рванула бегать по коридорам вверенного ему заведения.

Я была так увлечена поиском нужного номера, что даже не заметила, как ко мне кто-то подошел и женский глубокий голос произнес:

— Добрый день. Девушка, а вы по какому вопросу?

Я оторвалась от экрана телефона и подняла глаза на говорившую. А потом еще выше подняла…

Высокая, точнее, высоченная брюнетка с короткой стрижкой смотрела на меня сверху вниз. Я макушкой едва доставала ей до плеча… А рост-то у меня нормальный: метр шестьдесят пять.

Незнакомка стояла в спортивном костюме, а на шее, на шнурке у нее болтался свисток. Однозначно, учительница по физкультуре.

Она вопросительно разглядывала меня, понимая, какое впечатление произвела, и ждала ответа.

Я пару раз моргнула и произнесла:

— Здравствуйте. Мне нужен учитель немецкого.

— А-а-а. Так это вам к Августе Генриховне нужно. Леонид пропустите девушку.

— У нее пропуска нет, — сердито пропыхтел дядька.

— Под мою ответственность, — спокойно сказала учительница и скомандовала мне, — идите за мной.

Она направилась вдоль коридора, а я кинулась за ней, примеряясь к широкому шагу спортсменки. Явно баскетболистки…

Возле двери с табличкой «Учительская» мы остановились, и она потянула на себя ручку:

— Входите.

В учительской было пусто, только в углу сидела молодая женщина и проверяла тетрадки. Физрук указала на пустой стул:

— Присядьте сюда. Урок через десять минут закончится, и Августа Генриховна придет. Меня Ольга Геннадьевна зовут.

— А я Таня, — улыбнулась я, — студентка педагогического.

— Коллеги, значит, — тоже улыбнулась она.

Вскоре прозвенел звонок, и в коридоре раздался топот множества ног. Дети носились и голосили, словно молодые кони, вырвавшиеся из тесного загона. Неужели мы в школьные годы были такими же оголтелыми?

Учительская начала заполняться. Преподаватели заходили со стопками тетрадей в руках, с журналами… Когда вошла совсем седая маленькая старушка, Ольга сказала:

— Августа Генриховна, к вам посетительница.

Бабулька глянула на меня поверх очков и произнесла:

— Гутен таг, молодая леди.

Так я начала заниматься немецким. Дважды неделю встречалась со старой учительницей, отцом которой был пленный немец, во время Великой Отечественной войны угодивший в плен к нашим, да так и оставшийся на Руси. Августа Генриховна владела немецким не хуже любой жительницы Берлина. Проблема с произношением была решена.

Костя сначала повозмущался, что я начала тратить деньги на репетитора, но быстро успокоился, когда узнал, что это всего на пару месяцев, пока я не начну правильно выговаривать все звукосочетания.

А потом наступила зима, и в декабре муж отвез меня на зимнюю сессию.

Квартирная хозяйка была рада меня видеть. Пообещала Косте, что глаз с меня не спустит, и он уехал со спокойной душой. Я принялась сдавать зачеты.

Сколько же было радости, когда я встретилась со своими институтскими подругами! После зачетов мы заходили посидеть в кафе, но к восьми вечера я торопилась домой: звонить Косте нужно было строго из дома, чтобы он видел, что я не гуляю. И так каждые полчаса до отбоя…

В день последнего зачета я стояла в коридоре и разговаривала с одним молодым преподавателем. Он рассказывал, какие материалы понадобятся мне для самостоятельной учебы в следующем полугодии.

Я записывала список в тетрадку, когда неожиданно сбоку раздался злой голос мужа:

— А ну, отошел от нее, урод очкастый!

Глава 10

К нам быстрым шагом шел Костя, а лицо у него было такое злое, что я испугалась, что он налетит на преподавателя с кулаками.

Муж вырвал у меня из рук тетрадку:

— Номерами телефонов обмениваетесь?!

— Что ты, Костя, — залепетала я, — это наш педагог. Он говорит, какие мне нужно учебники взять на новое полугодие.

Муж посмотрел на написанное, схватил меня за руку повыше локтя и потащил в сторону:

— Он к тебе приставал?

— Нет! Чего ты выдумал?

— Я видел, как он на тебя смотрел!

— Как на всех остальных. Чего ты тут устроил?

