Бывшие. Лапочка-дочка для босса

Глава 5

Инна бледнеет, прямо на глазах превращается в мраморную статую. Кожа приобретает сероватый оттенок, глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию — ни кровинки, ни намека на ту улыбку, с которой она еще пять минут назад кружилась перед зеркалом.

Она смотрит на Лару. На ее блузку. На свою блузку. На ту самую, которую я меньше часа назад выбирала под ее чутким, придирчивым руководством. В которой вертелась перед зеркалом и чувствовала себя королевой, неотразимой женщиной, готовой покорять новые вершины.

Стоит мне подумать, что хуже быть просто не может — Лара тоже замечает знакомую модель. Ее взгляд цепляется за Инну, скользит по блузке, потом перескакивает на меня, и на идеальном лице расцветает узнавание. Она что-то говорит своему спутнику и направляется прямо к нам.

Смеется. Легко, непринужденно, как будто мы старые подруги на светском рауте.

— О, мы снова встретились! — обращается ко мне, и ее голос полон искреннего удивления. — Это просто невероятно! Какая забавная случайность. Так вы, получается, не для себя покупали эту вещь?

Я мотаю головой, чувствуя, как горят щеки:

— Нет. Не для себя.

— Теперь я вижу. — Лара переводит взгляд на Инну, оценивающе, но без враждебности. Скорее с женским любопытством. — Я еще подумала, когда вы мерили: надо же, как удачно сидит. И даже мелькнула мысль — вдруг столкнемся где-нибудь. Но с другой стороны, какой был шанс, что мы встретимся так быстро?

Ничтожный. Я о таком даже подумать не могла. И сейчас в ужасе не столько от самой встречи, сколько от реакции Инны. Она меня убьет. Это написано у нее на лице.

Но в еще большем ужасе я от того, что Лара — спутница Тагаева, здесь. В нашем холдинге. На нашем собрании.

Почему?

Наверное, ответ очевиден, но я все еще не хочу в него верить. Абсолютно, категорически не хочу! Потому что если Лара здесь, значит, Руслан…

— О, все, мне пора! — Лара поворачивает голову, и лицо ее озаряется особой сияющей улыбкой. — Поболтаем позже, девочки!

Торопится к сцене, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма. А я остаюсь один на один с Инной.

— Надя, что все это значит? — ее голос — тихое, вкрадчивое шипение, от которого по спине бегут мурашки. — Откуда ты ее знаешь?

— Случайно столкнулись в “Аурелии”... Она зашла в примерочную, когда я мерила…

— Это помощница нового босса! — перебивает Инна, и глаза ее мечут молнии. — Ты купила мне такую же блузку, как у его помощницы? Именно сегодня? Я же сказала как это для меня важно! Ты моей смерти хочешь? Или своей?!

— Инна, я и подумать не могла… — шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Я сомневаюсь, что ты вообще умеешь думать! — голос у нее чужой, скрипучий. — Как ты могла, Надя? Ты специально это сделала? Решила надо мной посмеяться?

Она переводит яростный взгляд на Лару. Та сейчас смеется чему-то, запрокинув голову, и блузка струится по ее идеальной фигуре — сидит так, будто на нее шили. И конечно, сидит идеально. У таких, как Лара, все сидит идеально.

— Теперь мы с этой выдрой в одинаковых блузках, — шипит Инна. — На собрании. Перед новым начальством. Перед всем отделом!

— Может, никто не заметит? — мямлю я, и сама понимаю, как жалко, как беспомощно это звучит.

— Не заметит? — Инна усмехается, и в усмешке этой столько горечи, что мне становится физически больно. Точно по лицу хлестнули. — Достаточно того, что женщины заметят. Они будут смеяться и тыкать пальцами! Представляешь, какой пойдет шепоток по коридорам? "Смотрите, Инна из отдела маркетинга так хотела понравиться новому директору, что купила такую же блузку, как у его помощницы!"

Инна смотрит на меня затравленным волком.

