Записки администратора – 2. Где все?

В первой части трилогии мы знакомимся с Алексеем Левиным, молодым предпринимателем, не обременённым жизненным опытом и страхом неудач. Он генерирует идеи и пускается в авантюры, как только они приходят ему в голову. Так в 2005 году он впервые в России, а возможно, и в мире, торгует «инопланетными продуктами». В качестве последних Левин использует семена гречихи с поля, на котором появились «английские круги». Интернет-торговля становится его профессией, и постепенно молодой человек замечает странную статистическую особенность, а именно: незначительная часть покупателей как будто осознанно стремится к неудачам.

В исследованиях Левину помогает его верный помощник и администратор «Ленка». Девушка выполняет роль личного секретаря и организует встречи с теми, кто может объяснить поведение энтропиков, а именно так Левин называет фатально невезучих покупателей.

Среди консультантов оказываются и физик-теоретик Аркадий Быстрицкий, и бывший философ Федоров по прозвищу «Садовник», служители культа, и даже одиннадцатилетний мальчик.

Все это приводит к смещению мировоззрения Левина, как нам кажется, он начинает понимать секрет везения и неудач, однако несчастный случай, произошедший с главным героем, резко меняет тему повествования.

Левин обращается к доктору Лоренцу и узнает о существовании чипа дополненной реальности, так называемой «Иглы». Оказывается, вся политическая и бизнес-элита уже обзавелась этим устройством. На процедуру установки решается и сам Левин.

Теперь можно не смотреть в монитор и проводить время в виртуальных путешествиях, не используя виар-очки. Есть множество других вкусняшек, однако существует и оборотная сторона. Как оказалось, на носителей «иглы», или в простонародье чиперов, объявлена охота. Тайная организация чистых организмов поджигает дата-центры и даже убивает владельцев чипа. По иронии судьбы знакомый Левина, «Садовник», оказывается одним из активных членов сообщества. Он выслеживает главного героя и, не раздумывая, пускает в ход оружие.

Глава 1

Все события, описанные в книге, являются вымыслом автора. Любые совпадения с реальными людьми и торговыми марками – случайны.

Права на использование обложки представлены художником Татьяной Михаль.

Кажется, совсем недавно Садовник рассказывал, что для моих экспериментов потребуется особая среда с большой энергией, большими скоростями и что пулевая стрельба подходит как нельзя лучше. А все потому, что полет пули невидим для наблюдателя, и, пока она не достигла цели, может находиться где угодно.

Садовник ошибался. Из ствола его старого пистолета распускался бутон дыма и огня. Увидеть пулю, разумеется, я не мог, но оставляемый во влажном воздухе инверсионный след был заметен. Мне даже подумалось: «Какой он безупречно ровный, несмотря на то, что состоит из мельчайших облаков пара».

Говорят, перед смертью в голове человека проносится вся его жизнь. Не помню ничего подобного, но время будто остановилось. Тело стало деревянным и неподвижным. Набегавшая трасса неминуемо настигала меня, и все же я сопротивлялся. Мышцы рвали шейные позвонки в надежде уйти с линии выстрела, отвернуться хотя бы на полградуса, отклониться на несколько миллиметров.

Чудес не бывает. Облаченная в медную оболочку свинцовая полусфера вошла в левую скулу с безжалостным хрустом. Наверное, из сравнимых впечатлений это больше всего похоже на удар ледоруба, хотя, конечно же, меня никто никогда им не бил.

В следующую секунду я забыл о неприятных ощущениях, как и обо всем вокруг. Мир развалился на куски. Показалось, будто кто-то растянул меха гармошки, так сильно, что они лопнули. Гармонь в последний раз взвизгнула, и из нее высыпалась пыль, пустота и тьма. Чернота заполнила все вокруг, и последнее, что коснулось моего сознания, были звуки двух выстрелов.

Я собирался подумать, что Садовник сделал «контрольный», но додумать эту мысль уже не успел.

* * *

Я мало знаю о боли. В течение жизни почти не страдал и самым неприятным считал поход к стоматологу. Однако даже моего опыта хватило понять: что-то пошло не так.

Болело сильно, но почему-то в затылке. Я сразу вспомнил, что лежу на парковке с простреленным лицом, – и да, теперь перед глазами пронеслись годы жизни.

