Путь стали

Глава 1

Я шёл за Егором через лес и слушал неторопливый рассказ. Сам себе не верил, что действительно иду и слушаю именно Егора, не сдвинутого на мистике юнца или упоротого реконструктора, а того самого виртуоза меча, поэта и любимца дам! Вот вам, бабушка, и «мастер слова и клинка»! Просто псих какой-то! То есть, непросто, простой псих это я, а Егорка… да слов не найти!

Он закончил рассказывать, мы шли в молчании, я не знал, что сказать… Собственные слова показались чужими. – Почему ты думаешь, что я буду исполнять твой долг кровной мести, пусть даже в твоём теле?

– Потому что верю тебе, – сразу отозвался Егор, – поверю, если скажешь, что исполнишь мщение.

– Просто скажу, и всё? – кто-то за меня продолжил этот бредовый разговор.

– Конечно, – он пожал плечами, – брату я обязан поверить. Ведь мы побратаемся.

– Как? – уточнил я, подумав, что это какое-то испытание. Или, может, проверка, обряд… ну, Егор взаправду загадочный парень, странный…

– То есть ты согласен? – я кивнул. Он остановился. – Ты понимаешь, что возьмёшь на себя, став мне побратимом?

– Объясни, – ко мне стало возвращаться нормальное восприятие. Я повторил серьёзно. – Без иносказаний всё понятно объясни.

– Хорошо. Побратимы разделяют врагов и друзей, заметь – только личных. Веришь или нет, но я остался в роду один… я старший, мои побратимы становятся родовичами. На тебя простирается благосклонность родных богов и предков наших – они станут твоими богами и предками.

Я хотел заметить, что не знаю никого из них, но Егор меня упредил. – Тебе не обязательно им молиться, достаточно чтить в душе. Они тебя узнают всегда и в любом обличье…

– Почему ты сам не вернёшься? – подумал я о его предложении.

– Это связано с логикой миров. В одном мире просто не должно быть двух меня… вся моя жизнь здесь будет стёрта, будто и не было, получится, что я никуда не уходил…

– А в разных?

– Тут дело в понятии «одновременно». Для разных миров оно неприменимо. Выражается это в том, что, с моей точки зрения, время в моём мире остановилось. А для тебя после перехода туда остановится время здесь…

– То есть я вернусь в ту самую секунду, из которой уйду? И… вся моя жизнь там сотрётся, будто я никуда не уходил?

– Да. Вспомни об этом, когда захочешь вернуться.

– Хорошо, не забуду. Почему я не могу совершить переход в своём теле?

– Потому что ты его вообще не можешь совершить, – Егор улыбнулся! – Перенос совершают боги. Теперь слушай внимательно – возможно… – я не уверен, повторяю – возможно, что они перенесут тебя с какой-то целью. Что ты сможешь сделать там в своём теле?

– А в твоём?

– В моём тебя не убьют сразу как чужака. И кудесник будет искать Го… э… меня. Ещё раз повторяю – с какой-то целью. Единственной такой целью может быть только месть, единственная угодная богам кровавая жертва…

– Ну, ты в это веришь, – сказал я неуверенно.

– Да! – его глаза сверкнули. – Именно поэтому я разговариваю с тобой! Итак, ты согласен стать мне побратимом?

Вот если бы он спросил меня об этом сразу и только потом рассказал, зачем ему это нужно, я бы его послал. Но Егор сначала что-то попытался объяснить и спрашивает моего согласия на всё сразу… Он что же, получается, не гонит что ли? Другой мир, боги, род, гибель и кровная месть – это всё по-настоящему? Он просто не может всё это говорить всерьёз! Только не Егор! Но Егор никогда не болтает попусту…

Я решился. – Да!

Егор расстегнул кнопочку на ножнах, – дай руку! – ножом полоснул по ладони, порезал свою руку, мы стиснули рукопожатие. Он вынул из кармана тесёмку, связал руки. – Присядь на корточки. – Я присел по его примеру. Он срезал немного дёрну, приложил руки к земле, накрыл срезанным куском. – Небо свидетель – наша кровь смешалась, Мать Земля приняла. Нарекаю тебя братом. Твоя кровь отныне моя. Клянусь оберегать всех, кого любишь, твои друзья отныне мои. Твои враги – мои. Повтори.

Я повторил за ним клятву слово в слово. Мы встали, Егор развязал ладони, странно – из пореза не шла кровь!

