- -
- 100%
- +
Мы стояли друг против друга, я смотрела на него, и во рту был горький вкус пепла. Он уходил в глухую оборону. Переводил все в истерику, в гормоны, в женские капризы. Самый простой способ не отвечать на вопросы.
— Хорошо, — произнесла я совершенно бесцветным тоном. Все внутри обледенело. — Прости, что потревожила. Спокойной ночи.
Повернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь в свою комнату. Прислонилась спиной к холодной деревянной поверхности и закрыла глаза. В ушах гудело. Роман лишь отмахнулся от моих тревог. Тишина снова сомкнулась вокруг.
Глава 5
В шесть утра дверь моей спальни с скрипнула, и в щель просунулась сначала взъерошенная голова, а потом и вся небольшая, теплая фигурка четырехлетнего Пети.
— Мамочка, я проснулся! — прошептал малыш и через секунду уже устроился у меня под боком, пахнущий детским сном и нежной кожей. Я обняла сынишку, подумав что вот оно — счастье. Самое главное в жизни. Мне стало так хорошо…
Роман придерживался правила, что дети должны спать в своих кроватках. Но я часто брала Петю к себе с самого грудного возраста. Знаю, что это неправильно. Мы часто спорили об этом с мужем. Сейчас Петру уже четыре, но он часто по утрам приходит ко мне и это для меня самые сладкие мгновения.
— Давай еще поспим, мой хороший.
Но вскоре в спальне раздался цокот — Рекс тоже обожал приходить ко мне. Короткие, быстрые лапки зацокали по паркету — знакомый, суетливый стук. Мой любимец — рыжий корги, похожий на ушастый каравай с умными глазами, встал задними лапами на кровать и принялся настойчиво тыкать холодным носом в мою ладонь, требуя внимания.
Рекс появился у нас год назад. Я приехала в ветеринарную клинику с котом Маркизом, а хозяева Рекса привезли его на усыпление… Я как услышала их разговор с врачом — мне стало плохо! Как можно так поступать с животными?!
— Мы переезжаем в другую страну и на улице ему будет куда хуже. А так он ничего не почувствует, правда? — тараторила худощавая блондинка.
Я посмотрела в умные глаза пса и мне показалось что в них стоят слезы.
— Пристроить, увы, не получилось. Ему уже семь, он старый…
— Я заберу собаку, — вырвалось у меня.
Я даже не думала. Просто решила и все.
И этот питомец стал мне верным другом, любимцем. Роману конечно это не понравилось.
— Я хотел взять породистого щенка, а это что? Он старый, Ника! Будут сплошные расходы на лекарства и ветеринаров!
— Не такие уж большие это расходы, Ром. Мы их можем себе позволить. Считай это моя прихоть. Я не прошу бриллианты и прочее…
— Ну да, для тебя не большие, ты же дома сидишь, не работаешь! — психанул муж.
Меня тогда его слова больно задели. Я не работаю, да, но весь дом на мне. А бизнес, который я создала заново в его родном городе, он сам взял на себя. Настаивал, что так будет лучше. Бизнес, который приносил доход. Но теперь вся выручка шла на расчетный счет Романа. Изначально обсуждалось, что мы создадим общий, но что-то пошло не так, или было не до этого… Я не вникала, если честно, загруженная бытом и маленьким ребенком. Не было тогда для меня ничего важнее Петеньки.
Рекс стал для меня очень преданным другом. Умный, ласковый пес. Он так радовался, когда я приходила домой, преданно приносил мне тапки и каждое утро будил вот этим своим нетерпеливым, цокающим топотом.
— Рекс, тихо, — автоматически прошептала, проводя рукой по его жесткой шерсти. Пес тут же улегся возле тапок, вздохнув.
Мы еще немного подремали втроем, но надо было уже потихонечку включаться в новый день.
Уже слышался очередной спор Алисы и Артема — на этот раз из-за планшета или чего-то столь же жизненно важного в детской вселенной. Зевнув, я осторожно выбралась из-под теплого бока сына, накинула халат.
Вышла из комнаты и Рекс тут же последовал за мной по пятам, верный, как тень.
Внизу, на кухне, уже громко шумела кофемашина. Дом оживал, наполнялся привычными, бытовыми звуками.
— Мам, а папа уже уехал? — спросила Алиса недовольна.
— Доблое утло, мамотька, — появился рядом Петя, потирая глаза кулачком. — Хочу кушать.