Вспомнилось, что я Алексей Левин, администратор интернет-магазина. Что, изучая своих покупателей, наткнулся на странные статистические закономерности. Что открыл среди клиентов незначительную часть фатально невезучих людей.

Вспомнилось, как назвал их энтропиками, как быстро потерял к ним интерес и переключился на везунчиков. Тогда еще я не был чипером, и знакомство с Садовником состоялось в парадигме моих изысканий удачи. Именно он подсказал мне, как стать везунчиком, что изучать и как это сделать.

Все-таки, какая ирония! Кто бы мог подумать еще полгода назад, когда Садовник называл меня Алеша, брал за руку и предлагал учиться стрелять, что наша очередная встреча пройдет на парковке: вооруженный до зубов Садовник хладнокровно выстрелит мне в лицо, причем дважды.

Я понимаю, организмы ненавидят чиперов, однако зачем такие крайности, и как Садовник узнал, что я сижу на игле?

Если читатель забыл, то напомню, что некоторое время назад вырастил в своей голове чип дополненной реальности. В среде носителей это устройство называется иглой. Оно соединено с моим глазным нервом и защищенной сетью, наподобие интернет.

В общем, я стал тем самым чипером, которых невзлюбили чистые организмы. Они образовали подпольное сообщество с банальным на первый взгляд названием «Организация» и преследуют нас. Покушение на меня – яркое тому подтверждение, хотя мотивы Садовника до сих пор не понятны.

Я обратил внимание на дебаф иглы: «Ситуационная рекомендация – не двигаться».

Что же, логично, чип продолжал работать, несмотря на мое ранение. Наверное, он отключится, лишь когда умру, а может, и тогда продолжит посылать сигналы в мой глазной нерв: «Немедленно выйдите из комы и продлите лицензию».

Я услышал – что меня совершенно не удивило – звук хлопающих по асфальту ботинок, и сразу стало понятно, что это бег немолодого уже человека. Через секунду он закрыл собой небо и с опаской уставился на меня.

– Эй, вы как? – спросил мужчина.

Он действительно был немолод, лет пятидесяти, может старше, с седыми усами, одет в черную форму ЧОПовца.

– Нормально, – сказал я и понял, что произнес это вслух.

– А чего лежите?

– Упал, – заметил я очевидное.

– Если вам плохо, вызову неотложку, – пообещал охранник.

Я протянул ему руку. Она слушалась, и мужчина помог подняться.

Меня пошатнуло, но, устояв, почти сразу я сделал шаг к автомобилю и, нагнувшись, заглянул в боковое зеркало. Искаженное, бледное и напуганное, на меня смотрело лицо человека лет тридцати пяти. Под правым глазом у него был короткий ровный шрам, как от удара ножом. Через левую скулу наискосок – косой и длинный, очевидно от задевшей лицо пули. Даже нет, это был не шрам, а синяк и небольшая царапина. Следов от прямого попадания не наблюдалось.

Мне понадобилось добрых десять минут, чтобы принять произошедшее. Ехать в таком состоянии было невозможно и, сев на водительское сидение, я пытался прийти в себя.

Последнее, что запомнилось, это как брал Садовника на прицел. Пальцем. Да, ничего же другого не было.

Мы целились друг в друга, затем одновременно выстрелили. Ну, я сделал вид, а Садовник стрелял по-настоящему. Затем – падение и еще выстрел.

Я покрутил головой. Кто-то был на стоянке, это очевидно. Он или она помешали мерзавцу и не дали возможности добить меня на земле. Именно это заставило Садовника промахнуться, ведь с такого расстояния не попасть мог только новичок.

С другой стороны, я видел первый выстрел, видел, как попали в меня, и даже успел почувствовать. Но повреждений нет, и это может означать только одно: его симулировала игла. Показала, чтобы в нужный момент дернул головой и пропустил пулю. Чтобы упал и не поднимался, а Садовник, решивший, будто выполнил работу, убрался восвояси.

Рискованная комбинация, но ведь получилось! Меня накатило волной эндорфинов. Мир казался невероятно цветным. Захотелось петь, и я с трудом сдержал этот порыв.

Когда двигатель прогрелся, и температура выросла на привычные две полоски, я очень осторожно отпустил сцепление. Мне приходило в голову, что все еще нахожусь в стрессовом состоянии и могу наделать глупостей, но до сих пор поражаюсь безрассудству своих действий в тот роковой день.

