Рубин царя змей

– Ну, вот мы и приехали, муссьора, – проговорил мужчина, стирая шапкой пот с лысины. Затем приблизился к двум молчаливым охранникам, стоящим по обеим сторонам от высоких латунных дверей, впаянных прямо в камень стены, и подал им какую-то бумагу.

Охранники внимательно ознакомились с содержимым документа и, вернув его обратно, одновременно опустили вниз два тяжелых рычага по обеим сторонам врат.

В следующий миг тяжелые створки раскрылись, впуская в Верхний город лошадку, кучера и возбужденно озирающуюся девушку в крытом ландо.

Когда карета двинулась вперед, Иллиана снова спряталась под крышей, откинувшись на спинку скамейки. Ей было невероятно любопытно, что будет происходить дальше. Широко раскрытыми глазами она рассматривала окраину Верхнего города, поэтому темная мужская фигура на взмыленном коне по другую сторону стены осталась ею незамеченной. Фигура, в которой она легко узнала бы Фендора, если бы ей вздумалось скользнуть взглядом в щель закрывающихся врат.

Но девушка уже с удовольствием удивлялась чистоте улиц, выложенных идеально ровной каменной плиткой. Оглядывала диковинные кусты аккуратных шарообразных форм, восхищалась красивыми алыми тюльпанами, растущими прямо вдоль дорог.

Впрочем, ее ландо не уехало слишком далеко. Буквально в паре сотен метров от врат оно завернуло в небольшой переулок и остановилось возле невысокого здания с надписью «Дом мод – Мирное море мирайи Мириам».

Кучер слез с козел, подал руку Иллиане и молча проводил ее к красивым дверям из черного резного дерева. Девушка не задавала лишних вопросов, просто следуя по маршруту, который для нее подготовил Торриен, хотя в больших голубых глазах и застыло любопытство.

Дернув за колокольчик над дверью, кучер развернулся к Иллиане, приподнял шляпу и проговорил:

– Хорошего дня, муссьора.

Улыбнулся, сел обратно в ландо и, стеганув лошадку, уехал прочь.

Иллиана не успела издать и звука, с изумлением провожая удаляющийся экипаж, как дверь дома открылась, и на пороге появилась настоящая нагиня.

Это была высокая за счет своего змеиного хвоста женщина с улыбчивым приятным лицом. Ее темные волосы, собранные на затылке в пухлую раковину, были явно вымочены в какой-то особой краске и отливали ярко-красным.

– Проходи, дорогая, – окинула она Иллиану придирчивым взглядом.

Чуть отодвинула в сторону мощные змеиные кольца, цветом напоминающие глазированную красную глину, и махнула рукой, предлагая войти.

– Здравствуйте, спасибо, – проговорила Илли, опасливо шагнув внутрь.

Она старалась не слишком таращиться на мирайю, несмотря на то, что еще никогда прежде не видела женщин-нагов. Незнакомка же, казалось, все понимала. Она продолжала улыбаться, провожая девушку мимо столов с пудрами, помадами и париками в дальнюю комнату этого странного дома.

Там с одной стороны на вешалках под потолком висели красивые платья и наряды, а с другой стоял шкаф с кучей маленьких скляночек. В воздухе витали тысячи запахов, несмотря на то, что окно в противоположной стене было открыто нараспашку. Тонкий нюх Иллианы улавливал редкие древесные и травяные ноты, которые обычно не встретишь нигде, кроме как в глухом лесу.

– Что мы будем тут делать? – рискнула, наконец, спросить она, подняв взгляд на мирайю, которая, оказывается, все это время рассматривала ее.

В карих с алой сердцевиной глазах женщины блестело любопытство и легкое превосходство, присущее всем нагам.

– Мне поступило распоряжение одеть тебя так, чтобы ты не привлекала к себе лишнее внимание, дорогая, – ответила она. – Я хозяйка этого дома мод, меня зовут Мириам. Раз ты у нас не простая девушка, а целая хасси, можешь звать меня по имени.

