От темпоральной пластики психического к панпсихизму Новейшего времени. (методологический, феноменологический и функциональный аспекты)

Феноменология темпоральной пластики психического

В настоящем разделе приводятся фрагменты историографического, семиотико-герменевтического, психотехнического анализа феномена темпоральной пластики психического. А также рассматриваются эвристические – собственно психотехнологические (прагматические) – следствия проведенной исследовательской работы, демонстрирующие возможность эффективного использования рассматриваемого феномена в помогающих и развивающих психотехнологиях.

Историогарафия темпоральной психопластики: фрагменты семиотико-герменевтического анализа

Необходимость именно в такой форме подачи материала обусловлена хорошо известным обстоятельством того, что сама по себе тема экстра-ординарных способностей психического – еще по свидетельству Публия Корнелия Тацита – переполнена «всяким вздором» (Тацит, Анналы, VI). Отсюда, например, во времена императора Тиберия – а это первые годы н.э. – при римском Сенате действовала специальная комиссия магистров, призванная отделять «зерна от плевел» в текстах о предсказаниях. А в таком уважаемом учреждении как Ватикан, подобная комиссия действует до сих пор. В ее состав приглашаются ведущие мировые эксперты, в зависимости от характера «чудес», представляемых на экспертизу. Сам вердикт о свершившимся чуде с 2024 года имеет право выносить только сам Понтифик. Что, конечно же, свидетельствует о внимательном отношении института Церкви, как собственно и института Науки, ко всякого рода ереси и подлогам. При том, что какого-то внятного объяснения истинным чудесам (например, чуду появления жизни, психики, т. е. того, что существует вопреки известным физическим законам – см. у Эрвниа Шредингера в книге «Что такое жизнь?») от этих уважаемых институтов мы до сих пор не имеем.

Всерьез задумывался и совсем уже близко подошел к сущностному решению вопроса об эпистемологической специфике чудесного Артур Шопегауэр, который, конечно, не нуждается в каком-либо представлении. По интересующему нас предмету он высказывался следующим образом: «Животный магнетизм, симпатическое лечение, второе зрение, духовидение и чудеса всякого рода – все это родственные явления, ветви одного ствола, дающие верное и неопровержимое свидетельство о связи существ, основанной на порядке вещей совершенно другого рода, чем порядок природы, основанный на законах времени, пространства, причинности» (А. Шопенгауэр. Мир как воля и представление. Цит по изд. 1993). Дело, следовательно, в том, чтобы понять, что это за «порядки», а затем попробовать их воспроизвести в корректном эксперименте. Это, безусловно, самый лучший способ отделения «зерен» от «плевел». Именно в такой последовательности мы и будем разворачивать содержание настоящей исследовательской работы.

Собственно, для этого, первого шага «правильного понимания» исторических свидетельств проявлений феномена темпоральной пластики психического нам и понадобится методология семиотико-герменевтического анализа, направленная на идентификацию и реконструирование – с учетом достижений авангардной науки – эпистемологических основ описываемых в исторических текстах «чудесных» психотехнологических дискурсов. И здесь мы не можем не процитировать автора современной версии данного метода, известного философа и методолога науки Валерия Григорьевича Кузнецова, который говорил так: «Гуманитарные явления многообразны, сложны, разнолики. Чтобы иметь возможность говорить о гуманитарных науках как о неком целом, нужно ввести некоторое средство, применить достаточно естественный прием для упорядочивания хаоса гуманитарных явлений. И следовательно, таким основным средством исследования должен быть семиотико-герменевтический метод» (В. Г. Кузнецов, 1991).

И поскольку нас интересует именно феномен темпоральной пластики психического, сосредоточимся лишь на одном известном примере такого чудесного, транс-темпорального вояжа, в котором главный герой повествования, из «настоящего» пропутешествовал в «вечное-бесконечное», но затем вернулся в привычное «настоящее», и даже основал государство, позже известное как Рим.

Попутно заметим, что в доступной историографии таких «удачных» путешествий с возвращением живых и здравствующих героев насчитывается всего лишь полтора десятка (эти мифологические сюжеты носят специальное название «катабасис», или загробное путешествие). В то время как в современной историографии, начиная с середины 70-х годов прошлого века (т. е. со времени публикации opus magnum Раймонда Моуди под названием «Жизнь после жизни»), одних только книг, написанных в том числе известными учеными на тему «воскрешения» после пережитой клинической смерти и тяжелого коматозного состояния, опубликовано более сотни. Однако, одно дело – форсмажорные биологические обстоятельства, способствующие вынужденному прекращению нормативной мозговой активности. В этом случае весь спектр получаемых таким образом экстраординарных переживаний наши ученые коллеги склонны объяснять кислородным голоданием и грубо нарушенной энергетикой тканей мозга. Подобные «эксперименты», конечно же, никогда и никому не нужны. И совсем другое дело – добровольный поход в загробное царство и обратно, без какой-либо биологической катастрофы. Тут нужен основательный анализ, после чего только и возможен экологически выверенный и вполне безопасный трансфер транстемпоральных событий в предсказуемое психотехнологическое русло.

