Случайная неизбежность

Глава 6

Сегодня впервые со дня нашего переезда выезжаю с сыном в город. По приказу мистера Перила нам организуют машину с водителем, который, по его словам, отвезет нас, куда я скажу, и будет ждать, сколько нужно.

Прошло несколько дней после моего разговора с Брэдом и я решила последовать его словам. Мои переживания все равно ни к чему не приведут. Я не могу просто бросить его. Взять и уехать с Чарли из-за каких-то подозрений. Возможно, я действительно слишком драматизирую.

Как только оказываемся в пределах города, перегородка, отделяющая нас от водителя, поднимается. Начинаю рассматривать знакомые пейзажи за окном и уличных прохожих, спешащих по своим делам.

— Куда вас отвести, мэм?

— В парк Белл-Айл, пожалуйста.

— Хорошо.

— Мамочка, а ты купишь мне сладкую вату? — спрашивает Чарли, посмотрев на меня с детского кресла, которое в этот раз было предусмотрительно организовано для ребенка.

— Куплю, родной, — тяну руку, поправив воротничок его зеленой рубашки, торчащий из-под коричневой куртки.

— А когда папа мне купит нового робота?

Черт! Совсем забыла про сломанную любимую игрушку.

— Мы сегодня купим, Чарли, — рада, что у меня остались кое-какие деньги после последней покупки продуктов и лекарств еще до переезда.

— Правда? — на личике сына расплывается широкая улыбка, а каре-зеленые глазки загораются надеждой.

— Конечно, сынок, — улыбаюсь ему в ответ.

Через десять минут машина останавливается на парковке рядом с одним из самых красивых и живописных парков города, расположившегося на реке Детройт. Это место - своего рода целый остров, отделенный от города мостом. Здесь очень много зелени, разных локаций для детского досуга. Своя консерватория, водные горки, пляжи, работающие в летний период.

В парке всегда многолюдно. Даже в будние дни, как сегодня.

Сижу, наблюдая за игрой Чарли на детских турниках. Вокруг бегают и веселятся другие дети, но мой сын не пытается заговорить с ними. Он будто играет сам с собой.

Становится горько видеть эту картину.

Она напоминает мне о моем детстве. Я тоже была очень замкнутым ребенком, но в моем случае сыграла роль вовсе не болезнь, а некая потерянность в этом мире.

Моя биологическая мать отдала меня в детский дом, когда мне было всего два года. Я почти не помню ее. Но я никогда не забуду свои первые дни после того, как в один момент оказалось ненужной единственному родному человеку.

Я никогда не пыталась узнать что-нибудь о ней. Просто не видела в этом смысла. Зачем мне знать о человеке, который смог бросить своего ребенка?

Но не это принесло мне больше страданий. А то, что в семь лет меня удочерила очень хорошая и замечательная семья Уокеров. Они сразу заметили меня, когда в первый раз пришли в наш детский дом. А я увидела их и поняла, что очень хочу, чтобы именно они стали моими родителями.

Миссис Уокер было почти сорок, а ее мужу чуть больше. Они давно мечтали о детях, но после последней неудачной беременности им сказали, что они не смогут родить сами. Они оказались очень добрыми и заботливыми родителями. Моему счастью не было предела. Я думала, что все мои беды закончились. Что я больше никогда не буду чувствовать себя одинокой и никому не нужной. Но через два года у мамы обнаружили рак молочной железы. А еще через полгода она умерла, и ее убитый горем муж вернул меня обратно.

После этого меня больше никто не удочерил, будто я была какая-то прокаженная. И с того дня я поняла, что в этом мире мы принадлежим только сами себе. Только мы решаем идти дальше или сдаться. Верить в лучшее или замкнуться в своем несчастье. И я решила, что проживу эту жизнь так, как я хочу. Я училась, как проклятая. В двенадцать лет я поняла, что мне очень интересна человеческая анатомия. И именно в те годы я твердо знала, что хочу стать хирургом. А уже после окончания школы определилась с тем, что это будет пластическая хирургия.

