Полет на бумажном самолете

– Нет, вас должны были предупредить, что гробы закрытые. Причина Вам, как родственнице, должна быть известна.

– Ну, пожалуйста! Неужели Вы не дадите взглянуть на них в последний раз?

– Приказ есть приказ, не мне решать.

У Софи затряслись руки; ей было морально тяжело принять столь решительный отказ, рушащий ее последнюю надежду. Прижав платок к красным глазам, она стояла у гробов, загораживая вид сидящим, а их становилось все больше.

– Леди, сядьте, пожалуйста, Вы мешаете проведению церемонии… – одернул ее военный, украдкой глядя куда-то в сторону.

– Ну, хоть на брата я могу посмотреть? – цепляясь за последнюю надежду, сбивчиво спросила Софи, по-прежнему не меняя позы.

– Брата? – недоуменно переспросил тот.

– Да, мальчика лет восьми. У него такая копна кудрей соломенного цвета! А над бровью небольшой шрам. Имя ему Кевин Дэвис! – убрав мокрый платок с лица, с вызовом ответила Софи.

– Хм, нет, простите, мадам, ни родителей, ни брата. Гробы наглухо закрыты, так что при всем моем желании, я не могу пойти Вам навстречу. Да и представьте, что будет, если все станут пялиться на своих погибших родственников, некоторые тела больше напоминают угли, ведь произошел пожар. Вам следовало прибыть раньше, на опознание, но теперь, увы. – Мужчина явно начал считать ее сумасшедшей, иначе какому нормальному человеку захочется смотреть на обгоревшие тела?

Софи с горем села на жесткий стул в пятом ряду. Ее кольнула сама мысль о том, что только бабушке выпала участь опознать тела, тогда как самой Софи не удалось вырваться пораньше, ей только позвонили и пригласили посетить уже саму церемонию. На вопрос почему ее не привлекли, последовал сухой ответ, что вряд ли она из-за того, что была маленькой девочкой, даст нужную информацию. Позже позвонила и бабушка, чтобы сообщить об отказе прилететь на похороны под предлогом, что боится получить инфаркт при виде гроба с погибшей дочерью, не отходя от места, и вдобавок к трем телам придется похоронить еще одного. Церемония прошла для Софи как в тумане: ее не волновали пламенные речи и оркестровая музыка, казавшие ей полной несуразицей, лишавшая людей права на тихое оплакивание погибших членов семьи и даже друзей. Лишь под конец, когда ей разрешили кинуть горсть земли, она старалась запомнить все по последних мелочей, особенно месторасположение могил ради дальнейших визитов. После завершения ей не хотелось идти в отель, ведь запланированный рейс только завтра. Софи стало страшно оставаться сейчас в полном одиночестве, с ее звенящей тишиной и беспросветной пустотой. Она не имела права впадать в депрессию хотя бы из-за детей, и поэтому на выходе заметив целый ряд такси у кладбища, она подбежала к одному из них, стоявшему третьим с начала. Молча усевшись на заднем сидении, Софи стала придумывать, куда ей хочется поехать сейчас.

– Куда везти? – не дождавшись указаний, таксист сам поинтересовался, рассматривая пассажирку с помощью зеркала над передними сиденьями.

– Если честно, не знаю, в этом месте мне не доводилось бывать раньше. А хотя, знаете, что? Везите меня куда-то без определенной цели и к месту на Ваше усмотрение, я Вам заплачу, сколько скажете.

– Раз заплатите, то не имею возражений. Клиент всегда прав.

Таксист вырулил на дорогу, которая опять-таки не могла похвастаться отсутствием пробки, хотя ее таковой нельзя было назвать, если вспомнить дорогу сюда. После десяти минут черепашьей скорости между машин, такси на перекрестке вырулило на дорогу, куда более свободную, чем параллельную от нее. По сторонам вместо высоких домов возвышались деревья и изредка одноэтажные хижины.

– Вы можете ехать на небольшой скорости, я хочу предаться любованием видом из окна.

– Не вопрос, как Вы помните, любой каприз за Ваши кровные, – одобряющее кивнул таксист.

– Вы и радио можете включить, чтобы не так скучно было.

– Вы уверены? В такие моменты, говорят, слушать музыку – большой грех, неуважением к почившим.

– Грех – не давать родственникам глянуть на своих погибших членов семьи, – неожиданно для себя Софи не сдержала данный самой себе зарок не рассказывать посторонним о своих горестях.

