В космосе ветер… Непериодический литературный журнал. № 1 / 2019

От судьбы не уйдёшь

Посвящается моей сестре Aziola

Эту историю рассказал седовласый капитан пиратского корабля Череп Джек своей команде, когда их корабль попал в шторм.

В 1840 году известный историк Говард Смит возвращался с супругой из морского путешествия по странам Европы на родину, в Англию. Поездка длилась чуть больше полугода.

Миссис Смит с нетерпением ждала скорейшей высадки на берег, потому как за время столь долгого путешествия её, к несчастью, постигла морская болезнь, и при каждом удобном случае старалась скрыться от попутчиков в каюте, где ей становилось немного лучше. Она согласилась на эту авантюру мужа лишь потому, что сильно любила его и старалась, как порядочная жена, во всём его поддерживать.

Говард Смит был не только историком, но и писателем – раз в год издавал по книге. Последний его роман о далёком краю белых медведей должного успеха не возымел, чем автор был крайне опечален. Поэтому он и затеял длительный вояж – ему было необходимо вдохновение. Мужчина грезил проплыть на корабле через всю Европу, познакомиться с культурными особенностями и традициями стран, прикоснуться к их истории и познать сакральный смысл религиозных обрядов.

Миссис Смит нехотя выбралась на палубу. Её лицо было измученным и бледным, под глазами пролегла нездоровая синева. Мистер Смит, увидев идущую нетвёрдой походкой жену, тут же подбежал к ней и помог подойти к корме. Женщина взяла у мужа бинокль, облокотилась на перила и посмотрела за борт.

– Говард, что-то не так с водой, – внезапно сказала она, дёргая супруга за рукав чёрного френча.

Мистер Смит взглянул вниз, пытаясь понять, о чём говорит жена.

Море было спокойным. Ни ветровой ряби, ни даже привычных, расходящихся за идущим судном волн. Поверхность была мутно-зелёной, мрачного болотного цвета. Вокруг больше не пахло водорослями, рыбой и морской свежестью, зато появился тяжёлый зловонный дух, будто в глубине что-то давным-давно умерло и теперь гниёт, издавая этот невыносимый запах.

Миссис Смит отлично помнила летящую в лицо морскую пену у берегов Франции в самом начале путешествия, помнила ни с чем не сравнимый аромат каналов Венеции. Сейчас же морская гладь была в прямом смысле гладкой и напоминала зелёное яблочное желе. Казалось, корабль с трудом продирается сквозь эту омерзительную тягучую жидкость.

– Ты права, – задумчиво кивнул мистер Смит, рассматривая поверхность воды и не веря своим глазам.

«Подплываем к Лондону!» – услышали они голос одного из матросов. От радостной новости Миссис Смит на мгновение расслабилась и выпустила бинокль из рук. Он упал на воду и, каким-то невообразимым образом оставаясь на плаву, стал медленно и неохотно уходить в вязкую жижу.

– Говард, смотри! – позвала отвлёкшегося было супруга миссис Смит, но когда тот повернулся, бинокль уже скрылся под водой.

Экипаж начал подготовку к долгожданной высадке. Чета вернулась в каюту, чтобы собрать вещи.

Когда корабль пришёл в порт Лондона, Смиты покинули его с лёгким сердцем.

Спускаясь по сходням на берег, миссис Смит так и не увидела ни бьющихся о пристань волн, ни гогочущих над ними чаек. Перед её глазами по-прежнему была лишь чёрно-зелёная стоялая вода.

В порту мистера и миссис Смит усадили в карету и довезли до дома. Втайне скучавшие по родине супруги вошли внутрь. Их прислуга, вдова миссис Бернард, весёлая пожилая француженка, встречала путешественников.

– Как будто ничего и не изменилось… – улыбнулась ей миссис Смит и велела сделать чай с молоком.

Супруги отправились в столовую, чтобы выпить по чашечке с дороги. Миссис Смит расспрашивала служанку о последних городских сплетнях, в чём та мастерски разбиралась. Миссис Бернард принялась рассказывать, что сын судьи Бэрримора женился на прошлой неделе, что дочь аптекаря заболела свинкой и что мать бакалейщика Болтона скончалась месяц назад.

– Да, и еще, – добавила миссис Бернард. – Ваша сестра теперь живет в Лондоне.

