Тайный сын магната. Прости за все

Глава 10

День проходит как в тумане. Меня куда-то везут, незнакомые женщины, но Надежда с Соней тоже с нами. С меня снимают мерки, я надеваю одно за другим белое платье. Окончательный вердикт выносит самая старшая из женщин, ее зовут Фатима.

Жена Ахмада. Эту информацию улавливаю случайно, в процессе разговора.

Никого не смущает, что я словно манекен. Без чувств, эмоций.

Действуют оперативно, с энтузиазмом. Так много покупок – голова кругом. Зачем стараться для дочки врага?

Отец не поехал с нами. Оставили как заложника?

Теряюсь в догадках.

Я бы попыталась сбежать, если бы он был в безопасности?

Обязательно!

От мысли, что завтра я стану собственностью ненавистного мне мужчины, все сжимается внутри.

– Отлично, мы берем вот это, – наконец заканчивает пытку примерками Фатима.

С облегчением переодеваюсь.

– Невеста какая-то нерадостная, – язвительный комментарий Сони.

Ей явно поперек горла то, что я в центре внимания. Хотя я бы с огромным удовольствием поменялась с ней местами.

Надежда одергивает ее, что-то шепчет на ухо.

Наконец все заканчивается, и мы возвращаемся в особняк.

Ночью лежу в постели, чувствуя абсолютное опустошение. Даже слез не осталось. Пришло четкое осознание проигрыша.

Другого выхода нет.

Утро начинается с суеты. Меня собирают, красят, наряжают. Женщины воркуют надо мной, напевая что-то нежное, говорят о ночи хны.

Я не понимаю этих обычаев. Попала в совершенно другой мир.

Как можно справиться со всем этим?

За завтраком снова удается пересечься с отцом.

– Зачем столько приготовлений, я не понимаю?

– Мне это тоже не понять, дочь. Возможно, жене Ахмада нравится этим заниматься. Если честно, плевать. Отнесись к этому, как к спектаклю.

– И когда он закончится?

– Я сделаю все, чтобы это произошло как можно скорее.

Мне страшно…

Глотаю эти слова. Они ничего не изменят, но причинят боль родному человеку.

**

– Повернитесь пожалуйста, я застегну платье, – просит незнакомая женщина. Долго возится с крючками.

Наконец меня поворачивают к зеркалу.

Смотрю равнодушно на свое отражение.

– Вам не нравится? По-моему, великолепно!

Пожимаю плечами.

Платье сидит идеально. Скроенное мастерской рукой, облегает фигуру. В то же время закрытое, скромный минимальный вырез. Обычно наряды невест куда более откровенны. Подол очень пышный, как облако.

Дальше возятся с прической, что-то плетут, укладывают, добавляют искусственные белые цветы.

Теперь из зеркала на меня смотрит настоящая невеста.

И в то же время насквозь фальшивая.

Горький комок в горле, подкатывают слезы.

– Нет, нет, только не плакать, дорогая невеста, – командует женщина, занимающаяся макияжем. – Не уничтожайте мой труд, умоляю.

**

Вот сама свадьба. Нас с Давидом сажают за длинный стол, накрытый золотой скатертью. Много гостей, звучит восточная музыка. Ни слова не понимаю в том, что нам говорит специальный мужчина, регистрирующий нас. Вроде бы. Может это спектакль?

Но так много гостей. Цветов, убранства. Оркестр. Кто станет тратиться ради фарса?

Мне переводят слова, которые я должна повторить.

Никак не выходит унять дрожь в руках. Когда наконец мы поднимаемся из-за стола, голова начинает кружиться, кажется вот-вот упаду. Рука Давида крепко обхватывает мою талию.

Сразу же нервно дергаюсь в сторону.

– Успокойся, – цедит сквозь зубы. – Скоро все закончится.

Давида отвлекает мужчина, подошедший с поздравлениями. Пользуясь моментом, сбегаю. Нахожу отца. Стараюсь держаться рядом с ним. К сожалению, Соня тоже здесь.

