Между нами неизбежность
- -
- 100%
- +
– Добрый день, мисс Джадд. Меня зовут Фредерик Новак, я адвокат мистера Гилберта. Сегодня в три часа дня в поместье Гилбертов состоится оглашение завещания.
– Какое я имею к этому отношение, мистер Новак? Я всего лишь его биограф.
– Это было последним желанием мистера Гилберта.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Незадолго до своей смерти вместе с завещанием он передал мне письмо, в котором описал все, что я должен сделать.
– Хорошо. Я буду в три часа.
– Отлично. До встречи, мисс Джадд.
Ровно к назначенному времени, в полном недоумении, подъезжаю к поместью и паркуюсь рядом с машинами уже приехавших родственников.
На пороге меня встречает миссис Рид, и я подхожу к ней, чтобы обнять.
– Рада вас видеть, миссис Рид. Вас тоже пригласил адвокат мистер Гилберта?
– Да. Но я не понимаю зачем.
– Я тоже не совсем понимаю. Но скоро узнаем.
– Да.
– Как у вас дела?
– Неплохо. Нашла новую работу в хорошем доме.
Как и ожидалось, семья уволила женщину на следующий же день после похорон. К большому сожалению, дом сейчас пустеет и за ним никто не смотрит.
– Надеюсь, вам там будет хорошо.
– Спасибо вам, дорогая. И я очень надеюсь.
– Как ваша дочь?
– Ей уже гораздо лучше. Никаких угроз ребенку нет, но врачи еще держат ее в больнице.
В день смерти мистера Гилберта дочь миссис Рид попала в больницу с угрозой выкидыша на тридцатой неделе беременности, и она даже не смогла приехать на похороны, находясь рядом с дочкой.
Адвокат собрал всех в кабинете умершего хозяина, куда специально принесли несколько стульев, чтобы всем было куда присесть.
Как только мы заходим с миссис Рид, на нас устремляются взгляды родных, среди которых два сына с женами и сыновьями и дочь с мужем и внучкой. Особенно враждебный взгляд у дочери, что совершенно не удивляет.
– Все пришли, Фредерик. Можно начинать, – с надменным видом произносит женщина, которая недостойна называться дочерью Дариана Гилберта.
– Еще не все, – адвокат кидает взгляд на свое запястье с дорогой моделью винтажных часов, поправив на носу оправу не менее дорогих очков.
Пару минут спустя дверь кабинета открывается и вместе с ней чуть не открывается мой рот, когда я вижу входящего детектива Кендалла.
– Добрый день, мистер Кендалл. Мы как раз ждали только вас, – перестаю уже что-либо понимать, переглянувшись с миссис Рид, которая, кажется, не удивлена происходящему.
– Детектив Кендалл. Так привычней, – все с той же привычной холодностью исправляет адвоката.
– Конечно, детектив Кендалл. Прошу прощения. Присаживайтесь, куда вам удобней.
– Я постою, – мужчина остается стоять в дальней части кабинета, скрестив руки на груди.
Сегодня поверх рубашки на нем пиджак, под которым не видна кобура пистолета, но я уверена, что он не расстается с ним. Не удивлюсь, если он спит, держа его под подушкой. Мой же теперь снова всегда лежит в сумочке.
Детектив не может видеть меня за другими присутствующими, и становится интересно знает ли он, что я здесь.
И что вообще он сам здесь делает?
– Его еще только здесь не хватало, – шепчет миссис Бэнкс, наклонившись к своему мужу.
– Мама, перестань, пожалуйста, – шипит внучка, пытаясь вразумить свою мать.
В очередной раз убеждаюсь, что девушка не унаследовала ужасный характер матери.
– Ну что ж. Поскольку все в сборе мы можем начать, – адвокат достает из кожаной папки документы. – Для начала я зачитаю завещание своего клиента, а после письмо с его пожеланиями. Поскольку я был не только адвокатом, но и близким другом Дариана, я очень прошу всех отнестись с уважением к его последней воле, – окидывает всех взглядом поверх очков.
– Не томите, Фредерик, – дочь проявляет крайнее нетерпение, и это ужасно злит.
Непроизвольно сжимаю ремешок сумки, отчего тот начинает трещать. Так и хочется сказать ей, чтобы она заткнулась. Моя стерва жаждет вырваться наружу. В последнее время мне все сложней контролировать себя. Но я сдерживаюсь.