Я сглатываю. Снова вижу эту сцену в магазине: Лара, бесцеремонно распахивающая шторку, Руслан, стоящий в двух шагах, его растерянное, почти испуганное лицо.

— Я убью тебя, Надя, — тихо говорит Инна. — Если он посмотрит на меня и усмехнется, я тебя убью.

Она не шутит. Я знаю этот тон. Инна может быть разной — веселой, заботливой, легкой, отзывчивой. Она спасла меня, приютила, дала работу. Но когда задеты ее амбиции, и под угрозой ее имидж, она становится опасной. Безжалостной.

— Я не виновата, — шепчу, чувствуя, как глаза щиплет от слез. — Я принесла ту, что ты заказала. Я не знала, что это новое начальство. Для меня они были просто люди в магазине.

— Просто люди! — Инна кривится. — А ты просто дура! Дура, Надя! Круглая дура!

Гул в конференц-зале внезапно стихает. Так резко, будто кто-то щелкнул выключателем, и звук просто исчез, провалился куда-то.

Я поднимаю глаза.

В дверях стоит Руслан Тагаев.

Время будто останавливается. Все, что было до этого отодвигается куда-то на задний план, становится размытым, неважным.

Он входит в зал уверенной походкой человека, которому принадлежит этот мир. Темно-синий костюм, идеально сидящий, сшитый на заказ. Белая рубашка, запонки поблескивают при свете ламп. Легкая, чуть снисходительная улыбка на губах.

Ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд. Как кролик перед удавом.

Сердце пропускает удар. Потом еще один. И еще. А потом разгоняется так, что, кажется, весь зал слышит его гулкие удары.

Он проходит мимо нашего ряда, даже не взглянув в мою сторону. Поднимается на трибуну — высокая, мощная фигура в безупречном костюме. Поправляет микрофон, окидывает взглядом зал.

А я смотрю на него и не могу дышать.

Он замечает меня.

Темный взгляд Тагаева прожигает насквозь. Я чувствую его физически — как как ток, как невидимые руки, которые сжимают горло. Он полосует мне сердце огненными хлыстами с вставленными по краям шипами.

Больно.

Все еще очень больно от воспоминаний чем закончился наш короткий роман. От слов его матери.

— Добрый день, коллеги, — говорит он, и его голос разносится под высоким потолком конференц-зала. Глубокий, уверенный, с легкой хрипотцой. — Меня зовут Руслан Тагаев. Я ваш новый коммерческий директор.

Зал взрывается аплодисментами. Громкими, искренними, одобрительными. Люди хлопают, улыбаются, переглядываются — им нравится новый начальник. Он производит впечатление. Он умеет это делать.

А я думаю только об одном: мне срочно надо искать новую работу. Немедленно. Потому что работать с ним в одном здании, дышать с ним одним воздухом — выше моих сил.

Его взгляд скользит по лицам в зале, задерживается на Ларе — та посылает ему воздушный поцелуй, легкий, почти незаметный, но я вижу. Я все вижу.

Потом его глаза перемещаются дальше.

И останавливаются на Инне.

На ее блузке.

Почти незаметная усмешка, которую он тут же прячет за профессиональной улыбкой.

Инна тоже это видит.

Она сидит рядом со мной, и я чувствую, как напряглось ее тело. Пальцы впиваются в подлокотник кресла так, что костяшки белеют, становятся фарфоровыми. Дыхание перехватывает — я слышу этот короткий, судорожный вдох.

— Продолжим, коллеги. Нас ждет много перемен, и уверен, все они пойдут на пользу. Я толком не разбираю его слов. Только гул в ушах. Только стук собственного сердца.

Инна сидит не двигаясь, и смотрит прямо перед собой стеклянными глазами. В них застыла смесь унижения, злости и отчаяния. Я рядом сжимаюсь в комок. Хочется провалиться сквозь пол, исчезнуть, раствориться в воздухе. Стать невидимой. Никем.

Руслан Тагаев вернулся в мою жизнь?

Это просто невозможно!

