Персонаж с демоном 3

– Эти простые, по серебряной монете за штуку, – сказал он и перешёл к другому стеллажу.

– Эти удлинённые, по полторы серебра, – он указал на третий шкаф. – Там удлинённые усиленные, по две монеты. Есть так же бронебойные, особые и особо бронебойные по золотому за штуку.

Я взял одну стрелу, повертел в руках, поставил на место. Сказал спокойно:

– Уважаемый, я спрашивал эльфийские стрелы, а не эльфийские подделки под человеческие стрелы. В Ремузе этого добра навалом по серебряной монете десяток.

Эльф удостоил меня кривой улыбкой.

– Вообще, для человека без разницы. У наших стрел проявляются их свойства только в наших руках, на наших луках.

– Ну и зачем тогда вы эти продаёте как эльфийские? – удивился я.

– Многие люди думают, что лэйбл «сделано эльфами» поможет им в бою, – небрежно сказал эльф. – А ты что же, на самом деле думал, что сможешь вот так запросто купить в лавке настоящие эльфийские стрелы?

– А что такого? – невинно спросил я.

– Ничего как бы, – улыбка эльфа застыла. – Просто интересно, где ты смог увидеть разницу между нашими стрелами и обычными.

– Рассказывали, – пожал я плечами.

– Рассказывали, как отличить стрелы на взгляд? – вкрадчиво уточнил эльф. – А покажи, пожалуйста, свой лук. Отчего это ты его замотал?

– Уважаемый, – холодно сказал я. – Не борзей, не в лесу. Да и в лесу лучше не борзей с магами.

Я в предостерегающем жесте поднял ладонь со знаком огня. На мордашке эльфа поблек румянец, он произнёс сдавленным тоном:

– Извините, но ничем не могу вам помочь.

– Ну, ладно, – вздохнул я. – Пока.

– До свиданья, – вежливо сказал эльф.

Вышли на улицу, Рене пробормотал:

– Ты какой-то человек – проблема! Только спросить зашли!

– Вот спрашивать было лишнее, – сказал я. – Ты мог рассказать об их стрелах?!

– Нет, – он развёл руками. – Честное слово, не имел понятия! Я ж не стрелок!

Я пытливо взглянул в его простецкое лицо. Ну, действительно, не может же он знать об Озгире всё.

– Ладно, – вздохнул я. – Пойдём меня лечить. Знахарки у них хоть без заёбов?

– Я говорил о целительницах, – поправил он.

– Ну, целительницы без заёбов? – спросил я немного раздражённо.

– Ты сам-то понял, что сказал? – хмыкнул Рене. – Ты видел хоть одну бабу без заёбов?

– Так эльфийки же! – воскликнул я.

– И что это меняет? – не понял Рене. – Вот Настя у тебя демон, она как?

– Она нормальная! – заявил я.

– Ну, конечно! – согласился Рене. – Жрёт живьём тараканов и пердит пламенем! Ещё скажи, что и ты нормальный!

– А что со мной-то не так?! – я встал посреди улицы.

– Нет! Это невозможно! – воскликнул он. – Чувак с демоном пришёл в эльфийскую слободу как-нибудь пережить тринадцать оргазмов и спрашивает, всё ли у него в порядке!

– Да ты на себя посмотри! – завёлся я. – Конченный псих!

– Так я ж и не спорю, – легко согласился Рене. – Как бы иначе я с тобой разговаривал?

Он повернулся и пошёл дальше. Я тронулся следом, поравнявшись с ним, пробурчал:

– И всё равно я нормальный!

– Нормальный-нормальный, – добродушно проговорил Рене. – Прекращай только.

Подошли к довольно большому симпатичному двухэтажному эльфийскому строению. Его окружали высокие деревья, в кронах щебетали птички. Кирпичные стены густо увил плющ, высокие окна закрыты ажурными решётками. По ассоциации припомнился «Салун у…», только балкона не хватало.

