- -
- 100%
- +
Слово «ролью» он произносит так, будто имел в виду «своей грудью».
Честное слово! Чем вгоняет меня в краску.
– Боже, она еще и краснеть умеет! Герман, где ты такое сокровище откопал? – восклицает Паоло.
– Это новогодний подарок, – усмехается босс. – Ты, между прочим, прервал наш танец.
– Да, такая женщина – несомненно подарок, – кивает Паоло. – Деточка, мы сидели с Антониной Григорьевной в вип-зоне и гадали, откуда Герман нашел столь прекрасную Снегурочку.
Еще сильнее краснею. Значит, на корпоративе был этот яркий человек? Интересно, я и не заметила! Хотя у меня в тот момент все плыло перед глазами, а потом сверкало из-за вспышек фотоаппаратов. Я, наверное, и слона бы не заметила… Значит, были и родители Самойлова? Про отца – основателя холдинга, ходит много интересных историй. Довольно жесткий и суровый руководитель, говорят, что Герман более лоялен. Хотя и строгим бывает. Его опасаются, уважают.
И мама Самойлова тоже присутствовала. Как я могла понравиться пожилой женщине своим развратным костюмом и едва не вываливающейся грудью. Паоло явно насмехается надо мной!
– Спасибо большое, но я не актриса. И не думаю, что когда-нибудь решусь снова на подобное.
– Скромница! Нет, ты правда прелесть. Герман, если упустишь…
– Заткнись, Паоло, – морщится босс. – Играй роль сводника для кого-нибудь другого. Я и сам в состоянии справиться…
– Ты ужасный грубиян, – фыркает Паоло, разворачивается и уходит.
– Это и правда было ужасно грубо, – заявляю боссу.
Да, наверное, не стоит делать замечания начальству. И я очень трясусь за свое место. Но когда на моих глазах происходит несправедливость, я закипаю! Не могу молчать.
Меня так разозлил грубостью босс, что не говоря больше ни слова, хотя «извините» вполне можно было буркнуть под нос, проплываю мимо него. К бару. Там скучает Венедиктов, явно недовольный что меня у него украли.
– Можно мне бокал вина, – спрашиваю бармена.
– Наплясалась? Долго ты, – кривится Венедиктов.
– Слушай, ты так это говоришь, будто я по своей инициативе тебя бросила!
– Самойлов явно к тебе подкатывает, – мрачно констатирует Вадим.
– И что? Тебе то какая разница?
– Ты мне нравишься, Настя.
Только сейчас замечаю, что парень держит руку возле скулы, что-то прижимая.
– Что это с тобой?
– Ничего. Психичка Вика.
– Ты смотрю даром тоже время не терял, – усмехаюсь.
– Так мне ее Самойлов толкнул, когда тебя выдернул. Я ей на ногу наступил случайно. А она меня лупанула. Дура.
Мне хочется смеяться, но Вадим так зол и расстроен, что сдерживаюсь.
– Мне очень жаль. Зря она так…
– Давай уйдем уже отсюда, а? Я тебя провожу, Насть.
– Куда? – отвечаю со смехом. И тут вдруг осекаюсь. Вспоминаю, что изначально собиралась переночевать после корпоратива у Веры. Та живет недалеко. Домой мне добираться час, да и я знала, что выпью. Поэтому, сразу договорилась с подругой, и маму предупредила. К тому же у мамы тоже гости, подруги две из города приехали. Будут до утра, спать мне негде… Домик у нас маленький.
Что же делать? Лихорадочно ищу в сумочке телефон и пишу Вере покаянную смс. Мне ужасно стыдно, я ведь напрочь про все забыла. Из-за Самойлова!
Вера не отвечает. На часах три ночи. Может спать уже легла. Понимаю, что не смогу набраться наглости и заявиться в дом подруги уже. У нее семья большая, дочь, внуков двое. И я такая в четыре утра – здрасьте, с гулянки.
