20 шагов ягненка

Шаг второй

Настя попала в детский дом в раннем возрасте. После того, как её отец, основатель секты «Прислужники тьмы» Валерий Щелков, устроил пожар в собственной общине. Огонь унёс жизни двадцати человек, включая самого Щелкова. По загадочным обстоятельствам выжить удалось только маленькой пятилетней девочке с длинными пшеничными волосами и серыми глазами.

Причина пожара так и осталась неизвестной. Дело закрыли, всю вину списав на мёртвого отца.

Родственники Насти отказались брать её под опеку. Все как один боялись девочку и говорили, что она — «дитя тьмы». Пришлось ей расти в детском доме до самого совершеннолетия.

Никто не захотел её удочерить. Хотя Настя была тихой, спокойной и молчаливой. Однако что-то отталкивало от неё людей. Даже воспитатели и дети побаивались девочку. У Насти был очень тяжёлый, пронизывающий взгляд — создавалось ощущение, что она смотрит сквозь человека. Её серые глаза будто сканировали собеседника.

Иногда девочка могла, только взглянув на человека, почувствовать его настроение. Из-за детской наивности она бежала к людям, бросалась в объятия. Искренне. Ей хотелось поделиться с ними светом, который прятался у неё внутри. Но люди не понимали и не разделяли её желания. Они отталкивали девочку, ругались на неё.

«Не надо так делать!», «Прекрати!», «Отойди!», «Отстань!» — Настя постоянно слышала это. Но свет внутри неё не гас и хотел вырваться наружу. Она не знала, что с этим делать.

Тогда она сидела ночью на подоконнике в туалете и тихо плакала, утирая слёзы рукавом розовой пижамной кофты. Так продолжалось несколько лет. До тех пор, пока Настя не начала тушить этот свет внутри себя тьмой.

В отличие от света, который люди не хотели принимать, тьму они заметили сразу. Глаза у Насти стали тёмно-серыми и больше никогда не знали слёз и сострадания.

«Я больше никогда и ни к кому не подойду и не помогу», — дала себе обещание девочка.

Настя сжала кулаки и направилась в туалетную комнату. Закрыла дверь, подошла к умывальнику и посмотрелась в зеркало. Затем подняла кулак и ударила в своё отражение. На зеркале образовалась трещина. По руке Насти побежала кровь.

«Больше никакой пощады», — сквозь зубы, с болью и комом в горле, пообещала она себе.

Настя промыла руку и вышла.

Тьма стала лучшим другом Насти. Девочка много времени проводила в одиночестве, не играла и не общалась с другими детьми. От постоянных размышлений и общения с тьмой она часто спала и быстро переутомлялась. Настя старалась не показывать другим, что она особенная. Делала всё так же, как и остальные дети.

«Нам не нужно привлекать к себе внимание», — говорила ей тьма.

Настя покорно слушалась.

Спустя пять лет жизни в детском доме тьма решила, что Насте пора принять её дар. Девочка стала сильным медиумом. Теперь она могла по щелчку пальцев внедряться в головы людей и делать там всё, что пожелает. Об этом даре тьма рассказала Насте во сне. Девочка долго не могла поверить, но ей так хотелось, чтобы это было правдой. Понемногу она стала ощущать своё могущество.

Одним летним июльским днём Настя и другие дети после обеда играли во дворе детского дома. Настя сидела в беседке и наблюдала за игрой. Она представляла, как сама бегает, кричит, улыбается, радуется, общается на равных. Затем ей стало грустно. Девочка опустила голову, закрыла глаза. Слегка всхлипнула и вытерла упавшие слёзы.

«Настя, ты на людях, не показывай слабость», — шептала тьма.

Девочка кивнула и успокоилась. Она понимала: тьма не будет дружить со слабыми и плаксивыми. Внутри Настя почувствовала жар пламени. И это чувство ей понравилось. Тепло внутреннего огня согревало и делало её сильной.

Внезапно Настя услышала детский крик. Она обернулась и увидела, как трое мальчишек лет двенадцати-четырнадцати тащили в кирпичный сарай девочку. Та вырывалась и кричала. Другие дети тоже заметили, но сделали вид, что так и надо. Один из мальчишек сбил кирпичом замок с дверей. Деревянные створки, покрашенные синей краской, открылись, и они зашли внутрь. Один остался «на шухере».

Внутри Насти уже пылало пламя. Она начала осматриваться. Взгляд упал на окно кабинета директора, которое выходило прямо на сарай. Настя подняла камень и последовала к окну. Она шла уверенно, не оглядываясь.

