Немножко Северной рабоче-окраинной лирики

«Славик»

Когда в 1979 году мы переехали в Бескудниково…

На самом деле наш район нынче именуется «Западное Дегунино», но тогда особо подробного деления не было. Большинство москвичей полагали, что Бескудниково – это такая московская дыра, куда не то что метро не ходит, но и автобусы с троллейбусами заворачивают редко и крайне неохотно. Да мы и сами, откровенно говоря, после долгого проживания в минуте ходьбы от «Водного стадиона» – считали именно так…

Одна из частей Бескудникова с давних пор зовется «Девятый квартал», или попросту «Девятый». История не сохранила информацию о кварталах с первого по восьмой, и существуют ли кварталы с номерами 10 и выше – науке неизвестно. Повезло именно Девятому: в честь него была названа остановка общественного транспорта. Так и повелось в речи аборигенов: Девятый да Девятый. Скорее даже, «Девятый» – это не квартал целиком, а остановка и небольшой пятачок с магазинами в цокольном этаже двенадцатиэтажной «башни».

Теперь сама история.

Был жаркий августовский вечер, а год был 1980-й или 81-й (сегодня трудно поверить, но когда-то в Москве случались жаркие августовские вечера!) И вот возвращается мама Таня с работы и рассказывает нам с папенькой следующую историю:

– Слушайте, мужики. Вышла я сегодня на Девятом, смотрю – бочку с квасом привезли. Народу – тьма! (ну да, жарко же – прим.авт.) Я подошла, смотрю – Валька из пятого дома стоит. Я прикинула – успею я до дома за банкой трехлитровой сбегать, пока ее очередь подойдет, или не успею…

А в начале очереди – какой-то шум. Я сперва подумала – кто-то без очереди пытается пролезть… а потом оказалось: ровно наоборот!

– Как это ровно наоборот? – удивились мы с папенькой.

– А вот так. В общем, стоит такая бабушка, вся культурная, и ее буквально всей толпой уговаривают без очереди взять. А она – ни в какую. И тогда какой-то мужик её чуть ни в охапку сгреб и к бочке переставил. И сказал: «Мать, ну ты что! Такого внука вырастила – неужто мы не пропустим!» А она еще смущенно так: «Ну просто Славик позвонил, сказал, заскочит, а его редко сейчас отпускают, а он когда приезжает, всегда кричит: бабуль, кваску бы!» Короче, я так поняла, что Славик этот у нее – не то футболист, не то хоккеист какой-то, чуть не за Сборную играет… И фамилия у него, только я не поняла, вроде на «Ф»…

Мама Таня у нас, конечно, Петров-Михайлов-Харламов и Шалимов-Шадрин-Якушев знала, но не более.

– Фетисов что ль?! – изумленным хором воскликнули мы с папенькой.

– О, точно: Фетисов! А что, правда известный хоккеист?

Ну тут мы с папенькой, хоть и были с детства топовыми поклонниками «Спартака», улыбнулись:

– Ну да. В общем, немножко известный, прямо скажем!

Так мы поняли, что не такая уж наше Бескудниково и дыра, раз тут проживают и бабушка Вячеслава Фетисова, и приятные, отзывчивые люди, любящие хоккей, как и мы. Короче говоря – будем жить!

PS. На маленьком островке суши между Дмитровским, Коровинским и улицей Селигерской издревле стояла хоккейная коробка. Намоленное место. Когда прошлым летом там затеяли очередную «точечную застройку», я очень переживал, не снесут ли… Но, к счастью, коробка уцелела. Просто всякий раз проходя мимо нее, я задумывался: уж не тут ли делал первые шаги в Большой Хоккей «Славик», сыгравший, между прочим, и один матч в составе «Спартака»! В общем, если у кого есть авторитетная информация – прошу поделиться.

«Голубятня в Ховрино»

Эпиграф. «А ты знаешь, что я твоим голубям

все бошки начисто поотрубала?..»( х/ф «Любовь и голуби»)

Голубятня – это такой атрибут старой Москвы, пережиток прошлого в хорошем смысле слова! Уж не знаю, остаются ли среди них реально действующие, но сами будочки стоят, держатся.