– Земля приняла кровь и клятву. Сам-то в это веришь? – он заглянул мне в глаза.

Я не стал лукавить, пожал плечами. – Посмотрим.

Егор ухмыльнулся. – Что ж, тогда пойдём, осталось недалеко.

Мы в полном молчании прошли ещё с пару километров. В лесу почти стемнело, когда вышли к завалу. Егор остановился, спросил, – что ты видишь?

– Хм, – я покачал головой, но всё-таки вгляделся. – Завал как завал… – он резко обернулся ко мне. – Ну да, я должен увидеть какого-то бородатого, ты ж рассказывал. Просто куча, хотя вон там, вроде, проход.

– Гм, кудесник из меня… – проворчал Егор.

– Да и я не пацан, – успокоил его и бодренько проговорил. – Нуте-с, что у нас дальше?

– Дальше, – повторил он и замолчал, опустив голову. – Брат…

Его голос осёкся, в нём явно происходила какая-то борьба. Егор закаменел скулами, проговорил угрюмо. – Брат, прости. Я просто не знал, что это будет так непросто…

– Что будет? – решаюсь ему помочь.

– Да вместо себя отправить тебя погибать, – выдавил он через силу. – Вроде бы, всё придумал…

– Что придумал? – мне стало интересно.

– Почти ничего, я сказал тебе правду… Ты мне не веришь, но тебе интересно – на то и расчет. Ты пройдёшь туда, примешь дар богов…

– Это какой? – мне стало ещё интересней.

– Ну, попьёшь из ковшика. Меня наделили быстротой мысли, и этим даром ты тоже будешь пользоваться, если пройдёшь…

Вот! Ясно же было, что его искусность неспроста! Я внимательно взглянул ему в глаза, он кивнул в ответ на молчаливый вопрос. – Да, Дим, это дар богов. Ты тоже что-то получишь, чего, по разумению богов и предков, тебе недостаёт, или что ты жаждешь больше всего. А вот дальше…

Егор снова взял паузу. – Ты должен будешь захотеть уйти из своего мира, меня перенесли потому, что родной мир на тот момент мне очень разонравился. Не знаю, есть ли у тебя причины уйти, скорей всего, нет. Я надеялся, авось, тебе станет любопытно…

– И ты надеялся не напрасно, – ситуация начала меня забавлять.

– Я верю, что боги перенесут тебя только по искренней просьбе. Тогда я встал перед идолом на колени, прижался лбом к камню, плакал и просил забрать меня…

– Хорошо, я выпью из ковша, тоже встану на колени и прижмусь к камню, – я пожал плечами. – Плакать не обещаю. Как я понял, потеряю сознание, если даже меня перенесут, время здесь остановится – в общем, когда вернусь просто выйду к тебе, как будто ничего не было. То есть, по сути, ничего не случится, кроме дара богов, конечно.

– Я так и хотел тебе объяснить, – проговорил он смущённо, – но передумал. Ты знаешь моё имя?

– Егор? – я улыбнулся.

– Нет, так меня назвал приёмный отец. Когда вернёшься, я спрошу имя…

– Ага! – протянул я раздумчиво, – а раньше, значит, собирался спросить только после всего…

– Теперь понимаешь, что это не шутка и не проверка? – Егор впился взглядом в глаза. – Я всё объяснил, это серьёзно и на самом деле! Тебе ещё интересно? Ты пойдёшь?

Да уж! А ведь Егорка почти готов был отправить меня втёмную! Каков, однако! Хотя передумал всё-таки… Мгм, так что же мне предлагают? Неизвестный пока дар богов – очень соблазнительно, правда, иной дар бывает хуже проклятья. В принципе можно рискнуть. Далее по пунктам – драка насмерть пока не надоест или не убьют, там иначе не дерутся… Блин! Да это же… я ж там бухать смогу, сколько влезет!

– Только б не спиться, – пробормотал смущённо. – Егор, братишка, конечно же, я пойду и очень попрошу твоих богов…

– Наших богов! – он резко поправил.

– Прости, наших богов попрошу дать возможность, силы и удачу отомстить за наш род, – проговорил я буднично. – Правильно сказал?

– Правильно. Обниматься не будем, расстаёмся ненадолго – утром очнёшься, придёшь в Веснянку и скажешь, как меня зовут или…

– До завтра, – бросил я через плечо, направляясь к входу в лабиринт. Не хочу знать никаких «или».

