Аурлийский цикл. Книга 4. Дети империи

Дождавшись лошади, путники двинулись в путь. Солнце скрылось за горизонтом в тот момент, когда они покидали городские ворота. Через час они уже были на южном тракте, пересекающем всю пустыню. Первоначально Дункан взял курс на восток, но спустя десять минут повернул свою лошадь на север, в сторону бескрайних песков.

– Это не опасно? – спросил явно переволновавшийся епископ.

– Король очень ждет с вами встречи. На побережье нас ждет корабль. Преодолев большую часть пути по морю, мы значительно сэкономим время. – Дункан оглянулся на Логхарта, чтобы проверить, поверил ли тот в очередную ложь.

Слова штурмана показались епископу убедительными, и тот повел свою лошадь вслед за проводником. Вскоре ехать верхом стало холодно, а на епископе не было ничего, кроме тюремных обносков. Спешившись, Дункан объявил привал. На все возражения епископа о необходимости как можно скорее достичь Ортоса он отвечал, что, хоть король и жаждет встречи, его новый верховный магистр должен предстать пред ним живым и здоровым.

Отыскав остатки высохшего дерева, штурман развел небольшой костер. Все время, что епископ ужинал собранным начальником стражи провиантом, Дункан хранил молчание, уставив взгляд на языки пламени. Отцепив пояс с оружием, он нарочно положил его рядом с Логхартом.

– По прибытии в столицу я бы хотел привести себя в порядок. Если мой портной пережил войну, он подготовит для меня наряд, достойный глаз короля, – заговорил епископ, утолив голод.

– Неужели ты не узнаешь меня? – спросил штурман, даже не посмотрев в его сторону.

– Мы встречались с вами прежде? – настороженно спросил Логхарт, которого резко похолодевший голос собеседника заставил нервничать.

– Лира Грин. Ты должен помнить ее, – Дункан с трудом произнес имя жены.

Какое-то время церковник с трудом всматривался в лицо моряка, пытаясь найти подсказку. То, что воспоминание о содеянном кошмаре засело так глубоко в памяти епископа, вывело штурмана из себя. Синяя дымка охватила его глаза. Страх от увиденного удвоил тот ужас, что возник в душе епископа, когда он все-таки вспомнил, какое отношение имеет к названному имени. Он наконец признал в сопровождающем его спутнике того молодого бедного дворянина, что когда-то стоял между ним и прекрасной девушкой.

Будучи человеком неглупым, Логхарт моментально сообразил, что в столице его никто не ждет. Пользуясь тем, что представший перед ним демон не торопится подняться на ноги, он потянулся к лежавшему неподалеку мечу. Успев обхватить рукоять, он моментально отскочил назад, чтобы разорвать дистанцию. Он не мог представить, что сделал именно то, чего от него хотел штурман. Убивать безоружного Дункан не желал.

– Пришло время отвечать за свои грехи, епископ. – Рука аурлийца сжала оставленный на песке кинжал.

Поднявшись, он выставил оружие перед собой, готовясь встречать несущегося на него Логхарта. Ловко увернувшись от выпада, он перехватил сжимающую клинок руку. Уперев локоть, Дункан с упоением услышал, как хрустнула лучевая кость его врага. Выроненный меч еще не успел упасть на песок, а кинжал штурмана уже перерезал сухожилие на ноге епископа. В этот момент аурлийцу показалось, что его собственный, точно такой же шрам вновь ощутил ту же боль. Логхарт катался на песке, завывая от боли. Палач терпеливо дожидался, когда приговоренный к казни церковник будет снова готов слушать.

– Значит, ты все же меня узнал, – негромко сказал Дункан, когда крики стихли.

Присев, штурман перевернул обессилевшего епископа на спину. Вытаращенные от ужаса глаза изучали охваченное синей дымкой лицо убийцы. Дрожащие от ненависти пальцы потянулись к поясу, за которым была спрятана монетка, с которой Дункан не расставался со смерти Лиры. Ирония была в том, что получил он ее в качестве дара лично от епископа во время того самого, рокового, приема, на который не хотела идти его жена.

– Они ждут тебя, – прошептал штурман, приблизившись к уху Логхарта.

В последний раз взглянув на человека, изменившего его жизнь раз и навсегда, Дункан положил монету ему на грудь.