Стоявший у сарая мальчик заметил её:

— Эй, ты, что тебе надо?

Настя улыбнулась, повернулась к окну, замахнулась и со всей силы бросила камень. Окно разбилось, камень влетел в кабинет. Послышался звон битого стекла. На звук выбежали двое парней с расстёгнутыми штанами и побежали к забору. За ними, обескураженный, с круглыми глазами, побежал третий.

Настя воспользовалась моментом и быстро побежала в сарай. Там на земле, вся поцарапанная и взъерошенная, лежала девочка лет десяти. Её футболка и шорты были порваны. На лице — разбитая верхняя губа, из носа текла кровь. От слёз и страха её глаза были не голубыми, а синими. Видно было, что она уже приняла свою участь и не думала, что кто-то придёт на помощь.

Настя смотрела на неё и едва сдерживала слёзы.

— Быстрее, бежим, пока заведующая не пришла! — крикнула Настя, помогая девочке подняться.

Девочка покорно кивала. Они крепко взялись за руки и выбежали из злополучного сарая.

Девочки побежали в туалет. Настя зашла первая, проверила, есть ли кто внутри, затем впустила вторую и закрыла дверь.

— Как тебя зовут? — спросила девочка, смывая с лица кровь и слёзы.

— Я Настя. А ты?

— Маша.

— Очень приятно, Маша.

— Спасибо, ты спасла меня.

— Да ладно, всё нормально.

Маша крепко обняла Настю. От неожиданности Настя растерялась и не знала, что делать. Маша положила голову ей на плечо. По их телам прошло приятное тепло. На несколько секунд они закрыли глаза и стали одним целым. Им обеим так этого не хватало. Настя провела рукой по спине Маши.

Вдруг в туалет зашла воспитательница и увидела эту картину. Минутная пауза конфуза и непонимания. Девочки разошлись и молча последовали в свои комнаты. Воспитательница смотрела им вслед, потом громко засмеялась.

Эта ситуация сплотила девочек. Настя и Маша стали подругами. Настя перестала вести постоянные разговоры с тьмой. Внутри снова загорелось яркое, тёплое пламя, которое зажгла дружба.

Девочки были не разлей вода. Много времени проводили вместе, делились откровенным.

— Знаешь, Маш, я никому раньше этого не говорила, — растерянно начала Настя. — Но у меня есть ещё одна подруга.

— Не заметила, — ответила Маша.

— Она невидимая.

— Как это? — нахмурилась девочка.

— Она здесь, — Настя взяла руку Маши и приложила к своей груди.

— Здесь твоё сердце, — с умным видом сказала Маша и убрала руку.

— Думай как хочешь, — фыркнула Настя, обняв себя.

Её задел тот факт, что Маша не восприняла всерьёз её слова. Но она не придала этому значения. Что, конечно, было зря.

Спустя полгода в детский дом приехал мальчик лет четырнадцати. Его звали Саша. Он был опрятно одет, носил очки в прямоугольной оправе, каштановые волнистые волосы аккуратно зачёсаны на левый бок. Передвигался уверенной походкой, хотя неуверенность и страх неизвестности часто мелькали в его голубых глазах. Казалось, Сашу сюда привезли по ошибке. С виду — ребёнок из интеллигентной семьи. Почему же он здесь?

Когда воспитатель вёл мальчика по коридору, все дети обратили на него внимание. Перешёптывались, тыкали пальцами, ехидно хихикали в спину. Саша изредка оборачивался и бросал быстрый взгляд на детей. Тогда-то среди них он первый раз и увидел Настю.

Он так засмотрелся на девочку, что не заметил, как лбом ударился об дверь кабинета заведующей, чем вызвал смех у всех детей. Он потер лоб рукой, затем ещё раз повернулся в сторону Насти и улыбнулся. Девочка хихикнула в ответ.

Казалось бы, вот она — первая, настоящая, детская любовь. Настя и Саша сразу запомнили друг друга. Однако им не удавалось видеться во внеучебное время. Когда другие дети выходили на перемену и могли общаться, Сашу всегда закрывали в кабинете заведующей, запрещая любые контакты.

Однажды в обед Саша сидел в кабинете и смотрел в окно. Он рисовал на стекле невидимые узоры, которые его завораживали. Водя тёплым пальцем по прохладному стеклу, он не думал, что кто-то обратит на них внимание. Но к окну с противоположной стороны подошла Настя.