Иллиана вздрогнула, услышав свой новый титул.

Значит ли это, что Торриен все же принял решение и сделал ее своей избранницей? Или это простая формальность?

– Хорошо, – кивнула Иллиана, вспоминая слова змея и без страха глядя прямо в красноватые глаза мирайи. – А меня зовут Иллиана.

Женщина улыбнулась и кивнула.

– Тогда приступим, – сказала она, проведя рукой по нескольким дивным платьям с вышивкой и тонкими, воздушными тканями драпировок. – У нас не так много вариантов для того, чтобы быстро сделать из тебя мирайю. Вблизи, скорее всего, твоя человеческая сущность все равно останется узнаваема…

– А разве необходимо сделать из меня мирайю? – удивилась девушка.

Женщина снисходительно посмотрела на нее.

– Только так ты не будешь привлекать взгляды Великих змеев, дорогая. Хасси – всегда объект для пристального внимания. Тебя будут изучать, оценивать. Обсуждать, достаточно ли ты хороша для своего мирая или, может быть, снижаешь его статус.

От этих новостей Иллиане с каждым разом становилось все «веселее».

Мириам тем временем продолжала говорить, шурша длинным хвостом по розовато-белым плиткам пола:

– А если хотя бы издали тебя будут принимать за мирайю в человеческом облике, то вопросы отпадут сами собой.

Девушка кивнула, ощутимо напрягаясь. Играть нагиню в ее планы сегодня совсем не входило. А что, если у нее не получится? Торриен рассердится?

С другой стороны, если рассердится, то, может, потеряет к ней интерес…

Иллиана не знала, чего желала больше. Знала только, что хочет вновь увидеть своего змея, несмотря ни на что.

– Что ж, давай приступим, – проговорила Мириам, подобрав какое-то платье в ворохе воздушных нарядов. – Раздевайся.

Ресницы Иллианы изумленно взлетели вверх, но вопросов она задавать не стала. Глубоко вздохнула и, с легким сожалением расстегнув крючки на платье, развязала пояс и скинула лаймово-зеленую ткань на пол.

Мирайя тут же подползла к ней ближе, шелестя по полу хвостом, и, встав со спины, накинула на плечи легкое, струящееся платье цвета розовой воды.

В нос ударил тонкий древесно-дикий аромат, исходящий от ткани.

Само платье разительно отличалось от того, что дарил ей Торриен на первое свидание. Однако на лифе тоже сверкало множество мелких украшений. Теперь это были прозрачные капли хрусталя и бусины аметистов.

– В прошлый раз мой наряд украшал жемчуг, – задумчиво протянула девушка, запахивая полы платья и просовывая широкий ремень в специальные отверстия.

– Потому что жемчуг – украшение хасси, – с легкой высокомерной усмешкой ответила женщина, – мирайи его не носят. А сегодня ты должна выглядеть как одна из нас. Мирай не хочет представлять тебя, это его право. Хотя он и рискует.

С этими словами она отошла к высокому шкафу и взяла оттуда какой-то бутылек.

– Почему рискует? – уточнила девушка, безуспешно пытаясь понять, к чему готовиться.

– Потому что человека очень сложно не узнать, – снисходительно улыбнулась она. – У вас… специфический запах.

– Неприятный? – тут же ужаснулась Иллиана.

– Нет, – покачала головой Мириам. – Скорее, просто другой. Но мы постараемся немного перебить твой аромат. Вблизи, конечно, все станет ясно, но на расстоянии пары метров вполне сгодится.

С этими словами она подползла поближе и, возвышаясь над Иллианой почти на целую голову, откупорила бутылек и начала наносить на кожу девушки какую-то странно пахнущую жидкость.

Иллиана сдвинула брови, принюхиваясь. Если это были духи, то невероятно странные.