– Посмотрим, насколько милостив к тебе будет тот, чьим именем ты так часто пользовался. Даю ему шанс сохранить тебе жизнь. Южный тракт – в той стороне. Доползешь, и, может, Создатель пошлет караван, чтобы тебя спасти.

Больше не оборачиваясь, Дункан запрыгнул в седло и, взяв под уздцы вторую лошадь, направился в сторону Гранада. Проделав половину пути, он отпустил ее на волю. Добравшись до трактира, где они с Ингрид снимали комнату, он устало повалился на постель.

– Все хорошо? – сонным голосом спросила отступница, не открывая глаз.

– Да, теперь все хорошо, – ответил Дункан, впервые за прошедшие годы уснув крепким сном.

Утром они продолжили свое путешествие по Аурлии, взяв курс на Кадис. Проезжая по южному тракту, они увидели лежащее на обочине тело. Спрыгнув с лошади, Дункан подошел к нему, стараясь не выдавать охватившего его волнения. Перевернув его на спину, штурман увидел лицо, которое так часто являлось ему в ночных кошмарах. В покрытой песком руке епископа была зажата монета.

– Должно быть, разбойники, – равнодушно произнес Дункан, не оборачиваясь на Ингрид.

Двое всадников продолжили свой путь на восток. Напоминающая о прошлом монета больше не отягощала душу штурмана, и впервые за очень долгое время он мог дышать полной грудью.

Но обо всем этом Кэр не знал и просто радовался тому, как повышался градус веселья за дружеским столом каждый раз, когда за ним появлялись аурлиец и отступница. Днем Итан чем мог помогал мистеру Кормаку в государственных делах, а по вечерам любил сидеть в компании товарищей, раскуривая трубку, взятую на память об Артуре Кэмбеле.

Чаще всего за столом обсуждались события происходящее в Ортосе. У четы Олриджей появились близнецы. Рождение мальчика и девочки несомненно позволяло новому королю увереннее садиться на свой трон. Периодически в разных концах страны вспыхивали очаги мятежей и восстаний. Королева Софи направлялась туда первой и своими речами старалась переубедить бунтарей. Если это не срабатывало, наступала очередь Уильяма подавлять восстание огнем и мечом. Большую проблему создавали разбойники, отследить которых было значительно сложней. Многие знатные лоялисты церкви, лишившись всего, вставали на скользкую дорожку, выбирая путь засад и кинжалов. Путешествовать по трактам следовало теперь только в сопровождении минимум двух-трех человек охраны. Орден леди Софи периодически устраивал облавы и, обнаружив лесные логова, арестовывал всех, кто готов был сдаться. Участь остальных была предрешена.

Брайан Клири и Эдвард Парсон всеми силами старались доказать свою преданность новым правителям. Они ценили подаренное им королем Олриджем положение. Переродившаяся в Орден гвардия старалась следовать заветам, заложенным в ее фундамент Генри Гилбертом. Памятник благородному рыцарю теперь возвышался над тренировочными полями вблизи отведенных для рыцарей казарм.

Получившие в свои владения Прит древние извлекали максимальную пользу из королевского дара. Старинная крепость постепенно приобретала былое величие. Благодаря чудотворным рукам бывших властителей континента поля Холанда в скором времени вновь могли бы приносить обильный урожай. Врачи древних, развивающие свои знания со стародавних времен и не сдерживаемые религиозными догматами, считались лучшими на континенте. Убедившись в этом за время войны, Уильям передал принадлежавшую прежде церковникам академию целителей в руки настоящих мастеров. Теперь академия гордо носила имя Чарли Белозара Рокуэла.

Северные бароны вовсю наслаждались предоставленными им вольностями. Свобода была всем для этих суровых горцев. Отсутствие церковных налогов позволило им построить более эффективную экономику. К тому же война разрушила не один город, и шовбурский камень был в цене как никогда. Изменение климата дало северянам возможность освоить прежде недосягаемые рудники.

Привыкшие обитать в пещерах древние под руководством Агния и Валисы учились жить в условиях пустыни. К ним присоединились женщины и дети их народа, всю войну прожившие на безопасном острове. Погода изменилась и здесь. Стали появляться новые оазисы, позволяющие предположить, что в далеком будущем пустыня исчезнет навсегда. Сварн сдержал свое обещание и отошел от дел, предоставляя право молодой чете править без его влияния, несмотря на то что его голос в совете старейшин по-прежнему оставался крайне весом.