Саша посмотрел прямо в её серые, глубокие и печальные глаза. Настя слегка наклонила голову и поставила палец на стекло. Саша сделал то же самое. Вместе они стали рисовать только им известный узор. Они смеялись, когда им казалось, что рисунок приобретает странную форму. Но когда их пальцы соприкоснулись с разных сторон стекла, между ними возникло странное, приятное притяжение.

Настя смотрела в глаза Саши и видела в них то самое чувство надежды и защищённости, которое, как ей казалось, она испытывала от зрительного контакта с отцом.

Мимо проходящая Маша заметила между двумя подростками прорастающее чувство влюблённости. Ей это не понравилось. Внутри кольнуло — ревность.

Маша глубоко вздохнула, глядя на счастливых и весёлых ребят.

«Это их первый и последний раз», — поклялась она себе, пнув рядом лежащий камень.

На следующий день Настя почувствовала неладное. Сработала её интуиция. Она не хотела идти в столовую, но Маша уговорила. Доверившись подруге, Настя последовала за ней.

Это был её последний день в детском доме. Место, где она обрела друга, влюбилась и впервые использовала свою силу.

Девочки зашли в столовую, где уже собрались дети и воспитатели. Саша сидел отдельно от всех, рядом с воспитателем. Увидев Настю и Машу, он привстал и помахал. Настя заметила и помахала в ответ, улыбнувшись.

Маша проигнорировала жест Саши и отвернулась.

— Что с ней такое? — думала Настя, глядя на опущенные глаза подруги.

Девочки взяли тарелки с супом и направились к столу. Внезапно Настя споткнулась и упала лицом вниз. Суп пролился на пол и на её кофту.

Она не успела подняться, как с двух сторон к ней подлетели девочки и начали бить ногами. Среди них была и Маша. Она не пинала, а с наслаждением наблюдала.

Настя подняла голову и посмотрела на неё — непонимающе, растерянно. Потом опустила голову и заплакала.

— За что? — закричала она во всё горло. — Что я сделала вам всем?

Ответа не последовало.

Настя лежала на полу, закрывая голову руками. Удары сыпались со всех сторон. Но больнее всего был взгляд Маши — холодный, торжествующий.

И в этот момент внутри Насти что-то оборвалось. Свет, который она так долго хранила, погас. Вместо него пришла тьма. Тёплая, родная, обещающая силу.

Настя подняла голову, посмотрела на Машу уже не серыми, а чёрными от злости глазами. Улыбнулась.

И щёлкнула пальцами.

Настя потеряла сознание. В то же мгновение на пол рухнула Маша.

Очнулась Настя в медпункте. Лежала на белой кушетке. Голова болела после удара. Она пошевелила руками — вроде всё цело.

Открыла глаза и увидела на соседней кушетке своё тело. Без сознания.

Настя закричала.

Она не сразу заметила, что рядом с её телом сидит Саша и держит его за неподвижную руку.

— Очнулась? — грубо спросил он девочку.

— Что происходит? — прошептала Настя не своим голосом.

— Это лучше ты мне расскажи, Маша! — потребовал парень.

— Я не…

— Заткнись! — перебил он.

— Саша, что происходит? У меня болит голова.

— Мы с тобой всё обговорили. Я сказал, что ты мне не нравишься. Тот поцелуй между нами был ошибкой. Я люблю Настю.

Саша склонился над телом девочки и крепко сжал её руку.

— Я не мог даже представить, что ты, обезумев от ревности, совершишь с ней такое! Это подло и низко! Она же твоя подруга!

— Поцелуй… — протянула Настя. — Они целовались.

— Посмотри, что ты с ней сделала! А если она не очнётся?

— Я не хотела… я не знала, как такое возможно.

— Если ты её хоть пальцем тронешь, — Саша подошёл вплотную и схватил её за шею, — я тебе шею сверну! Поняла?

Настя кивнула. Проглотила ком в горле.

— А теперь вали в свою комнату и молись, чтобы Настя очнулась!

Она вышла из медпункта и закрыла дверь. Зашла в туалет. Включила холодную воду, умылась. Посмотрела в зеркало — и увидела лицо Маши.

Девочка закричала.

«Что я сделала? И как теперь всё вернуть обратно?»

Она вспомнила: перед тем как очнуться в теле Маши, она смотрела на неё и щёлкала пальцами. Значит, нужно сделать то же самое — только наоборот.

Настя побежала в спальню, села на кровать Маши, закрыла глаза, вспомнила своё отражение и щёлкнула пальцами.

Она открыла глаза и увидела Сашу. Тот сидел рядом, склонив голову, и не отпускал её руку.

Настя выдохнула — громко, облегчённо.