Замечаю, как Чарли с завистью смотрит на ребят, катающихся с горки. Ему пока рано такие активные игры, и он знает, что я не разрешу ему. Но моя душа рвется на части видеть, как ему хочется.

Однажды я дала себе слово сделать жизнь своего сына красочной и счастливой и обязательно сдержу его. Как только буду уверена, что он уже готов.

Чарли смотрит в мою сторону и машет мне ручкой, начиная улыбаться.

Машу ему в ответ, едва сдержав слезы, накатившиеся на глаза.

— Доктор Питерс? Это вы? — сбоку от меня раздается знакомый женский голос.

Поворачиваюсь и замечаю свою бывшую ассистентку с последней работы. Мы вместе работали в отделении челюстно-лицевой хирургии. Она ассистировала мне на операциях.

— Джудит! — поднимаюсь с лавочки и подхожу к ней, расплываясь в улыбке.

— Вы изменились. Я не сразу узнала вас.

— Да. Наверно, я немного постарела, — смущенно улыбаюсь ей, заправив прядь волос за ухо.

— Нет-нет. Я вовсе не это имела в виду. Ваши черты стали мягче. Я привыкла видеть вас всегда такой сосредоточенной.

— Ты права, — смеюсь. Я знаю, что всегда погружалась в работу с головой. Надеюсь, тебе было несложно работать со мной? — вспоминаю, как сильно была увлечена своим делом. Ловлю себя на мысли, что ужасно скучаю по работе.

— Вовсе нет. Вы многому меня научили. Теперь уже мне ассистируют. Все в клинике говорят, что у меня был замечательный наставник.

— Неужели кто-то там еще помнит обо мне? — смеюсь, пытаясь скрыть горечь в голосе.

— Конечно, помнят. Несколько недель назад приходил один из ваших пациентов, и хотел поблагодарить вас, за то, как сильно вы изменили его жизнь.

— Мне приятно это слышать.

— А что же вы? Вы открыли свою клинику, как и мечтали? Я с удовольствием перешла бы к вам, если бы позвали, — подмигивает мне.

— К сожалению, нет, Джудит. Планы изменились.

— Почему? Никто в клинике до сих пор не знает, почему вы все-таки решили уйти от нас. Вы ведь так горели своей работой.

Я не распространялась о своих проблемах с Чарли. Просто не привыкла жаловаться на судьбу.

— Мой сын был серьезно болен. Мне пришлось уйти.

— Ох. Надеюсь, сейчас уже все хорошо? — на ее лице видна искренняя тревога.

— Все замечательно, — поворачиваюсь в сторону сына, встречаясь с ним взглядом.

— Я очень рада. Не представляю, что вам пришлось пережить.

— А ты какими судьбами здесь?

— А мы приехали прогуляться с мужем и выгулять нашу малышку. Сегодня у нас выдался общий выходной, — указывает в направлении невысокого мужчины с залысинами на голове, стоящего чуть в стороне с коляской.

— Ты тоже стала мамочкой? Я поздравляю тебя, Джудит, — сжимаю ее предплечье, искренне обрадовавшись за нее.

— Спасибо, доктор Питерс, — улыбается мне теплой улыбкой.

— Просто Шерил. Я уже не доктор.

— Надеюсь, вы когда-нибудь вернетесь к нам?

— Возможно, это наступит очень скоро.

— Это будет замечательно. Я была очень рада видеть вас, Шерил.

— И я была рада, Джудит.

— До свидания.

— Всего доброго, — прощаюсь, провожая взглядом девушку.

***

Въезжаем на участок нашего временного жилья, и я кидаю взгляд на Чарли. Он держит в руках свою новую игрушку робота, которую мы купили ему, заехав в торговый центр сразу после парка. Его раскрасневшееся личико просто светиться счастьем, и в такие моменты я не могу не любоваться им. Почему-то сейчас он так сильно напоминает мне своего родного отца. Пусть все говорят, что он очень похож на меня, но только лишь я могу различить, что он взял от своего папы: цвет волос, прямой аккуратный нос и форму губ. А от нас обоих ему достался такой необычный цвет глаз.

