Остров для особенных (сборник)

02

Теперь появился новый смысл засыпать, чтобы проснуться на следующий день: новая встреча с Антоном. Она больше не находила своего ухажёра непримечательным зазнайкой. Внутри что-то пробуждалось. Казалось, что оно горит приятным пламенем. Лежа в кровати, Мария то и дело касалась место поцелуя. И нежный поцелуй в раскрасневшуюся щеку Марии. – Не за что, мне тоже понравилось. Антон был настолько растроган искренней благодарностью, что только прошептал: – Спасибо за приятный вечер! Впервые она наедалась так сытно и вкусно одновременно. Мария могла поклясться в ту минуту, что счастлива. Но в конце концов многие потеряли интерес к странной парочке, а Мария, чувствуя приятную тяжесть в тяжесть в желудке, перестала думать о том, какое она производит впечатление. Посетители ресторана с недоумением и осуждением смотрели на нечто без этикета. Даже манеры не пугали его, когда она смачно пила чай с молоком или клала огромный кусок пирога в рот. И ела она с большим удовольствием, показывая это едва ли не после каждого укуса блюда. Он упивался скромностью. Антон с улыбкой отметил, как просты её вкусы в еде. Мария заказала жаркое и яблочный пирог. Напротив, ему нравилось, что Мария не стремится наседать на него. Но Антон, будучи утомлённым от наскучивших щебетаний, преследовавших его с самых пелёнок, не огорчался вялому диалогу. И все в таком духе. – Да, возможно. – Погода сегодня просто замечательная, не так ли? Каждая реплика выражала несмелое суждение, даже если тема касалась заурядного предмета для разговора, как погода. Мимо его внимания не проходило то, что Мария преисполнена неловкостью и неуверенностью. Однако влюбленный свято верил в то, что сумеет выполнить безупречную огранку сего бриллианта. Да, простовата, особенно для его окружения. Мария являлась для него живым воплощением богини. Этого он не думал делать с самого дня знакомства, как увидел прекрасную незнакомку у прилавка. Однако Антон вовсе не издевался. Или издевается над той, которой не повезло родиться с серебряной ложкой во рту? Неужели он ослеп? Мария не торопилась верить столь редкому в её адрес комплименту. «Ты прекрасно выглядишь» – заметил он, когда увидел её выходящей из дому. И она уже успела забыть, что Антон заметил себе не ровню в более будничном виде. То, что царило в душе – не случалось доселе. Девушка постепенно начинала испытывать нечто большее, чем желание развеяться. Пара глотков воды из стакана, принесённым официантом, постепенно охлаждали огонь беспокойства. Поди ещё немного, и присвистнет. А значит безвкусность и убогость единственного «выходного» платья не пройдёт мимо его цепкого внимания. Нет, Антон – не Миша, видал всё самое лучшее. Да и не так уж он ей нравился. От такого признания ставилось не по себе, но куда уже деваться. В пятнах крови. Он таскал в нагрудном кармане собственноручный карандашный набросок лица девушки, который пришел с последним, уже посмертным письмом для матери. Его горюющая мать поведала ей, как сын стеснялся признаваться Марии в своих чувствах. На два года старше, голубоглазый и с русыми волнистыми волосами, да вражеская пуля оборвала его жизнь. Был вот сосед, Миша. Да и если честно, вообще никто не ухлёстывал: ни бедный, ни богатый. За ней раньше не ухаживал человек, который не привык считать деньги и даже не работал. С самого утра её переполняло беспокойство. Нельзя сказать, душевное смятение Марии возникло лишь в этом респектабельном ресторане, где один ужин на двоих по стоимости сродни трехразовому питанию на двоих за неделю. Все это придавало его выразительному не в лучшую сторону лицу толику красоты. Идеально сидящий смокинг, белая бабочка под цвет рубашки, сияющий цилиндр, круглые часы на золотой цепочке. Зато Антон вписывался в атмосферу шика и роскоши. Она как никогда ощущала себя не больше, чем скромным представителем пролетариата. Перешитое старое мамино платье из старомодной ткани с дурацким рисунком, а из украшений – только дешёвая цепочка, доставшаяся взаймы от подруги. А что Мария? Нельзя сказать, что ресторан больно дорогой и помпезный, но выбирать не приходилось. Таковы были оставшиеся члены из высшего общества, не сбежавшего кто куда. Мужчины брали лоском, уверенностью во взгляде. У женщин сверкали драгоценности, шелестели невиданные модные платья, витал аромат дорогих парфюмов, который не перебивал даже стойкий табачный дым. Вокруг неё за столиками с белоснежными скатертями восседали представители того круга, куда прежде ей вход был заказан. Мария чувствовала себя белой вороной.