Но, к делу. В поэме Вергилия «Энеида» подробно описана, как мы бы сказали, транстемпоральная сессия героя Энея с Кумской сивиллой (греческой жрицей – прорицательницей, покинувшей Эрифры и жившей в городе Кумы (Италия). С тем, чтобы лучше понимать кто такие сивиллы, обратимся к свидетельству гениального Гераклита, который говорил так: «Сивилла же бесноватыми устами несмеянное, неприкрашенное, неумащенное вещает, и голос её простирается на тысячу лет через бога» (Цит. по А. В. Лебедев, 2014). В этом определении для нас важно, что такие вот характеристики: «бесноватые уста… несмеянное… неприкрашенное… неумащенное» – ясно свидетельствуют о, скажем так, «прямой речи» персонифицированных внесознательных инстанций (пророчества в данном случае даются от имени божественной сущности Апполона, наделенного особым даром предсказаний).

И далее, важные для нас обстоятельства драматической встречи Энея с Кумской сивиллой разворачиваются следующим образом: «В склоне Эвбейской горы зияет пещера, в нее же / Сто проходов ведут, и из ста вылетают отверстий, / На сто звуча голосов, ответы вещей Сивиллы. / Только к порогу они подошли, как вскрикнула дева: / „Время судьбу вопрошать! Вот бог! Вот бог!“ Восклицала». То есть, нам здесь сообщают о реализации стыковочного сценария запуска прямого контакта сивиллы с персонифицированными внесознательными инстанциями (вот зачем нужны ритуалы и «особые» места). И далее следует превосходное описание пророческого транса, которое невозможно перепутать с симуляцией: «Так перед дверью она и в лице изменялась, бледнея, / Волосы будто бы вихрь разметал, и грудь задышала / Чаще, и в сердце вошло исступленье; выше, казалось, / Стала она, и голос не так зазвенел, как у смертных, / Только лишь бог на нее дохнул, приближаясь». В данном фрагменте, наряду с «вегетативной бурей», Вергилий описывает манифестацию иносущности, от имени которой собственно и происходит санкционированное проникновение в темпоральный вектор будущего.

Однако дальше у Вергилия не все так просто: «Ты медлишь, Медлишь, Эней, мольбы вознести? Вдохновенного храма / Дверь отворят лишь мольбы!». Так сказала дева – и смолкла“. Это очень важный момент в повествовании. Здесь Энею прямым текстом говорят (позволим себе такую семиотико-герменевтическую интерпретацию), что его суперресурсные инстанции психического также должны усвоить транстемпоральную программу планируемого путешествия в будущее, и что такого рода „перезагрузка“ возможна лишь с генерацией особого импульса страстного, огненного желания, обозначаемого в ведийской традиции как „тапас“ (состояние „тапас“ обеспечивает возможность трансформации своей природы, процесс разтождествления сознания с материальными объектами и направления восприятия в более высокие мерности; вот чем истовая молитва отличается от благих пожеланий). Тем не менее, Эней, даже и после такого „горячего“ воззвания к персонифицированной божественной сущности Феба (Апполона), предпочел услышать прорицание из первых рук: „Не вверяй же листам предсказаний, / Чтоб не смешались они, разлетаясь игрушками ветра. /

Молви сама, я молю!» И на этом речь он окончил». Но и это еще не все. Получив прорицание о своем будущем, он обратился к сивилле с мольбой о транстемпоральном путешествии, теперь в полюс вечного-бесконечно, с тем чтобы свидеться с душой своего отца Анхиза. И здесь умудренная сивилла снова проверяет Энея на предмет наличия у него «безумного желания» встретиться с духом отца, но также формирует экологически выверенный (будет-не будет – это решать самой судьбе), метафорический сценарий такой встречи: «Но если жаждет душа и стремится сердце так сильно / Дважды проплыть по стигийским волнам и дважды увидеть / Тартар, если тебе отраден подвиг безумный, / Слушай, что сделать тебе придется… / Взглядом кроны дерев обыщи и ветвь золотую / Рви безоружной рукой: без усилья стебель поддастся, / Если судьба призывает тебя; если ж нет – никакою / Силой ее не возьмешь, не отрубишь и твердым железом». И те наши коллеги, кто работает в темпорально-пластическом психотерапевтическим подходе, прекрасно понимают, о чем здесь идет речь.