– Что это? Какая-то отдушка? – спросила она тогда.

Запах не был неприятным или противным. Он был… особенным. Ничего подобного Иллиана никогда не чувствовала прежде.

– Нет, – покачала головой Мириам, осторожно касаясь области у нее за ушами, на шее, груди, руках и даже ногах. – Мы не признаем запахи цветов, нанесенные на кожу, запомни, дорогая. Их сладость слишком резка для наших носов. Мы любим более спокойные, природные ароматы: например, свежескошеная трава и влажные камни или, как в этом бутыльке, песок с легким оттенком стеблей водяных лилий.

– Удивительно, – проговорила Иллиана.

То, что наносилось на ее кожу, пахло очень приятно и одновременно перекрывало другие запахи, не забивая нос резкостью.

– Да, – с легким превосходством кивнула Мириам. – Еще у нас есть ароматы драгоценных камней. Они очень в моде среди знати. Например, сапфировая пыль и лунный лишайник, топазовая крошка и кора малинника. Но простым мираям, а тем более хасси, такие ароматы носить запрещено.

Иллиана пожала плечами, ничего не ответив. Хотя, признаться, ей хотелось бы понюхать запах сапфировой пыли или топазовой крошки. Не верилось, что они и вправду могут хоть как-то пахнуть.

– Ну, вот ты и готова, – радостно улыбнулась хозяйка дома. – И, стоит заметить, сейчас я и сама усомнилась бы, человек ты или просто мирайя, которая недавно общалась с хасси и слегка ею пропахла.

– Я… очень рада, – проговорила девушка не вполне уверенно.

Мириам только улыбнулась в ответ. Затем с довольным видом распустила волосы Иллианы по плечам, аккуратно уложив локоны поверх нового платья, и, подтолкнув девушку в спину, направила к выходу из дома.

– А куда дальше? – удивилась Иллиана, уже оказавшись на пороге.

– Сама увидишь, – подмигнула Мириам и закрыла перед ее носом дверь.

Девушка развернулась, не зная, что делать дальше, и тут же увидела замерший возле дома огромный красивый паланкин с восемью носильщиками. Легкие прозрачные ткани распахнулись, будто по воле случайного ветра, и на дорогу из паланкина вышел Торриен.

Еще более красивый, чем прежде…

Мирай снова выглядел как человек, и девушка не знала, делает ли он это специально ради нее, чтобы лишний раз не шокировать, либо ему самому так удобно. Правила и обычаи нагов оставались для Иллианы загадкой. А уж мысли и предпочтения самого Торриена – и подавно. Этот мирай казался ей самым таинственным из всех.

Сегодня мужчина был одет в длинную алую рубашку без рукавов, богато расшитую маленькими кусочками самородного золота. Мощные ноги были затянуты в черные штаны с алой шнуровкой. Широкий черный пояс, утягивающий рубашку, украшало золотое литье в виде змеи с глазами-рубинами. На шее же у мужчины висели те самые три цепи разной длины, что и всегда. Звенья перемежались с драгоценными камнями, сверкая на солнце.

Иллиана затаила дыхание, глядя на мирая. Его черные волосы вновь были убраны спереди, а сзади спускались на спину густыми волнами, блестящими, как обсидиан. Золотые глаза сверкали привычной хитрецой, на губах блуждала едва уловимая улыбка.

– Ну, здравствуй, Иллиана, – проговорил он мягким бархатным голосом. – Ты скучала по мне?

И протянул к ней ладонь.

Руки мужчины не были скрыты рукавами, и, скользнув взглядом по смуглой коже, сквозь которую проступали бугрящиеся мускулы, девушка вздрогнула. На бицепсе мирая блестел золотом и камнями витой браслет, будто нарочно привлекая внимание к размеру мышцы, над кистью сверкал такой же, только цельнолитой, в виде обруча. Это позволило девушке заметить, что запястье мирая в два раза толще ее собственного.

