В объятиях Зверя
- -
- 100%
- +
Марисса на миг замерла. Если они говорили правду, то это мог быть шанс спастись от погони. Избавиться от необходимости возвращаться домой, в ненавистный дворец в Пангирии. Огромный величественный замок, где каждая стена дышала магией Лерана Дайше и словно шептала: “Нас создал великий колдун, твой отец, пустышка…”
Марисса передернула плечами и стиснула зубы. Нет уж, она не вернется домой. Чего бы это ни стоило.
– Так кто вы такие, и чем можете мне помочь? – спросила Марисса, немного расслабляясь, но все еще находясь настороже.
А дальше она услышала самый невероятный ответ, который только можно было предположить.
– Мы – нимфы, – улыбнулась блондинка.
И в этот момент Марисса вдруг с изумлением поняла, что они не лгут. У них была гладкая, словно чуть светящаяся кожа, нежные лица, отличающиеся от людских странной непередаваемой воздушностью. А еще от них веяло магией.
– Докажите, – с придыханием попросила принцесса, в принципе не представляя, с чего бы нимфам прислушиваться к ее требованиям.
И как она не сообразила, что так сильно отклонилась с собственного намеченного пути? По плану ее побег должен был продвигаться гораздо восточнее. А теперь, получается, что совсем рядом Сапфировое море. И, вероятно, вход в Эденрейс. Обитель нимф.
Блондинка, продолжая мягко улыбаться, подошла ближе и села на то самое бревно, с которого Марисса пару минут назад так резво вскочила. Жемчужная нимфа, как ее окрестила девушка, закрыла глаза и подняла руки и лицо к небу. Через мгновение сквозь древесную листву полил теплый дождь.
Блондинка открыла глаза и посмотрела на беглянку, протянув к ней ладонь, медленно наполняющуюся водой.
– Ты напугана, – тихо сказала она. – Ты бежишь от самой себя. Пойдем с нами, и тебе никогда больше не нужно будет убегать.
Марисса напряженно размышляла. Эденрейс – таинственное место, в котором не был никто из людей. И недаром. Поговаривали, что женщина могла попасть на земли нимф, но никогда уже она не возвращалась оттуда назад.
А сами нимфы? О них вообще ходило много легенд. О странной магии, которой их наделял дух Воды, о том, что они не умеют любить, о том, что на море они убивают моряков. Что из этого было правдой – неизвестно.
– Я стану… такой же, как вы? – тихо спросила Марисса.
Другая нимфа со стальными волосами тоже улыбнулась. И кивнула одновременно с подругой.
– Я не умею колдовать, – зачем-то призналась принцесса.
В этот момент она с уколом сожаления вдруг подумала: “А что, если нимфой не стать совсем без магии? И даже здесь мне не найдется места?”
Но Жемчужная покачала головой.
– Это не имеет значения. Дух Воды даст тебе такую силу, о которой ты не могла и мечтать. Ты сможешь управлять людьми, их желаниями и стремлениями. Никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Мужчины будут мечтать о тебе. Ты станешь по-настоящему свободной…
Звучало до того красиво и чарующе, что Марисса сама не поняла, как прониклась неудержимым стремлением пойти за этими девушками. Она с отстраненным восторгом представляла, как удивятся ее родственники и знакомые, когда узнают, что теперь она умеет колдовать. Да еще и так, как не способен никто, кроме таинственных нимф.
И только о том, что, вероятно, она больше никогда не увидит никого из близких, Марисса почему-то совершенно не подумала.
– Хорошо, – проговорила она, выдыхая. И глаза ее болезненно заблестели.
Конечно, если бы юная принцесса немного задумалась, то поняла бы, что и на нее уже действует колдовская сила голоса двух дочерей духа Воды. Звонкие переливы слов сливались в красивую мелодию, проникающую прямо в сердце, убеждая, что ничего лучше Марисса и придумать бы не смогла.
Но правда была еще и в том, что чарующая магия нимф легла на благодатную почву. Маленькая принцесса Дайше слишком хотела сбежать, слишком хотела получить волшебный дар, и в глубине души была слишком обижена на свою семью за то, что они не принимали ее такой, какая она есть.
Жемчужная нимфа улыбнулась и вместе со своей подругой осторожно взяла Мариссу за руки.
Принцесса вздрогнула от слишком прохладной кожи, но позволила вести себя вперед, оставляя позади два пустых холщовых мешочка из-под трав и свою прошлую жизнь.