Но и я Венедиктовым нет никакого желания никуда идти. Вон, глушит уже виски, движения плавные, вот-вот уснет. Не хочу я возиться потом с пьяным. Придется вызвать такси… Денег конечно куча уйдет до деревни моей. Но свою машину могу и вовсе не завести.
Пока размышляю, как мне до дома добраться и где переночевать, проходит еще пара медленных композиций. Музыка медленная, грустная, так что и я заряжаюсь меланхоличным настроением. И тут, едва не сбив меня с ног, подлетает растрепанная Васильева.
– Что случилось, Лен? – спрашиваю встревоженно.
– Никифоров напился, – кипит от злости подруга. – В таком состоянии он ужасен. Все нервы мне вытрепал. Приревновал, видите ли. Так что я ухожу! Такси вызвала… А все ты виновата!
– Почему я? – удивляюсь до глубины души, не понимая, каким боком могу быть причастна к ссоре влюбленных.
– Венедиктов с горя, что тебя босс увел в танце, а Вика по морде ему заехала, меня потащил на танцпол. Вот и доплясались… Теперь там разборки.
– Где там?
– Кажется уже здесь, – мрачно говорит Ленка. Мне надо выпить.
Подружка тащит меня обратно к бару, я ничего не понимая кручу головой, слыша раздраженные голоса.
Ленка заказывает бокал вина, тем временем раздраженные голоса все ближе.
– Пожалуй, успокоить Никифорова только большой босс сможет. Может попросишь его, Насть?
– С ума сошла?
– Вы вместе танцевали…
– И что?
– И то, явно он на тебя имеет виды.
– Мне это не интересно! С чего ты взяла что я могу так запросто подходить к боссу?
– Ну и ладно, пусть дерутся! – пожимает плечами Васильева, делая глоток. И тут разборка добирается до нас.
– Вот ты где! – ревет пьяный Никифоров, делая шаг к своей возлюбленной. Ленка испуганно пятится. Неудивительно, Никифоров выглядит так словно попал под поезд. Правый рукав пиджака оторвал и болтается на нескольких нитках, на рубашке не хватает половины пуговиц. Он взъерошен и жутко зол. А следом за ним к нам приближается не менее злой Венедиктов.
– Иди сюда! Ты думаешь если ты архитектор, я позволю себе морду бить? Сюда сказал! Пошли на улицу! Там нормально поговорим.
– Успокойся, ты все неправильно понял! – кричит Ленка.
Но мужики уже сцепляются, вижу, что к нам спешит охрана, и стараюсь удержать Васильеву, которая забыла о такси и теперь рвется разнимать драчунов.
Забыв, что у Ленки в руках бокал, вино из которого плещется мне прямо в лицо и на грудь.
– Ой, Насть, прости пожалуйста.
Кашляю и моргаю, получив этот отрезвляющий душ, ни за что…
– Ничего… не страшно, – бормочу расстроенно. Пропало мамино платье. Обидно до слез. Почему я такая невезучая?
Охрана растаскивает драчунов, все теперь перемещаются к выходу из клуба. Ну и я отправляюсь в туалет. Приходится снять платье. Застирываю пятно, снова надеваю платье, и чуть не плачу. След остался все равно, безнадежно испорчено. И как я домой доберусь? На улице мороз двадцать градусов. Я в тонком пальто, потому что на работу на машине приехала.
Ну почему так не везет! Домой в мокром платье – далековато… Сушить под сушкой его? Попыталась, но все время кто-то заходит, народу много. И я такая, в белье, в общественном туалете! Пусть даже общество сплошь великосветское – мне не комфортно.
Выхожу из туалета, на глазах слезы. Поэтому отворачиваюсь, увидев босса, неподалеку привалившегося к стене. Ну вот что ему надо, а? Сейчас, когда выгляжу жалко, меньше всего хочу его видеть…
– Я смотрю, вы пользуетесь популярностью, Настя, – произносит Самойлов. Нечитаемый покер фейс не дает возможности понять, насмехается он, негодует, или сочувствует. Хотя последнее – вряд ли.