Волнение тут же ударило в голову горячей волной. Иллиана облизнула губы и шагнула вперед.

– Здравствуй, Торриен… – И вложила свою руку в его.

Мужчина тут же крепко сжал ладонь, заставив девушку покрыться мурашками.

В голове Иллианы мелькнула неуместная аналогия: пальцы Торриена сомкнулись так быстро и неотвратимо, словно щелкнула и закрылась дверца клетки.

– Так ты скучала или нет? – повторил вопрос мирай, заставив ее замереть возле себя всего в десятке сантиметров.

Несколько секунд Иллиана молчала, пытаясь найти правильный ответ. Ведь если она ответит «Да», значит, признает свое поражение перед ним. Фактически это может означать, что она готова на все, что он потребует.

Ведь ей самой это нравится.

Если же она ответит «Нет»…

Мираям нельзя отвечать «Нет».

Но неожиданно Торриен позволил ей промолчать, проговорив:

– Я вот скучал…

И что-то в его бархатном, низком голосе было такое, что дало понять: он не лгал.

От осознания этой простой мысли в груди девушки будто перевернулось что-то.

С этими словами он положил ее ладонь себе на сгиб руки и повел мимо паланкина по широкому тротуару подальше от дороги. Туда, где впереди виднелся красивый, переливающийся брызгами, как бриллиантами, фонтан.

– Мы не поедем сегодня? – удивилась Иллиана.

– Нет, – покачал головой Торриен. – Я хотел просто погулять с тобой. Показать город. Ты ведь никогда не была в Верхней Шейсаре, верно?

– Верно, – ошеломленно выдохнула она, не веря, что не будет никакого подвоха.

– Ну вот, – кивнул мужчина, крепче прижимая ее руку к себе, отчего под кожу девушки раз за разом проникали жгучие искры. – Конечно, в центр города я тебя провести не смогу, там слишком много народу. Мы неизбежно привлечем лишнее внимание. Но по окраине вполне сможем прогуляться. Здесь тоже очень красиво.

Говоря все это, Торриен не смотрел не нее. Взгляд его был направлен вдаль, а потому было совершенно невозможно даже предположить, о чем он думает. Понять, правдивы ли его слова.

И потому Иллиана тихо выдохнула:

– Но зачем тебе это?

Она действительно не понимала. У всего должна быть причина. Если мирай желал ее как женщину, то мог просто взять. Если хотел сделать своей избранницей и забрать в Верхний город – просто забрал бы. Но вот так… гулять?

Торриен повернул голову и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Вариант, что я просто хочу приятно провести время с красивой девушкой, не подходит? – уточнил он, и уголки его губ дернулись вверх.

Иллиана покачала головой.

– Мне кажется, у вас здесь достаточно красивых девушек…

Торриен беззвучно усмехнулся и вновь посмотрел вдаль.

– Тогда прими как данность, – ответил так, что стало ясно: объяснять он не станет.

Некоторое время они молча шли бок о бок, касаясь друг друга. Иллиана рассматривала золотящиеся крыши домов из белого камня, высокие фонари, покрытые причудливой резьбой, огромные скамейки будто из серебра. И каждый раз внутренне вздрагивала, когда Торриен случайно во время ходьбы прижимался к ней чуть сильнее. Одновременно она вдыхала его тонкий, такой слабый для человека, но достаточно яркий для нее самой аромат. Сегодня горячий и терпкий, как утренний кофе, с легкой пьянящей нотой дикого винограда.

– Кстати, я права, что у вас в городе совсем нет карет? – вдруг задала она вопрос, который ее давно мучил. – Почему вы ездите на паланкинах, ведь это такой труд для носильщиков?

На этот раз Торриен ответил охотно. Видимо, ему самому хотелось просто поговорить, не задумываясь о причинах и последствиях, без игр и недомолвок. Вот только много ли они могли обсудить на таких правилах?