Что же касается Энея, то и второе путешествие – теперь в загробный мир – состоялось. Не в последнюю очередь потому, что Эней, по его собственному признанию Анхизу: «Ты сам, твой печальный образ, отец мой, / Часто являлся ко мне, призывая в эти пределы». И опять: профессионалы интересующего нас профиля, весьма часто слышать доверительные признания от клиентов, потерявших родных и близких, о подобных свидетельствах их некоего, особого «присутствия». Другой вопрос, что в отличие от Энея, они чаще всего пугаются и отмахиваются от таких призывов к общению, считая все эти проявления психопатологией. Однако более всего в этом фрагменте интересен следующий пассаж от Анхиза, который есть ничто иное, как античное видение пансписхизма: «Начал родитель Анхиз и все рассказал по порядку.– / Землю, небесную твердь и просторы водной равнины, / Лунный блистающий шар, и Титана светоч, и звезды, – / Все питает душа, и дух, по членам разлитый, / Движет весь мир, пронизав его необъятное тело. / Этот союз породил и людей, и зверей, и пернатых, / Рыб и чудовищ морских, сокрытых под мраморной гладью. / Душ семена рождены в небесах и огненной силой / Наделены – но их отягчает косное тело, / Жар их земная плоть, обреченная гибели, гасит. / Вот что рождает в них страх, и страсть, и радость, и муку, / Вот почему из темной тюрьмы они света не видят. / Даже тогда, когда жизнь их в последний час покидает». Вот этот последний фрагмент, об отягчающей и будто бы прочной связи с «косным телом», и является предметом обсуждения и углубленной проработка в концепте темпоральной пластики психического, о чем будет сказано в следующем подразделе.

Здесь же, следует задаться вопросом относительно транстемпорального путешествия, предпринятого самим Вергилием для столь детального и правдоподобного описания всех этих событий. И в самом деле, Вергилий был настолько убедителен в своей версии случившегося, что после его смерти сочинения поэта изучались в школах, комментировались учёными и служили руководством для предсказания судьбы. А Данте Алигьери – еще один великий описатель путешествия в загробный мир, назвал Вергилия своим учителем прямо в тексте бессмертного произведения «Божественная комедия». Наша версия ответа на подобный вопрос, проработанная в духе концепции темпоральной пластики психического, заключается в том, что глубинное понимание-проникновение в ткань событий – прошлых, будущих, либо тех, которые могут совершаться только в полюсе вечного-бесконечного в общем поле объемной реальности – существенно легче и, скажем так, продуктивнее осуществляется у профессионалов, обладающих специальными навыками такого темпорального путешествия. Один из уважаемых авторов современной версии герменевтики Ханс Георг Гадамер называл такого рода навыки «вышколенным сознанием» (Цит. по изд. 1988). Мы же предпочитаем говорить об «ОНО-технике», имея ввиду – по примеру Ханса Гадамера – активность «вышколенных» внесознательных инстанций, и в целом, понимание функционального потенциала этой чудесной матрицы психического в духе Эдуарда фон Гартмана. Этот подзабытый философ в своем фундаментальном труде «Сущность мирового процесса или Философия бессознательного» описал впечатляющий спектр проявлений интересующей нас инстанции психики с акцентом на явления духовной жизни. В частности, Божественную Сущность Гартман понимал как «глубинное трансцендентное бессознательное основание человеческого бытия и сознания». И все это было написано еще в 1869 году, когда мальчику по имени Зигмунд Шломо Фрейд было тринадцать лет от роду.

Далее обратимся к наиболее древнему (3-х тысячелетней или около того давности), безусловно заслуживающему внимание и уважение свидетельству о проверенных «рецептах» актуализации транстемпоральных способностей психического. Речь идет о знаменитой работе гениального Патанджали «Йога-сутра», где он приводит следующие основные тезисы:

Высшие или низшие сиддхи (или силы) могут быть приобретены от рождения, или достигаются за счет приема зелий, произнесения слов силы (мантр), сильного стремления (тапаса), или медитации (самадхи).

Практика и методы не являются истинной причиной переноса сознания, но служат для устранения препятствий, подобно приготовлению земледельцем пашни для сева.

В результате этого опыта и медитации развиваются высшее слышание, зрение, осязание, интуитивное знание.