– Ну что вы, дело совершенно не во мне, это моя подруга пользуется, за нее готовы сражаться… Мне, как обычно, достаются только пятна, – вздыхаю.
Между нами виснет пауза.
– Наверное, мне домой пора, – вздыхаю. – Спасибо за вечер.
– Далеко живете?
Не успеваю ответить, как к нам подлетает Паоло.
– Дорогая, я все видел. Как жаль платье! Такое красивое! Это кощунство!
Дизайнер с ужасом на лице разглядывает мой мокрый наряд.
– Спасибо… Это подарок мамы на новый год… Она сама сшила.
– Какая талантливая у тебя мама!
– Да… спасибо. Но, наверное, уже не отстирать…
Паоло сочувственно берет меня за руку, сжимая ее.
– Мне жаль, что так получилось. Ох, да ты ледяная! Вся трясешься, милая. Замерзла?
– Н-немного. Спасибо вам. Наверное, надо мне такси вызвать.
– А далеко живешь?
– Я как раз это пытался выяснить, когда ты так беспардонно подбежал, – кривясь говорит Самойлов.
– Сухарь! Я всегда говорю Антонине Григорьевне, что ее сын сухарь! – воинственно смотрит на босса Паоло. – Настенька, у меня студия в двух шагах отсюда.
– Что, простите? – смотрю на дизайнера непонимающе.
– Я очень хочу помочь. Подобрать наряд…
– О, это так мило! Спасибо вам огромное! – я тронута до глубины души. – Но боюсь сейчас поздно для этого…
– Для этого милая, никогда не поздно, – глубокомысленно заявляет Паоло.
– Нет, извините. Но я не могу.
– Почему? Ты мне не доверяешь?
– Ну что вы. Я правда благодарна. Но мне надо домой.
– Похоже это какое-то тайное место, – усмехается Самойлов. – Раз не признаешься где твой дом.
– Никакой тайны. Это деревня в часе езды отсюда. Вам точный адрес с индексом назвать? – не могу не съязвить боссу.
Мне вдруг так обидно становится, хотя казалось бы – почему. Я куда более саркастична с боссом, нежели он со мной. И в том, что спрашивает адрес не думаю, что подвох есть. Скорее, наоборот. Это видимо они оба заботу проявляют. Понимают, что ехать в мокром платье далеко – прямой путь к бронхиту. Босс молодец, заботится о сотрудниках. Поворачиваю голову – к нам направляется Вика.
То есть не к нам, конечно. Явно ее интересует только Самойлов.
Внутри пронзает ревность. Глупо, ну полный идиотизм! Но я вдруг поворачиваюсь к Паоло и произношу с улыбкой:
– А знаете, я согласна. Если ваше предложение еще в силе… С удовольствием переоденусь. Не хочу заболеть…
– Милая, ты умница. Я же сразу понял, что стесняешься. Поехали, солнышко!
Паоло хватает меня за руку, и мы направляемся к гардеробу. Но по дороге у дизайнера звонит мобильный, он приставляет трубку к уху и хмурится.
– Да… хорошо. Хорошо. Это точно не может…? Ладно, сейчас.
– Милая, подожди меня у гардероба. Я быстро. Один о-очень коротенький вопрос и я весь твой.
Глава 5
Десять минут… пятнадцать… От скуки смотрю каждую минуту на часы, переминаясь с ноги на ногу. Я замерзла, устала, хочу спать… Куда подевался чертов Паоло?
Я бы уже давно уехала на такси.
Но вместо Паоло вижу босса, который бодрым шагом направляется в мою сторону.
– Вы случайно не знаете, куда запропастился Паоло? – спрашиваю смущенно.
– Да, я его видел. Он очень занят.
– Ясно. Достаю телефон, чтобы вызвать такси.
– Что вы делаете, Настя? – хмуро спрашивает босс.