Водитель, будто не заметив ее выпада, потянулся рукой к кнопке включения, приговаривая: «Да мне-то что, просто уточнил. Примите мои соболезнования».

– Спасибо. – Бесцветно ответила Софи, прижавшись головой к оконному стеклу.

– «А сейчас встречайте Simple Minds с их, не побоюсь этого громкого слова, самой лучшей песней Alive and Kicking! Делайте громкость на ваших радиоприемниках до максимальной отметки и наслаждайтесь!» – с пылом вещал радиоведущий. Услышав только «You turn me on, you lift me up», Софи уже нашла вокал солиста безумно манящим и бархатным, что очень контрастировало с голосами тех, которых любила врубать на полную громкость Энн. От вечных завываний и агрессивной музыки у нее только голова болела, а тут она прониклась тембром, текстом и мелодией. «Надо бы запомнить название этой группы. Куплю диск, когда вернусь домой» – мелькнуло у нее в мыслях, прежде, чем снова кольнуло в ее сердце при воспоминаниях о сценах на кладбище.

Когда песня закончилась и ее сменили на то, что и так постоянно играло в ее доме, она попросила таксиста прикрутить громкость Тот ничего не сказав, выполнил просьбу с предельной скоростью.

– Куда мы едем? – спросила спустя десять минут Софи, прервав гул мотора машины.

– Ну, наша конечная остановка – река, а потом мы развернемся. Дорога туда займет около пятнадцати минут, если, конечно, не менять скорости.

Софи молча сидела, глядя по сторонам, усеянные сплошными деревьями и кустами. Не доезжая до реки, ей вдруг показалось, что она увидела… Кевина по правую сторону дороги.

– Остановитесь сейчас же, пожалуйста! – крикнула она водителю, от чего тот от неожиданности крутанул руль так, что машину при торможении занесло боком ровно на середине дороги.

– Да Вы – сумасшедшая! – гнев и испуг переполняли его от кончиков ногтей, а сердце словно просилось наружу, бешено отбивая темп.

– Возьмите на всякий случай, подождите меня, если я не вернусь в течение двадцати минут, то можете уезжать! – Софи не глядя, вытащила из кошелька купюры, оставляя их на переднем сиденье. Водитель даже не успел пискнуть, когда она выскочила из машины. «Эта дамочка хоть и чокнутая, но щедрая» – не без удовольствия подумал таксист, считая деньги. И только потом он развернул машину как положено, чтобы простоять отведенное время.

«Как же я ненавижу эти чертовы туфли» – думала Софи, когда бежала туда, где ей померещился Кевин. Или не померещился? Ей на секунду стало страшно: если она уже слетела с катушек, то зачем такое «счастье» мужу и дочерям? Нет, правда, не впервые попадается некто похожий на ее погибшего брата. «Успокойся! Он погиб окончательно и бесповоротно! Не станут же хоронить никого» – в таком духе роились мысли в голове Софи, а ноги упрямо несли вперед по неудобной дороге.

Приблизившись к какой-то поляне, скрывающуюся за деревьями со стороны дороги, до ее ушей донеслись голоса. Один принадлежал мужчине, явно немолодому, а второй – ребенку. Их нельзя было увидеть из-за высоких кустов, но сдвинув их, Софи увидела высокого худого старика, а затем… Ей было сложно поверить в увиденное. Рядом с мужчиной стоял курчавый мальчик примерно лет восьми, до ужаса напоминавший Кевина. Шрам над левой кровью не оставлял сомнений, что это именно брат. Слишком чересчур как для совпадений.

– О боже мой! – и тут те двое увидели, что они не одни на поляне. Их ноги рванули куда-то, на что Софи закричала: «Стойте, куда же вы?!». Приняв решение скинуть неудобные для бега туфли, она мужественно последовала за ними, крича то же самое, однако фигуры убегающих становились все меньше. Ей было дико больно, потому что под голыми ногами попадались мелкие камни, палки, колючая трава. И вот Софи падает, держась за левую стопу, которая наткнулась на откуда-то взявшийся осколок из стекла. Подавляя в себе желание вытащить его, чтобы не спровоцировать сильное кровотечение, она пыталась встать, но сильная боль была слишком большой преградой для этого. Теперь же крики сменились стонами страждущей. Спустя некоторое время, не надеясь уже ни на что и смирившись с мучительным концом ее жизни, Софи увидела перед собой того пожилого мужчину, что удрал от нее вместе с мальчиком. Его выцветшие глаза недоверчиво на нее смотрели. Видимо в нем боролись два желания: помочь или бросить на съедение диким зверям.