– И снова ты кислая аки лимон. Выходишь замуж за такого красавца, богатый, говорят мэром назначили. Все равно не довольна, посмотрите на нее. Ты не беременна случаем?

– Нет, ничего такого.

– Да? Странно. Это бы объяснило скоропостижную свадьбу.

– Успокойся, Сонь. Хватит твоих издевок, – строго одергивает отец. – Есения за учебу переживает.

– Ой, да зачем ей эта учеба? – отмахивается. – Кажись тебя муж ищет. Эй, Есень, я тебе говорю!

Вздрагиваю. Муж. Такое странное слово, применимое ко мне!

И правда в этот момент вижу в толпе гостей Байратова. Наши взгляды встречаются, и я тут же поспешно отворачиваюсь.

– Сюда идет, – хихикает Соня. – У тебя такой вид, будто сбежать хочешь.

Очень хочу! Всей душой!

Я ведь понятия не имею, что будет дальше. Вдруг Давид из постели не будет выпускать? От этой мысли перед глазами начинает все плыть, а в горле пересыхает.

Ненавижу его! Как можно жить с ненавистью? Сколько придется играть роль? Мне никто не говорит…

– Соня, оставь Есению в покое, – удивительно, за меня вступается мачеха. – А ты поменьше жертву изображай. Давид очень интересный и красивый мужчина.

– Да, ты кстати будешь бросать букет невесты? Постарайся в мою сторону.

Я понятия не имею, будет ли тут подобная традиция.

От необходимости отвечать меня избавляет Байратов, который как раз подходит ко мне.

– Идем, надо подойти к хозяину особняка.

– Ой, а я думала тут все вам принадлежит, – не может промолчать сестра.

– Вы ошиблись. Мне далеко до такого богатства.

Я даже благодарна Давиду за такой ответ. Надеюсь, Соне хоть немного полегчает, не будет мучиться завистью.

Хотя завидовать абсолютно нечему. Близость Байратова душит меня. Угнетает.

Он берет меня под руку, ведет к главным организаторам кошмара. Нарядно одетая Фатима вся блестит и переливается. Словно надела все лучшее сразу. Рядом Ахмад в белом смокинге.

– Вот и молодые. Какая у нас красивая невеста. Загляденье.

Смотрит на меня с явным удовольствием. Похоже, ожидая от меня восторгов и благодарностей, а у меня язык прилипает к небу. Ни слова не могу выдавить.

– Все шикарно, Ахмад, – произносит Байратов довольно лаконично.

– Танец с невестой, – неожиданно хозяин дома берет меня за руку.

Смотрю беспомощно на Давида. Тот пожимает плечами и берет руку Фатимы.

Одобрительный гул прокатывается среди гостей, все наблюдают за нами. Медленно кружимся по танцполу. Старик ведет уверенно. Держит крепко. Прижимает к себе слишком плотно, я отклоняюсь насколько могу. Напряжение в спине нестерпимо.

Ищу глазами вторую пару. Давид и Фатима беседуют, улыбаются друг другу.

– Ты должна быть послушной и тихой. Поняла? Никаких сюрпризов. Давиду предстоит серьезная работа. Не мешай ему.

– Лучший способ не мешать – остаться. Пусть один работает, кем угодно.

– Не демонстрируй свою глупость, Есения. Ты будешь при муже. Пока он не решит, что ты больше не нужна. Поняла? Только он это может решить, и никто больше.

Мое лицо пылает, пока слушаю это «напутствие», больше похожее на ультиматум.

Наконец музыка останавливается и Ахмад меня отпускает.

Глава 11

Не успеваю сбежать, рядом снова оказывается Байратов.

– Ты слишком явно даешь понять, насколько тебе все отвратительно, – произносит, наклонившись ко мне.

– Я должна оправдываться за отсутствие актерских способностей? – парирую грубо.