Мы поднялись на невысокое крылечко, прошли внутрь. Оказались в уютном, со вкусом отделанном помещении. За стойкой ресепшена улыбалась миловидная девушка, эльфийка, судя по торчащим из каштановых локонов острым ушкам.

– Приветствую, дорогие гости! – сказала она нежным голоском. – Меня зовут Ленора. Чем могу служить?

– Привет, Ленора, – заговорил Рене. – Я вот с другом поспорил. Он говорит, что сможет кончить тринадцать раз подряд. Вряд ли, конечно, но мало ли? Так я беспокоюсь за его здоровье.

Девушка взглянула на нас с жалостью.

– Вам обоим, наверное, лучше обратиться к магам Разума.

– И так умные, – буркнул я, задетый её взглядом за живое.

– Да, Разум тут не поможет, – сокрушённо вздохнул Рене.

– Тогда вот, – она обернулась к шкафу, вынула какую-то склянку. – Зелье из мозга гигантского электрического скорпиона, на короткое время значительно укрепляет нервную систему и ускоряет восстановление. Пять золотых монет. Будете брать?

Мы переглянулись – довелось как-то попробовать запечённых скорпионьих мозгов. Мне помогло, а Рене просто спал.

– Точно из скорпиона? – спросил я.

Она уверенно кивнула. Рене отсчитал пять золотых. Я взял склянку, выпил. На вкус и впрямь отдалённо напоминала скорпионинку.

– Где тут у вас туалет? – спросил я деловито.

– Что-то не так? – встревожилась Ленора. – Тебе плохо?!

– Ну… – замялся я. – Ведь, на короткое время усиливает. Вот пока действует…

– А! – засмеялась она, воскликнула. – Здесь таким ещё не занимались! У нас сейчас есть свободные девушки! Десять серебряных монет за час.

– Ты же говорил целительницы! – сказал я Рене с укором.

– Любые пожелания за ваше серебро! – сказала Ленора. – Желаете ролевые игры?

Рене отсчитал десять монет, проворчал:

– За свои бредни плати сам, а это за меня.

Я удивлённо на него взглянул.

– Ну, ты думал, что я тут буду газеты читать, пока ты там…

– Если ты любитель декламации, девушки с удовольствием почитают тебе за ту же плату, – эротично проворковала Ленора. – У нас богатая коллекция эльфийских лирических романов.

Я отвязал кошель, отсчитал десять монет.

– Мне на час просто девушку.

Она взяла деньги и, обольстительно взглянув на Рене, горячо прошептала:

– Или я почитаю свою новую книгу! Бесплатно!

– Обязательно почитаешь как-нибудь потом, – сказал Рене. – Куда нам сейчас идти?

– Свободны седьмая и одиннадцатая, – суховато проговорила она, указала ручкой. – Лестница на второй этаж там.

Мы поднялись на второй этаж, в коридоре я сказал Рене:

– Ну, ты мог предупредить, что мы идём в бордель?

– А чем ты недоволен? – удивился он.

– Я б тогда не спрашивал Ленору, где туалет! Она же пишет книги, ещё опишет меня!

– Ой, да кто это увидит, – махнул Рене рукой. – Писать в борделе лирические романы! Графоманка.

– А с чего ты решил, что лирические? – встал я за справедливость.

– Ну, какие ещё? – хмыкнул приятель. Кивнул на двери. – Так, вот седьмая. Пойдёшь?

– Пойду, – я взялся за дверную ручку. – Удачи.

– И тебе.

Я вошёл в миленькую комнатку пастельных тонов. Большую часть пространства занимала кровать, над изголовьем на стене висели часы, даже с дверцей для кукушки. По сравнению с клипсидрой явный прогресс. На краешке кровати в грациозной позе сидела очаровательная девушка с острыми ушками.

– Привет, я Роза, – сказала она.