Остров Велии, к большому удовольствию Лайнуса, получал неслыханную прежде прибыль. Церковные запреты пали, позволяя открыться увеселительным заведениям и на континенте, но количество их не стало угрозой для заработка острова. Во-первых, Уильям обложил высоким налогом все подобные заведения, кроме учреждений Лайнуса, а во-вторых, никто из них не мог предоставить сервиса, подобного тому, что одаривала своих посетителей Велия.

Ричард Уайтхол после войны вернулся на остров Хольта и продолжил им править. Маленький клочок земли надо было восстанавливать после перенаселения. Жившие на нем во время войны утларги помогли аборигенам обустроить город, засеять обширные поля, но местная фауна была под угрозой исчезновения. Лейтенант активно занимался просвещением дикарей, и теперь большинство из них могло говорить на аурлийском. Кроме того, бывшие дикари примерили на себя аурлийские одежды и теперь были едва отличимы от жителей континента.

Кэру было трудно привыкнуть к свалившейся на него славе. Стоило ему пройтись по улицам Корквила, и его сразу окружала толпа ребятишек и молодых людей, желающих услышать историю их экспедиции или одну из многочисленных баек времен войны. Бывший лейтенант старался не лишать их этого удовольствия, помня, как еще пять лет назад сам бы убил за возможность пообщаться с кем-либо из легендарных путешественников. Несколько раз в неделю, по особому приглашению, он преподавал в морской академии. Добродушный ректор позволили ему пользоваться бывшим кабинетом отца. В злополучный день, когда к нему подбежал бойкий мальчуган, он как раз возвращался домой после очередного занятия.

– Господин Кэрил! – звонкий голос был полон юношеского энтузиазма.

– Чего тебе, малыш? – улыбнулся его прыти Итан.

– А вы расскажете мне про свое плавание вместе с адмиралом Харисом? – Широко распахнутые, полные надежды глаза не позволяли дать отрицательный ответ.

– Я думал, уже весь город знает об экспедиции в мельчайших подробностях, – устало выдохнул Итан.

– Мне хотелось бы услышать эту историю именно от вас, – сподхалимничал мальчишка, но сделал это так искренне, что не вызвал этим отторжения.

Как Кэр ни подавлял в себе тщеславие, он не мог не признать, что подобные знаки внимания ему приятны. Вместе они вышли за черту города и теперь неторопливым шагом прогуливались в сторону поместья Кэрилов. Шанс встретить кого-либо на дороге в такое время сводился к нулю.

– А твои родители не будут о тебе беспокоиться? – спросил Итан, когда они были уже совсем близко к дому.

– У меня есть серьезные основания сомневаться в этом, – голос говорящего изменился прямо посередине произносимой им фразы.

Кэр резко обернулся и рефлекторно потянулся к отсутствующему на поясе мечу. Позади него в темноте просматривались очертания красного демона. Вопрос был только в том, кто именно из двух слуг хаоса посетил аурлийца этим вечером.

– Ты должен мне, – раздавшийся в голове женский голос отбросил все сомнения моряка.

Мистер Кэрил заставил себя успокоиться и больше не думать об оружии. Он знал, что рано или поздно за ним придут и потребуют уплаты долга, но всей душой надеялся насладиться миром подольше.

– Хаос продолжает наступать. Империи не хватит сил долго его сдерживать. Ты должен быть там.

– Почему я? Что может сделать один человек, если это не под силу целой империи? – аурлиец цеплялся за последнюю надежду.

– Я не способна заглянуть в будущее, но мой собрат выбрал тебя, доверив тебе свою силу. Надеюсь, ты не потерял медальон? – вопрос был, разумеется, риторическим – демоница прекрасно ощущала присутствие мощного артефакта всего в нескольких метрах от себя.

– Ты же знаешь, что я не в состоянии обуздать его силу. – Кэр рефлекторно потянулся к груди и схватился за медальон.

– В этом ты прав. Человеческая плоть слаба и не в состоянии выдержать ту мощь, что может предложить артефакт подобной силы. Однако есть способ это изменить. Я давно охочусь за Лотэйром, но этот первородный хитер, как сам дьявол.

– Ты говоришь о гримуаре? – При воспоминании о событиях, произошедших в катакомбах Вормса, аурлиец невольно вздрогнул.