– Вызываю такси… Раз ваш друг занят, кстати, ничего страшного, я доберусь и сама. Передайте ему большое спасибо…
– Он мне не друг, – морщится босс. – Он дизайнер моей мамы, хотя я не понимаю, что она в нем нашла и в его шмотках. Но раз вам обещали платье, оно будет. Я отвезу. Паоло был столь любезен что дал ключи от своей студии.
– Нет… ну что вы, не надо, – бормочу испуганно.
Это просто невозможно, ехать куда-то ночью, с начальством… В голове жуткая каша, паника, смущение. Да, я мечтала об этом мужчине, но знала, что никогда не сбудется ничего. Даже то что мы разговариваем для меня сегодня – абсолютное чудо. И если честно, я все более убеждаюсь внутренне, что выражение «бойтесь своих желаний» – гениальная фраза. Правда, бойтесь. Мечтать надо о том, что ты можешь принять как реальность. Иначе… Можно попасть в мою ситуацию, из которой сложно выпутаться без последствий.
– Сегодня новогодняя ночь и все обещания должно сбываться, – произносит босс, а я – застываю, беспомощно глядя на него. Он что, прочитал мои мысли?
Как назло, вспоминаю свое загаданное под бой курантов желание, в результате густо краснею, опускаю голову, обхватываю себя руками. Меня начинает колотить.
– Не стоит меня бояться, – вздыхает Самойлов. – Я не кусаюсь.
– Боссов вроде как положено бояться… – бормочу очередную глупость.
– Нет, лучше уважать, – поправляет босс.
– Я правда не думаю, что правильно отвлекать вас.
– Это в пяти минутах езды.
– Мне все равно неловко…
– Мы препираемся дольше, Настя.
Босс берет меня за руку и ведет к выходу.
Вырываться? Ну нет, потасовок мне хватило. Жутко смущаюсь и на все лады костерю ветреного Паоло, подставившего меня под такую ситуацию.
Что это за студия? Сейчас ночь, и явно там нет людей, раз нужен ключ. Наедине с боссом черти где.
Ужас. Меня все сильнее трясет от волнения, ну и от холода. Замерзла я просто ужасно. Кутаюсь в тонкое пальто, на улице мороз, тут уж не до раздумий, бодро запрыгиваю в машину босса.
Едем мы и правда совсем недолго, выходим возле дома, совсем не похожего на офисное здание или торговый центр. Почему-то воображение рисовало что-то такое.
– Это здесь? – спрашиваю удивленно.
– Да. Пошли.
Пятый этаж, Самойлов отпирает дверь, чуть повозившись с замком, явно ему не знакомым. Щелкает выключатель, и студия вспыхивает светом. Оглядываюсь ошарашенно по сторонам. Это квартира, пространство большое, единое, высокие окна, вешалки с одеждой, но что сильнее всего поражает – это явно жилое помещение. Тут и кухня есть, маленькая зона, отделенная барной стойкой, и диван с креслами в противоположной стороне, огромная плазма на стене. Квартира-студия. Вот чего не произнес ни один из мужчин. О боже, босс привез меня на квартиру!
– Вы тут ни раз не были? – спрашиваю, чтобы разбавить смущающую меня паузу и захлестывающую сознание панику.
– Бывал несколько раз, – спокойно отвечает Самойлов. – Когда заезжал за матерью. Я не поклонник стиля Паоло. Особенно мужской коллекции.
– Ясно, – поневоле улыбаюсь, представив босса в ядовито-зеленых лосинах. Стало чуть легче. Совсем немного… надо выбираться, срочно!
– Мне нравится твоя улыбка, – вдруг произносит Самойлов, и я испуганно вскидываю на него глаза. Столь резкий переход от выканья к более близкому общению – пугает.
– Мы сегодня весь вечер вместе провели, так что думаю можем перейти на более неформальное общение, – объясняет босс. – Ну что же. Вот, смотри и выбирай, – показывает на вешалки, хаотично занимающие половину пространства.