– А я пришёл тебя трахать, – сказал я, снимая перевязь. – Раздевайся, у нас мало времени.

Роза начала эротично освобождаться от одежды, впрочем, стараясь от меня не отставать. Разделись мы одновременно, я завалил её на койку, принялся целовать и лапать её восхитительное тело. Быстро пришёл в боевую готовность.

– Погоди секунду, – прошептала она, отстранившись.

Потянулась к тумбочке, открыла ящик, вынула яркую упаковку. Надорвала зубками и вытащила настоящий презерватив! Вот что значит цивилизованный народ!

– Гномьи, «ЖгиГор», с гарантией, – прокомментировала она, надевая на меня резинку.

Я уложил её на спинку и приступил. Как ни обидно было, растягивать удовольствие не позволяло время. Через три-четыре минуты кончил первый раз. Над головой прокукукало. Я решил, что это случайность.

Девушка стянула с меня гандон, завязала, убрала в тумбочку и надела новый. Мы вернулись к своему занятию, и, когда наполнился второй презерватив, часы прокукукали уже два раза! Совпадение? Не думаю…

В третий раз кукушка проорала уже трижды! Я легко определил систему, но всё-таки сказал Розе:

– Странные какие часы!

– Волшебные, – пояснила она. – С трахометром и финиш-фиксатором.

– А зачем они такие? – поразился я.

– У нас квартальная премия по итогам соревнования, – важно ответила Роза. – Я в этом квартале пока вторая иду, Диля обошла всего на четыре палки!

– Тогда хватит болтать! – сказал я сурово. – Ножки врозь! Сделаем Дилю!

– Да! – простонала она. – Давай! Я в тебя верю!

И я дал! Пришлось туго, но я себя не щадил. Настя мне помочь не могла, сказала, что у эльфийки будет истерика. Всё пришлось делать самому под практически непрерывное кукуканье – после седьмого раза я перестал считать кукуки.

Решил, что тринадцать число несчастливое, и на волевых смог кончить четырнадцатый раз! То есть потом подумал, что тринадцать несчастливое число, когда Роза ставила пузырёк в тумбочку. Я глянул из-за её плечика, пересчитал пузырьки…

Ну, обсчитался сгоряча на один. Роза классная девчонка, ей не жалко. Мы расслабленно лежали на кровати, я бездумно смотрел в светло-зелёный потолок, а Роза говорила, что такого у неё ещё не было. В другой раз твёрдо обещала бесплатные пятнадцать минут сверх оплаченного часа.

– Кстати, душ, как выйдешь, направо до упора. Там на дверях написано.

Я чмокнул её в плечико и принялся одеваться. В коридор вышли одновременно с Рене, тот сиял как именинник.

– Тебе Иля не даёт, что ли? – спросил я.

– Люблю эльфиек, – признался друг. – А ты как? Норму выполнил?

– Даже перевыполнил, – сказал я со сдержанной гордостью. – На одну только, но всё-таки.

– Мужик! – он уважительно протянул мне ладонь.

Мы обменялись дружеским рукопожатием.

Спустились в холл. Там стоял десяток эльфов с луками и мечами на поясах. Одиннадцатый высокий эльф с посохом, одетый в странный наряд из шкур, торжественно проговорил:

– Совет старейшин нашего поселения приглашает вас на встречу! Убедительно прошу проявить уважение.

«А за неуважение нас пристрелят»? – усмехнулся я про себя.

Будь я один, ещё бы подумал, но с Рене выбора не оставалось.

– Ведите тогда, – сказал я небрежно.

Мы шли вместе с эльфом в шкурах и с дубиной, его я мысленно обозвал друидом. Остальные разошлись вокруг нас вроде почётного караула. Двигались в молчании, говорить ни о чём не хотелось. И так ясно, что настучал эльф из оружейной лавки. Интересно, как они нас так быстро нашли? Пока бы тот добежал до участка… или как тут называется отдел? Может, по телефону? В городе телефонов я не видел, но на пароходе же были – вот и здесь могут оказаться. А дальше… ну, где ещё искать двух мужиков, как не в борделе? Навестили ближайшие, спросили, Ленора нас узнала по описанию.