01

Антон содрогнулся и попятился прочь под наблюдением обычного рабочего на остановке. Под потасканной не одним поколением кепкой маячило морщинистое плохо выбритое лицо с крупными носом и добродушными глазами. Он повернул голову налево и увидел мужика в серой с чёрными пятнами униформе. В нос замечтавшего молодого человека ударила смесь из разных неприятных запахов: многодневный пот, смрад нечищенных зубов вперемешку с лухом и смолы на одежде. Марию Антон воспринимал как глоток свежего воздуха. Список очередных непростительных вещей для девушек можно продолжать очень долго. Наигранные смешки, надутые напомаженные губки, узость мышления, склонность к сплетням… Любой разговор скатывался в банальную светскую болтовню. После нескольких свиданий ему становилось неинтересно общество навязываемых пассий. В ней не было того, что так ненавидел Антон – пресыщенность. Робкая беспокойная девушка с непослушными волосами и колючими глазами выделялась на фоне его прежних дам сердца. Безусловно, он не мог пожаловаться на отсутствие женского внимания, но все прежнее казалось таким отдаленным и неважным. То, что происходило с ним – стало в новинку. Антон провожал её взглядом, не в силах сдвинуться с места. Только лоб и глаза торчали из-за макушек сидевших мужчин, ехавших на фабрики. Внутри она кое-как пробилась к боковой стороне, где она могла бы уберечь букет от давки. Затем она скрылась в трамвае, так вовремя прибывшего на остановку. От аромата голова чуть ли не закружилась. Вместо ясного ответа девушка удостоила его загадочной улыбкой, зарывшись носом в букет. – Это следует засчитывать как комплимент? – Да в моем кругу тоже не попадались парни, как вы. Те простые, как ломоть чёрного хлеба Девушка сменила гнев на милость. Как бы там не было, а первое семя симпатии уже дало ростки. Или это просто уловка? А это неизменно приводит к дотошной разборчивости. Ведь наверняка ему довелось перевидеть тысячи девушек и женщин. Да и шутку оценил, а другой сдал бы с потрохами куда не надо. Хоть Марию и раздражал сей напыщенный индюк, но ей льстило, что он так ухлёстывает за ней. – Мне, признаться, никогда не встречались прежде девушки вроде вас. Да вы довольно остроумная особа! Тот засмеялся так, что согнулся пополам. Выпалив столь дурацкую шутку, она с вызовом уставилась на Антона. – Мечтаю, что когда-нибудь встречу принца и выйду за него замуж! Будем жить долго и счастливо! В голову не пришло ничего лучшего, как пошутить. Времена-то тяжёлые, как-никак война и революция за плечами страны. Какое это имеет значение, когда надо жить сегодняшним дем и зарабатывать на хлеб? Сложно нарисовать себя в сорок лет, в 60… Однако оно представляло собой что-то нереальное и далёкое. Нельзя сказать, что она не думала о будущем. Простой на первый взгляд вопрос сильно озадачил Марию. – И что, вы планируете всегда соединять двух абонентов? Может, имеются какие-то желания? Ему явно не льстило делить приглянувшуюся девушку с какой-то там работой. Поклонник продолжил сохранять интерес. – Не сказать, что интересная, но самая непыльная из всех вариантов, которые доступны девушкам в наше время. – Ого, наверное, интересная работа, не так ли? – На работу. Я работаю телефонисткой. – Куда идёте, если не секрет? Антон явно был доволен собой, ведь он целых 20 минут выбирал букет в цветочной лавке. Пухлые губы до самых ушей, и никто не догадался. Марии стоило героических усилий, чтобы не подать виду, что она скорее не рада цветам. Плюс это накладывает на неё обязательства. Увянут же к вечеру; смену не перенесёшь и не сократишь. Сломают в переполненном трамвае, а на службе где поставишь? Поскольку девушка направлялась на работу, ей подобный груз лишь доставлял неудобства. Однако преподнесённые цветы возымели лишь краткий эффект. Впервые в жизни! Марии было приятно получить в подарок букет цветов. – Ну, что вы! Не стоило так утруждаться! – Доброе утро, Мария! Примите от меня небольшой презент! Антон словно не заметив её не очень воодушевлённого лица, улыбнулся и протянул ей букет красных роз, спрятанных до этого за своей широкой спиной. Только двоим из них хотелось продолжить общение, и этим человеком была явно не преследуемая девушка с задетым самолюбием. Поэтому, завидев его у порога дома на следующий день, она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Однако Мария не дооценивала рвение и настойчивость того малопривлекательного парня. Осознав своё величие над этим Антоном, она после этого перестала думать о нём. Даже маме помогает, ведь отец погиб на недавней войне, а шитьём на дому мало что заработаешь. Зато она – независимая женщина, которая знает как зарабатываются деньги! Самолётиками он играется, ха! Разве это считается его личной заслугой, из-за которой он возвышается над простыми рабочими девушками? Всего лишь потомок тех, кто вхож во высший класс и сбежавших из страны, почуяв неблагоприятные