Машина останавливается у парадного входа, и водитель открывает нам дверь.

Идем к дому и замечаю стоящий микроавтобус с эмблемой на кузове сети дорогих продуктовых супермаркетов, из которого охранники выгружают деревянные ящики с овощами и фруктами.

Входим с Чарли в дом, где все суетятся, разговаривая полушепотом.

Впереди стоит миссис Бронт, о чем-то переговариваясь с одной из горничных со светлым цветом волос. Нетрудно заметить, как напряжено лицо экономки. Она что-то говорит девушке, нервно теребя какой-то список в руках.

— И что мне теперь делать? Она подвела нас всех, — слышу встревоженный голос миссис Бронт, когда мы почти ровняемся с ними.

— Миссис Бронт, что-то случилось? — интересуюсь и на нас устремляются две пары глаз.

— Ох…Шерил, случилось. Сегодня вечером мистер Мартин устраивает званый ужин. Будет много влиятельных людей. Даже сам мэр приедет к нам. А, как назло, заболела одна из горничных, которая должна следить за тем, чтобы закусок и напитков хватало гостям и, если нужно, пополнять столы.

— Как досадно. Я бы с радостью помогла вам, если только мне было с кем оставить Чарли.

— Правда? — в ее глазах загорается надежда. — Я могла бы попросить Боба. У него на вечер как раз нет работы.

— А это вариант. Чарли, побудешь вечером с Бобом? — опускаю взгляд на сына.

— А он поиграет со мной?

— Конечно, дружок. Он с радостью поиграет с тобой, — отвечает за меня миссис Бронт.

— Тогда хорошо, — смотрит на экономку.

— Ты нас очень выручил, Чарли, — миссис Бронт расплывается в широкой улыбке, и напряжение сразу уходит с ее лица.

— Я уже могу вернуться к своим делам? — вступает в разговор горничная.

— Да, Тэсса. Потом все покажешь и расскажешь Шерил, — ничего не ответив, девушка скрывается в дальней части дома, где я еще никогда не была.

— Через сколько мне нужно подойти к вам? — уточняю время.

— Как можно скорее. Сейчас я предупрежу Боба, и он подойдет к вам. Я буду на кухне или в главной гостиной. Найди меня, и я дам тебе форму горничной, чтобы ты не сливалась с гостями.

— Договорились. Пойдем, сынок.

Возвращаемся с Чарли к себе и только сейчас понимаю, на что я согласилась.

Глава 7

Переодеваюсь в специальную форму, быстро окинув себя взглядом в зеркале, висящем в общей раздевалке для персонала. Или здесь зеркало такое, или, все-таки, за те несколько недель, что мы живем здесь, я немного набрала вес и сейчас уже не выгляжу как ходячий скелет.

По поручению миссис Бронт сразу иду в главную гостиную, где будет проходить основной прием. Помещение просто огромных размеров. Открытое пространство без дверей. В форме правильного шестиугольника. Проходы в виде арок отделаны черным мрамором с бежевыми и золотистыми прожилками. Стены окрашены итальянской штукатуркой бежевого оттенка.

С высокого двухуровневого потолка по центру в импровизированной нише свисает потрясающей красоты хрустальная люстра. Прямо под всей этой красотой на мраморной плитке устлан коричнево-бежевый ковер с помпезным рисунком. На нем стоит квадратный журнальный столик из черного полированного стекла. По обеим сторонам от столика на изящных позолоченных изогнутых ножках стоят два бордовых дивана с характерным вензельным рисунком на мягкой обивке. Справа, у стены, почти до потолка, находится огромный мраморный камин, которые бывают, наверно, только в замках.

Наблюдаю, как охранники заносят в помещение столы для закусок и под руководством миссис Бронт ставят их у стены, чтобы они не загораживали проход. Краем уха успеваю услышать, что ужин планируется в формате фуршета.

Увидев меня, экономка жестом указывает мне подойти к ней.

