Аурлийский цикл. Книга 4. Дети империи

Сделав пару шагов по родным землям, Сварн нагнулся и зачерпнул рукой горсть песка. Пройдя не больше метра вперед, он немного растопырил пальцы, и песчинки потянулись к земле. Песчаный водопад ударился о почерневшую землю. Ингрид внимательно оглядывала окрестности, заранее положив стрелу на тетиву своего лука. Город казался таким же, каким его оставил мистер Норрингтон перед осадой Камграда, но что-то очевидно было не так.

Никаких разрушений. Мертвой была сама земля. Стены домов обвил теперь уже безжизненный плющ. В этом месте не осталось ничего живого. На берегу путники не увидели ни одной ящерки. Не было слышно даже жужжания насекомых или криков тех самых птиц, что напоминали аурлийских чаек. Их вопли всегда были слышны издалека, но сейчас отсутствовали.

– Будьте на чеку. Не нравится мне все это, – процедил сквозь зубы капитан Хольт, первым переступивший границу песка и мертвой земли. Его ботинок тут же оказался окутан темным облаком, состоящим из смеси праха и пыли. Итан сразу вспомнил окрестности Вормса. Он боялся того, насколько сильно могла продвинуться умерщвляющая все на своем пути зараза. Кэр старался не думать о том, что к этому времени она могла поглотить и Корпакс.

В предупреждении капитана между тем не было никакой необходимости. Если слову «безнадежность» потребовалась бы точная визуализация, то открывающийся пейзаж вполне мог претендовать на эталон. Каждый из ступивших в этот день на землю большого материка ощущал неприкрытую тревогу.

Итан прошелся по опустевшему поселению, пока не добрался до погоста, расположенного вблизи инквизиторской церквушки. Остановившись у могилы Ионы Форингтона, аурлиец перчаткой протер покрытую пеплом табличку. Знал бы профессор морской академии, в какую историю влип его ученик, обязательно бы отвесил тому увесистый подзатыльник. Кэр невольно улыбнулся, вспоминая, что когда-то давно нагоняй от учителя был главным страхом его жизни.

– Думаю, выражу общее мнение, если скажу, что нам не стоит здесь задерживаться, – негромко произнес оказавшийся за его спиной Дункан.

– Мы должны узнать больше. Пройдем в глубь материка, посмотрим, насколько сильно расползлась эта зараза, – проговорил Кэр, не отводя взгляда от могилы.

– А что потом? – уточнил мистер Норрингтон.

– Я не знаю, – соврал Итан, скрывая свои истинные намерения.

– Твой таинственный друг не описал тебе план действий? – удивился подошедший Эйден, которому Кэр поведал все без утайки, еще когда они были в Аурлии.

Друзья окружили Итана Кэрила, надеясь на то, что у него есть ответы, которых у него не было. Более того, он намеревался обмануть их, отчего висящий на цепочке кулон начал согревать его грудь. Аурлиец не был уверен, что сможет справиться со своей миссией в одиночку, но пугать товарищей раньше времени не собирался.

– Никаких инструкций. Она сказала лишь, что я должен быть здесь, – мрачно пробормотал Итан.

– Отличный план. Хотя я начинаю думать, что продуманные планы – это слабая черта всех аурлийцев, – присвистнула Ингрид, бросив взгляд на Дункана.

– Я верю в то, что она хочет защитить этот мир. Демон спасала мою жизнь. Не думаю, что она отправила бы меня на убой чисто ради забавы, – парировал Кэр.

– Если надо идти дальше, значит, идем дальше. Вы слышали капитана, – отрезал Рэджинальд Хольт, в силу своей старой должности привыкший подавлять любые споры.

– Да, но все же было бы неплохо, если бы наш могущественный друг соизволил появиться. Нам бы не помешал надежный проводник, – буркнул мистер Норрингтон.

Стоило Эйдену и Хориву распахнуть створки городских ворот, как их тут же окатило волной покрывавших врата праха и пепла. Им потребовалось несколько минут, чтобы откашляться и привести себя в порядок. Воспользовавшись паузой, Джонатан Норрингтон увидел, что весь окружавший Новую Аурлию лес превратился в выжженную землю. Обернувшись, бывший убийца, бывший глава гвардии и бывший телохранитель короля вспомнил тот короткий промежуток времени, когда он исполнял роль губернатора новой колонии.