Он смотрел на меня, а у самого сжимались кулаки. Наконец, он произнес:

— Так, милая. Давай-ка, определяйся: или семья, или учеба…

На том и закончилось мое студенчество. Сдав экзамены после Нового года, я забрала документы из института и стала домохозяйкой при ревнивом муже. Моя жизнь превратилась в сплошной быт и ожидание Кости с работы.

Меня работать он не отпускал: там же ко мне тоже мужики приставать будут!

Я пыталась найти себе хоть какое-то занятие, чтобы не деградировать, сидя в квартире, но ничего путного в голову не приходило. Тогда я занялась тем, к чему привыкла: продолжила самостоятельно изучать языки. Спасибо современным технологиям и интернету: проблем с доступом к нужной информации не возникало.

Костя видел, что я по-прежнему веду записи в тетрадях, смотрю фильмы на иностранных языках и посмеивался:

— Танюшка, зачем тебе все это? Ты теперь только моя. Нам о детях пора задуматься, а не шпрехать с иностранцами. Да и где ты в Бачино немцев с англичанами найдешь? Бросай эти глупости. Да и весна на носу, надо о новом дачном сезоне подумать.

— Ты прав, Костя, — улыбалась я на его слова, а самой было грустно.

О детях я тоже думала, но пока еще не забеременела, хотя мы больше не предохранялись. А чего предохраняться, когда учеба и работа мне больше не светит. Надо рожать и заниматься детьми, тогда уже не до скуки будет. Но детишки пока не получались.

Зато приближалась весна, и я попросила мужа сколотить деревянные ящички для рассады. Вскоре были посеяны первые семена, из земли выглянули молоденькие листочки, а я начала наведываться на дачу. Там мне было легче и спокойней. Это был мой маленький мир счастья.

Я приводила помещение после зимы в порядок, все отмывала, диванные подушки проветривала на улице и даже представляла, в какой угол поставлю маленькую кроватку… Потом пришло время сажать рассаду и картошку. Костя с отцом построили современную теплицу из поликарбоната, и я приступила к работе.

Так-то я была всем довольна, и мной все были довольны… Только мама вздыхала, что я таки профукала учебу. Променяла диплом на кастрюли. Но я ее успокаивала:

— Может, я позже вернусь к учебе. Костя станет менее ревнивым, и я продолжу учебу.

— Сомневаюсь, — качала головой мама и снова вздыхала…

Так прошел еще год. Летом я шуршала на даче и дома, копалась на грядках и делала заготовки. С Костей мы старательно продолжали делать ребенка. Пока не получалось.

Мы даже к врачам сходили, но те сказали, что мы оба здоровы. Просто время еще не пришло.

С наступлением осени я придумала себе занятие: в местной группе в сети дала объявление, что набираю учеников — решила стать репетитором по английскому языку. Его я знала лучше всего. На университетское образование не посягаю, но поднатаскать любого школьника на пятерку могу. Заодно и деньги начну зарабатывать.

Костя на такое согласился, но с одним условием: общаться только с детьми их матерями, чтобы папочек и рядом не было. Ревнивец мой.

Я начала заниматься со школьниками. Доход был небольшой, но стабильный. Я перестала чувствовать себя совсем зависимой от мужа…

Потом наступил еще один Новый год, а за ним новая весна. Тогда-то в нашей жизни появилась Вика. Викуля…

Виктор, друг Кости, что был у нас свидетелем, однажды заглянул к нам в гости и завел разговор:

— Ребята, вы Вику у себя на месяцок не приютите?

— А она в Бачино? — удивился Костя. — Она же в городе с каким-то мужиком живет.

— Жила, — махнул рукой Витя, — сегодня утром позвонила и сказала, что ушла от этого мудака и возвращается в Бачино. А мы у родителей неделю назад капитальный ремонт затеяли, и они к нам приехали. А у меня жена и двое детей дома… Куда еще Вику подселять?

Друзья для того и нужны, чтобы помогать друг другу. Костя помог Виктору, а в нашей квартире появилась Викуля.

С моим мужем они были давно знакомы, а мне девушка понравилась: веселая, общительная… Мы подружились. Она помогала своим родителям с ремонтом, а мне по дому. Шустрая, разбитная… Только все жаловалась, что в наше время качественного мужика найти сложно, чтобы, как мой Костя взял жену на свое обеспечение. А еще интересовалась, справляется ли мой муж со своими супружескими обязанностями. В доверительном разговоре я ей ответила, что хорошо справляется. Я довольна.

Если бы я тогда знала, для чего она этим интересуется…

Потом Вика от нас съехала, а я занялась новым дачным сезоном. Спустя пару месяцев у меня случилась задержка, и я побежала в аптеку за тестом на беременность. Он показал две полоски.