– И так…кхм… – адвокат откашливается. – Я, Дариан Грейсон Гилберт, родившийся 12 мая 1945 года… – произнесенное второе имя Дариана вызывает все новые вопросы к детективу Кендаллу. – Находясь в трезвом уме и здравой памяти, завещаю 250 тысяч долларов своей внучке Малене Бэнкс и городскую квартиру с невозможностью отказаться или передать кому-либо. Сто тысяч долларов я оставляю своей экономке миссис Рид. Половину из 60 миллионов долларов, хранящихся на различных счетах и вкладах, я завещаю в благотворительные фонды, список которых написан ниже. Оставшиеся 30 миллионов долларов я завещаю моему биографу Беатрис Джадд с невозможностью отказаться или передать кому-либо…
– Чтоооо? – в кабинете раздается громкий крик дочери Дариана, и я уже готова достать из сумочки свой глок и всадить ей пулю прямо между бровей, но когда до меня доходит смысл сказанного адвокатом, тело парализует от шока. – Это невозможно! – женщина подрывается со своего места и ухоженное лицо покрывается багровыми пятнами.
– Может, вы дадите мне дочитать, миссис Бэнкс?! – адвокат впервые повышает голос.
– Грэта, сядь! – рявкает старший из братьев.
– Поместье Гилбертов и все, что в нем хранится, я завещаю своему крестнику Грейсону Кендаллу и биографу Беатрис Джадд для того, чтобы они сохранили его и сделали музей для посещения всех желающих, – теперь все становится на свои места. Вот только я совсем не понимаю, зачем Дариан так решил по отношению ко мне. Я ведь совершенно чужой ему человек.
– А сейчас я зачитаю его главные пожелания, – продолжает адвокат, но я вижу, как занервничала вся семья.
Я и сама не могу вздохнуть нормально. Чувствую теплую руку, сжимающую мою, и, повернувшись к миссис Рид, вижу ее подбадривающую улыбку.
– Я знала, что он любил вас как родную дочь. Я совсем не удивлена, – ничего не отвечаю, во рту пересохло, словно в знойной пустыне.
– Дариан просит Беатрис Джадд, в случае если с ним что-нибудь случится, закончить книгу, – его желания звучат так, будто он знал, что скоро уйдет. – Также он просит своего крестника Грейсона Кендалла позаботиться о мисс Джадд и оказывать ей всяческую поддержку.
– Что за бред?! – теперь уже я не выдерживаю и подрываюсь со стула. – Я сама могу прекрасно о себе позаботиться!
– Такова воля Дариана, – совершенно спокойно отвечает адвокат, кинув взгляд в сторону детектива.
Поворачиваю голову и встречаюсь с серебристым взглядом, полным холодного безразличия. Ему явно абсолютно плевать, что здесь сейчас было сказано. Даже трудно представить, что Дариан мог быть близок с человеком, у которого ледяная глыба вместо сердца.
– Да как он мог так с нами поступить?! – взрывается дочь.
– Я не понимаю! Это похоже на какую-то шутку! – произносит старший сын, проведя рукой по седым волосам.
– Отец, похоже, был не в себе, – подключается младший брат, почесав затылок.
– Почему ты молчишь? – миссис Бэнкс толкает мужа в плечо. – Скажи что-нибудь! – взвывает.
– А что я могу сказать? Это твой отец, – мужчина пожимает плечами.
– Какая же ты тряпка! Ты всегда был таким! – привлекательное лицо искажается от гнева, становясь уродливым.
– Пожалуй, вам есть что обсудить, – адвокат быстро ретируется.
Как только дверь за ним закрывается, на меня обрушивается весь гнев несогласных.
– Что ты там с ним делала? – миссис Бэнкс резко переключается на меня, начиная наступать. – В штаны к нему лазила, чертова шлюха? – пячусь от этой неадекватной, расстегивая замок сумки, чтобы преподать суке урок.
– Мама, хватит! – не выдерживает плачущая внучка. – Перестань позориться! Дедушка так решил, и ты должна уважать его волю!
– Тебе хоть что-то досталось, а мы теперь остались с отцом без денег и по уши в долгах! Мы нищие, Малена!
– Вы сами виноваты! Нечего было вкладываться в сомнительные дела! Дедушка предупреждал тебя!
От всех этих криков голова начинает раскалываться и хочется поскорей выйти из помещения, наполнившегося негативом. Мне нужно подышать и постараться переварить случившееся.