Сейчас это было смешно, но тогда он всерьез задумывался о том, чтобы попросить оставить эту должность за собой и провести остаток жизни, занимаясь развитием собственного поселения. Все изменилось в то утро, когда их лагерь посетил Лотэйр. По щеке Джонатана скатилось несколько капель свежей крови. Рука автоматически притронулась к крестообразному шраму. Даже спустя годы рана изредка продолжала кровоточить. Мистер Норрингтон знал, что не сможет обрести покой до тех пор, пока вновь не скрестит клинки с покровителем воинов.

От раздумий его отвлек оклик Сварна, сообщившего о том, что отряд готов продолжить свой путь. Поднявшись по тоннелю из скал, странники смогли полностью оценить то печальное зрелище, в которое превратился когда-то величественный лес. Сухие ветви, лишенные всякой листвы, понуро свисали вниз. Каждый шаг поднимал в воздух лежащий на поверхности слой пыли.

Итан почувствовал, что земля под его ногами стала более мягкой. Поддев ее носком своего сапога, он увидел перемешанную с почвой слизь. Как будто бы мир начинал гнить изнутри. Мистер Мерфи с неподдельным интересом оглядывал новый для него мир, сильно отличавшийся от тех историй, что успели поведать ему товарищи за время плавания.

Несколько часов пути вывели путников из погибшего леса. Их глазам открылось обширное плато, едва ли более живое чем недавний пейзаж. Впереди отчетливо виднелась какая-то туча, похожая на вытянутую змею. Проблема была в том, что, в отличие от своих собратьев, эта прижималась вплотную к земле. Только приблизившись к ней на расстояние мили, отряд понял, что движется она против ветра. Сразу же стало очевидно, что это никакая не туча, а облако пыли, поднимающееся от земли под действием ужасающего марша. Моряки так засмотрелись на движение армии хаоса, что не сразу заметили за своими спинами окружающих их тварей.

– Сзади! – крикнула Ингрид и моментально спустила тетиву своего лука.

Стрела застряла в голове уже открывшего рот крикуна. Три десятка существ старались оставаться незамеченными до тех пор, пока живые не отойдут от леса на почтительное расстояние. Аурлийцы не сразу заметили среди них второго крикуна. Издав вопль, призывающий на помощь силы хаоса, существо выпустило свои кости из плоти. Имеющие с ними дело не в первый раз моряки бросились на землю, уворачиваясь от смертоносных стрел. Даже Эйден Мерфи успел среагировать, несмотря на то что был знаком с этими существами только из лекций Га-либа.

Не поднимаясь с земли, дуэлянт метнул кинжал, обрывая раздирающий душу крик. Итан сосредоточился на ближайшем противнике и не мог видеть, что творится за его спиной, но отчетливо почувствовал, как остановился марш армии хаоса. Улучив момент, он покосился назад, чтобы подтвердить свою догадку и убедиться в том, что порождения тьмы теперь движутся в их сторону.

– Отступаем! Обратно к кораблю! – крикнул Кэр.

Разведывательный отряд противника превосходил их числом, но силы живых состояли из опытнейших воинов, и прежде они без проблем разобрались бы со столь немногочисленной группой тварей, но в этот раз все было иначе. Большинством из тех, кто стоял между ними и шансом на выживание, были клинки, но имелись здесь и новые, куда более грозные слуги хаоса.

Крупнее своих сородичей, покрытая выпирающими мышцами, с головой похожей на лошадиную, эта тварь вызывала неподдельную опаску. Столкнуться с ней первым не повезло Сварну. Существо было вооружено мечом, в то время как другая лапа сжимала кистень. Опытный воин с трудом уворачивался от его ловких выпадов, но двуручный меч не лучшим образом подходил для противостояния столь проворному типу вооружения.

Утларгу не повезло. Он отвлекся на ожерелье из черепов, висящих на шее твари, и пропустил усыпанный иглами шар, который с жутким скрежетом влетел в его нагрудник. Сварн повалился на землю, пытаясь восстановить сбитое дыхание.

– Быстрее! Они уже близко! – кричал Хорив, уже успевший прорваться сквозь цепь врагов.

Хозяин трущоб перекатился на бок. Металлический шар ударился о землю, поднимая грязь в воздух. Существо замахнулось вновь, и цепь кистеня натянулась от напряжения. Сварн с ужасом подумал, что в этот раз ему не успеть. В зрачке его глаза отразилась одна из смертоносных игл, но своей цели так и не достигла. Послышался скрежет, и шар изменил свою траекторию, начав совершать молниеносные рывки по окружности, каждый раз уменьшая ее радиус.