перемены. Да кто он такой? В её душе росла злость на привязавшегося пижона. Не слушая его прощальной речи, она закрыла за собой дверь. Марии не понравилось такое нескрываемое оценивание, в котором просматривался неоправданный снобизм. Антон, придирчиво оглядев фасад дома, присвистнул. – Вот мой дом. Спасибо, что проводили. Окна выходили на улицу, всегда шумную, но никто не выражал страданий по этому поводу. Она жила на первом этаже в квартире из двух комнат. Дом представлял собой классический образец массовой архитектуры на то время; двухэтажные дома с вычурной лепниной, толстыми кирпичными стенами, и даже балконами. Мария ничего не ответила на столь ненужные откровенный выпад в адрес той мадемуазель, так как к тому времени они подошли к дому. – Но я не могу жениться на избраннице, чьи умственные способности не блещут; да и капризная до жути. Ещё они настаивают на срочной женитьбе на девушке из их круга. Сейчас осваивает самолёты, хотя его достопочтенные родители не скрывают того, что им было бы больше по душе менее рискованное хобби; ему даже не пришлось воевать в недавно окончившейся войне. В Киеве он проездом уже около недели, желая побродить по знакомым улочкам, на которых провёл большую часть своей жизни. Новоявленный знакомый поведал и о себе, что ему недавно исполнилось 24 года, окончил какое-то до жути престижное учебное заведение во Франции. Девушке хотелось идти молча, но придерживаться этого было бы невежливо, так что, то и дело бросала короткие, но достаточно информативные ответы. За первым обычным вопросом последовали и другие. – Очень приятно, я – Мария. – А как вас зовут? Вот моё имя – Антон! Кто знал, что за солнцем через пять минут последует, хоть и мелкий, но все же дождь? Идти домой следовало около пару кварталов, так что кое-кто вступит на порог, будучи мокрым, и услышит ненужные причитания матери на тему простуды. Так что ей пришлось кивнуть, следуя своему до боли знакомому маршруту. Мария чувствовала себя достаточно уставшей, чтобы возражать или кокетничать. И девушке это не понравилось. Несмотря на столь любезные слова, в его голосе улавливался скорее не просьба, а приказ. – Девушка, позвольте вас сопроводить и укрыть от дождя! Широкая улыбка все так же не сходила. На выходе с двумя покосившими ступеньками из серого кирпича её встретил тот же парень с ломанным носом. «С чего бы это пришло в мою голову?!» – удивилась самой себе Мария, хватая бутылку с молоком со скоростью мухи. А как же романтика, семейный уют и жизнь в своё удовольствие? Пока Мария вручала ей деньги, с грустью отметила, что кому-то уготовано провести большую часть жизни за прилавком. – Девушка, расплачивайтесь за молоко, не задерживайте очередь! – вывел из неожиданного ступора голос уставшей продавщицы с нависшими веками, из-под которых едва можно было разглядеть маленькие глазки. И под глазами – синеватые мешки. Никто из её окружения так не одевался. Галстук, пальто, костюм. Одного беглого взгляда на парня было достаточно сделать, что он весьма не прост. Так что, с полной уверенностью можно утверждать, что ей просто показалась непривычной такая заинтересованность. Не тот типаж: Мария мечтала о том, кто напоминал бы ей Дугласа Фэрбенкса, нынешнего героя девичьих грёз. Карие глаза, резко контрастировавшие с русыми кудрявыми волосами. Нос, явно познавший не один точный удар кулаком, квадратный подбородок, тонкие губы, за которыми скрывались зубы в образцовом порядке… Не то, чтобы он ей понравился. Мария поймала его взгляд, и покраснела; круглые щёки горели словно после пощёчины. Или просто не замечавший. За ней стоял молодой человек, упрямо мокнущий под начавшимся дождём. Стук повторился, и она удосужилась повернуть голову в сторону небольшой пыльной витрины. Нередко в голове назревали робкие мысли с манящей перспективой так просто взять и пойти куда глаза глядят. Для девушки, преисполненную самых сладких грёз, лет двадцати от роду подобный жизненный расклад не мог являться приземленным. Они оба заполнили все едва начавшую взрослую жизнь девушки, что вызывало в душе зачатки ненависти и злобы. Это проявлялось тем, чтобы на короткое время забыть об унылом доме и такой же работе с бесконечно трезвонящим коммутатором. Небольшой магазин в двух кварталах от дома, куда она зашла за молоком, являлся для неё тем местом, в котором она могла немного расслабиться. Стук мог сравнивать по силе с громом среди ясного неба. Мария содрогнулась, услышав за спиной настойчивый стук по стеклу витрины магазина. Магазин навевал желание никуда не спешить, а просто стоять себе здесь и отдыхать душой. И запах хлеба, испечённого вот буквально полчаса назад. Стук каблуков туфель на продавщице выдавал прирождённую неспешность. Шелест бумаги, в которую заворачивали кусок дешёвой колбасы. Мерный стук падающей мелочи на прилавке и тихие голоса разговаривающих между собой двух покупателей впереди.