Наши взгляды скрещиваются. В его глазах вспыхивает темный огонь, который пугает меня. Хочется оказаться как можно дальше, но в следующий момент Давид притягивает меня к себе. Грубо, с напором нападает на мои губы. Практически лишает дыхания. Когда отпускает – у меня с трудом получается удержаться на ногах! Все тело сотрясает мелкая дрожь.

– Ненавижу тебя, – шиплю себе под нос.

– Я всего лишь проявил актерские способности, – произносит холодным тихим тоном. – Раз уж ты вынуждаешь стараться за нас обоих. Да, не стоит противоречить Ахмаду. Человек потратился на нашу свадьбу.

– Я его не просила об этом!

Осекаюсь, увидев, что к нам идет Соня.

– Давид, хотела еще раз поздравить вас. Надеюсь, моя сестра сделает тебя счастливым, – воркует слащавым голосом.

– Обязательно, да, дорогая? – рука Байратова обвивает мою талию.

Теперь это будет постоянно? Маленькая картонная жена, которую будет доставать как только понадобится? Неизменно прилепленная улыбка, покорность? Что за ужасная судьба?

– Не понимаю, как так получилось, что мы только на днях познакомились, – продолжает утолять любопытство Соня.

Наверное, сестра теперь будет ненавидеть меня еще сильнее. У нас с самого начала были непростые отношения. Соня считает себя красоткой, а меня всегда обзывала синим чулком. За то что я равнодушна к косметике и модным шмоткам.

– Извините, кажется меня отец зовет, – высмотрев папу в толпе спешу к нему. Единственному родному человеку. Скоро нас разлучат, и я хочу быть рядом с ним любую свободную минуту.

Оставляю Давида и Соню наслаждаться обществом друг друга. Сестре он явно понравился. Почему бы нам не поменяться местами?

Наверняка теперь Соня не успокоится пока не выудит у него любые подробности нашего «романа». Отлично, вот и пусть демонстрирует свои актерские способности, то бишь талант к лжи. В его случае это одно и то же.

Следующие несколько часов кажутся вечностью. Улыбки, благодарности. Как, оказывается, утомительно отвечать на постоянные банальности. А еще я старательно избегаю «мужа», что, наверное, могло показаться наблюдательной части гостей весьма странным. Впрочем, после танца и последовавшего за ним поцелуя, Байратов тоже совсем не стремится быть со мной рядом.

Замечаю, что он снова в обществе Сони. Наблюдаю, как рука сестры ложится на предплечье Байратова. Весьма доверительный жест. Давид чуть наклоняется к ней. Соня невысокая, так что рядом с ним выглядит совсем миниатюрной. Ее фигура слегка полновата, Соня периодически комплексует по поводу своих широких бедер. Но сейчас сестра явно чувствует себя отлично.

Интересно, о чем они говорят?

Может, Давид объясняет, что у него не было другого выхода, кроме как взять меня в жены?

Боже, хватит уже думать об этом! Какое мне дело что между этими двумя? Главное, что я Давиду никакая не жена, это всего лишь сделка, так что пусть флиртует с кем угодно!

Отворачиваюсь. Настроение портится еще сильнее.

– Что загрустила, красавица? – ко мне подходит Фатима. – Почему не веселишься?

– Устала.

– Оно и понятно. Столько впечатлений. Небось не терпится оказаться с мужем наедине? – подмигивает игриво.

Вздрагиваю и бледнею.

– Или уже приревновала? Твоя сестра немного некрасиво ведет себя. Заигрывает с Давидом прямо на свадьбе. Оно конечно понятно, такой красавец любую с ума сведет. Так что будь начеку, девочка. Не профукай свое счастье.

– Спасибо вам за совет, – хотела, чтобы прозвучало иронично, а вышло как-то жалко.

Невольно снова бросаю еще один взгляд в сторону болтающей парочки. Как назло, оказывается, что Давид в этот момент на меня смотрит пристально. Словно и забыл о существовании Сони, которая продолжает оживленно жестикулировать.