Или меня как-то опознали и решили срубить монет за мою голову? Сто тысяч золотом всё-таки! Однако позвали в их совет, а не в карьер или на свалку. Сто тысяч за кого попало не обещают, легко может сгореть полпосёлка.

Правую ладошку чуть запекло, малыш встрепенулся. Сутки только прошли после веселья, а он уже скучает. Разбаловался. Пожалуй, половиной посёлка дело не ограничится, тем более если пострадает Рене. Действительно я человек-проблема. И для кого, господи?! Для поисковика, разорителя гробниц!

«А нефиг было втягивать меня в свои авантюры»! – подумал я с гордостью.

Чуть приосанился, пошёл увереннее. Рене на меня настороженно покосился, я расплылся в улыбке оптимиста. Бедняга побледнел отчего-то. Нет, в подземелье не бледнел, а тут от одной только улыбки! Я поспешил сделать морду кирпичом.

Так, подумаем серьёзно, зачем я иду с этим друидом? Грохнуть его вместе с конвоем мне вполне по силам, и Рене уцелеет, коли не будет тупить. А дальше получится удрать? После секс-свершений коленки слегка дрожат, в теле слабость, в голове лёгкий туман.

Допустим, удрали мы, но потом ведь сюда уже не придёшь! Вот в чём дело! Эльфы мне просто очень интересны, нет ни малейшего желания с ними ссориться. Им по идее тоже злиться на меня не за что. Ну, отрезал одному уши, приклеил на его лук – он же первый начал! Вообще, им должны быть пофиг разбойники и бродяги.

Справедливость? Нечасто я здесь с ней сталкивался, только Кэрри о ней невнятно бормотала. Тогда их что-то заинтересовало во мне? Ну, конечно, – я же такой особенный! Скромность и мнительность моё всё. Ладно, скоро мне всё расскажут.

Подошли к необычно помпезному строению с колоннами, крыша куполом с острым шпилем. У богато украшенных высоких дверей стояли рослые эльфы в сверкающих доспехах. Друид приподнял посох, створки сами собой плавно открылись.

Вошли внутрь, конвой следом. Оказались в обширном зале с высоким потолком. В центре неподвижно стояли трое условных друидов, таких же, как наш провожатый, один выделялся шапкой с оленьими рогами.

Мы с Рене прошли за нашим эльфом и остановились от встречающих в десяти шагах. Рогоносец поднял посох и заговорил:

– Приветствую, Вих! Я глава совета нашего поселения Гэлондел. Не смущайся, мы не участвуем в сварах человеческих магов, хотя и стараемся быть в курсе новостей. От нас не укрылось сообщение о маге Тьмы и Смерти, за голову которого гильдия Света обещает сто тысяч золотых монет.

– Ты силён, Вих, даже я не могу увидеть тебя полностью. Но я действительно вижу мощного адепта Тьмы и отмеченного Смертью человека. Не беспокойся, здесь нет глупцов, что попытаются получить награду за твою голову. Я вижу лук за твоей спиной – настоящий, живой эльфийский лук!

Эльф, поджав губы, взял паузу.

– Я знаю лишь одну причину того, что он оказался на твоём плече. Владелец погиб, и его дух был заточён некромантом. Пожалуйста, позволь с ним поговорить.

– С кем? – не понял я.

– С духом лука, – ответил эльф.

Я усмехнулся:

– Ну, говори, коль умеешь. Я-то тут причём?

Гэлондел нахмурился.

– Скажи внятно, что разрешаешь.

– Разрешаю, – сказал я вежливо.