Нимфы остановились у самого края огромного утёса, у подножия которого плескалось злое пенное море. Страх сковал тело Мариссы, и в этот момент она была готова повернуть назад. Черные скалы внизу ощерились острыми клыками, и девушка уже выпустила ладони своих провожатых, чтобы уйти, как вдруг сероволосая нимфа сложила руки рыбкой и прыгнула вниз.
Девушка только и успела ахнуть, зажав рот рукой, как на ее глазах скалы внизу стали расступаться, а море успокаиваться. Тело первой нимфы вошло уже в совершенно спокойную и чистую воду.
– Прыгай, – с улыбкой сказала Жемчужная. – Дух Воды принимает всех женщин.
– Я умру? – с замиранием сердца спросила Марисса, глядя на круги в спокойной морской глади.
Нимфа рассмеялась чисто и звонко.
– Ни в коем случае. Как только ты вынырнешь, тебе откроется Эденрейс.
– Но я… боюсь, – призналась принцесса и все же отступила на шаг назад.
Блондинка улыбнулась.
– Все боятся в первый раз.
И внезапно ее голос стал еще более обволакивающим и мягким, чем прежде. Бешено стучащее сердце Мариссы вдруг успокоилось.
– Все будет хорошо. Все только начинается, – звучал голос. И девушка поверила.
Набрав в легкие побольше воздуха, она шагнула еще раз назад, чтоб разбежаться, и, наконец, прыгнула.
Это казалось самым правильным поступком в ее жизни. Самым верным, тем, к которому ее не принуждало право рождения.
Вот только о его последствиях Марисса подумала уже в тот самый момент, как холодная вода с грохотом сомкнулась над головой…
Глава 5. Фьералин
Прохладное море приняло Фьералина далеко не в ласковые объятия. Уже приближаясь к поверхности, он видел, как все сильнее щерятся жестокие волны, как вьются буруны, взбивая воду в белую пену. Как черные клыки скал сдвигаются все ближе и ближе, чтобы тело незваного гостя непременно разбилось.
Признаться, это заставляло сына Ледяных холмов немного нервничать. Его человеческая оболочка была вполне смертна. По венам текла самая обычная багряная кровь, а кости были такими же ломкими, как у всех людей.
Конечно, смерть этой оболочки мужчину не так уж сильно и пугала. Да, он лишится человеческого облика, и его дух окажется вынужден вернуться на Эреб. Потому что этот мир будет не способен выдержать его бесплотное тело. Но ведь все же это не настоящая смерть. Просто еще очень долгое время он не сможет покинуть родину. А значит, и выполнить обещание, данное старым друзьям.
И все же риск не входил в его планы. Фьералин собирался сменить обличье, как только его тело коснется бушующих вод. И ни секундой раньше, ведь Марисса должна была продолжать считать его простым путником.
При этом опасность погибнуть на скалах все еще сохранялась и оставалась чрезвычайно высока.
Стоило синим волнам Сапфирового моря яростно взвиться вверх, словно слизывая напряженное мужское тело, как Фьералин стал самим собой. Тем, кого породили холодные снега и северные ветры дикого Эреба. Обсидиановым эринием.
Марисса не видела, как пошли дымчатой рябью натянутые, словно тетива, мышцы. Не видела, как стремительно расширились плечи, отрасли призрачные шерсть и хвост.
В облике огромного белого тигра, неестественно гибкого и мощного для природы Беаны, Фьералин мог становиться почти бесплотным. Мог летать, делая собственное тело легким, словно перышко.
Но все же на превращение понадобилось некоторое время. А потому за долю секунды до окончательной трансформации мужчина успел хорошенько приложиться рёбрами о голодные камни, которые так стремились его уничтожить. Однако, уже в следующий миг клыки скал прошли сквозь него, не получив желаемого.
Эриний погружался все ниже и ниже, продолжая нырок под воду по той же инерции, как если бы его плоть не стала дымчато-проницаемой. И почти сразу увидел, как совсем недалеко от него в море упала хрупкая фигурка девушки.
В отличии от него самого, от Мариссы камни убегали, словно в испуге. Она погрузилась в кристальные воды, полные искрящихся пузырьков, и тут же стала пытаться выплыть на поверхность, не оглядываясь по сторонам. Фьералин, не медля, последовал за ней.