– Клодия? Вздор! – хозяйка в поисках поддержки взглянула на супруга. – Она же ненавидит Лондон и его окрестности. Сколько её помню, она говорила, что Манчестер навсегда в её сердце.

– Это точно. – мистер Смит согласно кивнул. – Даже нас навещать приезжала только раз в год, на Рождество.

Миссис Бернард пожала плечами.

Смеркалось. На Лондон опустился вечер. Смиты, уставшие с дороги, сидели в плетёных креслах в гостиной. Мистер Смит разбирал папку с отрывочными путевыми заметками, миссис Смит читала книгу.

Внезапно они услышали ни на что не похожий звук. С каждой секундой он становился всё громче – казалось, тысячи флейт, по одной, начали присоединяться к игре первой. При этом каждый инструмент жил в своём ритме и звучании, будто невидимый оркестр потерял дирижёра. Безобразная какофония длилась всего минуту, и в один момент всё разом умолкло. Мистер и миссис Смит удивлённо переглянулись.

Вслед за неожиданным концертом проснулась улица: хлопали двери домов, слышался звон бьющегося стекла, топот не то танцующих, не то марширующих ног. Говард Смит поднялся с кресла и подошёл к окну. Он отогнул занавеску и увидел, как из дома напротив вышел мистер МакДональд, местный портной, и вместе с женой направился к центру города. В ту же сторону мимо окон прошли ещё несколько соседских семей. Походка знакомых ему уже лет двадцать людей показалась мужчине немного странной. Он жестом подозвал к себе супругу. Та быстро поднялась и заглянула через плечо мужа.

– Это же Молли Денверс! – сдавленно воскликнула миссис Смит, указывая на одну из дам. – Жена пекаря. Что это с ней? Идёт, будто кол проглотила. И волосы нечёсаные. А что на ней надето? Халат? Это мода теперь такая? Тогда понятно, почему Клодия переехала сюда. Она всегда была свободных нравов.

Мистер Смит согласно кивнул, продолжая незаметно подглядывать за соседями. Те двигались кто небольшими группами, кто по одному. Все шагали в ногу, словно по чьей-то неслышной команде. Спины были прямые, головы опущены, руки вытянуты по швам.

– Может, праздник какой? – предположил мужчина.

Жена недоверчиво пожала плечами и позвала служанку.

– Анна! – повторила она, поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Куда же ты запропастилась?

Дверь в комнату прислуги была приоткрыта. Хозяйка дома вежливо постучалась и негромко позвала снова. Ответом ей было лишь мрачное эхо.

За окном грянул гром, небо осветила молния. Поднялся ветер и, ожесточённо размахивая ветками деревьев, пытался ворваться в дом. Ливень забарабанил по крыше и ставням, откуда-то повеяло могильным холодом.

Миссис Смит вошла в комнату прислуги. Анны там не было. Её одежда ворохом валялась на кровати. По всей комнате были разбросаны и другие вещи, будто их хозяйка в спешке что-то искала. Для любившей чистоту миссис Бернард такой беспорядок был совершенно не характерен.

Единственное окно было распахнуто настежь. Дождь и ветер с силой сопротивлялись миссис Смит, когда та пыталась закрыть его. Кое-как справившись, женщина вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

– Говард, – с таинственной улыбкой сказала миссис Смит, – кажется, у Анны появился мужчина.

Она вспомнила, как сама девчонкой бегала на свидания через окно. Только вот Анна Бернард давно уже вышла из этого возраста…

Из-за поднявшегося ветра и проливного дождя чета полагала, что уснуть у них не получится. Однако накопившаяся за время путешествия усталость и урывочный полусон в душной каюте корабля всё-таки сделали своё дело – супруги проспали до полудня здоровым крепким сном.

Миссис Смит проснулась первой. Ей показалось, что кто-то неотрывно на неё смотрит. Даже во сне она сумела ощутить этот тяжёлый взгляд.

Открыв глаза, она увидела Анну – та истуканом стояла посреди комнаты и неотрывно глядела на неё.

– Ваша сестра здесь, – глухим голосом сказала Анна.

Миссис Смит спешно вскочила на ноги, как была, в исподнем, и ринулась к платяному шкафу в углу комнаты.