Эльфы, включая нашего провожатого, подняли посохи, запели что-то непонятное и, тем не менее, печальное. Навершия посохов засветились бледным светом. Однако на этом всё, ничего больше не происходило. Колдуны перестали подвывать, один растерянно проговорил:

– Не получается.

Я спросил:

– А что вы пытались сделать?

– Вызвать дух убитого, – сказал их предводитель.

– А если он живой? – предположил я.

– Кто? – не понял главный друид.

– Ну, Тыц этот, – сказал я, снимая лук.

Развернул ушки, погладил.

– Вот смотрите – они живые!

Эльфы уставились на уши моего лука.

– Я их отрезал у дохлого уже эльфа.

– Точно дохлого? – строго спросил Гэлондел.

– Я ему глотку перегрыз, а потом его похоронили, – сообщил я. – Но ведь никто не умирает сразу! Когда я их резал, уши ещё были живые! Получается… – меня осенило, – это что-то вроде ампутации поражённых членов от здорового организма.

– Уши – здоровый организм? – переспросил провожатый.

– А что такого? Почему они не могут считаться организмом?

– Но они же без мозгов! – воскликнул главарь.

– А с чего вы взяли, что у него когда-нибудь были мозги в другом месте? – я удивился. – И главное же не мозги, а душа! Попробуйте поговорить с живым духом.

Эльфы переглянулись, старший прокашлялся, воздел посох и запел что-то менее заунывное. Остальные подхватили. Рядом со мной появилась прозрачная фигурка Тыца.

– Кто ты? – молвил Гэлондел.

– Зарифмулес, – словно издалека донёсся слабый голос эльфа. – Я ушёл из этого посёлка разбойничать два года назад.

– А почему тебя орк назвал Тыцем? – спросил я.

– Это прозвище, да и то сокращённое. Полностью меня называли Тыц-тыц-тырьирим за мои весёлые песенки о наших похождениях.

– Э… Зарифмулес, – заговорил один из друидов. – Мы можем тебя освободить… ты уйдёшь на перерождение…

– Ты у меня сейчас на хуй пойдёшь, сволочь! – заорал я вне себя.

– Лучше не злите моего друга! – будто эхо донесло злобное рычание Тыца.

– Вих, мы заплатим тебе за лук! – выпалил Гэлондел.

– Ты тоже иди! – рявкнул я.

Отдать им Тыца?! Да порешу всех к ебеням! Я накинул на лук стрелу…

– Остановитесь! – пророкотал другой друид.

Я обернулся к нему, вопросительно подняв бровь.

– Зарифмулес! Вих наложил стрелу! Ты готов убивать эльфов? – грозно спросил кудесник.

– А чем вы лучше других утырков, что лезут к нам постоянно? – ответствовал призрак. – Достали уже!

– И многих вы убивали? – вкрадчиво продолжил допрос друид.

Голос призрака окреп, зазвучал, почти как живой:

– Ха! Мы уничтожали мумии индейских чародеев! Убивали магов еретиков и малефиков! Золотых наёмников! Да мы вот только что в борделе кинули четырнадцать палок, а до этого до судорог заебли чёртову дюжину ведьм! И вы, придурки несчастные, собрались меня от этого освобождать? Идите, дрочите дальше на свою траханую гармонию!

– Иди ко мне, дружище, – сказал я ласково.

Призрак растаял, я принялся бережно заворачивать ушки.

– Э… – нарушил потрясённую тишину Гэлондел. – В принципе мы можем считать это живым эльфом, инвалидом, а Виха его другом и опекуном.

– Но это значит признать его другом эльфов! – воскликнул наш провожатый. – Адепта Тьмы! Отмеченного Смертью!

– Ой, да и похуй, – махнул рукой другой друид. – Он ведь реально друг и опекун этого несчастного инвалида. Мы не приемлем эвтаназию или убийство увечных… даже если от них остались одни уши.

– И лук! – внёс я существенную поправку.

– Что ж, Вих! Объявляю тебя другом эльфов! – торжественно проговорил Гэлондел. – Мы всегда рады тебе в нашем поселении!