Эти силы представляют препятствие к высшему духовному осязанию, но служат магическими силами в вещественных мирах.

Когда – путем удаления помех и очищения всех оболочек – вся сумма знаний становится доступной, больше не остается ничего, что нужно сделать.

Силы природы не имеют никакой власти над Я.

Чистое духовное сознание удаляется в Единое.

То есть, нам здесь говорят, что существует по крайне мере несколько способов актуализации особых свойств психики, связанных с возможностью переноса сознания, или, как сказал бы Вергилий, дистанцирования от «косного тела». Но главный посыл текста Патаджали заключается в том, что вот эти чудесные способности (высшие и низшие сиддхи) изначально заложены в психике человека, но им мешают проявиться всякого рода «помехи» и «оболочки». И здесь, опять же, отмечается практически полная идентичность с ключевыми тезисами Вергилия («Душ семена рождены в небесах и огненной силой / Наделены, но их отягчает косное тело»). Поразительно, что Патанджали в своем тексте использует ту же метафору, что и Вергилий, для полного понимания того, каким образом могут «взрасти» эти потенциально заложенные способности («практика и методы служат для устранения препятствий, подобно приготовлению земледельцем пашни для сева»). В итоге – важнейшая констатация того, что сами по себе перечисленные в первом фрагменте способы актуализации транстемпоральных сиддх ничего принципиально нового в функциональное поле психического не привносят.

Тем не менее, анализ перечисленных Патанджали способов обретения полной свободы психического («переноса сознания», когда «Силы природы не имеют никакой власти над Я») дает много важной информации, необходимой для понимания следующего раздела нашего текста. Что касается облегченного доступа к особым психическим способностям, «приобретенного от рождения», то здесь особых вопросов нет. Так, например, в коптском гностическом тексте, известном как «Трехчастный трактат» (Кодекс Наг-Хамади 1, 5), и написанном примерно в то же время, что и Йога-сутра, подробно разбираются такого рода «генетические» предпосылки, и даже даются в следующих, весьма красочных метафорах: «Человечество возникло, будучи трех видов согласно сущности пневматической, и психической, и материальной, отражая вид тройственного расположения Логоса… Род же пневматический подобен свету из света, духу из духа… Он получил знание сразу при Его явлении… Психический же род – как свет от пламени… Материальные же род (илики) – он род чуждый…» (цит. по изд. 2022).

В отношении других способов от Патанджали можно проследить некую закономерность в отношении того, что существенно чаще используются более понятные и «быстро-действующие» варианты (например, прием растительных смесей, используемых для стимуляции трансперсональных переживаний), а также – методы, не требующие значительных психо-энергетических затрат (например, пассивные медитации). В тоже время управление «сильным стремлением «тапаса», в силу энергозатратности и сложности в полноценном усвоении данного метода, применяется существенно реже. Эти наблюдения важны для понимание отличий излагаемой в следующем подразделе версии актуализации темпорально-пластических способностей психического от традиций трех-тысячелетней давности, широко используемых и поныне.

Далее, рассмотрим номинацию особых психических сил, предлагаемую Патанджали. В частности, им поименованы: высшее слышание, зрение, осязание, интуитивное знание или ясно-видение, ясно-слышание, ясно-знание. Перечисленные сиддхи можно интерпретировать а том числе и как ступени к достижению «доступности всей суммы знаний» – особого состояния «полного освобождения», когда возможны моментальные перемещения психического Я в любую точку пространства и времени, получения моментальных ответов (ясно-знание) на любые вопросы. И здесь особенно важно экологическое предупреждение Патанджали о «магических соблазнах», происходящих от этих сил, которые в этом случае являются труднопреодолимым препятствием для достижения полного освобождения из «темной тюрьмы» (вспоминаем замечательного Вергилия). Попутно заметим, что судя по приведенным и многим другим фрагментам текста Энеиды, сам Вергилий обладал не только доступом к историческим архивам (известна привычка римлян записывать абсолютно все), но и способностями к интуитивному знанию.

Что же касается способности к высшему осязанию, то семиотико-герменевтический и психотехнический анализ данного термина, используемого в контексте всего сказанного в Йога-сутре, отсылает нас, с одной стороны к телесному, т. е. чувственному восприятию некоего трансцендентного присутствия (вспоминаем описание переживаемого чувства «божественного трепета» в публикациях «отца» современной психологии Вильгельма Вундта по вопросам природы этических императивов, а также – чувства «страха божьего» у Рудольфа Отто в его книге с говорящим названием: «Священное. Об иррациональном в идее божественного и его соотношении с рациональным»). А с другой стороны – к опыту трансцендентного исцеления при помощи «чудесного прикосновения», «наложения рук» и проч., с полным пониманием того, что вот этим целителем – и об этом прямо говорили кристально честные пророки – является «не я, но дух во мне, ибо он помазал меня благовествовать нищим, и послал меня исцелять сокрушённых сердцем» (Ис. 61:1—2).