Внезапно раздается громкий хлопок, отчего все замолкают и резко поворачиваются на звук. Детектив стоит у стола на котором лежит специально кинутая им толстая книга, и прикуривает зажигалкой сигарету.
– Надеюсь, вы закончили? – низкий хрипловатый голос звучит угрожающе, и никто не решается произнести и слова. – Отлично. Тогда моя очередь, – выпускает изо рта густой дым. – Два дня назад из лаборатории пришли результаты проб крови Дариана, и в них был обнаружен повышенный уровень морфина, – раздаются шокированные возгласы, а меня же словно обдает ледяной водой. – Смерть в таких случаях наступает не сразу и выглядит как сердечный приступ. Доктор Кларк, делающий уколы, был взят под стражу по обвинению в непреднамеренном убийстве из-за предположительно перепутанных ампул с лекарствами. Однако его адвокат настоял на том, чтобы мы провели подробную экспертизу. Поскольку за всю свою тридцатилетнюю практику доктор ни разу не ошибался. Мы отправили использованные ампулы, найденные в мусорном ведре, в лабораторию, и выяснилось, что кем-то намеренно были переклеены наклейки, из-за чего было введено не то лекарство. А значит, человек из-за которого погиб Дариан, безнаказан и разгуливает на свободе. С сегодняшнего дня я взял расследование дела на себя и намерен найти преступника. И найду его. Чего бы мне это ни стоило, – серые глаза сканирующе проходятся по всем. – На время пока будет идти расследование, никто из вас не должен покидать пределы города и страны. Я собираюсь допросить каждого из вас и сразу советую быть со мной предельно откровенными.
– Неужели вы подозреваете кого-то из его родных, детектив? – вступает старший сын Дариана.
– Я могу подозревать каждого здесь присутствующего, но моя задача собрать факты. Я прошу всех покинуть кабинет и оставаться в доме, пока я не поговорю со всеми.
– Но мне нужно успеть сделать доклад до завтра. Я могу приехать прямо в участок завтра после колледжа, – произносит Малена.
– Вам придется задержаться, мисс Бэнкс.
Девушка обреченно кивает.
– Первой, кого я хочу допросить, будет миссис Рид. Вы последняя из присутствующих видели Дариана живым.
– Конечно, детектив Кендалл.
Вместе с остальными выхожу из кабинета, но не следую за ними в гостиную. Остаюсь стоять одна в коридоре.
Глава 7
Грейсон
– Миссис Рид, расскажите мне за день накануне, в какое время к Дариану приехал доктор Кларк? – включаю диктофон на телефоне, положив его на середину стола.
Неотрывно смотрю на женщину, по привычке стараясь уловить эмоции человека. Некоторые действия с годами доведены до автоматизма, как и умение при любых ситуациях сохранять на лице маску безразличия.
– Это было в половине девятого утра. Он всегда приезжает в одно и то же время, – она выглядит абсолютно спокойной.
Но ее я и так не беру в расчет. У нее не было никакого мотива для убийства. От нее мне нужна лишь информация.
– В какое время он уехал?
– Где-то через полчаса.
– После этого вы видели Дариана?
– Да. Я принесла ему завтрак.
– Он был в своем кабинете?
– Да.
– А где была сумка доктора?
– В кабинете, где и всегда. Она стояла на столике у стены.
– Вы точно ее видели?
– Да. Прежде, чем уйти я протерла пыль и видела ее.
– Дариан все время был в кабинете?
– Да. Он, как всегда, пробыл там до самого вечера. А после ужина поднялся к себе в комнату. Примерно в десять он уже спал, когда я проходила через его комнату.
– Во сколько вы ушли спать?
– В начале двенадцатого.
– Вы не слышали ночью каких-либо звуков?
– Хм…вообще-то, слышала. Я проснулась от звука похожего на захлопнувшееся окно. Но подумала, что мне показалось, поскольку мистер Гилберт никогда не открывает окон по ночам.
– Перед тем, как пришел доктор, вы виделись с Дарианом?
– Да. Я пришла к нему в кабинет, чтобы отпроситься в больницу к дочери.
– Вы не обратили внимание, сумка лежала на своем месте?
– Мне жаль, детектив. Но я была так взволнована из-за звонка дочери, что не обратила внимания.
– Что вы можете сказать об отношениях Дариана с его детьми?
– Это очень сложный вопрос.
– Понимаю, но постарайтесь ответить как есть.