От взгляда Давида кожу начинает покалывать. Поспешно отворачиваюсь.

– Идем, – решительно заявляет Фатима, тащит меня за руку.

– Нет, прошу вас, – лепечу жалобно.

Но с ней бесполезно спорить, подводит меня к Байратову.

– Твоя жена устала. Не хочешь проводить ее в комнату?

– Я и сама могу, – лепечу, паникуя.

– Конечно, – кивает Байратов. – Идем.

Обнимает меня за талию.

– Куда ты меня ведешь? Отпусти, – вырываюсь из его объятий.

– Я думал ты хочешь уйти. Или еще не навеселилась?

– Я сама найду дорогу.

– Это вряд ли. Твои вещи уже перенесли.

– Куда?

– В наши общие покои, Есения. Ты же не думала, что после свадьбы, мы будем жить раздельно?

Не думала? Разумеется, мне такое и в голову не приходило! Может потому что я конченая идиотка? Должна была предусмотреть… поговорить с ним.

– Мы можем это обсудить? – облизываю пересохшие губы.

– Что именно?

– Я могу остаться в прежнем помещении? Зачем нам делить одну комнату?

– Нет, Есения. Не можешь. Боюсь это не понравится хозяину дома, – отвечает Давид мрачно.

– Но я не хочу быть с тобой рядом!

– Ты очаровательно откровенна, – кривится. – Я теперь твой муж. Ты понимаешь, что это значит?

То, что я тебя ненавижу!

С трудом сдерживаюсь, чтобы не выкрикнуть это в лицо Байратову.

Усилием воли заставляю себя успокоиться. Не нужно злить его. Надо найти подход, договориться. Сейчас он зависим от этого жуткого Ахмада. Но мы ведь уедем отсюда? И тогда я могу стать свободной!

Стараюсь больше не думать о том, где проведу эту ночь и как это будет. Станет ли Давид принуждать меня к супружескому долгу?

Вздрагиваю от этой мысли.

Байратов больше не говоря ни слова отходит от меня, его отвлекает незнакомый мужчина.

– Ты не видела своего отца? Я его потеряла, – спрашивает меня подошедшая Надежда.

– Не видела.

Сейчас мне самой очень нужен папа. Но искать его нет сил.

– Что с тобой? Не видела более несчастной невесты. Я чувствую, что Артем мне не говорит правды.

– Все нормально. Я просто устала.

Папа просил, чтобы Надежда не узнала правды, и я не хочу подводить его.

К нам подходит Фатима.

– Как дела дорогие? Веселитесь?

– Есения еле на ногах стоит, – отвечает за меня мачеха.

– Какая ты слабая, дочка. Это же твоя свадьба. Не танцуешь совсем, да и улыбки от тебя не дождешься, – укоризненно качает головой.

– Извините. Мне нехорошо.

– Ладно, идем со мной. Покажу вашу комнату. Мы постарались на славу, там чудесно. Жаль всего одну ночь там проведете. Завтра уже в аэропорт вас отвезут. Так Ахмад мне сказал.

– Спасибо вам огромное! – смотрю на Фатиму с благодарностью.

Стою на пороге, оглядывая комнату, похожую на номер в дорогом отеле. Очень просторный, повсюду цветы. Огромная кровать занимает половину номера.

– Как тебе? Нравится?

– Очень красиво. Спасибо вам огромное.

Я благодарна только за то, что смогла уйти от шума и толпы. За короткую передышку. Но я чувствую, что Фатима не особенно в курсе дел мужа, фиктивности происходящего. Она просто радуется празднику, гостям. Не знает правды и не особенно задумывается о происходящем.

– Ладно, оставлю тебя, отдохни немного.

– Еще раз большое спасибо.

Я остаюсь одна.

Толкаю смежную дверь, думая, что за ней санузел. Но там оказывается еще одна комната. Гардеробная, очень просторная. Вокруг вешала, посреди стоит небольшой диванчик.