— Уехал, Вероника Андреевна, — подтвердила повариха, — выглядывая из кухни. — А Лиза написала что заболела и на работу не выйдет. Опять все на мне… И на вас.
— Как вы себя чувствуете, Галина Ивановна? Я не была уверена что вы сможете выйти на работу.
— Гораздо лучше, спасибо вам огромное, за понимание! Вчера отлежалась и как огурчик.
— Ну и славно. Пойдем, Петенька, умоемся.
Я повела сына в ванную, Рекс за нами. Все было на автопилоте. Привела себя в порядок, помогла Галине Ивановне накрыть на стол.
— Ма-а-ам! — подбежала Алиса. — Артем опять взял мой планшет! — Самой бы планшет в голову вставить! — крикнул проходящий мимо Артем.
— Прекратите. Можно хотя бы с утра не ссориться?
“Встреча с партнерами. Крупный заказ”, — пронеслись в голове вчерашние слова Романа. Правда ли это? Или просто предлог, чтобы избежать утреннего столкновения взглядами за этим самым столом?
— Мамотька, смотли, Муся пописал мимо! — закричал Петя, тыча пальцем в Маркиза. Дымчатый кот виновато жался к стене.
— Я уберу, Вероника Андреевна! — Галина Ивановна сразу схватила тряпку.
— Всем завтракать! Алиса, собери волосы! Артем, если через пять минут не будешь тут — останешься без завтрака вообще! — расставляю все по местам.
Налила детям свежевыжатый апельсиновый сок, поджарила тосты, разложила по тарелкам овсянку. Руки делали свое дело, а мысли все крутились вокруг вчерашней встречи с Софьей.
— Мам, я не хочу овсянку! Мне не пять лет! — возмущается Алиса.
— Пару ложек, для желудка.
— А чего отец так рано уехал? — с набитым ртом спросил Артем.
— По работе, так нужно видимо.
— Даже не мог позавтракать с нами?
— Я не знаю, Артем, — но у меня в голове те же вопросы. — Опять, — в голосе девятилетней Алисы прозвучала недетская усталость и понимание. Всего одно слово, но оно впилось в сердце как шип.
Артем молча продолжил уплетать яичницу, уткнувшись в телефон.
Глава 6
Мне бы стало гораздо легче, если бы могла например поговорит с подругой. У меня одна такая — Лерчик. Всегда жизнерадостная, веселая. С ней можно поделиться чем угодно и она всегда поддержит. Чтобы ее здравый, слегка циничный смех продезинфицировал рану.
Но Лерчик укатила с любовником в Сочи. Единственная, кто поймет меня с полуслова, занята тем, чтобы ловить солнце и целоваться под пальмами.На самом деле я очень за нее рада. Архитектор Игнат занял все мысли и сердце подружки. Он моложе ее на пять лет, но она ничуть не переживает по этому поводу. Меня очень радуют присылаемые солнечные фото с набережной, где подружка смеется, запрокинув голову, в огромной шляпе. Но заставляют в то же время задуматься — а как давно мы с Романом были в отпуске?
Беру телефон, открываю наш с Лерой чат. Последнее мое сообщение:
Как ты там?
В ответ — яркое селфи с мороженым и подписью:
Таю, как это эскимо. Скучаю!
Машинально ставлю лайк и пишу:
Красота! Наслаждайся!
Дальше начинаю писать о встрече с Софьей… Но каждый раз стираю.
По телефону не объяснить, нет…
И звонить… Врываться в романтичный настрой… Нет, это слишком эгоистично. Откладываю телефон, массирую виски, на которые сейчас давит чувство одиночества. Откуда оно в доме который никогда не бывает пустым. Да, Алиса и Артем унеслись на учебу, но дома Петя с няней Татьяной, Галина Ивановна, собаки и коты.
И куча дел.
Звонок в домофон отвлекает меня от меланхолии.
— Добрый день. Это кровельщик, Юрий. Мы договаривались.
— Очень хорошо, здравствуйте. Заходите, пожалуйста, я вас проведу.
Мужчина лет пятидесяти, коренастый, с усталым, но доброжелательным лицом. В руках — папка из дорогой кожи.
— Я пока только оценить фронт работ, так сказать. У меня бригада. Показывайте где проблема, хозяйка. Веду его к гостевому дому. Мы с Романом в шутку называли это место «покоями для тещи». На полу у песочно-бежевой стены стоял эмалированный таз, в который с едва слышным, но методичным *кап-кап* падали холодные капли. На обоях над ним расползалось предательское бурое пятно.