– Вы кто такая? Что Вам от нас нужно?

– Я – сестра Кевина!

– Какого такого «Кевина»? Не знаю такого.

– Того мальчика, который гулял с Вами.

– Его имя – Арчи. И так, что Вам на самом деле от нас нужно?

– Мне надо его увидеть.

– Опять таки, зачем? Может быть, Вы – «подсадная утка», которая хочет забрать мальца, чтобы запереть в клетке, словно подопытную мышь? Говорите только правду!

Софи испугалась, а вдруг этот странный параноик убьет ее прямо здесь?

– О чем Вы, черт побери, говорите? Какие утки, клетки, мне больно, а вы тут меня в чем-то подозреваете!

Вместо ответа последовал долгий оценивающий взгляд, и тут он наклоняется, на что Софи испуганно закричала, размахивая своими руками:

– Что Вы со мной собираетесь делать? У меня дома две дочери, не убивайте меня, пожалуйста! Я никому ничего не скажу!

Старик, услышав это, засмеялся, словно ему анекдот года рассказали.

– Эх, дура Вы невозможная. Я Вас хотел на руки взять, чтобы отнести к себе в хижину, и там обработать раненую ногу. Раз не хотите, дело Ваше. Я пошел.

– Стойте! – Софи с мольбой в голосе обратилась к нему, когда он развернулся, чтобы уйти.

– Эх! Тяжелая вы, – удрученно отметил старик, пытаясь поднять Софи, н что та обиженно поджала губы. Да, она немного поправилась за последние пару лет, но не до слоновьего веса же! – Ладно. Облокотитесь на меня, и ступайте на здоровую ногу. Да, туфли лучше надеть, а то еще вторую травмируете, с моей больной спиной мне Вас не донести. Не переживайте, дорога недолгая.

Хоть дорога и правда не была длинной, но Софи так не казалось, плюс она боялась подвернуть вторую из-за шаткого каблука.

Наконец-то перед ее глазами наметился захудалый дом, из которой выскочила одноглазая собака, с неустанным лаем.

– О, Дагги, вы уже выспался? Прости, что не взял с тобой, все равно ничего интересного не произошло.

«Ничего интересного» едва не споткнулась об порог, благо старик ее надежно держал за талию, хотя усталость уже овладевала им.

– Садитесь вон на эту табуретку, сейчас пойду за аптечкой, она у меня в машине лежит.

Пока Питер ходил к своей машине, Софи осматривала дом. «М-да, в таких халупах еще кто-то живет. Разве что сумасшедший». Пес сидел возле нее и внимательно следил за ней. Ей стало не по себе, потому что с детства ее сопровождал страх перед собаками, особенно черными, так как они производили впечатление исчадия ада. Затем ее взгляд зацепился за книгу на подстилке. На обложке красовалась яркая иллюстрация о приключениях пиратов. «Кевин любил такие книги», вряд ли старик читает подобное, если он, конечно, не остался умом на уровне младших классов. Она не забывала о брате, но для начала ей следовало обработать рану, прежде чем наседать на хозяина дома.

Через пять минут нога была обработана и забинтована. Рядом с ней красовался кусочек битого стекла от бутылки, с засохшей кровью. И все равно старик принял озабоченное лицо, глядя на нежданную гостью.

– Придется Вас на машине везти до цивилизации во избежания кровотечения. Вам бы доктору показаться. Вы мне слишком нравитесь, чтобы обрекать Вас на медленную мучительную смерть. Опирайтесь на меня…

Такой ход развития событий не устраивал Софи, ей надо было задержаться именно здесь.

– Вы бы воды дали, в моем горле с утра не было ни капли.

Хозяин не был доволен тем, что она выразила просьбу, и тем самым тянет время. А лишняя минута в подвале может для мальчика обернуться серьезными проблемами со здоровьем. Но все же поставил перед ней недавно купленный стакан с прозрачной жидкостью. Софи не спеша пила, не отрывая взгляд от Питера. Старик начинал нервничать, украдкой глядя куда-то в угол. В ее голове лихорадочно роились мысли о том, как отвлечь его, но ничего путного придумать не могла. Допив воду, она поставила стакан на хлипкий стол с таким стуком, что чуть не разнесла его.

– Теперь я готова идти, – наконец-то произнесла Софи, вытягивая свои руки вперед.