Цепь кистеня обмоталась вокруг клинка, переходящего в руку мистера Мерфи. Лишившись возможности орудовать правой рукой, он одним кинжалом защищался от выпадов меча твари. Сварн выхватил кинжал и воткнул его в ногу монстра. Тот ударил его по лицу неповрежденной ногой, заставляя откинуться назад.

Воспользовавшись замешательством, Эйден пронзил своим клинком то место, где по всем привычным человеку соображениям должно было находиться сердце. Тварь взвыла, но осталась стоять на ногах. Дуэлянт вынужден был отступить, оставляя кинжал в плоти противника, а меч – прикованным к цепи кистеня. Существо взмахнуло рукой, и меч владельца пролетел в опасной близости от шеи аурлийца. Сделав ловкий кувырок и вновь завладев своим мечом, Эйден лишь на мгновение опередил следующий за ним по пятам кистень. Придав себе ускорение, оттолкнувшись ногой от земли, дуэлянт вновь пронзил плоть лошадиноголового, но тварь все еще умудрялась стоять на ногах.

– Да когда ты уже сдохнешь! – Склонившись, он выхватил кинжал Сварна из ноги и тоже воткнул его в грудь монстра.

В ответ он получил сильный толчок головой в лицо и, споткнувшись о корягу, повалился на спину. Оказавшись окутанным облаком пыли, он не сразу смог вернуться в реальность. Когда дымка рассеялась, он увидел перед собой грозное порождение тьмы. В рот аурлийца попала кровь из разбитого носа. Цепь взлетела в воздух, а металлический шар нацелился на поверженного врага. Если бы не вмешательство мистера Норрингтона, род Мерфи мог бы оборваться раньше положенного срока. Двумя молниеносными движениями он сперва отсек сжимающую кистень руку, а затем снес жуткой твари голову.

– Бежим! Если жить хотите! – проорал он, по очереди помогая подняться аурлийцу и утларгу.

Никто из отряда с этим призывом спорить не стал. Ужасающий звук, похожий на шепот тысяч мертвецов, заставлял их бежать еще быстрее. У самого леса их нагнали первые тараканы.

– Не хочу злорадствовать, но план был отличным, капитан, – напряженно усмехнулся Грин, перезаряжая свой небольшой арбалет.

– Уходите! Я задержу их! – прокричал Итан, оценивая то бедственное состояние, в котором они оказались.

– Пошел ты, капитан! – огрызнулся штурман, на этот раз вытаскивая меч из очередной жертвы.

– Это приказ! Доверьтесь мне, – голос Кэра источал не позволявшую его ослушаться уверенность.

Последним мимо Кэра прошел капитан Хольт. Его взгляд задавал немой вопрос, касающийся их недавнего разговора.

– Не сегодня, – постарался убедить его Итан.

Постоянно оглядываясь, его друзья продолжили бегство, а он остался один на один с набегающей ордой. Отступая, мистер Норрингтон увидел, как его молодого капитана захлестнула волна хаоса. Пробираясь сквозь мертвые ветви деревьев, отряд быстро понял, что преследование прекратилось, но лишний раз испытывать судьбу не стал. Потому, добравшись до Новой Аурлии, быстро погрузился в ботик и отплыл от берега на безопасное расстояние. Покачиваясь на прибрежных волнах, все они надеялись на чудесное возвращение своего капитана.

За секунду до того, как первая тварь коснулась его, Итан выставил руку с зажатым в ней амулетом. В этот раз он целиком и полностью доверился артефакту, благодаря чему ему удалось создать купол куда большего радиуса, чем это вышло в городе отступников. Под действием магического барьера нескольких мертвецов даже отбросило назад. Теперь твари не решались приблизиться к нему ближе, чем на метр.

– Молодцы зверюшки, – истерично ухмыльнулся Кэр, не желающий признаться себе в том, что упивается властью над этими тварями.

Неожиданно порождения тьмы вздрогнули и расползлись в разные стороны, освобождая путь своему повелителю. Неторопливой походкой в его сторону двигался красный демон, и аурлиец готов был поспорить, что уж этот точно не является его другом.

– Значит, выбор Аскха пал на тебя, – раздался голос в голове аурлийца, а воздвигнутый им барьер слегка задрожал.