Старший сынок тогда еще совсем маленьким был, но спросил:

– Пап, это что такое?

Разъяснил ребенку, как умел, после чего последовал новый вопрос:

– А чего ее не сносят?!

Дети двадцать первого века! Отчего Пушкин умер, они еще не знают, а что в Москве всё положено сносить – уже в материале!

Оттого не сносят, сынок, что на месте голубятни затруднительно пока все-таки построить дом на сто тысяч квартир, или торговый центр сходной площади – а так, кому она нужна. Вот и стоит себе спокойно.

У нас на Моссельмаше в начале 80-х была голубятня, и точно в рабочем состоянии. Как раз с кухни из окна было хорошо видно, как кто-то на голубятне стоит, руками знаки подает, а голуби нарезают круги над территорией будущего МО «Западное Дегунино». Я так не особо по малости лет проникался, в чем там особое удовольствие, но… с пониманием относился. Ведь с точки зрения нормальных людей, мы, болельщики футбола – тоже непонятно кто: сначала смотрят, как двадцать два потных мужика борются за один мяч, потом орут «Спартак – Чемпион!», потом неумеренно употребляют алкоголь и прочие деструктивные «активности».

А потом я прочитал книжку одну… Скорее всего, то была «Отрочество архитектора Найденова» Бориса Ряховского, как раз про «голубятников», это потом уже Сергей Соловьев «Чужая белая и рябой» снял по ней, но кино тогда еще не было, но в какой-то мере проникся. И «наш» голубятник рисовался тоже таким примерно: в тельняшке и кепке, с беломориной и выбитым зубом, как у хоккеиста А.Овечкина, чтоб свистеть сподручней, ну и так далее.

А потом перебрались в Ховрино, и тоже обнаружилась у нас голубятня под окнами. И, как можно было иногда наблюдать – некий мужик в нее иногда залезал. Голубей, правда, особо видно не было, но, во всяком случае, мужик имелся.

А потом мы купили новую машину, а через неделю ее угнали.

Но не до конца. Главное, я еще подумал – это чья же такая опять сигнализация орет, четыре утра, самый сон, тем более, опять только ребенка укачали… оказалась, наша орет!

Не до конца, потому что сигнализация – ерунда, у меня там еще одна «приблуда» стояла, которую ставил мне друг детства Олег Юрьевич, вернее, по его указанию – его же сосед по гаражу, классический такой пожилой алкаш-«золотые руки» и, возможно, тоже бывший голубятник.

Короче, не угнали, а по итогу только замок зажигания поломали, но это пустяк.

Это я к чему. Всё в этом лучшем из миров как правило случается не просто так. Встал вопрос о более надежном месте хранения транспортного средства, нежели просто «под окном». Я обошел окрестности и быстро нашел стоянку, так-то там «ракушки», но имелась площадка небольшая, и сторожа за долю малую ставили там железных коней.

Быстро ударили по рукам.

Сторожа у нас были замечательные. Звали их Мишка, Женька и Славка, а четвертого забыл уже, но тоже в лучших традициях русской интеллигенции, «поколения дворников и сторожей».

Так-то ты каждый день одного из них видишь, сутки же через трое, но однажды я застал Славку и Женьку вместе, причем обсуждали они некоего «Художника» и его пошатнувшуюся трудовую дисциплину.

О чем-то уже смутно догадываясь, я спросил, кто такой «Художник», и отчего столь нелестные эпитеты звучат в его адрес.

– Да Мишка наш! А ты не знал?

Не, не знал. Короче, оказался и впрямь художник, пишет, выставляется по каким-то полуподпольным лесным вернисажам…

Спустя какое-то время обнаружилось, что и сторож Евгений не чурается тайных восточных духовных практик и прочей эзотерики. Вспомнилось бессмертное:

«Это не котельная! Это, извини меня, какая-то Сорбонна!.. Я мечтал погрузиться в гущу народной жизни. Окрепнуть морально и физически. Припасть к живительным истокам… А тут?! Какие-то дзенбуддисты с метафизиками! Какие-то блядские политональные наложения!» (С.Довлатов, «Компромисс»)

В общем, через какой-то еще временной отрезок уже не оказалось большим сюрпризом то, что голубятник, который ходит в нашу голубятню и сторож Слава – это одно и то же историческое лицо! Да там и идти было – две минуты.