Решив обрадовать мужа и приготовить праздничный ужин, я рванула на дачу за зеленью и овощами…

Вика и Костя… Измена в домике, который я с такой любовью обставляла. Ехидный смех любовницы, подлая подножка мужа и угол садовой скамейки…

Больше у меня ничего нет. Как же жить дальше?

Глава 11

Я лежала на больничной кровати и смотрела в окно.

На тумбочке возле постели горкой возвышались мытые фрукты в тарелке, что принес Костя, а на коленях у меня лежала книга, которую я даже не открывала.

Не было желания читать веселый дамский детектив, когда у самой в жизни случился полный трэш.

Я раз за разом прокручивала в голове события вчерашнего дня, и сердце сжималось от горя. На глазах закипали слезы, которые я вытирала и без того мокрым платком. В душе царила полная безысходность. Безнадега…

Муж сам повез меня в больницу, уложив на заднее сиденье своей машины. Он гнал на полной скорости по загородной дороге, пока я корчилась от боли, стонала и заливала обивку кресла кровью.

Сначала они с Викой вообще не поняли, почему я так закричала… Думали, что притворяюсь, нагоняю жути и вызываю жалость. Лишь увидев кровь и расслышав сквозь мои вопли слово «малыш», Костя подлетел ко мне и начал тормошить:

— Какой малыш, Таня? Где он? Где?!

— Вы его убили… — простонала я.

Потом он меня потащил в машину.

В больнице меня сразу увезли в отделение гинекологии, остановили кровь, но больше врачи ничего сделать не смогли. Никто не мог. Все что можно, мой муж и его любовница уже сделали. Я потеряла все: семью, мужа, ребенка, счастье и вообще, смысл жизни…

Какой смысл теперь тут лежать и смотреть, как через прозрачную трубочку мне в вену заливают разные лекарства? Время-то от этого не повернется вспять. Ничего уже не вернуть.

Вчера вечером Костя уехал из больницы так и не увидев меня, не пустили его в нашу палату, а сегодня он прискакал в часы утреннего посещения: фрукты приволок и эту книжонку.

Сидел рядом на стуле и глядел на меня глазами побитой собаки, будто это я у него отняла смысл жизни, а не он у меня. Я на него старалась вообще не смотреть — противно было. А он все пытался взять меня за руку, которую я вырывала из его холодных пальцев, и тихо бормотал, чтобы не очень слышали мои соседки по палате:

— Танюшка, милая… Любимая. Родная. Ты, прости меня. Не знаю, что на меня нашло. И чего я к этой Вике полез? Точнее, она ко мне. Я же только тебя люблю. Ты моя единственная, родная и любимая девочка. Прости меня, солнышко мое ненаглядное. А дети у нас еще будут…

— С такими мудаками не детей делать, а развод оформлять надо, — сердито проговорила одна из моих соседок, что лежала на сохранении, и вышла из палаты.

Вторая тоже поднялась со своей кровати и направилась следом за первой, поддерживая руками огромный живот:

— Убийца, — пробурчала она, проходя мимо Кости.

Когда меня после всех манипуляций вчера доставили в палату, я была под действием обезболивающих и успокоительных, а вот утром действия лекарств прошли, и я начала реветь.

Соседки начали меня утешать и подступили с расспросами: «что случилось?» Как-то само собой все рассказалось. Мне даже легче стало после того, как я выговорилась. А женщины оказались добрые и хорошие: одна на сохранении, а второй срок рожать не сегодня, так завтра. Моего мужа они возненавидели всей душой! Как и я.

Костя сполз со стула на пол и встал на колени. Он снова схватил мою руку и начал обцеловывать ее, при этом он говорил:

— Танюшечка, что мне сделать, чтобы вернуть все как было? Ты мне нужна! Милая моя. Ну не молчи, скажи хоть что-нибудь. Я же весь за ночь извелся, не спал, думал, как все исправить. Я все для тебя сделаю, только прости меня. Танечка…

Его голос задрожал. Я перестала безразлично разглядывать стену напротив кровати и перевела взгляд на мужа. Его глаза были на мокром месте.

Я тихо произнесла:

— Зачем ты это сделал? Почему ты мне изменил? Чего тебе не хватало?

Он захлопнул рот и молча таращился на меня. То ли радовался, что я заговорила, то ли придумывал достойное оправдание своей измены.