– А ты сама не догадываешься? – улыбнулся он.

Иллиана покачала головой.

– Оглянись, посмотри вокруг, – махнул рукой он тогда, предоставляя ее вниманию широкие чистые дорожки, гладкую, полированную плитку под ногами, идеально выстриженные кусты и цветущие тюльпаны.

– Все еще не догадалась? – переспросил он.

И девушке вновь пришлось покачать головой, несмотря на то, что ответ уже вертелся на языке. Слишком уж разительно отличался Верхний город от Нижнего своей кристальной чистотой. Этого было нельзя не заметить.

– Потому что от лошадей очень много грязи, – наконец ответил мужчина. – Мы не любим грязь. Наши улицы тщательнейшим образом убираются, дороги и тротуары моются с мылом раз в несколько дней. А от лошадей неизбежно будут нечистоты. Конечно, по окраинам города каретам ездить разрешено. Ведь ты въехала сюда как-то. И если требуется какому-нибудь мираю из отдаленных районов попасть во дворец, что в центре, то, само собой, он поедет не в паланкине, иначе добираться придется долго. Но есть и царская часть Верхней Шейсары, где появляться лошадям и любым другим животным, кроме змей, запрещено.

– Вы очень чистоплотны, – только и сказала девушка, с трудом представляя, сколько сил нужно вложить, чтобы мыть улицы с мылом раз в несколько дней.

Торриен фыркнул.

– Просто частенько многие из нас любят передвигаться в истинном облике. А, как ты понимаешь, пачкать хвост никому не хочется.

Он повернулся к девушке и, остановившись, весело ей подмигнул.

– Мы, знаешь ли, очень щепетильны в вопросе своих хвостов. – И губы его растянулись к ушам.

Это было так неожиданно и забавно, что Иллиана не смогла не улыбнуться в ответ.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и от взгляда смеющихся золотых глаз у Иллианы внутри все переворачивалось. Рядом шумел фонтан, и искрящаяся водная пыль оседала на их лицах, рисовала в воздухе над головами радугу.

В этот момент девушке вдруг показалось, что мирай вот-вот ее поцелует. Она опустила взгляд на его изогнутые полные губы, и лавина жара будто ухнула куда-то под желудок. Ее дыхание стало прерывистым, редким. Ей так отчаянно захотелось почувствовать прикосновение его губ, что в ушах зашумел пульс, а перед глазами заплясали разноцветные круги.

Будто подтверждая эти мысли, Торриен медленно обхватил ее подбородок, его взгляд прошелся по ее лицу, остановившись на влажном приоткрытом ротике, и замер, потемнев.

Иллиана задержала дыхание, чувствуя, как кружится голова.

Но внезапно Торриен отстранился и, сцепив руки за спиной, посмотрел вдаль.

– А вон и храм Иль-Хайят, – сказал невозмутимо. – Хочешь посмотреть поближе?

Иллиана хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Кровь прилила к щекам, стало жарко и… стыдно.

Получается, она хотела его поцеловать, а он ее – нет?

«Какой вздор…» – мелькнуло в голове возмущенное.

– Храм? Конечно, хочу, – кивнула она так, словно ничего особенного не произошло. – Заодно расскажешь мне о вашей богине.

Торриен кивнул, но на губах его то и дело появлялась слишком уж понимающая усмешка.

– К сожалению, совсем близко мы подходить не станем, – начал говорить он. – Храм стоит берегу озера, и там много мираев. Но я знаю одно отличное место с видом на храм. А рассказать про богиню тебе, мое сокровище, смогу по пути.

Иллиана снова взяла под руку Великого змея, незаметно кусая губы. Нереализованные фантазии жгли изнутри. И теперь, прикасаясь к Торриену, еще сильнее вдыхая его аромат, она чувствовала, как в груди, желудке и внизу живота словно по очереди скручивались раскаленные змеи.