Конец

Мария, все это время лежавшая в оцеплении и с закрытыми глазами, подскочила на месте. Она открыла глаза, налитые чугуном, и увидела перед собой потолок. На потолке красовались всякого рода украшательства вроде лепнины вокруг огромной люстры и по углам. В этих гостиницах экстра класса они представляли собой отличительную черту, недоступную дешёвым отелям. На потолке виднелась полоска света, исходящего от окна, небрежно задёрнутого бархатными бордовыми шторами до пола. Но даже такой робкий источник заставлял чувствовать Марию кошмарно. От него болели и слезились глаза. Но болели не только они, но и все в голове. Последнее, что она помнила из произошедшего с ней – как Антон душил её и бил головой об спинку кровати. Ещё и сон дурацкий приснился, в котором вся жизнь с ним пронеслась от конца до начала. Только приподняв голову, она почувствовала приступ тошноты и острой боли в затылке. Не выдержав, Мария с ужасом положила голову обратно на вычурную подушку в шелковой наволочке цвета чайной розы. Полежав так какое-то время, она потянулась рукой к затылку, который не прекращал давать о себе знать тупой болью. И тут её как током ударило: рука коснулась чего мокрого и липкого. На длинных тонких пальцах была чья-то кровь. Нащупав рану на голове, Мария осознала, что у неё разбита голова. – Антон! Но в комнате по-прежнему царила гнетущая тишина. Она поняла, что произошло что-то непоправимое. Ведь этот сон не был сном как таковым. А разбудил её звук выстрела. У мужа вроде как имелся револьвер. В кого он мог стрелять? Едва собравшись с силами, Мария стала неспешно подниматься. Перед глазами то темнело, то плясали белые блики. Поэтому ей не сразу удалось заметить ноги лежащего Антона. При виде них она упала на прикроватный ковёр, на котором и стала подползать к мужу. Тот лежал ничком, а под головой лужей растеклась кровь. – Антон, проснись! – хрипела Мария, тормоша бездыханное тело мужа, но ещё тёплое. Для неё уже не имела значение донимавшая головная боль вкупе со слабостью в теле и тошнотой. Поняв, что её попытки – тщетны, она закричала так громко, что зазвенело в ушах. Ей казалось, что это должно вернуть Антона в этот бренный мир. – Мадам, что случилось? – послышалось из-за закрытой двери. – Мы слышали выстрел. Откройте, пожалуйста, дверь! Но Мария не внимала их настойчивым просьбам. Обессиленная, она положила свою окровавленную голову рядом с размноженным черепом мужа. Затем взяла труп за руку, которая отказывалась разгибаться. Кое-как переплетав свои пальцы с его, она закрыла глаза с улыбкой на губах…

Чужая жизнь