Вместо того, чтобы успокоиться, я решил действовать и отправился в стрелковый клуб. Как уже рассказывал ранее, там у меня сложилась дурная репутация, отчего визит со свежими кровоподтеками на лице выглядел особенно неуместно. Но поступил я именно так и, усевшись в баре, стал бесцеремонно разглядывать посетителей. За год занятий мне не удалось завести знакомств кроме своего тренера. Я не знал никого, даже имени бармена не помнил. Впрочем, информационный баф над его головой уже сообщил, что Олег Фролов, девяносто второго года рождения, настроен явно недоброжелательно и будет всячески избегать вербальных контактов. Чего не скажешь о криминальном авторитете Гариуни Чухкадзе, разглядывающем меня с большим спокойствием и профессиональным интересом.

Поиграв с настройками иглы, я просмотрел информацию об этом человеке и попытался составить план разговора. Игла категорически не рекомендовала заговаривать с ним. Совет, разумеется, был пропущен мимо ушей. Тем более что воронка продаж над головой Чухкадзе была идеальной классической формы. Ее орал был широко открыт, и я наивно полагал, что скормлю в него все, что пожелаю.

Мы смотрели друг на друга, будто целясь, пока он не сделал небрежного жеста рукой, указав на свободное кресло за столиком.

Мне пришлось подняться и пересечь зал, отметив, что Чухкадзе уже заработал первые очки в нашем еще не состоявшемся разговоре. Он сидел полуразвалившись в кресле и без интереса смотрел, как подхожу. Одно это уже ставило Чухкадзе в положение человека, которого сейчас будут о чем-то просить или спрашивать. А я, безусловно, буду просителем, потому что никогда подчиненные не принимают своих начальников и лично являются на ковер.

– Мы знакомы? – спросил Чухкадзе.

– Нет, – ответил я автоматически.

А в голове пронеслось: «Черт, как же он хорош». Начать разговор с этой фразы было все равно, что сходить пешкой с Е-два на Е-четыре.

Я пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, пользуется ли Чухкадзе иглой или он от природы хороший психолог, но, разумеется, ни понять, ни увидеть этого не смог.

В этом была вся прелесть чипа. Это в фантастических романах люди проваливаются в неподвижность или расфокусируют взгляд в момент использования нейронной сети. Чухкадзе, если был носителем, мог этого не делать. Потому что изображение, транслируемое в нерв, всегда читаемо и всегда четкое. Более того, читать его тоже нет необходимости, потому что сообщение уже передано в нерв, а вы как бы слышите эхо. Это больше всего похоже на чтение книг, когда вы видите слова, но на самом деле слышите голос у себя в голове. Первое время я прочитывал сообщения иглы, но очень скоро стал их узнавать, даже если видел впервые.

Еще один пример: я никогда не задумываюсь, как построить фразу. Просто начинаю говорить, и слова сами складываются в предложение, но если вспоминаю какой-то факт или замечаю что-то странное, моя речь моментально подстраивается под изменившиеся реалии. То же самое происходит и при появлении дебафа иглы.

Разумеется, в крутых версиях есть специальный текстовый анализатор, который следит за речью политиков и делает их спич тщательно выверенным, но для нужд обычного человека это вовсе не обязательно.

С другой стороны, среда криминальных авторитетов очень чувствительна к сказанному, а на могилах многих из них уместна эпитафия: «За базар ответил». Поэтому я бы не удивился, если узнал, что у Гариуни навороченный анализатор.

– Что-то хотел, брат? – фраза Чухкадзе вернула меня в разговор.

– Нужен совет, – сказал я подчеркнуто расслабленно.

Вместо непринужденности в голосе прозвучала небрежность. Я, будто захмелевший на вечеринке, почувствовал заплетающийся язык и дал себе обещание строить фразы короче.

– Хочу приобрести пушку, – продолжил я, – для самообороны. Но в магазин идти не собираюсь.

Чухкадзе поцокал языком, как бы говоря: «Куда катится этот мир». И, прервав мою фразу, медленно добавил:

– Скоро помогу тебе, брат.

Я только было собирался рассказать, что на улицах беспредел и невозможно выйти из дома, а в качестве доказательства продемонстрировать свежий кровоподтек, но вместо этого глупо приоткрыл рот.