– Надеюсь, рассказ будет интересным, – проговорила она, не проконтролировав сорвавшиеся с губ резкие слова.

Но Торриен не обратил внимания:

– О, весьма, – улыбнулся он. – Ведь я расскажу тебе, как родилась первая нагиня…

Мужчина повел ее немного в сторону от основной аллеи, по которой они все это время шли, свернув на узкую тропинку, пролегающую среди пышных кустарников.

– А далеко то место, куда мы идем? – уточнила девушка, с удовольствием рассматривая крупные цветы, как драгоценные камни сверкающие среди изумрудной зелени.

Иллиане нравилось здесь, хотя она и не хотела признаваться себе в этом. Страшнее всего – бояться собственных желаний. Но именно это и происходило сейчас с ней.

– Нет, совсем рядом, – кивнул он, указав рукой на цепочку небольших беседок примерно в ста шагах впереди. Они располагались на возвышенности, почти на самом краю невысокой скалы, под которой начиналось озеро. Получалось, что те, кто находился внутри беседок, могли любоваться безупречной водной гладью цвета светлых сапфиров и храмом Иль-Хайят, расположенным на острове в центре озера.

Тропинка, что вела к нужной им аллее, петляла между высокими кустами, то и дело разветвляясь. Но Торриен прекрасно знал дорогу и уверенно двигался вперед, ведя с собой Иллиану.

На пути у них встречалось не так уж много народу. Прежде девушке казалось, что Верхний город полон нагов и каждую секунду здесь должен быть слышен шелест хвостов по каменной кладке. В реальности же они с Торриеном встретили всего две влюбленные парочки на дорожках по соседству, а еще одна одинокая мирайя прошуршала мимо них, даже не взглянув. Она лишь приветственно опустила голову и тут же скрылась у них за спинами.

Когда первая из беседок была уже совсем близко и Торриен свернул на тропинку в ее направлении, прямо из-за кустов выплыла высокая фигура нага в сверкающих белоснежных одеждах.

Свет солнца отражался от длинного ртутно-белого хвоста и множества маленьких серебряных пластин, украшающих его обнаженную грудь. Длинные серьги-кольца покачивались в его ушах, руки от плеч и до запястий были увешаны блестящими украшениями. На талии Великого змея позвякивали несколько десятков монет, вшитых в кожаный пояс цвета индиго.

Совершенно неожиданно Торриен остановился, как и этот змей, замерший с широкой, плотно сжатой улыбкой.

– Теплого солнца, шерисмирай, – тут же низко поклонился незнакомец, острыми маленькими глазками впившись сперва в Торриена, затем в Иллиану.

Длинные седые волосы, окружающие голую макушку и похожие на нити хрусталя, сверкнули на солнце. Впрочем, Иллиане показалось, что его лысина сверкнула ярче.

– Теплого солнца, хасси, – повернулся к девушке этот странный мирай и тоже слегка склонил голову. Правда, уже не так низко.

– Теплого, – процедил Торриен, и его глаза мгновенно похолодели.

Иллиана вздрогнула, ощутив, что он сильнее сжал ее руку. Повернула голову и с удивлением обнаружила, что ее спутник стиснул зубы.

В желудок будто ухнуло что-то тяжелое и липкое.

– Не познакомите меня с прекрасной девушкой? – все с той же приторной улыбкой поинтересовался незнакомец, вновь одарив Иллиану скользким внимательным взглядом.

– В другой раз, – прозвучал холодный ответ с ноткой фальшивой учтивости.

Через пару мгновений Торриен отвернулся и двинулся вперед, словно ничего не произошло.

Сердце Иллианы гулко забилось в груди. Когда они отошли на пару шагов, она повернула голову и увидела, что мирай с серебристым хвостом внимательно смотрит им вслед.

Еще через пару секунд они повернули за очередной куст, и неприятное ощущение чужого взгляда исчезло.