— Ну, чего ты молчишь? — продолжила я. — Пока с этой гадиной спал и обещал ей со мной развестись, вы ни одной отмазки не придумали на случай, если я вас застукаю?

Он выпустил мою руку и снова уселся на стул.

— Танечка, — начал он, — это все в прошлом. Я даже не знаю, что на меня нашло… Все как-то само собой получилось. Подскажи, что мне сделать, чтобы все исправить?

— Уходи, — произнесла я и закрыла глаза, — уходи и больше не показывайся мне на глаза.

Он еще немного молча посидел рядом, а потом вышел из палаты. Я облегченно выдохнула, открыла глаза и погладила свой живот рукой поверх одеяла. А ведь совсем недавно там рос мой малыш…

В палату вернулись мои соседки, а вместе с ними пришел доктор. Он присел на стул, на котором только что сидел муж, и улыбнулся:

— Ну что, Татьяна, пришло время поговорить о вашей фертильности.

Глава 12

Разговор с врачом меня немного успокоил. Этого ребенка я потеряла, и предстоит долгий восстановительный период с запретом на половые контакты. Но чего-то страшного с моим здоровьем не произошло: в будущем я смогу иметь детей.

— Только советую отца для них сменить, — вздохнул доктор и вышел.

В этом я с ним была полностью согласна. Как и мои соседки по палате.

С Костей я больше жить не смогу, заниматься сексом тем более. Он мне теперь противен. Он предатель. Он убийца моего малыша.

Дальше только развод и девичья фамилия… Хотя фамилия у меня так девичья и осталась. Я предпочла по-прежнему быть Ломакиной, а не становиться Рюшкиной. Рюшкина Татьяна Ивановна. Мои будущие ученики в школе оборжались бы от такого сочетания.

А я из-за этого кобеля еще и институт бросила. Он испортил все, что было для меня важно и дорого. Сволочь!

На меня снова накатило отчаяние, и я начала всхлипывать. Как же больно и обидно…

Пока соседки меня утешали, пока принесли обед, потом ужин… День прошел. На ночь меня напоили успокоительными, чтобы я спала, а не ревела. Спала я крепко, без сновидений. И слава богу, а то грезились бы мне муж с любовницей и нерожденный малыш.

В часы утренних посещений ко мне пришла гостья — свекровь. Она прошла в палату и присела на стул.

Я смотрела на нее и молчала, она тоже молчала, с сочувствием глядя на меня. Ей было стыдно за сына. Еще бы, если бы мой отпрыск подобное выкинул, я бы со стыда сгорела. Интересно, откуда она знает?

Словно подслушав мой вопрос, свекровь произнесла:

— Танюша, Костя нам все рассказал. Во всем сознался. Я даже не знаю, как его оправдать.

— А нет ему оправдания, — ответила я, — и ему в моей жизни места тоже нет. После измены и убийства ребенка нет ему прощения. Он перешел точку невозврата. Пусть эта потаскуха Вика вам внуков рожает.

Свекровь вздохнула и сложила руки на коленях.

— Костик раскаивается, — заговорила она, — ночь у нас провел. Не смог в вашей квартире один находиться. Сидел на кухне. Иногда мне слышалось, что он плачет… Он же любит тебя. Найди в своем сердце место для прощения.

— Он эту свою любит, — возразила я, — они при мне говорили, а я своими ушами слышала, что он собирается со мной развестись. Что я убогая кухонная клуша, приложение к стиралке с кастрюлями. Что ему со мной скучно. О каком прощении вообще может идти речь? Вы хотя бы поставьте себя на мое место. Что бы вы сделали? Простили и продолжили жить с ним дальше? Нет. Все кончено.

Свекровь теребила сумочку в руках, явно желая что-то еще сказать, но не решалась.

Видя ее замешательство, я решила, что этот разговор нужно заканчивать, и произнесла:

— Я спать хочу, лекарства еще действуют.

Только тут она набралась смелости и сказала:

— Понимаешь, Танюша, Костик раньше, еще в юности был влюблен в Вику, а она на него внимания не обращала. Воспринимала его всего лишь, как Витиного друга. С другими встречалась. А потом в город с новым мужиком умотала. Мы-то надеялись, что Костя ее совсем забыл… Он тебя встретил, полюбил. Вы же были так счастливы.

— Это он был счастлив, — хмыкнула я, — а мне досталась работа на даче, карьера домохозяйки и неоконченное высшее образование. Это он… Это ему двойное счастье привалило: жена-обслуга всегда под боком, и любовь его юности перед ним ноги раздвинула. А он и рад!