Юрий молча осмотрел стену, потрогал штукатурку. Потом полез на приставную лестницу, на крышу.
— Ваша кровля цела. Беда в водосточной трубе. Засорилась, видимо, листвой. Вода пошла по стене, под обшивку, и вот результат — мокнет внутри. Разбирать часть фасада придется, чтобы прочистить и проверить утеплитель. И стену сушить, и ремонтировать.
— Сколько времени это займет?
— Надо заказать материал для обшивки.А так — работы на один день, но сушить надо минимум двое суток хорошим тепловентилятором, потом шпаклевка, грунтовка, покраска... Без пыли и грязи не обойдется, предупреждаю. Я сегодня замеры сделаю, список материалов составлю. Закупимся и можно начинать. Предоплата — как обычно, тридцать процентов от сметы.
— Хорошо, — киваю. — Я готова доплатить за быстроту.
— Отлично договорились, — кивает довольно Юрий.
Провожаю его до ворот, договариваемся начать завтра утром. Прощаемся и звонит телефон — Марина.
— Алло? — Вероника Алексеевна, простите, что беспокою… — голос управляющей звучит сдавленно, на грани слез. — Тут пришла бумага из налоговой. . — Какая бумага? Конкретнее, Марина. — Штраф. Крупный, За несвоевременную сдачу отчетов за третий квартал. И пени. Сумма большая. Не понимаю, как так вышло. Мы же все сдавали! Я лично отправляла! Бухгалтера нового посоветовал Роман Сергеевич, когда его личный заболел, а надо было срочно. Валентина Олеговна, она говорила, что все отлично сделала! Была все время на связи, а сейчас не отвечает!
— Сумма? — спрашиваю я ровным, металлическим голосом.
— Четыреста семьдесят тысяч, — прошептала Марина. — И еще пени… около тридцати.
Пятисот тысяч. Почти полмиллиона. Просто кошмар!
Закрываю глаза. Перед ними плывут цифры: оборот салона, текущие расходы, зарплата мастеров, этот чудовищный штраф…
— Марина, — мой голос к удивлению, прозвучал жестко и четко. — Успокойся. Слезами делу не поможешь. У тебя на руках копия уведомления?
— Д-да, сканировала, могу скинуть.
— Присылай. Сейчас же. И все, что у тебя есть по отчетам за третий квартал: все ваши черновики, подтверждения отправки, переписку с бухгалтером. Все. — Хорошо… Вероника Алексеевна, простите, я так… — Сейчас не время для извинений, — отрезаю. — Твоя задача — собрать все документы. Я разберусь.
— Больше никаких решений без моего ведома. Никаких. Даже если позвонит сам Облонский и будет что-то приказывать. Поняла? В трубке повисла тишина.
— Поняла, — тихо, но четко сказала Марина. — Только вам.
Я положила трубку. Руки стали ледяными. Пора возвращаться к управлению салонами. Главное, чтобы не было слишком поздно. Почему, Рома? Как ты мог быть настолько беспечен? Ты же сказал что возьмешь все на себя, чтобы я не волновалась…
Холодный, методичный гнев — вот что двигает мной сейчас. Страх и паника отступили, уступив место чему-то более твердому и опасному. Штраф в полмиллиона повис дамокловым мечом. И первым делом нужно было понять, как это случилось. Набираю номер Романа. Он сбрасывает вызов после второго гудка. Второй раз — сразу пошел на голосовую.
Занят. Важно. Встреча
Хорошо, поговорим позже — чувствую, как внутри что-то закипает, переходя в стадию холодного пара.
Глава 7
Нахожу номер Лены Сомовой. Она была моим бухгалтером, но когда салонами занялся Роман она быстро уволилась. Я тогда не стала вникать в подробности. Роман сказал, что у Лены семейные обстоятельства. Она очень умная, педантичная, с очень сильным упертым характером. Как мне было жаль что она ушла! Но я тогда очень страдала от лактостаза, не было у меня сил на уговоры и выяснения, почему так получилось.
Слушаю долгие гудки, уже ни на что не надеюсь...
— Алло? — голос Лены такой же, каким я его запомнила: низкий, спокойный, без эмоциональных вибраций. — Лена, привет, это Ника Облонская. Прости, что отрываю… — Ника? — в голосе мелькнуло удивление. — Привет. Как дела?
— Да вот не очень, — сразу беру быка за рога. — Штраф из налоговой на полмиллиона, Лен. Я не могу понять как это получилось!
— А ты еще не вернулась к управлению?