Как же я устала. Как же хочу домой, к Сонечке. Зарыться лицом в ее мягкие волосики, вдохнуть ее молочный запах, забыть обо всем.

Глава 6

Не помню, как наконец заканчивается собрание. Кажется, Руслан сказал еще что-то про планы развития, про новые горизонты, про то, что верит в наш коллектив. Зал хлопал. А я сидела, вцепившись в подлокотники, и считала секунды до того момента, когда можно будет встать и уйти.

Когда объявили перерыв, все буквально хлынули к сцене. К новому боссу. Женщины поправляли прически, мужчины пытались пожать руку, секретарши лепетали что-то про документы.

Я же рванула в противоположную сторону. К двери. К выходу. Подальше от этого голоса.

В свой кабинет. Точнее, в кабинет Инны, где я просто делю помещение с ней, стараясь выполнять все, что она поручит. Где мое место — в углу, за маленьким столом, с которого открывается вид только на стену и на шкаф с папками.

Села за стол, уставилась в монитор. Слова расплывались перед глазами. Перед внутренним взором стояло его лицо на трибуне, его взгляд, задержавшийся на мне, и усмешка при виде Инниной блузки.

Минут через двадцать дверь распахнулась.

Инна влетела в кабинет, как ураган. Хлопнула дверью так, что дрогнули жалюзи. Швырнула сумку на свой стол. Рванула папку с документами и снова швырнула.

— До сих пор не могу поверить, что ты меня так подставила, Надя! — голос у нее звенел, срывался на визг. — Все испортила! Мне было так стыдно! Весь отдел видел! Эта выдра Лара подходила, улыбалась, смеялась! Я готова была сквозь землю провалиться!

Я молчу. Потому что говорить нечего. Я действительно виновата — пусть не специально.

— Уволить тебя надо! — выпалила Инна, сверкая глазами. — Прямо сейчас! Чтобы духу твоего здесь не было!

— Хорошо, — тихо сказала я. — Я тебя поняла. Тоже займусь поиском нового места.

Инна замерла. Видимо, не ожидала такой реакции. Думала, я буду умолять, просить прощения, унижаться.

— Это вместо извинения и благодарности за то, что подобрала тебя на улице?! — закричала она с новой силой. — Я тебя, нищую, с улицы взяла! Без опыта! Без связей! А ты мне вот так отплатила?!

— Я уже несколько раз извинилась, — я старалась говорить ровно, хотя внутри все дрожало. — Там, в зале. Могу еще раз — извини меня, пожалуйста. Я сделала это не специально. Мне и в голову не могло прийти такое стечение обстоятельств. Ты же не сказала, что модель блузки для тебя должна быть эксклюзивной? Ну а я просто не подумала, что случайная женщина в магазине, которую я прежде никогда не видела, окажется в команде нового руководства…

— Ничего себе у тебя гонор появился! — Инна сузила глаза. — Раньше ты была тише воды, ниже травы. А теперь, значит, права качаешь?

— Это не гонор. — Я поднялась из-за стола. Ноги дрожали, но я заставила себя стоять прямо. — Я если честно и сама думаю об уходе.

— Ты все равно должна будешь доработать две недели!

— Если ты не желаешь выкинуть меня прямо сейчас, конечно доработаю.

Инна замолчала. Сверлила меня взглядом, тяжелым, недоверчивым. Наверное, пыталась понять, куда делась та прежняя Надя — забитая, вечно благодарная, готовая на все ради работы.

А я просто устала. Устала быть тряпкой, о которую можно вытирать ноги. Устала прогибаться под всех — под Инну, под Семенова, под обстоятельства.

Я села обратно за свой стол и уткнулась в монитор. Работы много — отчеты, сводки, таблицы. И ее за меня никто не сделает. Уволиться придется в любом случае — видеть каждый день Руслана слишком больно. Это выше моих сил. Да и он вряд ли захочет, чтобы я ему глаза мозолила…

Стоит о нем подумать — и сердце сжимается в тугой узел. Перед глазами снова его лицо на трибуне, его голос, его взгляд, который прожигал меня насквозь.