Отдельная тема по рассматриваемой здесь способности к высшему осязанию – это регулярно и особым образом переживаемый космонавтами, находящимися на орбите (т. е. в ближнем космосе), трасперсональный и транстемпоральный опыт «переселения» в тела доисторических животных, с отчетливыми телесными ощущениями такого «перерождения» (Н. Лескова, 1999). При этом, не менее отчетливо в этих переживаниях проявляется детальная панорама ранних исторических эпох Земли, или даже иных планетных систем, которую невозможно объяснить воспроизводством какой-либо ранее имевшейся в распоряжении космонавтов информации – такой информации ни у них, ни у кого-либо еще быть не могло. Тем не менее – это дело понятное – доминирующая экспертная оценка в данном случае сводится к объяснению таких чувственных сенсаций воздействием космического излучения, отсутствием гравитации и прочими, по сути мало что проясняющими факторами. Ну а наш друг Вергилий здесь бы наверное сказал, что отсутствие гравитации ослабляет связь космонавта с «косным телом», и что вот эти транстемпоральные переживания – прямой намек на то, что путешествовать необходимо не только в пространстве, но и во времени. Но и это еще не все. Как будет понятно из содержания заключительной части книги – в этом своеобразном послании есть еще и подсказка, как именно следует подходить к пониманию «точки сборки» в транстемпоральных перемещениях.

Что же касается последнего, разбираемого нами тезиса в Йога-сутре («Чистое духовное сознание удаляется в Единое»), – то это и есть прямое указание от гениального провидца Патанджали в отношении того, через какой «универсальный пункт пропуска» возможно осуществление транстемпоральных путешествий, но также и процесса сущностного управления временем.

В целом же, по итогу анализа приведенной здесь историографии можно полагать, что цитируемые авторы пытались донести до нас следующее послание: с подлинной реальностью все обстоит значительно интереснее, чем это выглядит из форточки «темной тюрьмы».

Темпоральная пластика психического

как эпистемологический стержень современной версии панпсихизма и авангардной науки

Общая информация

Как ранее было заявлено, феномен и проработанная концепция темпоральной пластики психического в итоговом топологическом статусе представляют системный стержень функциональной теории психического, а по сути – мета-теории панпсихизма.

И теперь важно понять в чем смысл такой восходящей эпистемологической динамики и, безусловно, многократно возрастающей сложности результирующей теоретической конструкции.

Растиражированные определения панписхизма свдятся к тому, что это точка зрения, согласно которой сознание или разум являются фундаментальной и повсеместной характеристикой реальности. Основная идея панпсихизма базируется на допущении того, что сознание универсально и присутствует в любой форме материи. Последователи данной идеи уверены, что сознание связано не только с мозгом или высокоорганизованными существами, но и более простыми – клетками, атомами и не только, у которых тоже может быть протосознание или базовые формы субъективного опыта.

Панпсихизм также описывается как теория, согласно которой «сознание является фундаментальной характеристикой мира, существующей во всей Вселенной». Однако в отсутствии полноценного понимания того, что есть сознание, даже и такие глубокомысленные определения вызавают разве что улыбку.

Сами по себе все эти определения косвенно отсылает нас к допущению, что есть некая отдельная вселенная, в которой психика и сознание возможно и присущи множеству элементов, но таких доказательств на сегодняшний день нет. А то, что сама по себе вселенная и так называемая объективная реальность существуют – таких доказательств не счесть. Соответственно, генез доминирующей установочной позиция относительно лишь «отражательной» функции психического – вполне понятен: таким образом психологией и другими науками о психике было завоевано место под солнцем «подлинной науки» (см. Д. Н. Робинсон, 2005).

В связи со всем сказанным, не вызывает особего удивления и факт того, что сама по себе идеология панпсихизма развивалась как некая интеллектальная игра (мы же знаем, что на самом деле все не так, но вдруг…), а не углубленное эпистемологическое направление авангардной науки. Этим, в частности, объясняются факты странного «ослепления» ученого мира в отношении блистательных догадок мыслителей прошлого в отношении подлинного мироустройства (например, Платона, Аристотеля, Фомы Аквинского и многих других – подробнее об этом см. в публикации А. Л. Каткова, 2023).