Это же замечательно! Я смогу лечь отдельно от мужа!

В углу стоят ровным строем большие чемоданы. Один из них – мой. Заботливые родственники собрали мои вещи. Не так уж много оказывается у меня добра. У Байратова куда больше.

Завтрашний день страшит. Хорошо, что мы покинем этот дом, но что будет дальше? Этот вопрос не выходит из головы. Я ни о чем не подозреваю. Не знаю что мне понадобится в новой жизни, которая является для меня абсолютной загадкой. Как все будет?

Скорее всего – ужасно. Как еще может получиться, когда двое презирающих друг друга людей вынуждены жить вместе?

Первым делом избавляюсь от пышного наряда невесты, в котором начинаю задыхаться. Вешаю его на плечики. Достаю из своего чемодана хлопковую пижаму. За еще одной дверью обнаруживаю душевую. Быстро принимаю душ, надеваю розовую пижаму. Твердо решила, что ни шагу не сделаю из гардеробной. Беру с огромной постели только подушку. Благо обнаружила в шкафу небольшой мягкий плед. Так что буду спать с удобствами, пусть диван не раскладывается и в длину коротковат.

Но уснуть не получается. Отсюда слышна музыка, смех гостей. А еще ужасно хочется пить. Лучше решить эту проблему сейчас, нежели ночью, рискуя разбудить спящего «мужа». Передергивает, когда называю его так. Решительно направляюсь к двери.

Дом огромен, но я полна решимости найти кухню. Если повезет наткнусь на кого-нибудь из прислуги.

Крадусь по коридору, вниз, слышу голос Сони и быстро юркаю в другой коридор, этажом ниже. Оказываюсь возле приоткрытой двери. Знакомый голос заставляет меня замереть.

– Прошу, Давид, заботься о моей девочке, – голос отца звучит сдавленно. – Клянусь, я выполню свою часть сделки.

– Тебе нет веры. Но обижать Есению я не намерен. Не считаю, что дети ответственны за грехи отцов.

– Спасибо тебе.

– Не надо меня благодарить. Наша вражда никогда не изменится.

– Знаю. Я слишком жестоко обошелся с тобой.

На это Байратов ничего не отвечает.

– Ты ведь не тронешь мою дочь против ее воли?

– Не поздновато ты об этом забеспокоился? После того как сам отправил ее ко мне?

– О чем ты?

– Есения сама пришла ко мне. Принесла жертву. Или может просто захотела меня? Как считаешь?

– Подонок!

– Ты правда рассчитывал, что между нами все будет фиктивно? Для этого она слишком красива.

– Я заберу ее. Настолько быстро, насколько смогу.

– Не надорвись. Она моя жена. И останется ею, пока я не решу обратное.

– Зачем тебе это? Что тебе нужно от нее?

– Наследник. Мне вдруг срочно понадобился наследник, – голос Давида звучит раздраженно.

– Ты издеваешься?

– Нет. Я хочу сына, и твоя дочь родит мне его.

Дальше не слушаю. Бегу по коридору не разбирая дороги. Меня трясет, в голове повторяется одна и та же фраза.

– Есения! Что с тобой? – голос Айше заставляет остановиться.

– Мне нужна вода, – закрываю лицо руками.

– Что произошло?

– Ничего. Отведи меня обратно в комнату, пожалуйста.

Чувствую, что сама не дойду. Слишком сильный шок. Оказывается, Давид Байратов рассматривает меня как инкубатор! Но я никогда не пойду на подобное! Даже думать не хочу о таком!

Глава 12

Тебе нехорошо, надо позвать врача, – озабоченно говорит Айше.

– Нет, не нужно! Ты можешь идти по своим делам, я в порядке.

Запираюсь в ванной. Комок в горле мешает дышать. Рыдания рвутся из горла. Я клялась, что слезинки не пророню из-за этого мерзавца, но сейчас все обещания данные себе провалились в пропасть. Как и я сама.