Чухкадзе не просто удивил, он разжег чудовищный интерес к принятому им решению, а я не мог спросить в данной ситуации: «И чего ради ты мне вздумал помогать, и почему так охотно?»

Показательно неторопливо Гариуни допил зеленый чай и, встав, сказал мне:

– Иди за мной, брат. Сейчас все решим.

Я вышел из кафе вслед за Чухкадзе, и тут произошло то, что до сих пор остается за гранью моего понимания.

Мы сели в черную «ауди» – я на заднее сидение, Чухкадзе рядом с большим волосатым водителем – и зачем-то объехали комплекс вокруг. Ритуал это был или что-то еще, для меня осталось загадкой. Но стоило нам остановиться на том же самом месте, как водитель, словно фокусник, вытащил сверток, а точнее, завернутый в тряпку пистолет.

Я не знаю, где этот магазин промасленных тряпок. Но она не была частью одежды, порванной простыней или нижним бельем. Тряпка была именно той, во что бандиты обычно заворачивают оружие. В ней находился ранее не виданный мной пистолет и две снаряженные обоймы.

Игла тут же распознала обводы и выбросила соответствующий ситуации баф:

«Пистолет Лебедева ПЛ 15К – укороченный. Спортивный пистолет производства концерна "Калашников". Патрон девять на девятнадцать миллиметров, коробчатый магазин на четырнадцать патронов. Оружие разработано совместно с инструкторами центра подготовки спецназа ФСБ и ведущими стрелками-спортсменами».

– Годится, – сказал я, кладя в руку оружие. – Сколько вам должен?

– Что ты, брат? – удивился, Чухкадзе. – Подарок.

Он повернулся ко мне и изменившимся голосом добавил:

– Не забывай только.

Чухкадзе неуклюже протянул мне ладонь и наконец представился:

– Гоги.

Я пожал его руку, не пытаясь переубедить, что собеседника зовут иначе. А чтобы выглядеть на уровне, сказал:

– Администратор.

Сделав паузу и вернув свой обычный голос, Чухкадзе, или теперь уже Гоги, произнес:

– Месть – это блюдо, которое лучше всего подавать холодным.

Я согласно кивнул, засунул пистолет за пояс со спины, обоймы распихал по карманам, а тряпку с большим сожалением вернул водителю.

– Благодарю, – сказал я вместо прощания и попятился из салона. Когда мне удалось выпрямиться, пистолет чуть не выпрыгнул из штанов. Я сделал странное па и, чтобы не выглядеть дураком, помахал Гоги.

То, что оружие паленое, сомнений не вызывало. Из этого пистолета либо только что кого-то убили, либо на нем был такой висяк, что даже держать оружие в руках было опасно. Других вариантов невероятной щедрости Гоги я предположить не мог.

И все же мою душу переполняло радостное ожидание предстоящей драки.

«Посмотрим, – звучало у меня в голове, – как ты будешь рад меня видеть, друг Садовник».

Я так же осторожно выехал с территории клуба и, не заезжая в город, оказался на обводном шоссе. Проехав кафе «Седьмая миля», я впервые подумал, что приближаюсь к посту ДПС в Зеленовке. У меня за поясом пистолет со сбитыми номерами, а в карманах обоймы с патронами. Еще вспомнилось, что я программист, и не привык убивать людей перед ужином, а при встрече с Садовником наверняка кто-то умрет.

В общем, настало время нервничать. Однако на посту не оказалось глазастых сотрудников, все они были заняты потрошением фур, и мне удалось беспрепятственно проехать. Почти час дороги я накачивал себя, разжигая злость. Вспомнил, что Садовник – на самом деле даже не Федор. Очевидно, это его детское прозвище, сложившееся из фамилии Федоров, и он при всяком удобном случае представляется то Отцом Федором, то дядей.

Вспомнились его странные выходки с переодеванием в рясу, стрельба в квартире и ужасный бардак. Я представил, как страдают его соседи от зловония и тараканов. Как жалуются на него и ничего не могут поделать с человеком, находящемся в федеральном розыске. Вот сейчас и избавлю их от страданий.