– Кто это был? – спросила девушка, когда Торриен усадил ее на широкую скамейку и сам сел рядом.

Плечо к плечу. Бедро к бедру…

И обнял ее, закинув руку на спинку скамейки.

– Один… знакомый. Не обращай внимания.

Он улыбнулся, но взгляд так и не потеплел.

Иллиана поежилась.

– Он назвал меня «хасси», – проговорила она задумчиво.

«А тебя – шерисмирай…» – но этого уже говорить не стала. Отчего-то девушка была уверена, что Торриен не ответит ей, что означает это слово. А потому Иллиана решила сделать вид, что не заметила его.

– Да, – кивнул Торриен, снова немного помрачнев. – Он распознал в тебе человека. Саримарха в этом плане вообще сложно обмануть.

– Саримарх? – ахнула Иллиана. – Это был Великий казис? Жрец мираев?

Мужчина повернулся к ней и неохотно кивнул.

– С ума сойти, – выдохнула она. – А это плохо, что он разгадал меня, да?

– Не бери в голову, – слегка скривился Торриен, направил взгляд вдаль, туда, где сверкали золотые купола храма, и проговорил: – Я обещал рассказать тебе, как появилась первая нагиня. Тебе все еще интересно?

– Конечно! – тут же воскликнула девушка, слегка подавшись в его сторону и неосознанно крепче сжимая его руку.

Торриен опустил взгляд на ее пальцы, обхватившие его ладонь, и, еле заметно улыбнувшись, начал говорить:

– Когда-то давно Шейсара была царством людей. Особенных людей, непростых. Они жили в мире и согласии со змеями. Оберегали их как священных существ, подносили им дары и строили храмы. Взамен змеи охраняли Шейсару. И были они в этом деле лучше любых солдат. Стоило врагам попытаться напасть на цветущее царство, как из недр змеиных нор выползали тысячи ядовитых рептилий. Ночью они обступали лагерь врага и уничтожали воинов, пока те спят. Никто не мог сравниться силой с Шейсарой, никто и не решался нападать на змеиное царство.

Торриен сделал паузу, бросив на девушку короткий оценивающий взгляд. И ему явно понравилось то, что он увидел. В глазах Иллианы светилось нешуточное любопытство.

– Правили этим царством муж и жена, звали которых Риней и Ава. Царь и царица людей. В их подчинении находилась сотня змеинокровных – редких жрецов и жриц, умеющих общаться со змеями. Именно с помощью них удавалось Аве и Ринею поддерживать добрые отношения со священными рептилиями. Но однажды Риней влюбился в одну из жриц. Ее звали Илли, что на змеином языке означает «рубин».

В этот момент Иллиана слегка сдвинула брови и напряглась. Торриен тепло взглянул на нее и кивнул.

– Да, Иллиана. Твое имя – человеческая интерпретация змеиного слова «рубин».

– Я не знала, – тихо проговорила она, посмотрела в золотые глаза нага и почувствовала, как под кожу нырнула стая мурашек.

– Ты еще многого не знаешь, – ответил он, но почему-то тон его голоса, ставшего излишне низким и спокойным, не слишком понравился девушке. А Торриен уже продолжил: – Илли была очень красивой женщиной, и ей не стоило труда влюбить в себя царя. Что, впрочем, не отменяло того, что она и сама полюбила его всем сердцем. Вот только Ава не могла позволить мужу покинуть ее. Шло время, и Риней понял, что любовь к Илли стала для него важнее всего остального. Он решил отказаться от трона. Узнав об этом, Ава обезумела. Но что она, простой человек, могла противопоставить змеинокровной жрице, что умела говорить с рептилиями и произносить магические слова? Даже яд было невозможно подлить в ее стакан, потому что жрецы и жрицы обладали поистине змеиным обонянием. И тогда Ава решилась на страшное кощунство.