Над поверхностью сверкающего морского зеркала почти одновременно вынырнули две головы. Мужская и женская. Эриний снова стал человеком, на этот раз не опасаясь, что магия утёса причинит ему вред. Скалы расступились и уже не спешили сдвигаться со своих мест.
Только ударенные ребра неприятно ныли. Но, кажется, кожа осталась неповрежденной, так что беспокоиться было не о чем.
– Славно поплавали, малышка, – бросил мужчина, немного болезненно улыбаясь.
Марисса в это время смотрела в другую сторону, очевидно пытаясь обнаружить где-нибудь его самоуверенный труп.
– Я же говорил, что всегда добиваюсь поставленных целей, – сказал он, когда разноцветные женские глаза встретили его веселый насмешливый взгляд.
– Жив, – выдохнула Марисса. И Фьералин неожиданно почувствовал странное удовольствие от того, что девушка явно волновалась.
– Я не мог позволить себе бросить прекрасную незнакомку в одиночестве, – промурлыкал он.
И, стоило беглянке начать краснеть, прибавил:
– Она же обещала мне показать таинственный Эденрейс, куда не ступала нога мужчины! Кстати, далеко до него плыть?
Фьералин беззаботно посмотрел вдаль, старательно делая вид, что не замечает прикушенной с досады женской губы.
Горизонт оставался девственно чист. Только чайки все еще расчерчивали своими крыльями лазурное небо.
– Оглянись, – буркнула Марисса, махнув рукой куда-то за мужчину.
Эриний стремительно развернулся, не веря своим глазам. За спиной не оказалось ни скалы, ни утёса, ни жаждущих крови камней. Примерно в ста метрах от них расположился дивной красоты зеленый остров. Его деревья причесывали небо пушистыми кронами, золотой песок искрился на солнце, как драгоценные камни.
“Хм… Магия пространства…” – с удивлением подумал про себя Фьералин.
“А я даже не ощутил колебаний… Должно быть боль от удара спутала все ощущения.”
Он слегка поморщился, поведя плечами, испытывая неприятную пульсацию в ушибе. “Человеческое тело такое нежное”, – подумал он с раздражением и вслух бросил:
– Чудно!
А затем поплыл вперед, не оглядываясь на спутницу. Лишь крикнул из-за плеча: – Не отставай, малышка! – словно до девушки ему и дела никакого нет.
На самом деле он и в этот раз прекрасно почувствовал недовольство Мариссы, широкими гребками старавшуюся его догнать. Но в его планы не входили ухаживания, комплименты и прочее ублажение женского самолюбия. Никогда не входили, а уж в случае с дочерью старых друзей – и подавно. Более того, наивная досада девчонки, ожидавшей от него каких-то знаков внимания, его крайне веселила.
Он улыбнулся, слыша за спиной немного нервные водяные всплески и представляя, как нахмурились симпатичные бровки малышки.
– Кстати, ты мне проспорила, дорогуша, – бросил он весело, когда она с трудом поравнялась с ним. – Я все-таки выжил и, пока мы плывем до острова, буду рад услышать историю, как ты становилась нимфой, – он вдруг наигранно округлил глаза и прикрыл рот, будто ляпнул что-то ужасное. – Ой, прости, полунимфой!
И засмеялся.
Марисса раздраженно выдохнула, прожигая мужчину темным разноцветным взглядом.
– У тебя вообще совесть есть? – выдала она, словно неудержавшись. – Я между прочим волновалась! А ты, вместо того, чтобы сказать: “Спасибо”, развернулся и уплыл! А теперь, когда я уже запыхалась тебя догонять, еще и требуешь рассказывать тебе историю моей жизни. Ага, сейчас! Спешу все выложить, глотая воду! Да что я вообще за тобой увязалась?.. – продолжала она возмущенно. – Плывешь в Эденрейс? Вот и плыви один!
И тут же сбавила ход, а затем вообще остановилась перевести дыхание. И на своего не в меру веселого спутника вообще не смотрела.
Фьералин едва заметно улыбнулся и тоже остановился. В груди в очередной раз странно потеплело. Марисса в гневе показалась ему еще эротичней, чем прежде. Ее щеки раскраснелись, влажные алые губы приоткрылись, жадно глотая воздух от быстрого плавания. Капли воды на гладкой коже блестели бриллиантами, лучше любых самых дорогих украшений.
Эриний на миг закрыл глаза, стараясь не чувствовать вспыхнувших инстинктов. А когда снова открыл, в черных радужках с тремя вертикальными зрачками привычно сверкал смех.