Уже издалека стали заметны пожарные машины. Огнеборцы и спасатели сворачивали пожарные рукава и собирали складную лестницу. Вокруг дома рассредоточилась толпа зевак. Проехать и тем более припарковаться поблизости не было никакой возможности. Я остановился почти сразу, как только въехал во двор Садовника.

Стараясь не светить пушкой, я зарядил пистолет, но оставил его на предохранителе. Выйдя из машины и несколько раз подпрыгнув, чтобы убедиться в правильном положении оружия, я направился к дому Федорова. На четвертом этаже пустыми глазницами зияли два оконных поема. То, что это были окна Садовника, не казалось смешным.

Судя по всему, трагедия произошла считанные часы назад, а возможно, речь шла о минутах. Складывалось впечатление, будто кто-то всадил в окна Федорова из «Мухи», причем в обе комнаты одновременно. Их содержимое – многочисленные книги и горшки – разлетелись на огромной площади. Под ногами, словно насмешка, валялась обмотка высоковольтного трансформатора Теслы.

«Собрать не получилось – пока», – вспомнилась фраза, произнесенная Садовником.

– Теперь встретишься с Николой лично, – процедил я сквозь зубы, словно не злой рок, а лично порешил негодяя.

Я уже собирался вернуться в машину, как до моего обостренного слуха долетела фраза, сказанная одним из пожарных.

– Откуда у него столько водорода? И зачем он его хранил?

Меня не то чтобы удивило, как-то дернуло, словно за рукав. Я вспомнил, что Садовник ставил опыты на растениях, собственно почему и получил такой псевдоним. Федоров утверждал, будто при фотосинтезе из воды выделяется водород, собирал газ при помощи кустарных приспособлений и, в конце концов, доигрался. Но если это так, то получалось, что Садовник был прав, а я уже привык считать Федорова сумасшедшим фундаменталистом.

Возникло неприятное ощущение пятого угла. Когда видишь его, понимаешь, что быть такого не может, но выбросить это из памяти уже не получится.

Я решил подумать на свежую голову, сел в автомобиль и почувствовал, как меня отпускает. Мое мышление вернулось к прежним циничным рассуждениям. Разум, заменив все дебафы иглы, вопил единственной фразой: «Избавься от оружия!»

Прежде чем я завел двигатель, очень осторожно засунул пистолет под коврик. Через два километра остановился на заправке и как бы играючи переложил его в аптечку. Позже заехал на крытую стоянку в Икее и долго перепрятывал оружие в разных местах. Выбрав в качестве тайника ящик с инструментами, я выехал из Самары, но уже на семнадцатом километре от города сделал остановку. Достав пистолет, я швырнул его в бардачок, решив, что кому нужно – найдут его и так, а моя наглость города берет и достойна уважения.

Так я добрался до дома, и только хлопнув дверью машины, вспомнил о жене. Был первый час ночи. Посмотрев на смартфон – нет ли пропущенных СМС – я обалдел. Мой вздутый, словно мыльница, телефон был разбит. Сенсор еще работал, и сквозь сеть трещин светился список из девяноста семи пропущенных.

– Чертов Садовник! – закричал я.

Почему-то потеря телефона показалась мне наиболее несправедливой.

Услышав мой голос, Кристина выбежала из дома и повисла у меня на шее.

– Детка, – сказал я, отстраняясь, – тут такое случилось, мне тебе столько нужно рассказать!

Я продемонстрировал ей экран смартфона:

– Разбил телефон, представляешь?

Кристина кивнула головой, по ее щекам бежали крупные слезы.

– Знаю, – сказала она. – Уже все знают.

* * *

Казалось, этот день никогда не закончится. Уже произошло столько событий, будто я не спал целую неделю.

Но дома меня ждал достойный сюрприз. Оказалось, что я снова знаменит. Кто-то выложил видео с камер наблюдения Технопарка, и ролик моментально стал вирусным. Минутное видео под названием «Дуэль» било по количеству просмотров клипы группы «Ленинград».

Привлекло зрителей мое наглое поведение. Концепт читателю уже знаком, а меня передернуло, стоило просмотреть ролик.