В отличие от уже знакомого Кэру эмиссара хаоса, этот не утруждал себя изменением собственного голоса, чтобы пощадить собеседника. Судя по всему, выступающая на стороне живых Белиус сильно смягчала тембр, чтобы сделать свою речь более привычной для уха аурлийца. Демон подошел вплотную к едва различимому куполу, окружающему Кэра.

– Не мог сказать, что я ему за это благодарен, – аурлиец попытался отбить выпад демона полушуткой, чтобы придать самому себе смелости.

– Никому не нужные. Брошенные своими богами на растерзание судьбе, вы все еще продолжаете упорствовать. Где они, когда так нужны? Готов поспорить, что они уже подожгли жаровни кузни Колыбели миров, чтобы сотворить новый взамен вашего. – Демон провел когтем по куполу, разорвав его несуществующую материю, но стоило ему убрать палец, как барьер тут же восстановил свою целостность.

– Мы сейчас не за богов сражаемся, – сжав зубы, ответил Итан, хотя слова демона его задели, а в сердце затаилась обида.

– Я поглотил не один десяток миров и каждый раз видел перед собой одну и ту же картину. Упорство, с которым местные народы цепляются за жизнь, не вызывают во мне ничего, кроме жалостливой усмешки. Никто из вас не может понять, что мир, населенный существами свободной воли, так или иначе обречен на гибель. Хаоса не бывает только там, где нет свободы.

Кэр не смог совладать с охватившим его чувством безысходности. Он чувствовал, что демон не врет. В этот раз или в другой, но рано или поздно творению Гаетейн придет конец. Процесс может занять сотни, тысячи или даже миллионы лет, но итог неизбежен.

– Ответь мне на один вопрос. Я покорял сотни местных божков, уничтожал целые цивилизации. Неужели ты думаешь, что именно ты и те, кто стоит за тобой, станут теми, кто сможет меня остановить?

– Не прощу себе, если не попробую, – собрав волю в кулак, зло огрызнулся аурлиец.

– Ты ведь уже знаешь, что мы не появляемся просто так. Те букашки этого мира, что каждый день суетятся в надежде продлить собственную жизнь, сами привели его к гибели. – Демон положил ладонь на купол, и Итан почувствовал, как его барьер поддался воле эмиссара хаоса, начав уменьшаться в размерах.

– Я сказал, что не сдамся, – сконцентрировавшись на дорогих сердцу лентах, аурлиец вновь укрепил барьер.

– О, я не прошу тебя бросить знамя. Напротив, мне бы хотелось, чтобы вы до последнего надеялись, что у вас есть шанс. Чем сильнее будет твое разочарование, тем легче тебе будет стать одним из нас. А пока я продолжу питаться прекрасным эликсиром вашей предсмертной агонии. – Демон сильнее надавил на барьер и сделал несколько шагов вперед, оказавшись лицом к лицу с Итаном.

– Смотри не подавись, – ответил аурлиец, глядя прямо в желтые глаза.

– Дерзкий. Самонадеянный. Люблю таких. Они думают, что бессмертны. Такие либо становятся одними из нас, либо умирают с выражением детского непонимания на лице. Видеть удивление в глазах вторых – настоящая услада.

– Интересно узнать, что можно увидеть в глазах умирающего демона, – не отводил взгляда Итан.

– Лишь собственное отражение. Ты можешь идти, цепляясь за соломинку последней надежды. Мои слуги тебя не тронут. В следующий раз мы увидимся на осколках этого мира, брат мой. Возможно, когда-нибудь мы с тобой станем друзьями, – ухмыльнулся демон.

Кэр осторожно сделал несколько шагов назад, чтобы проверить слова демона. Твари покорно расступались перед ним, не пытаясь причинить вреда барьеру. Демон медленно поднял руку в прощальном жесте, и порождения тьмы разошлись еще шире. Шаги аурлийца стали более уверенными, но убрать амулет он решился, только когда армия тьмы окончательно скрылась из виду.

Оказавшись в одиночестве, Итан не спешил вернуться к друзьям. Существовала еще одна, истинная причина их вылазки. Получасовые поиски принесли свои плоды. В погибшем лесу он нашел оторвавшегося от стада мертвеца. Обычного упыря. Худощавый скелет с обрывками плоти на сухих костях молча смотрел на человека, подчиняясь приказу своего повелителя не трогать аурлийца.