– Я все же вызову себе такси, – тараторю подрагивающим голосом и лезу за телефоном. Герман молча смотрит на меня. Не останавливает. И тут чертов телефон сдыхает прямо у меня в руках!
– Черт! Да что же это! – чуть не плача, закусываю губу.
– Я тебя пугаю, Настя? – Самойлов делает паузу, ожидая пока подниму на него глаза, прежде чем продолжить: – Слушай, я не заманиваю девушек на квартиры к дизайнеру матери. Серьезно. Это произошло совершенно случайно. Не надо меня бояться. У меня нет никаких скрытых мотивов, даю честное слово.
– Да, конечно, – бормочу в ответ, часто моргая, чтобы сдержать слезы. – Я и не думала так.
И правда, я же видела, как на нем виснут! Все, кто посмелее, все подряд, и не только сегодня! Как можно хоть на минуту предположить, что босс меня притащил чтобы…
Чтобы что? Соблазнить?
Чувствую себя таким чулком, вот просто синее некуда! Другая бы наоборот такому приключению радовалась. А я как идиотка себя веду. Все подозреваю в чем-то и убежать порываюсь.
Злость на себя берет. Так не везло мне с мужчинами, что совершенно не умею ни флиртовать, ни принимать ухаживания. Сплошь подозрения и страхи. Да что там говорить, мужчина у меня лишь один был, встречались в университете, оба были погружены в учебу, я ему помогала, давала списывать, делала за него все рефераты, доклады… В результате закончили оба с отличием… а потом он… ну прям как в «Служебном романе» с Фрейндлих – женился на моей подруге. Которая университет бросила, выскочив замуж, потом развелась… Так вот, мой Игорь взял ее с ребенком. А со мной даже не объяснился. Ну и я выспрашивать не стала. Зачем?
Но с тех пор внутри глубоко засел страх, что все, кто проявляет ко мне симпатию – делают это неискренне. С каким-то подвохом.
– Выбирай платье, потом я сам вызову такси, – глухо произносит Самойлов.
Ну вот, наверное, я ему наскучила со своими страхами и вечным нытьем про такси. Может даже решил, что у меня паранойя. Самойлов направляется к дивану, падает на него, включает телевизор и начинает щелкать каналы, показывая абсолютную потерю интереса к моей персоне.
Робко перебираю вешалки. У Паоло очень яркий вкус, тут все такое… вечернее, броское. Я такие вещи не ношу. Но сейчас приказываю своему синечулочному подсознанию заткнуться.
Выбираю в конце концов самое скромное платье, если конечно его можно назвать таковым. Строгое, темно синее платье-карандаш, длинный рукав, плотная, но очень приятная к телу ткань. Проблема одна – глубокое, мать его, декольте! Но я привыкла к таким проблемам и умею перешивать вещи. Ну до дома как-нибудь доберусь, а там… может даже придется вернуть этот неожиданный подарок.
Размышляю, где бы его примерить, на глаз я влезу, но всегда есть нюансы. Нахожу примерочную, но тут понимаю, что ужасно хочу пить. Отправляюсь к кухне. Самойлова не видно и не слышно, он включил спортивный канал, возможно даже уснул… Мне вдруг становится ужасно любопытно посмотреть на спящего босса. Но конечно я себе запрещаю.
Выпив стакан воды, рассматриваю симпатичную коллекцию гжельских статуэток на открытой кухонной полке. Потом взгляд падает на открытую пачку миндального печенья, выглядящую очень аппетитно. В конце концов, я же решила бороться со своей зажатостью… мне так хочется выпить горячего чая с печенькой. Обожаю чай, если не удается выпить чашечку каждые скажем пять часов – чувствую себя не в своей тарелке. Короткая борьба с собой, и я включаю электрический чайник.
Испуганно кошусь в другой конец квартиры. Тишина. Точно уснул Самойлов. Вздыхаю. Еще бы. Четвертый час ночи. Придется его будить, чтобы вызвать такси… Неловко, а что делать. Не спать же на кухонном стуле на хромированной крутящейся ножке.