– Правда?! – обрадовался я. – А можно тогда мне купить ваши стрелы?

Гэлондел поднял посох и громко проговорил:

– Ирилион!

В стене справа открылась неприметная дверь, в зал вошла высокая стройная эльфийка в строгом длинном зелёном платье.

– Слушаю, отец! – сказала она высоким звучным голосом.

Эльф с рогами указал на меня дубиной.

– Это Вих. Мы объявили его другом эльфов нашего поселения. Пожалуйста, объясни ему, что это значит.

– Прошу за мной, Вих, – обратилась она ко мне.

– Мой друг Рене со мной! – заявил я.

– Пожалуйста, – ответила она певуче и направилась обратно в дверь.

– Ну, пока, – сказал я друидам, и мы с Рене поспешили за эльфийкой.

Девушка поджидала нас в типично учрежденческом коридоре. Молча повернулась, прошла мимо нескольких конторских дверей с табличками с какими-то округлыми каракулями. Без стука толкнула очередную дверь, сказав нам через плечо:

– Сюда.

Следом за ней мы попали в обычный кабинет начальника среднего звена, например, менеджера по кадрам. Эльфийка прошла за начальственный стол, указала на кресла для посетителей.

– Располагайтесь.

Мы с Рене уселись, она тем временем вынула из ящика стола чистую пустую папку.

– Та-а-ак, – наморщила она чистый высокий лоб. – У нас тут Вих, адепт Тьмы, отмеченный Смертью…

Эльфийка надписала папку красивыми, но непонятными завитушками. Пробурчала вполголоса:

– А меня можете звать Ирой.

Я хмыкнул, рассеянно оглядываясь. На столе моё внимание привлёк аппарат с трубкой на рычагах – неужели телефон?!

– Вих, тебя признали нашим другом, – продолжила она буднично, достав из ящика чистый лист бумаги. – А у друзей не должно быть тайн. Мир, страна, город рождения?

Я вздохнул, не люблю грубить красивым девушкам. Поэтому просто вздохнул, без слов. Она подняла на меня лучистые глазки, я ей холодно улыбнулся.

– Ира, тебе папа что сказал? – напомнил ласково. – Это ты должна объяснять и рассказывать.

– Папа?! – удивилась она. – А! Это просто обращение к старшему, Гэлондел мне прапрадедушка.

– Очень интересно! – одобрил я. – Что ещё расскажешь?

Она строго поджала губки, сухо проговорила:

– Значит, искренность проявлять не желаем?

– Я же маг Тьмы, мне просто положено темнить, – сострил я неуклюже.

– Это весьма кстати, – заметила Ира. – Первое правило – не рассказывать посторонним о том, что ты у нас узнаешь или увидишь. Кто для тебя не посторонний, – она выразительно взглянула на Рене, – решай сам. Но помни, что твоя нескромность может разрушить нашу дружбу.

Я удивлённо задрал брови.

– У вас какие-то тёмные делишки?! Очень рад! С удовольствием приму участие!

Ира немного смутилась, проговорила делано равнодушным тоном.

– Мы в целом соблюдаем законы города и признаём права его жителей.

– В целом? – уточнил я иронично.

– Да, в основном, – сказала она решительней. – Кроме несправедливо навязанных гномьих или орочьих авторских прав.

Ира продолжила с милым пылом убеждённости:

– Ведь всем образованным созданиям Озгира точно известно, что все эти вещи давно изобретены в параллельных реальностях! Они просто нагло узурпировали важнейшие технологии! Чем только тормозят развитие нашего мира!

Я кивнул на похожий на телефон аппарат.

– Интересно, отчего я в городе такого не видел?

– Вот наглядный пример! – подхватила она. – Из-за жадности гномов горожанам не по карману подключение, а без абонентской базы учреждениям и коммерческим конторам подключаться бессмысленно. Эти безумцы требуют десять тысяч золотых за подключение стартовой тысячи абонентов! И это не считая абонентской платы!