Саша поднял голову. Увидел, что она очнулась, заулыбался и кинулся обнимать.

— Настя, ты очнулась! Я так рад! — он крепко прижал её к себе.

— Не так сильно, а то ребра сломаешь, — прохрипела она.

— Прости меня! — виновато сказал он. — Это всё из-за моей глупости. Если бы я сразу всё обозначил, ты бы здесь не лежала.

— Всё нормально, — успокоила она. — Ведь ты всё понял. Значит, меня не зря отпинали.

— Даже в такой ситуации ты остаёшься светлой и позитивной. За это я тебя и люблю.

— Лю…

Саша поцеловал её.

Это был их первый поцелуй. По телу пробежали приятные мурашки. Тепло наполнило их светом и любовью.

Настя почувствовала это. Но внутри уже зарождалась острая, поглощающая боль. Она поняла: Саша целовался с Машей. А ведь говорил, что любит её.

Настя ничего не сказала. Она осталась одна с этой болью.

В её голове созрел план. Она осознала своё могущество. Но понимала: играет по-крупному. Если у неё ничего не получится, она потеряет единственную любовь, которую так долго ждала.

Ничто не мотивирует женщину так, как тот факт, что её любимый не выбрал её.

В следующую ночь Настя пришла в спальню к Саше. Он не спал — будто ждал её.

— Саш, ты не спишь? — она села на край кровати.

— Я знал, что ты придёшь.

— Завтра в полночь мы сбежим, — прошептала она. — Вместе.

— Как? Меня охраняют. Спецслужбы. Если я покину территорию, меня задержат.

— Доверься мне. В полночь у ворот будет машина заведующей. Садись в неё.

— Ты уверена?

— Я уверена.

Настя смотрела в глаза Саше и искренне верила, что у них всё получится. Вот они — молодые, влюблённые, счастливые. Будут жить как в сказке. Долго и счастливо. А главное — вместе.

Влюблённость помешала ей здраво продумать план.

Настя не спала всю ночь. Просчитывала каждый шаг. Утром вела себя как обычно — не показывала тревожности.

Маша не могла понять, почему в столовой она потеряла сознание после взгляда Насти. «Что-то с ней не так, — думала она. — Быть может, тогда она не врала про свой дар?»

За завтраком Саша подсел к Маше.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — испуганно ответила она.

— Прости за вчерашнее. Я вспылил. Не хотел хватать тебя за шею.

— Что? — удивилась она, вытаращив глаза.

— Вчера в медпункте я накричал на тебя и…

Саша остановился.

— Маш, просто прости меня.

— За что? Я не понимаю.

— Скажи «прости» — и я отстану. Возможно, это наш последний разговор.

— Прощаю, — безразлично сказала она.

— Спасибо, — улыбнулся Саша. — Удачи.

И ушёл.

Заведующая Наталия Руслановна припарковала машину у ворот. Как всегда. Она водила старый красный седан. По звуку мотора воспитанники знали, когда она приезжает и уезжает.

В этот день она припозднилась. Мчалась к калитке, не заметив, как мимо неё прошмыгнула Настя.

— Доброе утро, Наталия Руслановна, — поздоровалась та.

Женщина кивнула.

Поравнявшись с ней, Настя сунула руку в карман её пальто и вытащила ключи от машины. Заведующая не заметила.

Наталия Руслановна забежала в кабинет, где разрывался телефон.

— Алло, я слушаю, — ответила она.

— Почему так долго? — недовольный мужской голос.

— Извините, пробки.

— Вы в курсе, какой сегодня день?

— Да.

— Всё готово?

— Мальчик будет доставлен в полночь.

— Надеюсь, обойдёмся без опозданий. В ваших интересах.

Разговор закончился. Женщина положила трубку. Только ближе к концу рабочего дня и глубокого вечера, она заметила пропажу ключей из кармана пальто.

Она не знала, что в машине уже сидят двое подростков.

Настя на заднем сиденье, Саша на пассажирском.

— Садись. Нагнись.

Настя легла на заднее сидение. Наталия Руслановна вышла из здания, села за руль. Дёрнула за дверь — открыто.

«Опять забыла ключи в замке», — подумала она.

— Добрый вечер, Наталия Руслановна, — раздался шёпот сзади.

Женщина резко обернулась.

— Настя? Что ты здесь делаешь?

— Мы покидаем детский дом, — сказал Саша.

— Саша? А ты что тут делаешь?

— Включите свет в машине и посмотрите в зеркало заднего вида, — тихо сказала Настя.