– До завтра, брат, – услышал я, сделав первый шаг по колдовской тропе.

Глава 2

«И вот я здесь», – как принято заканчивать занудные вступления-отступления. Да! Ещё нужно сказать: «Не могу в это поверить» и добавить непременное: «Увы, это факт». Начну по порядку, с конца.

Никаких «увы» сказать просто язык не повернётся – боги одарили неожиданно и щедро. Пришёл я на колдовскую площадку, с серьёзной рожей поклонился истуканам, сказал. – Я от Егора, – подумал, что от нелепости ситуации несу явную чушь, и решил обращаться к богам исключительно мысленно, пусть всё равно никто меня не мог услышать.

Принял из каменных рук ковшик, выдохнул, как перед приёмом водки, и залпом выпил.

«Хорошо пошла», – подумалось сразу.

Серьёзно, будто принял что-то очень качественное, ароматное и по-настоящему крепкое – внутри взорвалась термическая бомба. Послевкусие так себе – металлическое, резкое, кровавое, точно зубы выбили. Горло запоздало принялось саднить, першение усиливалось.

Это оказалось очень кстати, я смог сохранить остатки пристойности перед богами – петь не получилось, хотя и очень сильно хотелось. Нахлобучило просто не по-детски, или наоборот, как малолетку… но я же был тогда ещё в родном мире, в своём теле! Может, с непривычки? Но меня в жизни так не уносило ни с какой водки! Да и не водка это была, действительно что-то… божественное!

Огонь разлился по жилам, воспламенил каждую клеточку, казалось, пламя вырывалось с дыханием – почувствуй себя драконом! В то же время кожей ощущалось малейшее дуновение, сам воздух вокруг стал чем-то живым, наэлектролизованным – я чувствовал воздух, обалдеть! Я не просто стоял – рос из земли, стал её продолжением, как скала! Не хватало до комплекта воды, её заменили благодарные слёзы.

Я почувствовал, что значит быть сосредоточением стихий, по-настоящему живым – душу переполняло сожаление о прожитых годах псевдожизни, недосуществования, восторг, облегчение, благодарность богам… я поверил в богов, ощутив себя богом!

Нестерпимо жёг стыд – я торговался! Сомневался! Не верил и чуть не упустил… да за секунду настоящей жизни сделаю, что угодно… нет, просто всё – невозможное не существует как понятие! По щекам текли слёзы, а я смеялся, ржал как конь во всю пасть, задрав голову к небесам!

Меня просто перекрыло бесшабашным, вселенским весельем… конкретно так перекрыло – я полез к идолам обниматься, что-то говорил, объяснял, рассказывал, смеялся и плакал… ну и не заметил, как вырубился.

Новая жизнь началась с «кошмаров», я просто уверен, что меня перенесло в ещё спящего пацана, вот и пришлось досматривать его сны. Егор рассказывал, что при первом посещении волшебного места его мучили страшные, непонятные видения, так они просто не ему предназначались.

Психика подростка воспринимала видения как жуть из тьмы и адского пламени, а для меня очень даже ничего – нескончаемы бой насмерть с бессмертными по определению демонами. Убить их и впрямь сложно, сколь ни маши сверкающим мечом, зато крылышки с рожками так и отлетали, и так забавно слетали они с копыт!

Впрочем, ощущения от клыков, шипастых хвостов, когтей и тех же копыт приятными не назовешь, в общем, чувствовал себя средненько, зато не скучал.

Так что проснулся я, будучи уверенным, что попал, куда замышлялось, с чувством глубочайшего удовлетворения от выгодной сделки. Правда, немного беспокоила мыслишка, что это пока просто дурь из ковшика не отпустила, но сомнения развеялись оттого… дело в том, что, вообще-то, проснулся не я. То есть даже теоретически формула «и вот я здесь» застопорилась уже на «я».

Проснулся Горислав, и я, кстати, узнал его секретное имя, когда юный организм включил самотестирование при пробуждении. В результате не осталось никаких сомнений, что перенос состоялся, меня унесло «оттуда»… а вот с «этим» предстояло работать.

Сложность заключалась в том, что Горислав, оказывается, большую часть жизни обходился без сознания. Я всё чувствовал, понимал, но сделать ничего не мог – система меня игнорировала или не видела нужды обращаться к собственному «я».