— Увы… После твоего ухода Роман нашел бухгалтера, и, похоже, не очень профессионального. Я сейчас пытаюсь разобраться в хаосе. Мне нужна помощь.
Вышло сумбурно, неловко. На том конце провода повисла тишина.
— Ник, а от меня ты что хочешь? Я оставила дела салонов в идеальном состоянии. Передала их твоему мужу.
— Разумеется, это я знаю. Я просто подумала, может ты могла бы мне помочь. Ну не знаю, может обстоятельства по которым ты ушла — изменились.
— Нет, не изменились, Ник. Мне жаль, что у тебя неприятности. Но я сейчас не ищу новых клиентов. У меня и так достаточно.
— Послушай, Лен, я понимаю, что ты занята, у тебя другие клиенты. Но это правда очень серьезно. Помоги, пожалуйста! Я только тебе доверяю и готова оплатить твои часы самому высокому тарифу. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять полностью.
— Дело не в деньгах, — перебивает Лена. — Я вообще-то не сама ушла от вас. Меня уволил Роман Сергеевич. Сказал, что “оптимизирует расходы” и приводит свою команду. Попросил передать все дела. Мы, короче, не сошлись с ним во взглядах на эту оптимизацию. Я попробовала тебе позвонить — но ты тогда по уши в ребенке была. На тебя обиды не держу, Ник. Но с мужем твоим не хочу взаимодействовать, уж прости.
Такое ощущение что пол поплыл под ногами, а мир накренился.
Роман так сожалел, что Лена не может остаться! И при этом сам же ее уволил? Причем даже не посоветовался со мной? Что за оптимизация? Откуда столько лжи? Кому я вообще могу верить?
— Лен, это правда? Он… сказал мне совершенно иное, — собственный голос показался мне чужим, сдавленным. — А зачем мне лгать? Насолить Роману? В чем профит, как считаешь? Я не собираюсь к вам возвращаться. Вообще не было желания даже на звонок отвечать, если честно. Твой муж не просто уволил меня, Ник. Он сделал это так, что я до сих пор помню. Было унизительно. Он заявил что мои методы работы устарели для растущего бизнеса. И дал нескольким моим клиентам очень негативную характеристику. Дело конечно прошлое. Но уж прости, осадочек остался. — Лена сделала паузу. — Мне тогда было очень неприятно. И обидно.
Во рту пересохло. Я сглотнула ком, вставший в горле. — Лена, я ничего не знала. Клянусь. Я была не в себе тогда. Все валилось из рук. Роман взял все на себя. Я подумала, так и правда будет лучше. Верила ему.
— Он же твой муж, — вздыхает Лена устало. — Поэтому я и говорю — не получится. Не хочу я в семейные разборки влезать. И рекомендовать не могу коллег. Разве что тех кому зла желаю. Потому что твой муж врет! Оставляет среди бизнесменов негативные лживые отзывы! Не могу я никого так подставлять! Ну и сама точно не хочу снова иметь дело с Облонским. У меня достаточно клиентов, репутация.
— Хорошо… Спасибо что хотя бы на звонок ответила.
— Вы не разводитесь? — внезапно резко спрашивает Лена.
— С чего ты взяла?! — вот теперь начинаю на нее злиться!
— Да нет, просто. Извини меня, Ник, что не смогла помочь. Всего тебе хорошего. Найди просто нового человека, который не работал с Облонским.
— Спасибо за совет, — цежу сквозь зубы.
Лена сбрасывает звонок, а я сижу, сжимая телефон в потной ладони, и чувствую, как ярость поднимается по позвоночнику холодной, неудержимой волной. Почему открывается столько лжи, Роман? И что еще всплывет? Я даже забыла про Софью и ее рассказы про измену!
Снова набираю номер мужа. Аппарат абонента выключен. Швыряю телефон на диван, рычу в ладони от бессилия и усталости. А потом делаю глубокий вдох. У меня нет времени на истерики. Надо действовать.
Вспоминаю, что Лерчик рассказывала про хорошего специалиста. Заставила записать телефон. Инга Валерьевна. Нахожу в телефоне номер, набираю. Объясняю ситуацию сжато, без эмоций.
— Хорошо, Вероника Алексеевна, — отвечает бухгалтер спокойно. — Присылайте все, что есть по штрафу. И все отчеты, что сможете найти. Я изучу. Постараюсь поставить ваше дело в приоритет.
— Спасибо огромное! Я заплачу сколько скажете!
Не успеваю попрощаться — звонит домофон. Кого там еще принесла нелегкая?