Стук в дверь заставляет замереть.

– Есения? – слышу хрипловатый голос Давида.

С отчаянием бросаю на себя взгляд в зеркало.

Слезы продолжают течь текут по щекам, невыносимое напряжение, которое держала в себе весь вечер, рвется наружу.

– Открой дверь, – приказывает раздраженно.

– Ты можешь оставить меня в покое? – спрашиваю с мукой в голосе.

– Хочешь, чтобы я ее сломал?

Вот только не хватало чтобы на шум сбежалась прислуга, или сам хозяин дома явился. Сейчас точно не нужны скандалы.

Кусая губы, открываю замок.

– Что происходит? – на секунду мне кажется, что в глазах Байратова промелькнула тревога.

– Ничего. Мне нельзя побыть одной?! – выдыхаю раздраженно.

– Ты спать там собралась?

– Нет. Я буду спать на диване.

– Не выйдет. Ты ляжешь там, где я тебе скажу.

– Ненавижу тебя.

– Или так сильно желаешь, что боишься не справиться с собой? – произносит насмешливо.

Он еще смеет шутить?! Меня охватывает ярость.

– Не понимаю, о чем ты!

– Уверена? Чего ты так дергаешься? Сегодня я тебя не трону, можешь быть спокойна.

– Почему я должна верить тебе?

– Разве я тебе хоть раз соврал?

Неожиданно оказываюсь в его объятиях. Прикосновение Давида электрическим разрядом пробегает по телу. Меня будто парализует. Сердце грохочет невероятно громко, а кровь бежит по венам чересчур быстро.

– Тебе нечего бояться рядом со мной, Есения. Если будешь честной. Не станешь интриговать и лгать.

Почему он считает, что я куплюсь на его обещания? В голове полный сумбур от того как пристально Давид продолжает смотреть на меня. Почему мне чудится в его взгляде нежность? Которая делает меня лишь слабее. Предательские слезы текут по щекам.

– Я только одного хочу. Избавиться…

– Придет время, так и будет.

Надо выплюнуть ему в лицо, что я все слышала. Про ребенка! Хотеть подобного может только безумец!

Но я молчу. Не могу произнести ни слова. Близость этого мужчины лишает меня воли. Это не страх, а нечто большее.

– Мне игра в которую нас втянули тоже не по душе, – тихо произносит Давид.

– Понимаю. Для тебя главное отомстить.

– Не тебе, Есения.

– Я очень устала. Мы можем закончить этот разговор? Я лягу на диване.

– Как хочешь, – пожимает плечами Байратов. Уходит в комнату, оставляя меня в гардеробной. Мне не верится в столь легкую победу! Я смогла отвоевать, путь всего капельку личного пространства.

Вот только уснуть у меня не получается. Отсутствие окон душит, возникает ощущение клаустрофобии. Мне необходимо выйти на балкон. Только для этого придется нарушить личное пространство Байратова. Которое я сама расчертила.

Понимаю, что мне наплевать. Иначе с ума сойду.

На цыпочках прохожу в комнату. Давид спит, раскинувшись на постели, полностью заняв ее. Дыхание спокойное и размеренное. Я же пару часов провела на неудобном коротком диване. Правда по своему желанию.

Проскальзываю на балкон. Музыка стихла, гости видимо разъехались. Благословенная тишина. Только слышны тихие голоса работников. Убирают видимо последствия праздника. На свежем воздухе, закутавшись в плед, устраиваюсь в плетеном кресле. Прохладно, и вместе с тем так хорошо! Мне удается задремать.

***

Просыпаюсь от ощущения будто парю в воздухе. Приподняв тяжелые от сна веки понимаю, что так и есть. Байратов. Он держит меня на весу, несет… к своей постели.

– Нет… нет…

– Тихо. Ты заледенела. Что за дурацкая идея уснуть на улице? Сейчас не лето! Ночи еще холодные, – шепчет зло.