– Скажем…у Дариана с детьми были не самые хорошие отношения. Особенно сложными они были с дочерью. За несколько дней до его гибели она приезжала к нему, после того, как его бухгалтер выслал ему очередной финансовый отчет. Выяснилось, что миссис Бэнкс ввела его в заблуждение, из-за чего ей перечислялось двойная сумма на оплату учебы дочери. Они сильно поругались в тот день. Она уехала от него очень разозленной как раз, когда к нему пришла мисс Джадд.
– Значит, мисс Джадд тоже была свидетелем их ссоры?
– Да. Их невозможно было не слышать. Дариану даже стало плохо после этого, и мисс Джадд позаботилась о нем, дав ему таблетку.
– Я вас понял, миссис Рид, – отключаю диктофон. – У меня больше нет к вам вопросов. Вы можете идти и пригласить ко мне мисс Джадд.
– Конечно, детектив, – поднимается со стула, направляясь к двери.
– Он очень ценил вас, раз доверил ее вам, – вдруг произносит, прежде чем выйти. – Он относился к ней как к дочери, а она любила его как отца, хоть и никогда не говорила этого. Но я видела это по ее глазам. Она очень хорошая, но ей в жизни пришлось несладко. Будьте с ней помягче.
– Откуда вы знаете?
– Мистер Гилберт иногда говорил о ней. Она почти ничего о себе не рассказывала, кроме того, что у нее никого не осталось из родных, но у него было достаточно жизненного опыта, чтобы понять перед ним человек с глубоко израненной душой, – голос женщины полон сочувствия.
Странно, что Дариан никогда ничего не говорил мне о ней.
– Она получила от него огромные деньги, считаете она не знала об этом?
– Поверьте, для нее это было таким же шоком, как и для всех. И то, что он не оставит ни копейки своим детям.
– Позовите ее.
Мне совершенно не нравится, что Дариан прописал меня в ее няньки. Да и сама мисс Джадд, похоже, разделяет мое мнение. Девушка излучает абсолютную непокорность и независимость. Такие не просят помощи. Они со всем справляются сами. Как бы тяжело ни было. Однако Дариан усложнил мне задачу, зная, что я не смогу не выполнить его последнее желание.
– Хорошо, – женщина уходит, и я откидываюсь на спинку кресла, в котором еще совсем недавно сидел мой крестный.
Закуриваю очередную сигарету и выпускаю дым в воздух.
Я хотел бы не думать, что больше никогда не смогу заговорить с ним и поддержать интересную беседу. Никогда не услышу очередных попыток наставить меня на путь истинный и перестать жить только работой. Не скурю с ним по кубинской сигаре за стаканом дорогого шотландского виски. А главное, не попрошу прощения за то, что редко его навещал. Но как бы я ни старался, у меня не выходит. Странное щемящее чувство переполняет все нутро. Мне казалось, что в моей жизни было достаточно потерь, чтобы стать к ним безразличным. Вот только я не предусмотрел того, что это может быть последний из людей, когда-то связывающих меня с семьей. Больше не осталось никого. Нить оборвалась полностью.
Погрязнув в своих мыслях не сразу замечаю вошедшую в кабинет девушку. Не дождавшись разрешения, она подходит к свободному стулу и садится на него. Этой женщине и не нужно никакого разрешения. Смелости и дерзости ей не занимать. Это я понял еще в первый день ее появления в моем кабинете. До сих пор не знаю, зачем я решил отыскать ее кулон, но когда мне все же удалось, я получил огромное удовлетворение.
– Я знал, что кто-то пишет биографию Дариана, но и подумать не мог, что это вы, – склоняю голову набок.
– А я не могла подумать, что вы окажетесь его крестником. Он никогда ничего не рассказывал о вас.
– Почти никто не знает этого. Я попросил его не распространяться, когда пошел в ряды полицейских.
– Как вышло, что он стал вашим крестным отцом?
– Наши отцы были близкими друзьями. Их очень многое связывало в прошлом.
– Постойте, вашего отца звали Мейсон?
– Да, – от звука родного имени в груди все сжимается.
– Так это с ним Дариан ездил в свои экспедиции? С ним создал благотворительный фонд поддержки молодых ученых-исследователей? Про их дружбу столько всего рассказывал?
– Верно.
– И вас назвали в честь Гилберта, – на лице с правильными чертами мелькает осознание, а на пухлых розовых губах появляется едва заметная улыбка.