Хватит. Не думать.

Я уткнулась в таблицы, делая вид, что очень занята. Инна тоже села за свой стол, зашуршала бумагами. Тишина в кабинете стояла такая густая, что ее можно было резать ножом.

И в этой тишине раздался стук в дверь.

— Войдите! — рявкнула Инна, не поднимая головы.

Дверь открылась. Я подняла глаза — и чуть не поперхнулась воздухом.

На пороге стояла Лара.

Все та же — идеальная, упакованная, с безупречным макияжем и легкой улыбкой на губах. Блузка на ней сидела все так же безупречно. Инна, увидев ее, дернулась, будто от пощечины, но промолчала.

— Надя? — Лара обвела взглядом кабинет и остановилась на мне. — Руслан Маратович просит тебя зайти к нему в кабинет.

Я чуть не брякнула "зачем?" — вопрос уже вертелся на языке. Но вовремя остановилась, увидев круглые, как блюдца, глаза Инны. Она смотрела на меня так, будто я только что отрастила вторую голову.

— Да, конечно, — сказала я и поднялась из-за стола.

Старалась держать спину ровно, хотя внутри все тряслось мелкой дрожью. Что ему от меня надо? Самый большой страх — вдруг он узнает про дочку? Что тогда будет? Хотя, вряд ли ему есть до нее дело… Он легко забыл обо мне, не пытался связаться, найти…

Лара ждала у двери. Когда я подошла, она развернулась и вышла в коридор. Я — за ней.

Мы шли по коридору. Лара цокала каблуками впереди, я плелась сзади, судорожно соображая, зачем я могла понадобиться новому коммерческому директору.

Вариантов было немного.

И все — одинаково паршивые.

Лифт приехал быстро. Мы зашли вдвоем. Лара нажала кнопку седьмого этажа на котором располагаются кабинеты высшего руководства. Я вжалась в угол, стараясь занять как можно меньше места.

Лара смотрела прямо перед собой, на зеркальную поверхность двери, в которой отражались мы обе. Женщина в дорогом стильном наряде и я, в простой рубашке и, с растрепанными волосами и испуганными глазами.

— Не бойся, — вдруг сказала Лара, не поворачивая головы. — Он не кусается.

Я промолчала.

Лифт остановился, мы вышли в коридор, отделанный светлым деревом, с мягким ковролином под ногами. Здесь было тихо, пахло кофе и дорогой кожей — наверное, от кресел в зоне ожидания.

Лара подвела меня к массивной двери с табличкой "Коммерческий директор". Постучала. Приоткрыла, заглянула внутрь.

— Руслан Маратович, можно?

— Заходите, — раздалось из-за двери.

Лара распахнула дверь шире, жестом пригласила меня войти. Я шагнула через порог — и дверь за моей спиной закрылась.

Я впервые в этом огромном роскошном кабинете. Панорамные окна во всю стену, за ними — серое ноябрьское небо и крыши города. Массивный стол из темного дерева, кожаное кресло, стеллажи с папками, диван для переговоров.

Руслан стоит у окна, спиной ко мне. Смотрит куда-то вдаль, на проплывающие облака. Пиджак висит на спинке кресла, рукава белой рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья.

Я замерла у двери, не зная, куда деть руки. Сцепила их в замок перед собой. Разжала. Спрятала за спину.

Тишина, кажется, длится вечность.

Глава 7

Тагаев поворачивается, наши взгляды встречаются.

Внутри все обрывается. Сердце пропускает удар, потом еще один, а потом разгоняется в бешеном ритме.

— Итак, ты здесь работаешь, — говорит таким тоном, будто собирает факты в голове, выстраивает логическую цепочку.

— Да. — Мой голос звучит ровно, хотя в груди бушует ураган. — Точнее наверное сказать работала.

— То есть? — хмурится, делает шаг ко мне.

— Пока на испытательном сроке. — Я смотрю прямо в его глаза — те самые, в которые когда-то смотрела и верила, что мы будем вместе всегда. Красивый мерзавец. — Но теперь я не останусь.