— Танюша, но он же не специально… Это гормоны, эмоции.

— Это отсутствие совести! — разозлилась я. — Вы хоть понимаете, что он не только мне изменил и убил нашего ребенка? Он и вас внука лишил. Я же могу в полицию заявить.

— Не нужна тебе полиция, — насторожилась свекровь, — чего наше имя по городу трепать? Все равно они скажут, что это был несчастный случай. Что ты сама оступилась и упала. Ты ничего не сможешь доказать…

— Да знаю я… Но и жить с ним больше не буду. Не прощу. Не смогу простить.

— Но он же раскаялся, — снова завела свою песню свекровь, — каждый может ошибиться. Дай ему второй шанс, хотя бы ради нас… Ради сохранения семьи. Мы же тебя любим, ты для нас родной стала. А то, не дай бог, Костя эту Вику в дом приведет…

Я удивленно вскинула на нее глаза… Так вот, в чем дело! Они боятся потерять удобную сноху, которая за их сыночком ухаживает, обстирывает, обглаживает и есть ему готовит. А заодно и на даче пашет, как негр на плантации, заготовки на всю родню делает. Радуется бытовухе и не жужжит, что пришлось институт бросить. Неплохо они пристроились… Или это для их семьи вообще норма? Что-то мне раньше такая мысль в голову не приходила.

Не зря говорят, что влюбленные женщины — полные дуры. Влюбятся в кого попало и радуются, что сказочного принца отхватили… На все ради него готовы, а обратную сторону этой любви не видят.

Я больше ничего не стала ей объяснять. Бесполезно. Только произнесла:

— Вам лучше уйти. Мне отдыхать нужно.

Как только она покинула палату, ко мне зашла медсестра, я ее попросила:

— Позовите, пожалуйста, доктора. Я выписываюсь. Срочно!

Глава 13

Врач меня отговаривал, просил хотя бы еще пару дней полежать, но я была непреклонна:

— Выпишите меня. Назначьте лекарства, я в аптеке куплю и буду дома принимать. Но мне срочно нужно уйти. И пусть мне принесут мои вещи…

Вскоре медсестра принесла пакет с одеждой, в которой меня привезли, и смущенно сказала:

— Только юбка и трусики у вас все кровью испачканы.

Я достала вещи и осмотрела их. Трусики сразу выкинула, а вот на черной юбке засохшую кровь было почти не видно: только буроватый налет при определенном освещении… Ничего, на такси доеду, никто и не заметит.

Пока я переодевалась, соседки по палате недоуменно смотрели на меня:

— Таня, ты решила домой вернуться? К этому гаду?!

— Домой, — кивнула я, — но не к нему, а к родителям. Только в квартиру нужно заехать, собрать самые необходимые вещи и все документы.

— Может, тебе деньги нужны? — спросила та, что на сохранении. — У меня немного с собой есть.

— Спасибо. Но у меня на карте запас имеется, я с репетиторских уроков накопила. Муж с меня про эти доходы не спрашивал, а я не транжира.

— Правильно, — поддержала меня вторая соседка, — жене всегда нужно иметь заначку на случай развода… Или смерти мужа. У меня тоже есть отдельный счет.

Я закончила одеваться и заглянула в свою сумочку: мобильник, ключи от квартиры и всякая дамская мелочевка.

Вошел доктор и протянул мне бумаги:

— Вот ваша выписка и назначения. Там прописано, что и как надо принимать. Вам сейчас главное не нервничать и тяжести не поднимать, а то новое кровотечение откроется. Вам все понятно?

— Да, — кивнула я.

— Тогда всего вам хорошего, — улыбнулся врач, — берегите себя. Надеюсь, в следующий раз увидимся, когда вы придете сюда рожать.

Он ушел, я вызвала такси к больнице и попрощалась с соседками. Пора закрывать этот этап моей жизни.

Пока я ехала домой, то держала пальцы крестиком. Молилась, чтобы Кости дома не было. А то вдруг он — бедненький, несчастненький, так за меня переволновался, что на работе отгулы взял…

Но мне повезло, в квартире было пусто.

Достав дорожную сумку из шкафа, я первым делом сложила все свои документы, учебные материалы и самые необходимые и хорошие вещи. Таких у меня было немного… За время замужества мой старый гардероб превратился в дачно-домашний, а обзаводиться обновками повода не было.