– И снова в точку, – зачем-то смотрю за движением ее губ.
– Значит, даже ваши коллеги не знают, что работают бок о бок с крестиком самого уважаемого в городе человека?
– Теперь это уже неважно. Его больше нет. Как и моего отца, – делаю сильную затяжку, выпуская дым в воздух.
– Вы когда-нибудь умрете от рака легких, если не бросите курить эту гадость, – вдруг произносит с совершенно невозмутимым видом, и ее дерзость немного обескураживает.
Никто никогда не позволял себе так разговаривать со мной. Зачастую люди тушуются передо мной и опускают взгляд, а эта же всегда смотрит прямо в глаза. И это вызывает необъяснимый интерес.
– Не волнуйтесь, если это и случится, никто не будет особо горевать, – сбрасываю пепел в пепельницу.
На мгновенье повисает пауза, и я улавливаю на себе задумчивый взгляд зеленых глаз.
– Знаете, если вам плевать на себя, то пассивное курение тоже вызывает рак…кх… – внезапно заходится сильным кашлем. – Кх…ч-черт…началось, – сдавленно выдавливает, прикрывая рот рукой.
– С вами все в порядке?
– Кх…не переношу запах дыма… – замечаю, как по уголкам зеленых глаз скатываются слезы.
Быстро потушив сигарету, встаю и наливаю из стоящего на столике кувшина воду в стакан. Подхожу к ней и протягиваю его.
– Вот, выпейте.
– Не…кх…нужно…кх… – отмахивается от меня, закашлявшись еще больше.
– Пейте, я сказал! – придаю голосу угрожающий тон и насильно вкладываю стакан в дрожащую руку.
Она дергается от моего прикосновения. Я и сам ощутил какой-то слабый разряд, когда коснулся ее.
Девушка, явно не ожидая такого, все же подносит стакан к губам и делает несколько глубоких глотков.
– Лучше? – интересуюсь, посмотрев на нее сверху вниз.
– Д-да… – поднимает на меня блестящие огромные зеленые глаза. В контрасте с гладкой белоснежной кожей они напоминают два драгоценных нефрита.
Она выглядит немного растерянной и от этого кажется невероятно хрупкой.
– Давайте перейдем к тому, для чего я позвал вас сюда, – усилием воли отвожу от нее взгляд и возвращаюсь на свое место. – Вы нашли Дариана мертвым?
– Да, – смахивает пролившиеся слезы, и давно спящая часть совести дает о себе знать чувством вины.
– Когда вы пришли, в доме никого не было? – игнорирую возникшие эмоции.
– Никого. Я вошла через открытую дверь, – шмыгает маленьким аккуратным носом.
– Дверь была не заперта или именно открыта?
– Немного приоткрыта.
– Вам не показалось это странным?
– Я подумала, что, возможно, приезжала доставка из магазина и просто не закрыли дверь.
– В показаниях доктора Кларка Дариан проводил его до двери и закрыл за ним дверь.
– Получается, когда я пришла, кто-то недавно вышел из дома?
– Или был в доме, чтобы избавиться от улик, а вы спугнули его.
– Хотите сказать, что кто-то хотел забрать использованные ампулы, чтобы подставить доктора?
– Вы очень проницательны, мисс Джадд.
– Вы считаете, это кто-то из его родных?
– Пока я пытаюсь сопоставить факты. Дариан что-нибудь говорил вам о своих отношениях с детьми?
– Как-то он поделился со мной одним неприятным моментом. В день его рождения после торжества, когда все гости разошлись, его дети остались ночевать в доме. Дариану не спалось, и он захотел скурить сигару в своем кабинете и спустился вниз, не зная, что они еще не спят, а общаются в гостиной. Он случайно услышал их разговор. Они нелицеприятно отзывались о его желании жертвовать в благотворительность, называли его маразматиком и обсуждали разделение имущества между ними после его кончины. Его очень задело это. Я видела, что в нем закралась сильнейшая обида.
– Что еще он говорил?
– Он обмолвился о том, чтобы переписать завещание.
– Что именно он сказал?
– Только это. А потом мы перешли к работе над книгой.
– Миссис Рид сказала, что не так давно вы были свидетелем ссоры Дариана с его дочерью.
– К сожалению, да.
– Что вы слышали?
– Он говорил, что она предала его и обманывала. Что он больше не даст ей ни копейки, но продолжит оплачивать обучение внучки.