– Впустите её, приготовьте чаю, – повела плечами в неприятном ознобе хозяйка дома, чувствуя следующий за ней взгляд Анны. – Сделайте хоть что-нибудь! Не стойте так!

– Сию минуту, – согласно кивнула та и ровным шагом покинула комнату.

Миссис Смит почудились в её голосе незнакомые доселе нотки презрения. Она разбудила мужа, сообщив радостную новость о визите младшей сестры, и мистер Смит отправился приводить себя в порядок. Через полчаса оба были готовы к встрече и, взявшись за руки, прошли в столовую.

Клодия сидела за чайным столиком и о чём-то перешептывалась с миссис Бернард. Супруги, на мгновение застыв в дверях, озадаченно переглянулись – им давно было известно, что родственница не выносит Анну из-за её ужасного, как она уверяла, французского акцента.

Клодия, будто почувствовав их присутствие, подняла голову, тут же выскочила из кресла и подбежала к родной сестре.

– Добро пожаловать домой, мои дорогие! – радостно воскликнула она и поочерёдно расцеловала вошедших. – Вы слышали новость? Я теперь живу в Лондоне! Это так замечательно! Тут такая атмосфера, такие люди!

Однако этот неуёмный восторг, впрочем, не трогал её глаз; они казались пустыми, взгляд был будто обращен в себя.

Семья уселась пить чай. Анна разлила напиток по миниатюрным фарфоровым чашечкам с розовым цветочным узором, который точь-в-точь повторял узор на обоях и занавесках столовой.

– А раньше ты терпеть не могла Лондон… – сказал мистер Смит.

Клодия резко обернулась, мрачно взглянула на зятя и, понизив голос до шёпота, туманно ответила:

– Я ничего не понимала тогда.

Миссис Бернард пристально посмотрела на Клодию, та улыбнулась и быстро добавила:

– Тем более я хочу жить рядом с вами, моей единственной семьей.

В свои тридцать лет мисс Клодия Мосс ни разу не была замужем. По её словам, она слишком сильно любила себя, чтобы тратить силы на жизнь с кем-то другим. Она была всё такая же прекрасная, с копной густых ярко-рыжих волос, собранных в пучок на затылке. Но годы незаметно брали своё и на лице появились первые морщины.

– Я так ждала вас, дорогие мои! – воскликнула она, хлопая в ладоши. – Мне о многом надо вам рассказать.

Миссис Смит не слушала сестру, наблюдая за прислугой. Та крутилась на кухне и, казалось, прислушивалась к каждому слову, то и дело бросая в сторону Клодии сосредоточенные взгляды.

– Анна, ты была нужна нам вечером, – миссис Смит резко прервала беседу сестры и мужа, которые завели разговор о путешествии. – Где ты была?

Миссис Бернард вопросительно уставилась на хозяйку. Её глаза холодными злыми льдинками буквально впились в миссис Смит. От этого взгляда женщине стало не по себе и она, уже мягче, добавила:

– У вас что, вчера какой-то праздник в городе был?

– Праздник? – удивлённо посмотрела на сестру Клодия и, обратившись к Анне, спросила: – Дорогая, разве здесь вчера был праздник? О боже! Так я никогда не смогу влиться в столичную жизнь и навсегда останусь провинциалкой!

Анна, не мигая, перевела взгляд на мисс Мосс и та быстро смолкла.

– У нас не бывает праздников в городе по понедельникам, вы же знаете, – холодно ответила хозяйке миссис Бернард.

– Но мы вчера слышали музыку и видели людей на улицах, – подал голос Говард Смит. – Они все шли к главной площади.

Анна внезапно принюхалась, втянув носом воздух, будто была собакой, и мрачно произнесла:

– Пахнет свежим мясом.

– Где? – Клодия не на шутку встревожилась. – Ты же знаешь, я ненавижу свежее мясо.

Миссис Бернард не ответила и вышла из комнаты. Клодия тут же выскочила за ней. Ошеломлённые супруги смотрели им вслед.

– Что здесь вообще происходит? – тихо спросил мистер Смит, поднимаясь из-за стола.

– Я пойду посмотрю, – в тон ему ответила супруга, на цыпочках пробираясь к прихожей, откуда слышались женские голоса.