Камера находилась позади Садовника, то есть на видео я стою к зрителям лицом. Мотоцикл въезжает в кадр, одновременно я иду навстречу. Останавливаюсь, смотрю на Федорова и вроде бы собираюсь бежать, мечусь, но, поняв безысходность, замираю. Садовник направляет оружие в мою сторону, и я, словно Мистер Бин, комично складываю пальцы в пистолет, целясь в Садовника. Короткая вспышка – однако мой палец успевает подпрыгнуть, имитируя отдачу. В следующую секунду меня словно ветром сдувает, я лечу на спину, чуть не переворачиваясь кувырком. Это настолько реалистично, что у меня начинает ныть затылок.

Просмотрев видео около тридцати раз между тремя рюмками коньяка, я перешёл к комментариям. Все это время Кристина, будто назойливая муха, зудела надо мной. Она задала такое количество вопросов, что я решил не отвечать вовсе – сославшись на послешоковое состояние. Тогда жена выхватила разбитый телефон и стала пролистывать мои сообщения.

– Все бабы тебе позвонили, – сказала Кристина.

– Да? – удивился я. – Это и непонятно, с каких пор вы просиживаете на Ютюбе? Здесь не подписано, лица почти не видно, а вы меня распознали и оборвали телефон.

– Кто такая Лиза? – спросила Кристина. – Она набрала тебя раньше меня.

Красивая студентка, к которой обещал заехать и которая, очевидно, совсем заждалась, совершенно вылетела из головы.

– По работе… Так откуда ты узнала?

– Саша сообщила, – ответила Кристина нахмурившись.

– А она откуда? – допытывался я.

– Не сказала.

Я решительно отобрал смартфон:

– О… А Ленка не звонила, – это даже как-то странно, ведь она всегда в курсе сетевых склок.

– Кто такая Лиза? – повторила Кристина.

– Детка, ты ревнуешь, это так трогательно.

Я обнял Кристину и прошептал в ухо:

– Пошли спать, у меня сегодня был сумасшедший день.

Когда мы улеглись и я обнял жену, почувствовал, что плечи Кристины мелко дрожат. Однако уже через десять минут она согрелась в моих объятиях и тихо засопела в ухо. Мое тело было полностью разбито, гудело и стреляло вспышками боли. О том, чтобы заснуть, не могло быть и речи. Я осторожно вылез из-под одеяла и, словно подросток, на цыпочках вышел из спальни.

Еще раз просмотрев ролик, я пролистал непрочитанные комментарии.

Мнения сильно разделились. Одни считали меня героем, другие – мудаком. Аргументы первых понравились больше, поэтому сошлюсь только на них.

«Это же надо, – писал некто под ником Гладиатор, – иметь такое мужество, чтобы не только смотреть смерти в лицо, но насмехаться над ней».

«Целиться из пальца в киллера – это вам не позвонить в квартиру и не спросить бумажку после того, как вы нагадили на коврик. Это уже супернаглость», – написал некто Кабан-полтинник.

«Не пойму, а Пушкин промахнулся?» – сострил Терминатор.

«Это не Пушкин, это Левин Алексей, я у него на семинаре был: Как привлечь удачу».

Сразу стало понятно, что вызвало шквал звонков.

«Не повезло чуваку, – писал следующий комментатор. – Как говорится, сапожник без сапог».

«Может, он еще встанет? – предполагал девичий ник. —И скажет: I'll be back, детка».

Далее шло четырнадцать страниц флуда, перемывания костей, восхищения и колкостей. Я читал это – живой и здоровый – не отдавая отчет в том обстоятельстве, что для большинства зрителей на экране были последние секунды человеческой жизни.

Так глумиться над божьим промыслом живые люди просто не могли. Но мой мозг уже не впитывал новой информации. Я закрыл глаза и провалился в пустоту – густую и черную, без мыслей и сновидений.

Глава 2

Как вы думаете, я перезвонил кому-то из тех, чьи звонки пропустил в тот роковой день? Нет, конечно. Был час ночи, и тревожить своих коллег и друзей мне показалось неудачной затеей.

За ночь синяк на левой скуле потемнел, и мое отражение в зеркале приобрело свирепый вид, способный внушить уважение, даже некий трепет. Громко отхлебывая горячий кофе, огрубевшим после короткого сна голосом я бубнил в трубку:

– Привет. Пропустил твой звонок… Нет, со мной все норм… Нет, не постановка… Отморозки всякие… Ну, я же бессмертный…

Каждый раз Кристина качала головой, а иногда повторяла:

– Господи, Левин, ты ли это?