Взбодрившись горячим напитком, отправляюсь в примерочную. Она просторная, задекорирована красивыми фиолетовыми шторами. Внутри одна стена сплошь состоит из зеркала, а возле другой стоит симпатичная стильная кушетка, обитая фиолетовым бархатом, чуть темнее тоном, чем занавески. Очень стильно, мне начинает нравиться происходящее. И правда Золушкой себя ощущаю.
Скидываю наконец мокрое платье, и вздыхаю с облегчением.
На секунду замираю, никогда не рассматривала себя в таком большом зеркале. Фигура у меня ничего, живот плоский, я в детстве занималась плаванием, и результаты до сих пор – мышцы в тонусе, талия стройная, ноги спортивные. Хотя я в маму, а она склонна к полноте. Разглядываю грудь, высокую, пышную, конечно есть и побольше, и некоторые даже специально для этого операции делают… Но я такого не понимаю. Вроде и не так она огромна, но меня – смущает. Поэтому никогда не покупаю бюстгальтеры с пуш-апом, только самые скромные, которые наоборот визуально скрывают мои объемы.
Комплект белья на мне белый, довольно простой, хотя самый дорогой из тех что имеются в моем небогатом гардеробе. По краю кружева, очень люблю такие акценты. Хотя раньше белье по большей части покупала спортивное.
Не знаю, сколько продолжалось мое позирование самой себе перед зеркалом. Может минут пять от силы. Но вот случайно взгляд падает на штору, которая у меня за спиной. И к своему ужасу, встречаю в зеркале взгляд горящих мужских глаз. Из-за отодвинутой слегка шторы за мной наблюдает босс.
На меня буквально ступор находит! Каменею, обхватываю себя руками. Слова не могу произнести. И похоже, Самойлов тоже остолбенел. Это даже смешно, если бы не было так… пронзительно. Полная тишина, только сейчас понимаю, что не слышно больше телевизора. И два застывших друг напротив друга человека.
– Почему… вы подглядываете? – спрашиваю тихо, выдавливая слова усилием воли.
– Я не подглядываю. Я смотрю.
И правда, взгляд прямой, пронзительный, ему невозможно сопротивляться.
У меня подкашиваются колени. Взгляд лихорадочно мечется по сторонам, только бы не смотреть на босса.
Почему он не уходит? Почему продолжает стоять и пожирать меня глазами?
В следующую секунду Самойлов подается вперед, нарушив мое личное пространство. Наши взгляды перекрещиваются, в его глазах читаю обещание и вызов. А в моих испуг и паника, я уверена.
– Чего вы хотите от меня? – спрашиваю с мукой.
– А ты чего от меня хочешь, Настя? – мягко произносит босс.
– Ничего…
– Лгунья, – выдох, легкая насмешка в нем обижает меня.
– Почему вы так говорите?
– Настя, я звал тебя, – качает головой босс. – Громко. Несколько раз, пока не догадался заглянуть сюда.
– Вы что, считаете я разделась намеренно? – моему изумлению нет предела.
– Признаюсь, именно эта заманчивая мысль пришла мне в голову. Что все это было… частью твоего плана. Только не смущайся, малыш. Это очень… кхм, креативно.
Да он издевается!
Открываю рот, чтобы выдать неуемному воображению Самойлова гневную отповедь, вот только не успеваю. Босс наклоняется ко мне, его губы легонько касаются моих губ, и все язвительные аргументы вылетают из головы.
Меня буквально током пронзает.
Время замирает, пока беспомощно пытаюсь контролировать реакцию своего тела на босса.
Это перестало быть безобидным флиртом.
Все серьезно.
И помоги мне Боже, я хочу этого мужчину!
Герман подается вперед, проводит кончиком языка по моим губам. Приоткрывает их, затем накрывает жадным поцелуем, который с каждой секундой становится все более глубоким и страстным. Мой разум затуманивается, по телу пробегают волны расплавленного огня.