— Шерил, помоги Тессе с сервировкой столов, а я пока пойду проверю, как там дела на кухне.

— Хорошо, миссис Бронт.

Экономка уходит, оставив нас с горничной вдвоем.

— Вот, держи, — Тесс протягивает мне две скатерти. — Эту накрой под низ, — указывает на большую темно-бордового цвета. — А эту наверх, чтобы два края лежали на столе, а два других свисали, — поясняет по поводу бежевой. — Должен получиться ромб, — отходит от меня, начиная ловкими движениями накрывать скатерти на стол.

Стараюсь не отставать от нее, периодически кидая взгляды в ее сторону, чтобы убедиться, что делаю правильно.

— Неплохо получается, — заключает напарница, осмотрев результат моей работы. — У тебя есть опыт работы горничной?

— Нееет, — смеюсь. — Я всю жизнь проработала доктором. Просто я быстро учусь.

— Доктором? И от чего ты лечишь людей?

— Я хирург.

— Бррр… — блондинку передергивает. — Ненавижу вид крови. Всегда считала врачей-хирургов немного маньяками.

— Мы такие же, как и все, — пожимаю плечами.

По манере говорить и свежему молодому лицу могу предположить, что девушке не больше двадцати пяти. Но я в ее годы была взрослей. Это скорее закономерность. Многие дети, выросшие в детском доме, взрослеют значительно раньше.

— Сейчас нам нужно расставить бокалы на твоем столе и принести вино и шампанское из погреба. Осталось не так много времени. Нужно поторопиться, — придвигает стоявшие все это время на полу коробки с бокалами и фужерами.

Протягивает одну ко мне, и я открываю ее, начиная извлекать начищенную до блеска посуду.

— Как же я не люблю все эти мероприятия. Весь этот официоз ужасно раздражает.

— А что, они проводятся здесь часто?

— Не так уж часто, но каждый раз мистер Мартин приглашает гостей, от которых хочется держаться подальше. Впрочем, как и от него самого, — закатывает глаза. — Он умеет найти себе окружение. Если бы не деньги, которые здесь платят, бесплатное проживание с питанием, я бы уже давно отсюда сбежала.

Да что в этом мужчине не так?!

Заканчиваем расставлять бокалы, когда в гостиную входит миссис Бронт.

— Молодцы, девушки. Осталось принести тарелки с приборами и будем заносить закуски. Гости начнут приезжать через полчаса.

***

По помещению разносятся голоса гостей, приглушенные из-за играющих на скрипке и саксофоне музыкантов. Все разбрелись по небольшим компаниям. Кто-то сидит на диванах. Кто-то стоит у камина и других частях помещения с бокалами в руках.

Все присутствующие одеты с иголочки. Мужчины в дорогих смокингах. Женщины в красивых вечерних платьях. На лицах гостей едва ли можно сосчитать улыбки. На первый взгляд атмосфера спокойная и расслабленная, но в воздухе витает какое-то странное напряжение.

Как и велено, слежу за тем, чтобы на столах всем хватило напитков и закусок, тихо стоя в стороне.

Замечаю Тесс, направляющую ко мне с пустым подносом, раздав очередную порцию напитков гостям.

Девушка ровняется со мной, взяв поднос под мышку, и становится рядом.

— Ничего веселей я еще не видела, — ее тон полон сарказма.

— Здесь всегда так? — решаю уточнить.

— И это еще не спустился мистер Мартин, — фыркает себе под нос.

— А что будет, когда он спустится? — хочется наконец-то утешить свое любопытство касаемо этого загадочного мистера Мартина.

— Сейчас сама увидишь. Вот как раз и он. Собственной персоной, — указывает взглядом мне через плечо.

Поворачиваюсь в ту сторону и замечаю двух вошедших мужчин. Один из них Росс - личный телохранитель мистера Мартина. А другой, которого сейчас загораживает крупное тело телохранителя, видимо, и есть хозяин дома.

Голоса гостей затихают и все взгляды устремляются на вошедших.