Руслан останавливается в двух метрах от меня. Вблизи он кажется еще более чужим и одновременно до боли знакомым. Новые морщинки у глаз, жестче линия челюсти, увереннее осанка.

— Из-за меня? — спрашивает тихо.

— Нет, то есть не только. Много разных причин.

Дышу глубоко, размеренно — успокаиваю сердце. И радуюсь маленькой победе: его парфюм мне не знаком, совершенно чужой, другой, но все равно конечно безумно приятный.

— Интересная конечно получилась встреча. Я не знал, что ты здесь работаешь, — говорит равнодушным тоном. — Если бы знал…

— Отказался бы от контракта? — перебиваю его, и сразу понимаю, что сказала глупость. Конечно же нет, кто я такая, чтобы влиять на его планы.

— Сейчас уже не о чем говорить, — произносит Тагаев тихо. — Контракт подписан.

— Отлично, — выдыхаю я. — Увольняй. Ты же за этим меня позвал. Инна тоже вздохнет с облегчением, будет рада.

— Твоя начальница? Ты про историю с блузками? — усмехается.

— И это тоже.

— А ты изменилась.

— Спасибо.

О чем он? Думает я все та же прежняя девчонка, которая сгорала от любви к нему?

Он думал, я буду просить, унижаться, цепляться за место. А я хочу только одного — бежать. Бежать от него так же быстро, как когда-то была готова на что угодно ради него.

Мерзавец, который не нашел времени даже лично со мной расстаться. Прислал вместо себя свою мать. Она наговорила мне много обидных слов. Заставила почувствовать себя ничтожеством, грязью под ногами, случайной ошибкой великого Руслана Тагаева.

Отворачиваюсь к окну, чтобы он не видел моих глаз. Все что было в прошлом — неважно. Уже ничего не важно.

За окном серое небо, крыши, холодный ноябрьский город. Где-то там, в маленькой двушке тети Тамары, моя Сонечка. Моя крохотная дочурка с его ямочкой на подбородке.

Моя. Только моя.

И он никогда о ней не узнает.

— Так что, значит сразу сбежишь, Надя? Чего молчишь?

— Я ничего не должна тебе говорить, — отвечаю наконец. — У нас нет ничего общего, Руслан. Ты здесь босс, я здесь временный сотрудник. Завтра я напишу заявление и исчезну.

Как ты когда-то.

За два года, что мы не виделись, он стал еще влиятельнее и богаче. И вот он — новый коммерческий директор огромного концерна, куда я с таким трудом устроилась. Ирония судьбы. Злая, жестокая ирония.

Мне же снова придется искать способы выживания. Растить крошку Сонечку, делать все возможное, чтобы она ни в чем не нуждалась. Мою маленькую дочурку, нашу с ним…

Но о которой Тагаев никогда не узнает!

— Уволишься из-за того, что когда-то спала со мной? — Он пытается усмехнуться, но усмешка выходит кривой, натянутой. — Сильно.

Горло перехватывает спазм. Он смотрит холодно, пронзительно. Или мне только кажется? Я уже ничего не понимаю. Ни в его взгляде, ни в своих чувствах.

— На самом деле я позвал тебя не за этим, и увольнять не собираюсь. Поспрашивал — ты неплохой сотрудник. Наоборот, приказ о том что тебя берут в штат подписан еще прежним боссом. Поздравляю, Надя.

–Таращусь непонимающе. Он издевается?

— Но о том, что у нас были отношения, не стоит распространяться.

Мои и без того пылающие щеки вспыхивают с новой силой.

— С чего мне это делать? Болтать о далеком прошлом? Я никому не рассказывала и не собиралась. Это не то, чем хочется делиться, будь уверен!

— Правильное решение, Надя.

— Я могу идти? — все равно уволюсь, работать на него — это бред полный, я его ненавижу!