Анна, ссутулившись и не моргая, смотрела на Клодию, которая, казалось, оправдывалась перед ней, в своей обычной манере, активно жестикулируя и закатывая глаза. Фигура служанки выглядела неестественно, цвет кожи потемнел – обычно румяная и светлокожая, миссис Бернард сейчас выглядела как смуглые уроженцы Испании и Италии.

– Не смей им ничего рассказывать, пока на совете мы не решим, что с ними делать! – отчитывала Анна Клодию. – Они не такие, как мы!

– Но они моя семья! – чуть не плача ответила мисс Мосс. – У меня кроме них никого нет!

– Мы теперь все тут одна большая семья! – отрезала миссис Бернард. – А они для нас чужаки!

Клодия зарыдала, но Анна схватила девушку за плечи и сильно встряхнула.

– Прекрати сейчас же! – зашипела Анна и ударила Клодию по щеке.

Миссис Смит негодующе фыркнула и вышла из своего укрытия.

– Как ты смеешь прикасаться к моей сестре?! – закричала хозяйка дома на прислугу и ударила её в ответ.

Миссис Бернард изумлённо уставилась на миссис Смит и тихо сказала:

– Ты ещё пожалеешь об этом.

Её голос был полон злобы и ненависти.

Миссис Смит невольно задрожала, но, быстро взяв себя в руки, приказала:

– Вон из моего дома!

Миссис Бернард, как была, в чепце и переднике, вышла из дома и побрела в сторону центра города.

– Клодия, что происходит? – спросил мистер Смит, когда его жена усадила плачущую сестру на диван в гостиной и принялась заваривать чай с ромашкой.

Клодия в ужасе приложила руки к щекам и помотала головой. Миссис Смит обернулась и ободряющим голосом проговорила:

– Расскажи нам всё. Мы хотим знать.

Клодия глубоко вздохнула, вытерла слёзы именным платком и начала свой рассказ.

– Через пару месяцев после того, как вы с Говардом покинули Лондон, мои дела пошли под откос. Офицер Лоуренс, мой ухажёр, заявил, что хочет порвать со мной. Я была вне себя от горя, потому как он оплачивал все мои счета от портного, цирюльника и из шляпных мастерских. Я поняла, что если потеряю его, то останусь ни с чем. Но я решила, что если мы разойдёмся мирно, то, возможно, он даст мне немного денег, чтобы доехать до вас. Я надеялась, что смогу пожить у вас какое-то время, пока не разберусь с долгами. Приехав в Лондон, я застала в доме одну лишь Анну, которая, выслушав о моих затруднениях, предложила мне остаться, пока вы не вернётесь из поездки. Я с радостью приняла приглашение. Анна была так добра ко мне, что я расчувствовалась и сказала ей, что отдала бы всё на свете, лишь бы всегда жить в Лондоне.

Вечером Анна привела в дом судью, который рассказал мне ужасные и в то же время захватывающие вещи. Месяц назад в город пришла беда: реки и водоёмы заволокло отвратительной густой тиной. Пресная вода пропала. Очистные сооружения не помогали. Люди начали умирать от неизвестной, связанной с загрязнением болезни. Городовой и судья рвали на себе волосы, не зная, как бороться с этой проблемой, пока в один из ужасных чёрных для Лондона дней, когда спасение наших жизней висело на волоске, в судейскую контору не явились два пришлых моряка. Они сказали, что нашли способ побороть смертельную болезнь. Суть заключалась в том, что надо было окунуться в заражённую воду, и тогда симптомы болезни отступали. Единственное неудобство, по словам моряков, было в том, что к вечеру чудодейственный эффект проходил, а болезненные проявления увеличивались во стократ. Люди становились похожими на полусгнивших мертвецов, изъеденных червями. Тела покрывались трупными пятнами, кожа трескалась, обнажая кровоточащие раны, изо рта и глаз тёк гной. Волосы выпадали пучками, оставляя на голове жуткие пятна коросты, руки скрючивались, как при трупном окоченении, покрывались синяками и чёрными струпьями. Необходимо было каждый вечер вновь окунаться в жижу, что заменила собой некогда чистую Темзу. Иначе говоря, одна болезнь сменялась другой, но разве кто-то будет думать о такой мелочи, как высыпающие раз в день пятна, когда на кону стоит его собственная жизнь? Тем более Анна сказала, что это позволит мне жить вечно, не теряя своей красоты. Я согласилась, и той же ночью мы отправились к Темзе.