Питер не ожидал от нее подвоха, и в этом была его роковая ошибка. Софи придерживалась за него в начале, но через пару шагов отпустила его, тем самым падая вниз, потащила за собой в ничем не подозревающего хозяина. Пока он пытался понять, что случилось, Софи со свойственной ей моментальной реакцией нащупала ручку в полу и потянула дверцу вверх. Испуганные детские глаза глазели на нее, не зная что делать. У Питера все похолодало внутри, а Дагги рядом скакал, одаривая своим неистовым лаем наглую незнакомку.

– Дагги, молчать! – Все, что мог сказать поверженный старик. Но Софи не было до него дела, ведь кроме Кевина ее ничего не интересовало.

– Кевин, почему ты там сидишь? Он тебя мучает? Не бойся мне сказать, пожалуйста!

Тот не спешил покидать свое укрытие.

– Арчи, вылезай оттуда, пообщайся с этой дамой.

Мальчик со страхом вылезал наверх, потому что за тот период, что он жил у Питера, в нем поселились внушенные ему опасения, что придут некие мужчины или женщины в черной одежде и навсегда заберут на опыты. А на опыты ему не хотелось. А эта тетя с дурацкой прической была одета именно в черную одежду, только солнцезащитных очков не хватало для полного образа.

– Я не хочу, чтобы на мне проводили опыты! – Первое, что сообщил Арчи-Кевин, глядя насуплено на Софи.

– Не понимаю, о чем ты говоришь?

– А что не так? – флегматично отвечал Питер, – вы разве не за этим пришли, чтобы забрать куда-то в эти ваши инстанции? – и он с многозначительным выражением лица указал пальцем куда-то вверх.

– Не знаю, что за чушь вы городите, но я… – Софи запнулась, не договаривая «его сестра», потому что она только сейчас поняла, что никакая она не младшая сестренка, а Кевин – не старший на пару лет брат. По крайней мере, с виду она больше напоминала его мать или тетю. Старик же сдаст ее людям в белых халатах, скажи ему это. – Я являюсь ему тетей и пришла забрать его домой в семью, где ему самое место, а не здесь в ужасных для ребенка условиях!

– Хотел бы я Вам верить, но это выше моих возможностей.

Старику не было ведомо, как тяжело давалось Софи сдерживание своих родственных чувств по отношению к брату.

– И что будем делать? – Голос Софи ощутимо дрожал. Перспектива потерять брата во второй раз ей казалось сущей пыткой.

– Пойдемте в машину, там и поговорим.

– А вдруг Вы меня на ней же и увезете? Нет, я не уеду отсюда без Кевина. Тем более, кто Вы такой, что держите его у себя?!

– Даю слово ветерана. – Брякнул Питер, предлагая руку Софи, которая все это время сидела на полу. На последний вопрос он решил не отвечать.

Усевшись в машине, больше напоминавшую груду металлолома, Софи недовольно поморщилась: в машине стоял еще более ощутимый запах рыбы. Питер начал разговор без долгих прелюдий, касаясь своей длинной седой бороды:

– Если Вы не заметили, то у мальчика налицо полная потеря памяти. Поэтому он не помнит ничего, что было до того, как он проснулся у меня дома. Даже имя вылетело из его головы. Документов при нем не было, видимо они сгорели в том самолете.

– Так вот почему он не реагирует на настоящее имя! – Воскликнула Софи, изредка бросая свой взгляд в сторону дома.

– Да, я нашел его в завалах разбившего самолета. Только ему единственному повезло не присоединиться к мертвецам, так что потеря памяти – меньшее зло. Ну, а Вы кто такая ему будете? Неужели и правда тетя?

– Как бы странно это не звучало, но честно говоря, я – его младшая сестра. Меня зовут Софи Дэвис, вот мои документы! Хотя Вы все равно не поверите, уж звучит больно неправдоподобно.

Питер отмахнулся от ее предоставленных бумаг. Он почему-то верил этой женщине.

– От чего же не поверю! После того, как я узнал, что самолет якобы упал спустя тридцать лет, а еще видел все лично своими глазами, мне документы ни о чем не говорят. А ведь они были для меня последним воплощением доказательств. Столько лет прожил, и все равно нашлось то, что меня способно было удивить. И это старого циника, прошедшего Вторую мировую!

– Почему это «якобы»? Он и вправду исчез в небе в 1957 году! Стали бы меня приглашать на похороны в качестве членов семьи, если бы это было не так? Я с детства помню это номер рейса, – и она вытащила из кучи ее невостребованный потрепанный билет на самолет, на котором указывалось красноречивое подтверждение ее словам.