Это вполне нормально, мы ж не думаем о каждом шаге, когда идём, просто идём и думаем о чём-то – вот и Горик просто жил, а я мог в его сознании хоть удуматься о чём угодно! Радовало только соображение, что набухался в том ещё мире, а в этом ни в чём неповинного ребёнка не терзает откат.

Винить Горика в принципе не в чем, скорей всего мы все вот так и живём отдельно от организма, стараясь держаться подальше от реальности, но мне-то как раз требовалось подобраться к реальности поближе! О чём он сам думал «прошлый раз», возвращаясь в село, я не знаю, мне же оставалось лишь удивляться его ловкости и лёгкости, да любоваться видами, как из окна автобуса.

В том, что он идёт именно в свою деревню, сомневаться не приходилось – во-первых, логика, во-вторых, я узнал местность. Это к слову о формуле «и вот я здесь» – получалось, что не совсем я и к тому же «там»!

Помнится, Егор несколько раз повторил, что его мир не обязательно является «прошлым» того, для связанных миров всё «одновременно», хотя это понятие к ним и неприменимо. Но они просто не могут быть настолько похожими, практически идентичными!

Допустим, всё-таки как-то сказывается разница в технологиях, в промышленности, а в целом… ну, если география та же, это можно только приветствовать. Хотя и непонятно, как тут оказались деревья, выросшие лет через э… наверное, тысячу со дня рождения Горика. Но это ладно, всё сразу понимать необязательно, потом пойму или привыкну.

Наконец, Горик вышел из лесу, я увидел его родной посёлок и без особого удивления узнал нашу Веснянку, посёлок стоял на том же месте. От зарослей до тына раскинулся луг, на котором устраивались скачки и прочая «массовка», только в этой картинке пасущихся лошадей сменили странноватые мелкие коровы и козочки.

За тыном виднелись знакомые постройки, на бережке сушились сети и точно так же в море вёл пирс на сваях. Понятно, тематическую деревню строили при деятельном участии Горислава, но место точно выбирал не он – ан поди ж ты, опять парадокс. Я уже вполне созрел для того, чтобы спокойно встретить самого Егора и услышать от него. – Полежи немного, сейчас совсем отпустит.

Горик пришёл домой, к маме. Я ощутил его физическую радость, но и робость, замешательство, панику – существу явно не хватало осознания ситуации, мне оставалось лишь предложить свои услуги. К Егору в целом я испытываю симпатию, а уж пацан-то мне совсем ничего не сделал.

Пусть сознание и не «распознавалось» как своё, организм уловил доброе расположение, желание помочь, и принял предложенный текст. – Здравствуй, мама. Ведун Остромысл отвёл меня в тайное место, где я получил знак богов.

Очень красивая, ещё молодая женщина при виде Горика особой радости не выразила, лицо её осталось спокойным, только в глазах затеплилось что-то такое, что я понял сразу – сына она действительно любит. Ровным тоном мама пропела. – Прежде помойся и переоденься, потом и расскажешь. Ступай.

Паренёк отвесил полупоклон, чему я немного удивился – нормальное воспитание, почтительность забита на уровень рефлексов. С другой стороны не чувствовалось ни малейшего телесного страха, она каким-то образом сумела воспитать сынка без наказаний.

Отметил я это «краем сознания», воспользовался мимолётным «сближением» и уже не отпускал «захвата», полностью сосредоточившись на «осознании» каждого действия мальчишки. Повторялась старая притча про лошадь и человека, я не собирался больше отпускать вожжи даже на секунду.

В результате паренёк стал немного заторможенным, тело докладывало в сознание о намерениях и после моего одобрения выполняло. Сначала возникло неприятие, чувство неестественности, но чем дальше, тем больше организм привыкал к моему присутствию.

В общем, помыться и переодеться удалось без неприятных ощущений, а когда вернулся в горницу, предложенная каша воспринималась как заслуженная награда. Я немного посетовал на несовершенство обоих миров – заначка с запретными солью и перцем осталась там, и здесь пришлось лопать по «древнему» канону. Правда, и так у организма за ушами трещало, а как бы рефлексы отреагировали на приправы, сказать трудно. Возможно, что пацан и есть бы не смог, не смотря на то, что проголодался знатно.

Парень под строгим маминым взором насыщался степенно, не чавкал, не спешил, ни крошки не уронил на скатерть. От чашки он старался не отвлекаться, лишь изредка благодарно поглядывая на матушку, как должно было казаться со стороны – вообще-то, это из-за моего любопытства.