– Ну что ты! Конечно у меня есть совесть, малышка, – заботливо ответил он. – Прости, я не заметил, что ты устала. Отдышись немного, – и, когда она уже отвернулась, словно успокаиваясь, добавил: – ну вот, теперь пора!
Марисса покачала головой, закатив глаза к небу, и медленно продолжая путь к острову.
Вся дорога могла занять от пятнадцати минут до получаса в зависимости от течения и прилива. У них действительно было достаточно времени, чтобы обсудить что-нибудь. И, видимо, девушка согласилась поведать хоть часть своей истории, потому что гнев уже не пылал в ее темном взгляде.
– А кроме того, что ты совесть имеешь, еще какие-нибудь отношения вы с ней поддерживаете? – бросила она довольно сурово.
Но, повернув голову, мужчина с удовлетворением заметил на женском лице тень улыбки.
Фьералин усмехнулся.
– Увы, малышка, – раздался совершенно серьезный ответ, – больше никаких.
Марисса улыбнулась и глубоко вздохнула. С ее губ уже готовы были сорваться слова, которых эриний так ждал от беглянки. Возможно, они приоткроют ему завесу тайны, почему дочь двух самых влиятельных, сильных и богатых людей в этом мире решила сбежать, бросив все, что должно быть дорого и близко сердцу? Возможно, ему станет понятней душа юной девушки, гордой и быстрой в своих решениях. Девушки, которая явно скрывала рану, подтачивающую ее сердце, как голодный жук кору молодого деревца…
Глава 6. Марисса
Марисса долго собиралась с мыслями. Нужно было что-то рассказать Фьералину. “Нечто такое, что позволило бы ему понять: я не вернусь обратно…” – думала она, вспоминая тот день, когда заключила договор с Великим духом Воды.
Она вовсе не собиралась освещать всю историю собственной жизни, не собиралась открывать душу перед тем, кто даже свое настоящее имя скрывает.
Когда-то Фьералин был ей другом. Но правда ли это? Так ли это на самом деле? Ведь она видела дикого эриния последний раз пятнадцать лет назад. Что она могла понимать, будучи просто маленькой девочкой?
Но именно тогда она рассказала бы ему все. Грязными ладошками размазывая слезы по щекам, всхлипывая и зарываясь лицом в мягкую черно-белую шерсть. И тигр бы выслушал, укрывая ее пушистым хвостом. А потом все стало бы хорошо.
Жаль, что все это в прошлом.
– Когда я впервые попала в Эденрейс, стало ясно, что выйти обратно не так просто, – начала свой рассказ Марисса, пока они с Фьером плыли к острову.
Мужчина мгновенно замолчал, внимательно прислушиваясь.
– Верховная жрица сказала, что нимфы готовы отпустить меня, но только с одним условием. Я целиком и полностью лишусь памяти.
Девушка рассказывала свою историю со спокойствием, которому можно было позавидовать. Хотя в тот момент она испытывала гораздо более сильные эмоции.
– Конечно, мне не хотелось превращаться в безмозглую картофелину, которая не помнит, откуда ее выдернули, – Марисса улыбнулась не слишком-то весело. – А потому у меня оставался всего один вариант: стать нимфой. И я решилась.
После небольшой паузы, во время которой слышались лишь всплески воды, рассказ продолжился:
– Нимфой нельзя стать в одночасье. Человеческое сердце неспособно выдержать Перерождение без подготовки. А потому сперва все женщины, попавшие в Эденрейс, проходят ритуал Посвящения.
Марисса на миг закрыла глаза, за темными веками которых всплывали картины недавнего прошлого. Это были удивительные воспоминания, хоть и немного страшные.
– В самом центре острова, куда мы плывем, есть большое Священное озеро, – вновь зазвучал ее звонкий голос. – Его воды настолько горячи, что в нем не живут ни рыбы, ни водоросли. Если в него нырнуть, сваришься заживо. И та, что хочет стать дочерью духа Воды, должна дважды прийти к его берегам. Первый раз, три недели назад, когда меня привели туда, оставив в полном одиночестве, я сперва не знала, что делать. Но, стоило шагам жриц и послушниц затихнуть в густой листве, земля под ногами начала вздрагивать. А потом случилось невероятное. Со дна озера поднялся огромный храм. С серебряными шпилями и башнями. Он сверкал на солнце тысячами капель воды, словно кристаллами хрусталя. А вместе с храмом появилась и тропа, по которой можно было пересечь озеро.