Кэр выставил перед собой руку и постарался очистить разум. Повинуясь его воле, тварь сделал несколько нерешительных шагов ему навстречу. Лейтенант улыбнулся, но в тот же миг почувствовал, как из его носа вытекло несколько капель крови. Управляя марионеткой подобно кукловоду, Итан повел монстра за собой. К тому времени, когда на побережье Новой Аурлии появились две движущиеся фигуры, десантный отряд уже отчаялся увидеть своего капитана. Они сидели в покачивающемся на волнах ботике метрах в двадцати от берега, не решаясь бросить своего друга. Разглядев Итана, они направили нос небольшого корабля обратно к земле.

– Впору вновь уверовать в Создателя, – рассмеялся Дункан, когда дно ботика снова почувствовало под собой песок.

Итан буквально собственной кожей ощущал напряжение товарищей, когда их маленькое судно с мертвецом на борту направилось в сторону корабля. Весь путь до «Последнего шанса» моряки держали свое оружие вне ножен, но пустить его в ход им не пришлось.

Добравшись до корабля, они напугали команду, представив ей своего пленника. Кэр приказал Джонатану заковать рвущегося вцепиться зубами в глотку гвардейца мертвеца и запереть его в одной из расположенных в трюме клеток. Все офицеры, включая Га-либа, сразу же собрались в кают-кампании.

– Ты прихватил забавный сувенир. Не поделишься, на кой черт тебе сдался на корабле ходячий труп? – первым заговорил Сварн.

– Нам необходимо лучше узнать своего врага. Я займусь этим прямо сейчас. Га-либ, ты пойдешь со мной, – в очередной раз соврал Итан, опасаясь, что его истинные намерения не придутся друзьям по душе.

– Что прикажешь делать остальным? – спросила Ингрид, которой общество мертвеца нравилось меньше всех.

– Если империя еще существует, то мы должны вступить с ней в контакт. Лучшим вариантом будет разыскать консула Клетиса. Будем двигаться на север вдоль побережья.

– Империя относится к нам, как к мусору. С чего ты взял, что нас вообще захотят услышать? – спросил Сварн.

– У нас на корабле есть то, что поможет нам их удивить. К тому же я практически уверен, что консул не откажет Га-либу в разговоре. Готов поспорить, сейчас он как никогда прежде хочет знать свое будущее, – произнес Итан, вставая из-за стола, и кивнул монстру, давая знать, что им пора идти.

– Придется пойти на эту жертву, – оскалился муэр.

– Дункан, думаю, меня не будет всю ночь. Вахта твоя, – распорядился Кэр, покидая кают-кампанию.

Едва за их спинами закрылась дверь, как остальные офицеры собрались уходить, но капитан Хольт встал у единственного выхода, преграждая путь. Одним взглядом он попросил товарищей немного задержаться.

– Надеюсь, каждый из вас сейчас думает о том же, о чем и я. Что бы ни случилась с нами в будущем, Итан Кэрил должен жить. Вы видели, на что он способен. Возможно, в какой-то момент он станет последним шансом этого мира, – произнес Рэджинальд, дождавшись, когда шаги вышедших офицеров затихнут на палубе.

Никто не ответил бывшему капитану вслух, но каждый из присутствующих мысленно сделал свой выбор.

Чувствуя поступь монстра за своей спиной, Кэр спустился в трюм. Отпустив стражу, он несколько минут молча изучал стоявшую перед ним тварь через прутья решетки. Га-либ не стал ему мешать и, усевшись на одну из бочек, молча рассматривал собственные когти. Выбор соратника для текущей задачи Итан сделал не случайно. Он знал, что, в отличие от аурлийцев, адепт смерти не осудит ту игру, в которую он намеревался сыграть с мертвецом.

– Мне надо узнать их получше. Понять, что чувствует демон, когда управляет своей армией, – тихо сказал Итан, словно опасаясь, что их может кто-то услышать.

– Теперь понятно, почему ты решил предпочесть именно мою компанию. Не переживай, капитан. Мой моральный компас перестал работать задолго до твоего рождения, – монстр обнажил крепкие клыки в кривой ухмылке.

– Будь начеку. Если увидишь, что я становлюсь другим – убей, – попросил Кэр, отцепляя пояс с висящим на нем оружием.

– Без проблем, – равнодушно ответил Га-либ.

Итана немного задело то спокойствие, с которым монстр согласился на его просьбу. Ни секунды колебаний. Аурлиец так до конца и не понял, какую роль в их отряде играет каннибал. Друг ли он или же утративший все нравственные ориентиры монстр, решивший быть с ними только из праздного интереса исследователя человеческих душ.