На скользком берегу, перед своим первым входом я мешкала, но моя новая приятельница хладнокровно столкнула меня. Каждый вечер мне приходилось ходить к Темзе, чтобы поправить своё здоровье, но это было совершенно неважно в преддверии будущей вечности. Так продолжалось несколько месяцев.

За это время мы с миссис Бернард стали почти лучшими подругами, она неустанно поддерживала меня и во всём помогала. Судью и городового объявили спасителями города, все ликовали и благодарили их за находчивость. Моряки же, рассказавшие им об исцелении, куда-то пропали.

Ничто не предвещало беды, когда вдруг по неизвестным причинам умерла мать бакалейщика. Эта новость облетела город за считанные часы. Никто не мог поверить, что болезнь всё-таки прогрессирует, только гораздо медленнее, чем раньше. Я проплакала весь день. Анна пыталась меня успокоить, но я не находила утешения. Она оправдывалась, говорила, что понятия не имела, чем это может закончиться. И сегодня люди всё так же умирают от старости и болезней. Только вот никто не рождается больше в этом городе, потому как люди-мертвецы не могут приносить потомство. Мы умираем, но живём надеждой на выздоровление, отправляясь каждую ночь к Темзе.

Клодия закончила свой кошмарный рассказ и вновь заплакала. Миссис Смит в отчаянии обняла сестру за плечи. Мистер Смит, раздумывая, нервно мерил шагами гостиную.

– Что же с нами будет? – нарушил он воцарившееся молчание.

Клодия подняла на мистера Смита свои покрасневшие заплаканные глаза и бледными бескровными губами прошептала:

– Вы станете одними из нас.

В этот момент дверь в дом распахнулась. На пороге чёрной тенью возникла Анна, вслед за ней вошли судья и городовой. С улицы слышались крики.

– Вот они, хватайте их! – заверещала бывшая служанка семейства Смит.

Судья и городовой решительно двинулись вперёд.

– Лоренс, Гарри, давайте уладим всё мирно, – с фальшивой улыбкой предложил Говард.

Он давно знал этих господ, но за те полгода, что мужчина был в отъезде, их облик и поведение разительно изменились. Глаза стали пустыми и безжизненными, будто стеклянными. Взгляд расфокусирован, бегал из угла в угол, ни на чём толком не останавливаясь. Лица судьи и городового были бледны, словно кто-то выкачал из их тел всю кровь. «Симптомы болезни!» – подумал Говард, медленно отступая под натиском напирающего судьи. Городовой тем временем подбирался к его жене, которая кричала, что подаст на него в суд. Клодия прикрывала сестру от цепких лап Гарри Митчела.

– Мы не сможем ничего уладить, Говард, пока вы ещё живы! – ответил судья Лоренс Флип и захохотал противным скрипучим смехом.

– Лучше сдавайтесь! – предупредила миссис Бернард.

В её руках появилась огромная лопата, какими пользуются фермеры для очистки выгребных ям.

Гарри Митчел всё-таки добрался до жены мистера Смита – он с силой оттолкнул Клодию от сестры и вцепился бледными руками с выступающими синими венами в шею миссис Смит.

– Сдавайся, – шипел он с искажённым гримасой ненависти лицом.

– Отпусти её! – крикнул, подбегая к нему, Говард Смит. – Хорошо, мы сдаёмся.

Городовой отпустил хозяйку дома. Та прижалась к груди мужа и заплакала. Судья и городовой взяли под руки своих пленников и повели их наружу. Миссис Смит обернулась на сестру. К девушке подошла Анна и ударила её по лицу. Клодия пошатнулась и упала на пол. Хозяйка дома охнула, в её глазах помутнело, обморок белой пеленой обрушился на женщину. Городовой грубо подхватил обмякшее тело, закинул на плечо и пошёл как ни в чём не бывало вперёд. Мистер Смит в отчаянии застонал. Процессия направилась прямиком к дому судьи.

Близился вечер. На улице было полно народу. Все собирались в кучки поближе к воде. Подходило время всеобщего омовения. Женщины, мужчины и дети расступались при виде идущих, кто-то узнавал Говарда Смита, кивал ему, но чаще никто и не смотрел в их сторону, понимая, что у Смитов было огромное преимущество – они были здоровы и… живы.