Марисса вздохнула, собираясь с мыслями. Дальнейшее рассказывать было еще сложнее. Потому что только пару часов назад она начала понимать, что произошедшее внутри храма – далеко не пустяк, как она считала прежде…
– Я прошла по каменной дорожке к высоким серебряным вратам и проникла в храм духа Воды, – продолжала она. – Туда, куда может ступить женщина лишь раз в жизни. Внутри оказалась огромная зала, полная странных водяных зеркал. Соленые морские капли падали с потолка, словно мелкий грибной дождь, даря тепло и… магию. Это удивительное ощущение, – улыбнулась Марисса на этот раз вполне чистосердечно. – Я никогда не ощущала в себе ничего подобного. Но с каждой каплей в меня словно входил сам дух Воды, позволяя видеть природу и окружающий мир совсем иначе. Будто новым органом чувств.
В этот момент Фьералин вдруг повернул голову и посмотрел на Мариссу странным внимательным взглядом. Черные глаза глядели насквозь, пытаясь увидеть за словами девушки что-то совсем иное.
Принцесса вздрогнула и встряхнула головой, понимая, что увлеклась рассказом. А ведь то, что произошло дальше, Фьералину знать вовсе не обязательно.
А было там вот что. Дойдя до самого центра зала, где стоял пьедестал с круглым и синим, как море, шаром, Марисса остановилась. Она знала по рассказам других нимф, что должна коснуться его. Но легкий страх не позволял сделать этого сразу. Ведь в то же мгновение, как ее пальцы дотронутся до поверхности, в голове вспыхнет видение. Самое главное видение в жизни будущей нимфы.
И большинство дочерей духа Воды лицезрели свою смерть. У многих она была страшной. У некоторых – просто грустной и одинокой. А Марисса очень не хотела знать, как она умрет.
Вообще девушка по природе своей была довольно осторожна. Жизнь научила ее не соваться туда, куда тянется любопытный нос. В детстве она частенько травилась магией материи, на которую случайно или по глупости натыкалась. И потому в ее действиях всегда присутствовала легкая нерешительность.
Однако, твердый характер заставлял малышку раз за разом преодолевать страх, закаляя волю и внутренний стержень. В итоге вышло так, что к своему совершеннолетию Марисса хоть и была довольно пуглива, но почти всегда умела совладать с собственным ужасом. Ведь хвастаться надо не отсутствием страха, а умением его побеждать.
Вот и тогда в храме она глубоко вздохнула и положила обе ладони на темно-синий шар.
В тот же миг на его поверхности засверкали золотые искры, заставив Мариссу задрожать от молниеносной боли, которая, впрочем, исчезла так же быстро, как и появилась.
А в следующий миг она упала на колени тяжело дыша и не веря, что увидела именно это. Не понимая, почему. Ведь в ее мыслях возник образ истекающего кровью, обожженного и умирающего черно-белого тигра. На миг она почувствовала чудовищную боль, которую испытывал в час гибели этот зверь. А потом все исчезло.
Тогда еще девушка долго не могла понять, какое отношение к ней имеет какой-то тигр. Она не могла и близко представить, что совсем скоро, спустя пятнадцать лет, в ее жизни вновь появится он, Фьералин. Обсидиановый эриний, сын Ледяных холмов Эреба, чья настоящая оболочка – огромный снежный тигр в черную полоску.
А теперь рассказать ему эту историю казалось дурацкой затеей. В конце концов, видение может быть ошибочным. Теоретически. Да и эринии не умирают на Беане. Смерть на этой земле будет означать для него лишь возвращение домой, на Эреб. А значит и думать об этом незачем.
– Потом я вернулась обратно, – спокойно закончила Марисса, вырезав трагический кусок из собственного рассказа.
И вообще, если бы Фьералин признался ей, что это он, ее старый друг, ее усатый дикий кот, девушка наверняка рассказала бы ему все. Не смогла бы смолчать. Но он скрывал, заставляя и ее играть в ту же игру. Молодая принцесса была не менее упряма, чем он сам. А еще Марисса очень хотела вывести наглеца на чистую воду, заставив раз и навсегда забыть не только о ее возвращении в родительский дом, но и о том, как лгать тем, для кого ты так много значил.