Глава 8
Сердце, и так колотящееся от адреналина, бешено застучало где-то в горле. Кого черт принес в этот час? Неужели кровельщик вернулся?
Горничной еще как назло нет а значит открывать мне самой. Смотрю на экран домофона и весь воздух из легких вырывается разом. На черно-белом изображении, под зонтиком цвета мокрого асфальта, стоит мать Романа. Позади —видимо таксист, обвешанный чемоданами.
Ольга Викторовна Облонская. Мы ждали ее только через неделю.
Механически нажимаю кнопку открытия ворот. Ноги становятся ватными.
Хотя мать Романа обожает сваливаться на голову без предупреждения. Пора бы уже и привыкнуть — вот только у меня не получалось.
Направляюсь к входной двери, нацепив на лицо дежурную улыбку.
Дверь открывается без стука. Ольга Викторовна царственно вплывает в холл.
Французский бульдог Бетти, любимица мужа, заливается лаем. Ей вторит Рекс. Коты шипят. Почему-то животные в нашем доме не любят маму Романа.
— Ольга Викторовна? — голос мой звучит приглушенно, — Добро пожаловать. Бетти, Рекс, хватит! Вы же видите, что свои! — рычу на собак.
Женщина медленно снимает перчатки, не сводя с меня холодного, оценивающего взгляда. Ее глаза оценивающе скользят по моему лицу, по растрепанным волосам и просторному домашнему кардигану.
— Вижу, не ждали? — в ровном, отшлифованном голосе свекрови нет ни капли тепла. Лишь констатация.
— Если честно, не сегодня, — вырывается у меня с какой-то глупой, ненужной прямотой.
Уголки ее тонких, подведенных темно-вишневой помадой губ дрогнули в подобии улыбки.
— Какое прелестное приветствие, Вероника. Ну хоть честно.
Она делает едва заметную паузу перед моим именем.
— Я предпочитаю просто Ника, вы же в курсе, — не удерживаюсь, правда терпеть не могу свое полное имя. Чувствуя, что краснею.
— Как скажешь, дорогая, — Ольга Викторовна пренебрежительно махнула рукой, как отмахиваются от назойливой мухи. Ее взгляд скользнул за мою спину, вглубь дома. — Иван Петрович? Добрый день, наконец то. Багаж в мой дом, пожалуйста.
Я обернулась. Садовник Иван, очень бодрый и услужливый мужчина пятидесяти пяти лет, очень любит Ольгу Викторовну. Видимо он услышал ее голос, или увидел появление и прошел через кухню — короткий путь.
— Добро пожаловать, хозяйка.
— Спасибо, Иван.
Водитель такси, все это время мнущийся на пороге у чемоданов, передает Ивану два полегче:
— Помогу, — буркает.
— Тогда за мной, — и мужчины удаляются.
Судя по количеству вещей — Ольга Викторовна не на пару дней приехала. А я все не решу как ей рассказать про текущую крышу. Начинает сильно болеть голова.
Проводив багаж взглядом, Ольга Викторовна делает несколько шагов по холлу, оглядывается.
— А мы чего стоим, Ника? — кивает на две оставшихся сумки. Одна — на колесиках, другая — шляпница.
Подхватываю сумки, потому что свекровь уже рванула в сторону кухни — там выход в сад и короткая дорога до гостевого дома.
Мешают собаки, им же надо раньше меня выскочить. Так что пока я мешкаю — Ольга Викторовна уже доходит до своей любимой обители.
В холле она крутит головой, морщит нос, вдыхая воздух, будто сомелье, пробующий прокисшее вино. Ее тонкий, прямой нос чуть вздрагивает.
— В доме, — произнесла она с ледяной отчетливостью, — пахнет сыростью. И запустением. Это так вы меня ждали, Вероника?
Каждое слово кажется ударом хлыста. Сжимаю кулаки в карманах кардигана, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— К сожалению, я только на днях обнаружила, что течет крыша, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, по-деловому. — Я уже обо всем договорилась с мастером. Завтра начнем ремонт. Никакого запустения нет, просто небольшой бытовой казус. Конечно мы вас ждали, Ольга Викторовна. Роман будет очень рад. Вы пока можете пожить в главном доме, в гостевой…
— Это просто невероятно! — достает телефон.
Гудки. Гудки. Гудки.
Она конечно же звонит сыну, но ей везет не больше моего — Роман не отвечает.
— Где мой сын? Мало того что не встретил, еще и трубку не берет!
— Думаю, у него срочные переговоры. Он уехал очень рано. Я тоже не могу до него дозвониться.