Тот глянул на билет, и отвернулся, чтобы предаться мыслям, а Софи тем временем продолжала:

– Я должна была лететь вместе с ними, но мне вроде как повезло. Я три десятка лет жила мечтами увидеть хотя бы могилы родных, чтобы отпустить их и жить дальше. Сегодня мне довелось похоронить родителей, и я уже смирилась, что Кевин не избежал их же участи. Но тут словно судьба привела меня к Вам. Я не могу уехать без него!

Софи положила свою ладонь на руки Питера, тот вздрогнул и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я право не знаю, Ваши слова звучат проникновенно и даже убедительно, но где гарантия, что Вы меня не обманываете? Еще странно, что мальчика похоронили, не имея тела.

– Если Кевин не помнит ничего из прошлой жизни, то никак. Могу дать Вам адрес моего дома, куда Вы, если захотите, можете приехать и навестить Кевина. А по поводу тела, тело было, правда, меня не позвали на опознание, тут с бабушкой имели дело. Подождите, а ведь кого хоронили вместо моего брата? Странно-то как…

Питер мучительно обдумывал ее слова, но действительность работала против него: ему за 60, здоровье ухудшается с каждым днем, дом дышит на ладан, есть риск, что спецслужбы не оставят его в покое, несмотря на официальные «похороны», и потом мальчику надо учиться, играться со своим сверстниками. В общем, он не мог дать мальчику ничего из того, что ему так необходимо. Вдобавок его осенило, кого могли предать земле, от чего его загоревшее лицо побледнело. Слишком ужасная догадка. Наконец-то Питер созрел:

– Ладно, но Вы понимаете, что появление в вашей жизни Арчи, то есть Кевина вызовет ненужное внимание со стороны общественности и этих, сами понимаете… Его же станут терзать, как диковинку. И кто знает, как он отреагирует, если под давлением вспомнит и осознает произошедшее с ним.

До Софи дошло, что такой вариант развития событий нельзя отбрасывать.

– И правда, но что же делать?

– Предлагаю вам бежать, и как можно быстрее. Пока не улягутся страсти, а к нему не вернется память в более благоприятных условиях.

– До чего же несправедливо! Ладно, я готова на все, лишь бы брат был со мной!

– Вы-то да, но, а Ваша семья, если Вы, конечно, не одинокая женщина, которой по приколу носить обручальное кольцо?

– Муж и дети не станут возражать, Кевин же тоже член семьи! – в голосе Софи звучала твердая уверенность в своих словах.

– Ладно. Ждите здесь, я сейчас. – И Питер вышел из машины. Его долго не было, и Софи постоянно смотрела на свои часы, с трудом подавляя свое желание последовать за ним в дом.

Первым из дома выскочил Дагги, не отрывая своего взгляда в сторону двери. Оттуда же вышли Питер с Кевином. Последний явно не хотел покидать полюбившегося им сурового вояку. По его пухлым щекам текли слезы, а руки крепко сжимали стопку книг. Словно назло всем, он с черепашьей скоростью шел к машине.

– Давай, укладывайся на заднее сиденье. – Приказал Питеру рыдающему мальчику, но тот сильно покачал головой. – Слушай, ты поедешь туда, где тебе будет намного лучше, чем здесь. Тебе нельзя жить у меня, пойми. И вообще, скоро мы увидимся. Я тебе даю слово солдата!

В ответ то же самое: слезы и взгляд себе под ноги, на которых красовались давно вышедшие из моды туфли.

– Да пойми же ты, если ты будешь жить у меня, то злые мужчины рано или поздно заберут тебя у меня. А эта тетя хорошая, давай же!

Довод с «злыми мужчинами» убедил мальчика, и он залез на заднее сиденье, по-прежнему сохраняя гробовое молчание.

– Ложись, и тебя накрою, чтоб тебя не видели.

Вслед за Питером и Кевином в машину заскочил Дагги, улегшись вдоль сидений.

– Вам куда ехать? – Спросил Питер на выезде из деревни. Мимо на полу вновь мелькнуло то самое кладбище, но Софи туда старалась не смотреть.

– Я планировала остановиться на ночь в отеле, но с Кевином я туда не могу соваться. Мало ли.

– Тогда поедем в мотель, там работает один мой хороший знакомый. Остановимся у него, а утром я вас отвезу на машине до города, где Вы живете.

– Но ехать придется не один день!

– Ничего, мне все равно нечего делать, развеюсь. И так давно не покидал пределы деревни, так что…