– Заполучив его силу, ты сможешь не опасаться висящего у тебя на шее оружия. По крайней мере, твоя плоть перестанет разрушаться, – подтвердила демоница.

– Значит, проще простого. Заставить покровителя всех воинов добровольно расстаться с даром богини? – рассмеялся аурлиец.

– Он слаб. По крайней мере, не так силен, как прежде. Подобные ему черпают энергию из порядка. Сейчас в здешнем мире с этим есть проблемы.

– Я не справлюсь один.

– Разумеется. То, что ждет этот мир, не позволит остаться в стороне никому из ныне живущих. Империи потребуется помощь всего твоего народа. Ты герой войны и друг короля. Поговори с ним. Возможно, он к тебе прислушается. К тому же у тебя больше союзников, чем ты думаешь.

– Аурлийцы потеряли слишком многих. Никто не поддержит идею начать новую войну, едва похоронив последние жертвы прошлой. Даже если знамя поднимет сам король, в чем я сомневаюсь. Уильям не пойдет на это.

– И все же попробовать стоит. Если не получится, тебе хватит небольшой команды, чтобы добраться до западных берегов.

– Сколько у меня времени?

– У тебя нет времени. Консул Клетис не сможет сдерживать армию хаоса вечно. Его позиции сейчас и так шатки. Рано или поздно начнется настоящая борьба за выживание, и к этому времени тебе стоит быть готовым.

– Ясно. Отправлюсь в столицу завтра же утром, но уверяю тебя, это бессмысленная трата времени. Уильям не поведет свой народ на убой.

– Тогда они будут обречены на гибель. Король подарит им лишь пару лишних лет жизни. Послушай он тебя сейчас, и выживет хоть кто-то. В противном случае не останется никого. В конечном итоге хаос не остановит даже море.

– Ты веришь, что мы можем победить?

– Я эмиссар хаоса. Мы далеки от такого понятия, как вера. Я лишь делаю все, что могу, чтобы достичь цели, – оскорбленно ухмыльнулась Белиус.

– Ты поможешь мне одолеть Лотэйра? – не успел Кэр закончить вопрос, как краем глаза заметил появившийся на горизонте обоз.

Когда он повернулся назад, демоница уже растворилась в воздухе. Кэр раскурил трубку, не решаясь войти на территорию собственного поместья. Тот разговор, что ему предстоял, заставлял его продумать каждое слово, которое придется произнести.

Дома его ждала Сирин, укачивающая на руках ребенка. Они назвали его Артуром. Девушка радостно улыбнулась при виде любимого, но радость была недолгой. Она сразу все поняла. Уголки губ медленно опускались вниз, заставляя улыбку плавно исчезнуть с ее красивого, но уставшего лица.

– Она пришла за мной, – только и сказал Кэр, вместо всех заготовленных еще несколько минут назад слов.

Они не раз обсуждали, что этот момент настанет, но, когда пришло время, никто из них не оказался к этому готов. Оба всем сердцем надеялись, что их счастье продлится подольше.

– Когда? – негромко спросила Сирин, чтобы не разбудить ребенка.

– Завтра, – так же тихо ответил Итан.

– Подожди, пока я уложу его спать, – печально улыбнулась девушка.

Аурлиец не стал терять времени. Запершись в кабинете, он подготовил несколько одинаковых по содержанию писем для своих друзей. Почтовый ворон все же доберется до них быстрее, чем он сам. Это даст им время все хорошенько обдумать, прежде чем принять решение. Он как раз закончил последний экземпляр, предназначавшийся Агнию, когда в комнату вошла Сирин.

– Ты уже все решил?

– Я думал, мы все уже давно решили, – устало потер глаза Итан, не готовый вновь возвращаться к тяжелому обсуждению.

– Ты никому не обязан.

– Теперь обязан, – Кэр кивнул в сторону комнаты, где сейчас мирно посапывал Артур Кэрил.

Сирин подошла к нему и села на колени. Обвив руками его шею, она заглянула ему прямо в глаза, проникая в самую душу. Аурлиец дрогнул. Если бы сейчас она попросила его остаться, он бы не посмел ей отказать. Но она не попросила, и он был благодарен ей за это. Девушка нагнулась и поцеловала его как в первый раз.

– Ты закончил? – спросила она, указывая на стол, заваленный бумагой.

– Да, надеюсь мои друзья окажутся более благородными, самоотверженными и куда более безумными, чем я о них думаю, – улыбнулся Кэр.