– Открывай, – приказал капитан, как только положил клинки на стоящий в углу сундук.

Га-либ снял с крючка висевшие на стене ключи и подошел к клетке. Несколько секунд он сам изучал стоявшего перед ним упыря. На лице у того были следы от ударов о прутья. Когда мертвеца только привели в трюм, он долгое время пытался сломать клетку собственным телом, но в конечном итоге оставил эти попытки. Этот момент настораживал каннибала больше, чем все остальное. Имея зачатки интеллекта, эти твари могут представлять серьезную угрозу, даже лишившись своего эмиссара. Щелчок замка, скрип двери – и путь к бегству открыт. Га-либ отошел в сторону и, сняв висящий на поясе цилиндр, одним движением превратил его в копье.

Мертвец не спешил. Голова неестественно извернулась и взгляд единственного оставшегося глаза уперся в Га-либа. Издав хруст, шея твари заставила его голову повернуться и перевести безжизненный взгляд на аурлийца. Итан не знал, случайным ли был выбор упыря или же он осознанно предпочел атаковать именно безоружного, но в следующую секунду мертвец сорвался с места, стремительно направляясь к нему. Свое оружие Кэр отложил осознанно. Он хотел достичь ощущения, что ему некуда бежать и единственное, что стоит между ним и смертью, это амулет.

Вытянув перед собой руку, он повелел мертвецу остановился. Сигнал дошел не сразу, и отвратительное лицо упыря остановилось не так далеко от носа аурлийца. Ноги марионетки замерли, но зубы продолжали клацать в опасной близости от человеческой плоти. Убедившись, что у капитана все под контролем, Га-либ вернулся на свою бочку, но копье убирать не стал.

Исходящее от порождения тьмы могильное зловоние, казалось, проникало под кожу. Итан заставил себя собраться, и чечетка, отбиваемая зубами упыря, наконец замерла. Аурлиец готов был поспорить, что на мгновение увидел промелькнувшее в глазу мертвеца удивление. Новый кукловод заставил тварь сделать несколько шагов назад и тут же ощутил неприятный, болезненный укол в собственной голове.

Однако болезненное ощущение не шло ни в какое сравнение с тем невероятным чувством, что он испытал, осознавая, что полностью контролирует это существо. Даже такая власть опьяняла своей локальной безграничностью дозволенного. Итан боялся представить, что испытывает повелевающий легионами демон. Кэру захотелось причинить упырю боль, но он смог удержаться и тут же поймал на себе заинтересованный взгляд Га-либа.

Аурлиец не обманывался. Пока он был лишь начинающим кукловодом. Одним из тех, что посещали городские ярмарки вместе со странствующими цирками, не способными впечатлить никого, кроме самых маленьких детей.

Итан заставил мертвеца вернуться в клетку. Ему потребовалось приложить большое усилие, чтобы задействовать руку, которая ухватилась за дверь решетки и утянула ее за собой. Аурлийцу было необходимо обучиться более тонкому контролю. Бо́льшая часть ночи ушла на то, чтобы овладеть мелкой моторикой, достаточной для того, чтобы существо смогло самостоятельно закрыть замок на двери своей клетки. За все время Га-либ пошевелился только один раз, когда перед рассветом в трюме раздался щелчок.

Изучая молодого капитана, монстр видел, как тот изможден. Нос и подбородок были залиты кровью, а взгляд помутнен. Сейчас и кукловод, и его кукла походили на пьянчуг, единственной разницей между которыми была лишь различная степень опьянения.

Будучи не в состоянии исполнять свои обязанности, на ближайшие дни Итан распределил дневную и ночные вахты между Хольтом и Дунканом. При свете дня аурлиец старался заставить себя уснуть, чтобы хоть как-то снизить боль в раскалывающейся надвое голове. Ночью же он продолжал свои исследования под зорким взглядом каннибала.

Ко второй попытке Га-либ установил в клетке стол, и Итан провел все время в надежде расправиться с ужином руками мертвеца. В следующий раз на столе уже лежало несколько небольших рулонов парусины, набор игл с отверстиями разных диаметров и несколько катушек с нитями. Если бы существо могло чувствовать боль в истыканных пальцах, оно бы уже давно прокляло аурлийца. Иногда Итану начинало казаться, что он намеренно старается уколоть экспериментальный образец, и оттого ему становилось не по себе.