— Позвони ему. Скажи, что мать приехала.
Я уверена что дело безрезультатное, но послушно набираю.
Чувствую, как по спине бегут мурашки. Меня потряхивает. Может, заболела?
Абонент недоступен…
— Он отключил телефон. Наверное на работе все серьезно. Я не хочу его тревожить…
— По пустякам? — добавляет за меня свекровь язвительно.
— Я этого не говорила, конечно же нет.
Ольга Викторовна медленно, с театральным разочарованием, качает головой. Драгоценные серьги-капли холодно блестят в свете люстры.
— Иван Петрович! Несите сумки обратно! — командует.
И я только в этот момент вспоминаю про мужчин. Они стоят в сторонке и наблюдают за нами.
— Вот так, — поворачивается ко мне и произносит тихо Ольга Викторовна, но так, что каждое слово отпечатывается в моей голове. — Вот так и теряют мужей, Вероника. О чем ты думаешь? В каких облаках витаешь? Мой сын тебя полностью обеспечивает. А ты даже в доме порядок навести не можешь! Про мужа ничего не знаешь! Какие-то переговоры! Уму непостижимо!
Она не ждет ответа. Разворачивается и уходит, не оглядываясь, обратно. Каблуки ее стильных сапог отстукивают четкий, неумолимый марш. Мужчины следуют за ней как свита. Я же замираю в прихожей гостевого дома, вдыхая воздух, который теперь пропитан не только запахом сырости, но и холодным ароматом ее духов и безжалостного осуждения. Последняя фраза свекрови повисла в воздухе, как приговор.
Глава 9
Роман так дома и не появляется, но прислал и мне и матери по смс — неслыханная щедрость! Я дико злюсь на мужа, и уже готова сама рвануть в “Туманное утро” и расставить все точки… Узнать правду, и не знаю что еще. Все так стремительно, что анализировать я не успеваю, а Ольга Викторовна не дает расслабиться никому ни на секунду. Руководит приготовлением ужина, попутно записывая бесконечные голосовые — сыну, подругам и личному стилисту.
В итоге ужин в столовой напоминает не семейную трапезу, а дипломатический прием в условиях кризиса. Стол накрыт безупречно — Галина Ивановна, вернувшаяся к обязанностям, постаралась на славу, но каждое блюдо кажется мне теперь не едой, а потенциальной мишенью для критики.
Ольга Викторовна занимает место во главе стола, обычно там сидит Роман.
С прямой, негнущейся спиной, восседает словно проглотила аршин. Ее присутствие наэлектризовывает воздух. Алиса, чуткая как барометр, ест молча, стараясь не привлекать внимания. Петр, не ведающий о подводных течениях, капризничает, болтает ногами под стулом.
Трогаю лоб сына — кажется, температура…
— Картофель недосолен, — заявляет Ольга Викторовна, отодвигая тарелку на полсантиметра. — И немного суховато. Вы птицу вчера купили, Вероника?
— Нет, сегодня утром, — выдавила я, чувствуя, как закипаю изнутри.
— Странно. На вкус — вчерашняя. В Париже, в маленьком бистро на Рю Муфтар…
Ее кулинарные воспоминания прерывает Петя. Он указывает ложкой на бабушку:
— Птичка! — показывает на брошь в виде колибри с бриллиантовыми глазками. — Мама, я хочу птичку!
Ольга Викторовна скупо улыбается:
— Это не птичка, Петр. Это колибри. Драгоценная. И указывать на людей ложкой — невоспитанно.
— Класивая, — не смутился малыш. — Мама, можно ее мне?
— Нет, милый, это бабушкино украшение. Мы купим тебе другую, завтра.
— Алиса, — переключает Ольга Викторовна внимание. — Что я тебе говорила про осанку, помнишь? Девочка из хорошей семьи не горбится над тарелкой, как крестьянка над корытом. И волосы. Они лезут тебе в глаза.
Алиса мгновенно выпрямилась и откинула со лба непослушную прядь, покраснев до корней волос. Я видела, как ее глаза наполнились слезами унижения.
— Ольга Викторовна, может быть поговорим про осанку после ужина, — не выдерживаю.
— Воспитание, Вероника, редко бывает “удобным”.
В этот момент в столовую заходит Артем.
— Извините что опоздал, — бурчит и садится на свое место. — Рад видеть, бабушка.
И тут с Ольгой Викторовной происходит магия. Ее лицо озаряется не просто теплом — настоящей, искренней улыбкой.