Сирин встала с колен мужа и, обхватив его руку, потянула того за собой. Кэр проснулся еще до того, как за окном начало светать. Аккуратно, чтобы не разбудить, он отодвинул лежавшую на медальоне руку женщины, которую любил больше всего на свете. Одевшись, он в последний раз заглянул в комнату к сыну. Он думал, что зайдет лишь на минуту, но провел у его кроватки не меньше получаса. Вытащив кинжал, он отрезал кусок простыни, превращая его в узкую ленту, занявшую почетное место на перчатке, скрывающей изуродованную левую руку. Теперь рядом с ним всегда были оба самых дорогих его сердцу человека.

Закинув седло на лошадь и выведя ее во двор, он в последний раз окинул взглядом родной дом. За прошедший год поместье семьи Кэрилов смогло вернуть себе утраченный вид. Итан старался не думать о том, что, когда он покидал его в последний раз, ничего хорошего из этого не вышло. Удаляющийся топот копыт разбудил Сирин.

Первым делом аурлиец отправился к башне воронов. Разослав птиц во все уголки континента, он продолжил свой путь в сторону замка герцога. Мистер Кормак всегда просыпался с первыми лучами солнца и, не откладывая дела в долгий ящик, брался за работу. Вот и сегодня Кэр застал его в тронном зале, готовящимся принимать посетителей.

– Откуда такая тревога на лице, друг мой? – улыбнулся одноглазый.

В случае опытного плотника власть не смогла очернить его душу. Напротив, его лицо буквально светилось благородством. Черные одежды, которым Кларк теперь отдавал предпочтение, подчеркивали его хорошо сложенную фигуру. Коротко остриженные седые волосы и повязка, закрывающая потерянный глаз, создавали ощущение жесткости характера, но в глубине души мистер Кормак умудрялся оставаться все тем же добряком, которого Кэр узнал еще во времена экспедиции.

– Пришло время отправляться на запад, Кларк, – без долгих вступлений начал лейтенант.

– Боялся, что этот день настанет, – улыбка моментально исчезла.

– Ты со мной?

– Совру, если скажу, что не думал об этом каждый день, закрывая глаза перед сном. Сейчас все непросто. Распоряжайся я только своей жизнью, завтра же поднимал бы паруса на твоем корабле.

– Но? – Итан прекрасно знал, что «но» обязательно будет.

Не только у герцога Корквила, но и у всех, к кому он намеревался обратиться в ближайшую неделю.

– Но теперь я ответственен за многих и не готов вести их за собой в тот ад, что их будет ждать. – Кларк явно испытывал угрызения совести и невольно сильнее вжался спиной в свой трон.

– Значит, твой ответ – нет?

– Однако я дал присягу. И если мой король приказывает, то я подчиняюсь, хоть и буду проклинать его решение. – Кларк Кормак почтительно склонил голову.

– Сразу после разговора с тобой я отправлюсь в столицу, чтобы попробовать убедить его, – склонил голову в ответ Итан Кэрил.

– А если он откажет, отправишься в одиночку?

– Да, я должен быть там. – В глубинах подсознания Кэр и сам не мог до конца объяснить себе, кому и почему он должен.

– Подготовлю хороший, надежный корабль к твоему возвращению, и прости меня, но искренне надеюсь, что больше кораблей не потребуется. Надеюсь, ты не держишь на меня зла.

– Я слишком хорошо тебя понимаю, чтобы злиться, – сказав это, Кэр развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к выходу.

Покинув резиденцию герцога, Итан начал свой спуск к гавани Внешнего моря. Все встречные жители Корквила приветливо ему улыбались или склонялись в уважительном полупоклоне, но сегодня это не приносило ему радости. Кэру хотелось быть одним из них. Ничего не знать о грядущем апокалипсисе, слепо доверив свою судьбу плечам какого-нибудь несчастного дурака. Это была даже не злость, а какая-то детская обида. Почему он? Почему сейчас, когда все в его жизни впервые так замечательно? Прошедший год четко дал понять ему, что роль помещика вполне по душе Итану Кэрилу и приключений ему достаточно уже на всю оставшуюся жизнь.

Поглощенный своими депрессивными рассуждениями, он не заметил лежащего на обочине дороги мужчину и едва не упал, споткнувшись о его ногу. К сожалению, подобная картина в квартале прибрежных трактиров была не редкостью. Итан выругался и собирался идти дальше, но боковым зрением смог разглядеть в этом падшем человеке знакомое лицо.