Она сидела за столом напротив как-то совершенно не по-бабьи, в разрез канону не подпирала щёку ладонью, не складывала руки на груди – руки её покойно лежали на столе, спину держала прямо, голову ровно, спокойное лицо не выражало ни капли умиления – она просто ждала, пока сын поест.

Наконец, Горик напился квасу и вопросительно взглянул на мать, она кивнула, молвив:

– Теперь рассказывай.

Я самоуверенно взял слово. – Кудесник привёл меня к тайному месту, велел спросить волю богов, сказал, что придёт ко мне через три дня, и исчез. Я прошёл через лабиринт, поклонился богам и испил из чудесного ковша…

Я взглянул на маму Горика, в её глазах читалась тревога – ей мой рассказ не казался волшебной сказкой, она явно в курсе этих дел.

– Я уснул или обмер, не помню, очнулся утром.

– Что тебе снилось, сын?

– Я сражался с чудовищами сверкающим мечом! – ответствовал я горделиво, как в моём представлении и должен похвастаться мальчишка. Однако мама удивлённо вскинула брови, с интересом разглядывая Горика. Мне показалось даже, что она разглядела меня!

Помнится, во всех читанных попаданских историях проницательные мамы «о чём-то догадывались», а герои очень старались себя не выдать. Я же спокойно смотрел в её лицо. В крайнем случае, расскажу правду, у меня есть исчерпывающий ответ на все вопросы – такова воля богов. А не поверят – не очень-то важно, всё равно жить им осталось…

Изнутри резануло, я вздрогнул от боли, руки сами схватили мамину руку, мальчишка упал лицом на её ладонь и заплакал. Какой же я идиот! Да, его сознание в другом мире, но сердце его здесь, это существо чувствует – любит и мучается, даже ничего не понимая – для этого просто не нужно ничего понимать! Мама положила вторую ладонь мне на голову, заговорила ласково:

– Ой, ты вой могучий мой, защитник, коли жаль тебе матушку и всех людей. Поплачь, Горик, погорюй, ведь прежде всего ты человек. А как облегчишь душеньку, по воле богов получишь ты меч сверкающий, отцовский, тебе завещанный.

При этих словах я навострил уши, даже Горик насторожился – оторвался от маминой руки, взглянул на неё, открыв рот. Она мне грустно улыбалась. В душе шевельнулось предположение – да она же всё знает! Но нет, конечно, это просто невозможно, такое не в силах человеческих, даже материнских…

Мама построжела лицом. – Умойся и возвращайся скорее.

Как мог быстро я сбегал во двор к бадье смывать слёзы, когда вернулся, мама встретила меня стоя, держа двумя руками меч в ножнах. Я поклонился в пояс, она протянула меч со словами. – В руки твои вручаю жизнь рода и погибель врагов. Прими, Горислав, наследие отца своего, честно неси его, как бы ни был твой путь тяжёл и далёк.

Я протянул к оружию руки, пальцы обхватили ножны, внезапная тяжесть согнула меня – ещё один поклон получился сам собой. Да уж, мама права, даже просто носить его будет непросто. Я прижал меч к груди и лишь так сумел выпрямиться.

– Не по годам тебе меч, не по силам, но раз уж боги велели взяться за меч, значит, время твоё пришло…

Ну, ещё бы! Боги не могут ошибаться просто потому, что если они всё-таки ошиблись, мне всё равно хана, поэтому в моих же интересах верить им. Или в них? Ой, да без разницы, мама же продолжает говорить, а я тут задумался…

– … помогут тебе. Упражняйся упорно, только, пожалуйста…

– Да, мама?

– Пожалуйста, постарайся не пораниться! Обещаешь?

Конечно, этим и должно было закончиться. А помогут, наверное, дядя Владислав и братцы. – Да, мама, обещаю.

– И запомни – вне дома я запрещаю вынимать меч из ножен, не смей хвастаться отцовским оружием!

– Да, мама, – на этот раз поклоном скрывал смущение, организм почувствовал себя обманутым, будто вручили пряник и настрого запретили даже понюхать. Ничего не поделаешь – именно так я б и сам воспитывал Горислава. Тут же попросил у матери рушник и тесёмку, укутал меч и перевязал. – Вот так и буду носить при случае.