– И что ответила миссис Бэнкс?
– Она кричала, что он сильно пожалеет об этом. А когда вышла от него, перед тем как уйти, произнесла, что скоро со всем разберется.
– Что вы об этом подумали?
– Что Дариан не заслужил такого отношения, но никогда не говорила ему, зная, что его сильно расстраивают отношения с родными детьми.
– Вы допишите книгу? – только сейчас обращаю внимание, что даже не включил диктофон.
– Я и так собиралась это сделать. Дариану не за что было переживать.
– Что насчет нашего с вами общего наследства?
– С радостью выполню его последнюю волю. Я боялась, что это все может быть распродано.
– Будьте готовы к тому, что это будет стоить нам потраченного времени и нервов.
– Я готова ко всему. Если это касается Дариана.
– Он действительно был вам так дорог?
– Больше, чем вы можете себе представить.
– Вы можете быть свободны, мисс Джадд. И позовите ко мне миссис Бэнкс. Но прошу вас не покидать город в ближайшее время.
– Как долго? – уточняю.
– Возможно, до конца месяца виновный уже будет сидеть в тюрьме.
– Очень на это надеюсь, – поднимается со стула, направляясь на выход. – Всего доброго, детектив Кендалл, – кидает на прощание, закрыв за собой дверь.
Тянусь в карман за пачкой и достаю сигарету. Прикуриваю ее, и в голову сразу врываются сказанные девушкой слова. Не знаю, что мной движет, но тушу сигарету в пепельнице. Я ведь давно думал сократить четыре пачки в день хотя бы на две.
Глава 8
Возвращаюсь домой почти в десять вечера после непростого и напряженного дня. До позднего вечера пришлось допрашивать семейство Гилбертов, а потом поехать в участок, переслушивая записи с диктофона. Следующие несколько дней мне предстоит допросить других людей и получить все подтверждения об алиби. Единственная, чье алиби показалось мне сомнительным, как раз и оказалась миссис Бэнкс. На данный момент моя главная подозреваемая, у которой был весомый мотив для убийства.
Женщина пыталась увиливать от некоторых вопросов и заметно нервничала, чем еще больше укоренила мои подозрения. Что-то с ней не так, и я обязательно выясню это.
Кинув пиджак на кровать, расстегиваю ремешок с кобурой, оставив его на прикроватной тумбочке. Взгляд падает на старое, пожелтевшее от времени фото в рамке, где я запечатлен в возрасте пяти лет на руках своей матери в нашем саду на фоне распустившихся кустов роз, которые мама так любила высаживать. А рядом с нами стоит отец, целуя жену в висок. На этом фото мы все выглядим очень счастливыми. Единственное оставшееся напоминание о периоде, когда она еще была с нами. Я давно не смотрел на него. Но сегодня так уж сложилось, что меня часто окунает в воспоминания о былых временах.
Приняв душ, прихожу на кухню, сразу направившись к холодильнику за охлажденным пивом. Мне просто необходимо немного расслабиться. В полумраке помещения, освещенного только лишь подсветкой на рабочей зоне, облокачиваюсь ладонью о мраморный остров и задеваю что-то. Опустив взгляд, вижу перед собой первую из изданных книг автора Беатрис Джадд под названием «Серебряный капкан». Зачем-то забрал ее из кабинета Дариана, увидев на полке с другими ее книгами. Я не любитель чтения. У меня просто нет на это времени. Но почему-то любопытство взяло надо мной верх. Я тщательно изучил досье этой женщины. Не замужем и никогда не была. Детей нет. Родители вместе с сестрой погибли в автокатастрофе, когда ей было двенадцать. Ее опекуном стала единственная бабушка, но и та умерла через пять лет после трагедии. Несмотря на горе, в школе она училась на отлично и смогла поступить в колледж на специальную стипендию, организованную фондом помощи детям-сиротам. Но в конце первого курса почему-то взяла академический отпуск, после чего перевелась в другой колледж, который бросила, так и не доучившись. В двадцать пять лет вышла ее первая печатная книга, сразу получившая колоссальный успех. О ней даже писали статью в «Нью-Йорк Таймс». Ее сравнивали с молодым Стивеном Кингом и пророчили большое будущее, как автору мистику. Но за последние годы ее писательская карьера почему-то пошла на спад.
В этой женщине есть что-то такое, чего я не могу объяснить. А если я чего-то не понимаю, я непременно хочу это разгадать.