– Нет! Вот за мою бедную голову пообещать награду у них золото нашлось! А на телефонизацию зажали! – возмутился я и уточнил деловым тоном. – Что же город не пошлёт гномов в задницу?

– Да сами гномы, может, и пошли бы навстречу, но не могут слова сказать поперёк своим корпорациям, – Ира прищурилась со значением. – Мы считаем, что они целенаправленно сдерживают развитие мира, особенно человеческих городов. Они же по всем городам продавили признание своих якобы авторских прав. В большей части самых развитых городов даже провели ответственность за отрицание этих прав. А в самых цивилизованных даже ввели ответственность за публичные сомнения в справедливости наказания за отрицание авторских прав!

Настала понятная пауза. Я слегка двинул Рене ногой под коленку и прошептал:

– Рот закрой.

Мы подобрались, сели ровнее, серьёзно глядя на Иру. Она, встретив сочувствие, заговорила доверительно:

– Видите теперь, в каком ужасном мире мы живём?! Пожалуйста, помните об этом, не подвергайте нашу жизнь опасности. Нам не нужны конфликты на ровном месте. И Вих…

Она немного замялась.

– Очень тебя прошу, воздержись у нас от применения магии Тьмы и Смерти. Так же запрещены амулеты Смерти…

– Постой-ка! – я насторожился. – А как же вы заряжаете холодильники?

– Ты, наверное, имеешь в виду продуктовые лари на амулетах некроса?

Я кивнул.

– Мы их не используем, у нас именно холодильники, а заряжаем мы их льдом, – сказала Ира. – Вскоре увидите всё сами – ведь вы же не откажетесь приобрести наши сыры и другие эльфийские натуральные продукты?

Рене гулко проглотил слюну и энергично закивал.

– А кроме того ты, Вих, можешь на имя своего подопечного приобретать недвижимость, согласно его статусу. В вашем случае не более трёх одноэтажных домов с мансардой по пять комнат. Мансарда, помещения общего пользования, как душ или столовая, а так же гостевые комнаты не учитываются. Мы ценим право оказывать гостеприимство. При изменении статуса, например, приобретения дополнительных эльфийских жён и рождении эльфят, лимит пересматривается. Кстати, при рождении полукровок могут возникнуть сложности.

– А такое разве бывает?! – поразился я.

– Иногда случается, – сказала она уклончиво и сменила тему. – Так же у тебя доступ в арсенал поселения…

– А… – попробовал я уточнить о настоящих эльфийских оружейных лавках.

Ира поняла меня правильно и упредила с лёгким сожалением:

– Увы, мы не предлагаем всем подряд своё оружие и боевые амулеты. Рене, тебе вообще ничего не продадим, а на Виха должен взглянуть наш мастер боевых искусств.

Мы с Рене поскучнели, Ира заговорила преувеличенно радостно:

– Зато в другие наши лавки ходите сколько угодно! Например, ювелиры предлагают замечательные кольца и кулоны…

Девушка принялась писать что-то по-своему на единственном листе в моей папке каллиграфическим почерком. Пробормотала:

– Пожалуйста, пара минут, необходимые формальности.

Закончив писать, закрыла папку, убрала в стол. Достала новый чистый лист.

– Так, анкета со слов Виха готова. Теперь справка, что податель сего признан старейшинами другом… только справки всюду предъявлять несолидно. В ювелирке один раз предъявишь и купишь приличный знак друга поселения.

– А… – промычал я нерешительно.

– Не волнуйся, я провожу, – проговорила она, приложив к справке печать и промокнув чернила. – В мои обязанности входит сопроводить вас в три места на ваш выбор. Первой будет ювелирная лавка, потом, наверное, арсенал, и под конец харчевня?

– Лучше б сразу в харчевню, – робко проговорил Рене.