— Да, ты можешь идти. Возьми бумаги о своем назначении и подпиши. Даже если соберешься уволиться — придется отработать две недели. С контрактом денег будет больше при расчете.

Вот только меньше всего я сейчас о деньгах думаю…

Выхожу из кабинета, не оборачиваясь.

В коридоре я прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Меня пошатывает, сердце колотится где-то в горле, руки дрожат, в глазах щиплет.

Я справлюсь. Я сильная. Должна быть сильной — ради Сонечки.

Тело все еще сотрясают волны ярости. Циничный мерзавец! Боится, что я его скомпрометирую? Думает, буду каждому встречному хвастаться, что когда-то с ним спала?!

Если бы он только знал, как я мечтаю стереть из памяти каждую минуту, проведенную рядом! Как ненавижу себя за то, что позволила ему войти в мою жизнь!

Задыхаясь от быстрого шага, я сбавляю темп и наконец останавливаюсь. Туман в голове рассеивается, реальность возвращается. Пожар в груди затухает, оставляя горькое пепелище.

Телефон завибрировал в кармане так неожиданно, что я вздрогнула. Достала, глянула на экран — соседка тети Тамары, Нина Сергеевна. Странно. Она никогда не звонит просто так.

— Алло?

— Наденька! — голос в трубке дрожит, срывается. — Тамаре плохо стало, скорая забрала. Давление, сердце... Я за Сонечкой присмотрела пока, но ты приезжай скорее! Вещи ей в больницу собрать надо, я соберу, отвезу…

Мир покачнулся.

— Что? Как? — слова застревают в горле. — Я сейчас приеду, вы только меня дождитесь!

— Конечно, конечно.

Я в трансе, Сонечка чужих боится, Нину Сергеевну знает плохо…

— Я еду! — кричу в трубку и отключаюсь.

— Что случилось?

Голос Руслана вырывает из оцепенения. Он подходит ко мне, смотрит встревоженно.

— Ничего, то есть с тетей плохо, забрали в больницу, — автоматом отвечаю. — Мне надо уйти…

Не буду тратить время даже на то чтобы отпрашиваться у Инны. Тем более один человек в компании уже в курсе. Жаль, что это Тагаев!

— Могу подвезти, я все равно по делам.

— Мне от тебя ничего не надо, — голос срывается, предательски дрожит.

Руслан молча смотрит на меня. Потом говорит спокойно, но твёрдо:

— Я отвезу тебя. Идем.

Мне хочется нагрубить, но так волнуюсь за дочку, за тетю Тамару! Какая разница кто отвезет, лишь бы быстрее? Соню он не увидит, домой я его приглашать точно не собираюсь.

Глава 8

Руслан решительно направляется к лифту, я плетусь за ним. В лифте молчим. Я смотрю на свои трясущиеся руки и пытаюсь дышать глубже, но не получается. Паника сдавливает горло ледяными пальцами.

— Всё будет хорошо, — вдруг говорит Руслан тихо. — С твоей тётей.

Я поднимаю глаза. Он смотрит на меня, и в этом взгляде — что-то знакомое. То, от чего когда-то таяло сердце.

Но сейчас не время.

— Ты этого не знаешь, — бормочу отстраненно.

Выходим из лифта, пересекаем холл. Руслан молча открывает передо мной дверь, ведёт к припаркованному у входа черному внедорожнику. Помогает сесть, сам садится за руль.

— Адрес?

— Первомайская, 24, — произношу на автомате. Почему-то думала что поедем с водителем — руководство обычно так ездит, разве нет? Я оказалась не готова к тому что окажусь с ним в тесном пространстве машины.

Автомобиль плавно трогается. Я сжимаюсь в комок на пассажирском сиденье и смотрю в окно на серые улицы, по которым мы несёмся к самому дорогому, что у меня есть. К тёте Тамаре. К Сонечке. Мне стыдно, что даже сейчас, когда тете плохо и она попала в больницу, я думаю о Руслане, о его присутствии, о том что он слишком близко…

И о том, что он окажется опасно близко к доченьке… О которой не должен узнать!