Вчерашний вечер явно удался Рэджинальду Хольту особенно хорошо. Кэр остановился и какое-то время колебался. Он испытывал сострадание к своему бывшему капитану. Тяжело выдохнув, Итан присел и несколько раз ударил по лицу человека, которым когда-то восхищался. Глаза капитана приоткрылись, но по ним сразу было видно, что он не совсем понимает, где находится и кто стоит рядом с ним.

На лице отчетливо отпечатались следы вчерашней попойки, судя по всему, закончившейся дракой. В нем осталось слишком мало от того человека, что когда-то вел за собой экипаж «Отчаяния». Слипшиеся волосы, неухоженная борода, непереносимая вонь стали постоянными атрибутами его внешности. Огромные круги под глазами, похожие на гамаки, в которых спят матросы во время плавания, заканчивали его испорченный портрет.

Моряк пришел в себя, только когда они уже были у дверей его излюбленного трактира. Хозяин заведения, решивший, что этой ночью капитан захлебнулся в собственной рвоте, радостно улыбнулся при виде живого мертвеца.

Донеся капитана до арендуемой им комнаты, Кэр бросил его на шаткую кровать. Повсюду царил сущий беспорядок. Уходя, лейтенант задел одну из многочисленных валяющихся на полу бутылок. Покатившись, та задела несколько других. Звук падающего и сталкивающегося стекла окончательно привел пьяницу в чувство.

– Кто здесь? – спросил капитан и потянулся к мечу.

Хольт забыл, что давно продал его, чтобы растянуть возможность вести ставший привычным для него образ жизни. Сейчас он жил исключительно за счет трактирщика. Вернее, это можно было бы назвать взаимовыгодным сотрудничеством, если бы одна из сторон медленно, но верно не сводила себя в могилу.

Капитан получал жилье и выпивку, а трактирщик выносил из сложившейся ситуации куда больше пользы. Подобный гость был настоящим магнитом для посетителей, желающих послушать истории очевидца уже приобретающих статус легенды событий. Трактир «Приют моряка» стал самым популярным заведением в городе, на голову обойдя своих конкурентов.

– Лейтенант Итан Кэрил, капитан, – рефлекторно ответил аурлиец.

Рэджинальд свесил ноги и, поставив их на пол, присел на кровати. Он несколько раз ударил ладонями по лицу, чтобы прийти в себя.

– Чем обязан? – Капитан протянул руку и, взяв с тумбы кувшин, наполненный не самой свежей водой, жадно принялся утолять жажду.

– Ничем. Я шел на пристань. Увидел тебя. Захотел помочь.

– Я не просил о помощи. Куда-то отправляешься? – в голосе капитана звучало раздражение.

– Большой мир никуда не делся. Мы сколько угодно можем делать вид, что это не так, но факт есть факт. Хочу попытаться убедить Уильяма вступить в войну, – грустно усмехнулся Кэр.

– Он откажется. Не трать время попусту. Мягкая кровать, красивая жена и власть сделали мягким даже такого человека, как он, – капитан посмотрел на лейтенанта взглядом, полным скепсиса.

– И все же я должен попытаться. – Кэр выглянул в окно и увидел, что солнце уже движется к полудню.

Ему хотелось поскорее покинуть это место. Воздух в комнате был невыносимо тяжелым. Кэр не выдержал и распахнул окно, впуская свежий утренний ветерок.

– Ты отправишься на запад и без него? – Хольт задал тот же вопрос, что совсем недавно озвучил мистер Кормак.

– Кларк обещал подготовить корабль к моему возвращению, – ответил Итан с улыбкой фаталиста на лице.

– Могу я отправиться в столицу с тобой? Мне не помешает проветрить легкие морским бризом.

Первой мыслью Итана было ответить отказом, но он заставил себя сдержаться. Ему стало неловко от того, что он подумал о старом товарище лишь как об обузе. Скорее, поэтому, чем из-за реального желания компании капитана, он все же ответил согласием.

– Последний корабль отходит в полдень. Думаю, на нем найдется место и для тебя, если пожелаешь. – Пауза между вопросом и ответом получилась слишком долгой, но борющийся с тяжелым похмельем аурлиец этого даже не заметил.