– Чудная история, – проговорил мужчина, подплывая к берегу. Расстояние, отделяющее их от острова, закончилось также, как и рассказ Мариссы. – Тебе бы мемуары писать.
Он начал медленно выходить из воды, преодолевая волны. На влажных широких плечах заиграло солнце, безупречная широкая спина уже показалась над поверхностью, как вдруг мужчина остановился и резко развернулся.
Засмотревшись на изгибы мышц, до которых хотелось дотронуться, Марисса столкнулась с замершим Фьералином. И вот же миг оказалась в его случайных объятиях.
Щеки девушки мгновенно вспыхнули. Она подняла лицо, поймав взгляд слегка заостренных глаз, полных странной густой черноты.
Мужчина почему-то напряженно молчал, держа Мариссу за плечи, и их тела горячо соприкасались под водой.
Девушка облизала пересохшие губы. Дышать стало тяжело, и чем чаще она вздыхала, тем сильнее её грудь под тонкой тканью касалась его обнаженной кожи.
Корсет она расстегнула еще когда вынырнула после прыжка с утеса. Он сдавливал тело и мешал плыть. Так что теперь юная нимфа оказалась лишь в одной облепившей грудь тунике и тонких брюках.
Внезапно взгляд Фьералина странно помрачнел. Он не опускал глаза, не рассматривал ее лицо, напряженно глядя только в разноцветные радужки девушки. Но его руки вдруг осторожно скользнули за женскую спину, провели по мокрой ткани, которая совсем не скрывала изгибов женского тела. Опустились на талию под водой, где горячие пальцы на миг нервно сжались.
Марисса выдохнула, жадно скользя взглядом по сильной линии мужских губ, по широкой мускулистой шее, где слиплись волнами черно-белые волосы. Её кровь мгновенно закипела требуя чего-то такого, о чем прежде молодая принцесса никогда и не задумывалась. Но теперь ей хотелось касаться его, гладить, притянуть ближе, заставив собственное тело слиться с мужским жаром. Пульс болезненно отдавался в висках, заставляя сходить с ума.
– Я хотел сказать… – начал говорить он, продолжая сжигать девушку взглядом, но закончить фразу не смог. Голос оборвался, став хриплым, глухим.
Пальцы на талии на миг вздрогнули, вызвав в Мариссе новую волну жара. Все выглядело так, словно он желал бы дотронуться сильнее, прижать ее к себе, но не может.
У девушки закружилась голова.
И в следующий миг горячие руки под водой отпустили ее, а Фьералин отошел на шаг назад.
– Я хотел сказать, что, на мой взгляд, следовало все же выбрать потерю памяти.
А затем он развернулся и спокойно пошел к берегу. На этот раз его голос звучал вполне твердо и также уверенно, как и прежде. Вот только Марисса никак не могла отдышаться и перестать краснеть. У нее на щеках горело такое пламя, что с каждой секундой становилось только стыднее за то, что она только что чуть не потеряла самообладание.
Но, стоило девушке вникнуть в смысл сказанного, легкое раздражение вернуло все на свои места.
– Хорошо, что я не спрашивала твоего мнения… – фыркнула она, злясь скорее на себя, чем на него.
Вздорный характер тигра был ей вполне знаком, и ничего нового за последние полчаса она о нем не узнала. Вот только годы разлуки заставили воспоминания поблекнуть, и теперь приходилось привыкать к эринию заново.
Фьералин будто бы не заметил женской колкости и спокойно продолжил гнуть свою линию:
– У тебя был бы неплохой шанс вернуть память с помощью трав. А вот покинуть это место, став нимфой, может быть действительно сложно…
– Не сложно. Невозможно, – поправила его девушка, тоже выходя на сушу.
Морской прибой теперь ласково облизывал им ступни, пока они оба шли вдоль берега по горячему золотистому песку. Пейзаж вокруг был дивно-прекрасен, как и природная тишина, наполненная лишь криками чаек да плеском волн. Так и хотелось взяться за руки и идти рядом, иногда касаясь друг друга плечами, случайно проводя кистью по чужому бедру…
Но Марисса знала, что все это – лишь странные фантазии ее воспаленного мозга. А может – души, которая была так рада встретить старого друга… Но все это – глупость. Эриний здесь по просьбе ее родителей. Он просто должен вернуть её домой. Вот и все. Ни чувств, ни эмоций, ни воспоминаний. А значит, нужно лишь немного перетерпеть. И все пройдет.