Начинаю отстраняться, пока желание, вспыхнувшего острой вспышкой во мне, не стало слишком опасным. Самойлов глухо рычит, протестуя, но отпускает, срывая с моих губ последний поцелуй.
Вот только кажется я опоздала. Тело выкручивает от потребности в этом мужчине, в его поцелуях, прикосновениях. Закрываю глаза, взмолившись про себя: «Пожалуйста, только не это. Если я займусь с ним любовью, то отдам ему всю себя и слишком мало получу взамен».
Самойлов улыбается, его глаза вспыхивают, мое тело отзывается дрожью. Как бы я ни сопротивлялась, ни пыталась быть разумной и смотреть на происходящее трезво, в этом мужчине есть что-то такое, что неодолимо притягивает меня к нему. Дело не в его красоте и мужской харизме… Это необъяснимо.
И все же я отскакиваю и вжимаюсь в стену, смотрю на него непонимающе-растерянно, не зная, что делать дальше.
– Ты такая красивая, малыш, – произносит Герман хрипло. – Признаюсь, я не надеялся на такое продолжение. Ты была такой закрытой, упрямой. Тем слаще твои поцелуи…. Иди ко мне.
Словно загипнотизированная подаюсь к нему, Герман нежно касается губами моих губ, затем еще раз. Боль желания, из-за которой внутри все трепещет, усиливается. Почему его поцелуи так невыразимо сладки?
– Ты меня больше не боишься? – бормочет Герман, покрывая мое лицо поцелуями.
Как ответить? Я и слова выдавить не могу.
Пожалуй, сейчас я гораздо сильнее боюсь своей реакции на этого мужчину. Он сжимает меня в объятиях. Его ладони гладят мои плечи, шею, и спускаются к груди.
– Никогда не видел красивее, – произносит хрипло, пожирая взглядом предмет моего вечного смущения, и я краснею.
Я не должна ему верить! Определенно, этот мужчина опытный соблазнитель…
Когда он расстегивает мой бюстгальтер и накрывает ртом затвердевший сосок, прикусываю губу и выгибаюсь дугой в его объятиях. Герман нестерпимо медленно и убийственно долго гладит, сжимает, исследует мое тело, точно опытный музыкант, преклоняющийся перед инструментом.
Я будто плыву в вязком облаке, загипнотизированная, покорная.
Его рука скользит вниз к моему запястью, и пальцы сжимают мою ладонь.
– Пойдем, Настя.
Герман выводит меня из примерочной. В квартире царит полумрак. Он видимо успел погасить большой свет, и теперь ведет меня совершенно непонятно куда.
– Куда мы направляемся? – спрашиваю испуганно.
– Хочу показать тебе интерьер спальни, с улыбкой говорит босс, и все очарование момента развеивается.
– Нет! – понимаю, что немного поздно сопротивляться, но это происходит неосознанно. – Я так разочарована…
– Во мне? – удивленно спрашивает Герман.
– Да! Я ведь верила вам… тому, что вы строгий и справедливый босс, который не заводит романы на работе! – Вот оно что, – улыбается Самойлов. – Я было подумал, что не смог пробудить в тебе желание. Это разочарование было бы куда более болезненным. Но ты права, Настя. Я никогда не завожу романов на работе. Поэтому… ты уволена.
– Что?!
Это самое неожиданное что я могла услышать!
Вырываю руку, отскакиваю в сторону.
– Настя, я пошутил, – Самойлов выглядит смущенным. – Прозвучало эффектно, согласись? Поэтому не удержался. Но конечно же, я не стану этого делать. Никакого увольнения! Понимаю, что ты не виновата. Это все я… ты меня завела сегодня, так как никогда ни одна женщина не могла… Наваждение, черт. Ты слишком хороша чтобы от тебя отказаться. Но уволить мне следует прежде всего себя.