Стоило, конечно, поподробнее расспросить Славку, как оно вообще сейчас с делом голубеводства в Москве… Но утром же приходишь – на работу быстрей, вечером возвращаешься – устал, не до того, в другой раз, не его смена…

А потом как-то внезапно начали прокладывать Клинский проезд, и стоянку быстро сломали. Вернее, часть передвинули, но исчезла свободная площадь, и сторожам там сделалось нерентабельно. И больше я никого из них и не видел ни разу…

А потом в процессе сноса ХЗБ (Ховринская Заброшенная Больница – прим.авт.) и «ракушки» досносили окончательно.

Но вот голубятня осталась. И пока стоит. Как атрибут старой Москвы и пережиток прошлого в хорошем смысле слова.

Книжный магазин «Недра»

Да, существовал и такой в Москве! Не такой знаменитый, конечно, как «Дом Книги» на Новом Арбате, ну или «Москва» на Тверской, тогда еще улице Горького – ну так и расположен он был не в центре, а у нас на Северной рабочей окраине. И, в общем, пользовался он заслуженной популярностью среди читающей прослойки местного населения. Имелись у «Недр» свои неоспоримые достоинства. Ну во-первых…

Да, так располагались «Недра» на Коровинском шоссе, как сказали бы юные герои «Кондуита и Швамбрании» – на самом краю географии. Причем практически уже в конце обитаемой его части, далее из социально значимых объектов наблюдались лишь прославленное СПТУ-145 и Школа Милиции, а там уже промзона, ТЭЦ-21 и Кольцевая. То есть, при поездке в «Недра» надо было ехать ОТ центра, что для нас, ветеранов движа – большая редкость. Так что попадая на излет Коровинского, в голову приходила та разумная мысль, что мы имеем счастье проживать еще не в самой черной московской дыре, есть дыры и почернее.

Запах, неповторимый запах книжного магазина! Вот он в «Недрах» присутствовал в самой нужной концентрации.

В детстве я очень любил читать, да, собственно, я и до сих пор люблю. Просто сейчас, попадая в книжный – возникает периодически то ощущение, что все стоящие книжки ты уже прочел, а от современных авторов ждать каких-то особенных сюрпризов не приходится. Настолько, что иной раз, скрипя сердцем, приходится самому браться за перо для описания людей и событий, которые стоят того, чтобы быть описанными, но никто этого толком сделать не может.

А в детстве – всё гораздо лучше, ты же всех этих вкусно пахнущих книжек еще не читал! Вот это волшебное чувство, когда берешь аккуратно книжку, аккуратно раскрываешь, смотришь, что там… причем на любую тему, и художественную, и научную. Я в этом плане был как мой тезка Мишка из «Веселой семейки» Носова, который однажды приобрел издание ««Обратные тригонометрические функции и полиномы Чебышева», я тоже всё подряд готов был читать, ну или по крайней мере – рассмотреть внимательно. Ведь когда-нибудь ты вырастешь, поумнеешь и обязательно поймешь, про что идет речь в данной умной книжке!

А еще у книжного магазина в моих глазах имелся вот какой плюс. В нашем родном «Кругозоре» на Ленинградке, помимо собственно книг, присутствовал еще и отдел грампластинок, и, пожалуй, половина самых любимых пластинок детства, включая «Бременских музыкантов», ясное дело – половина минимум была куплена как раз в «Кругозоре». В «Недрах», честно сказать, я пластиночного отдела не помню – но на генетическом уровне сохранялось: книжный – это не только собственно книги, но и отличные пластинки!

Название еще очень нравилось. При всей, так сказать, исконности слова – очень загадочно, даже прям по-заграничному звучит, если прислушаться: «Недра». Прям Nedra. Типа кроссовок Adidas или хоккейных клюшек Jofa, типа того. (На самом деле название связано с тем, что это был профильный книжный по теме геологии и прочего горнодобывающего дела, отсюда и «Недра» – прим.ред.)

И еще были два плюсика у «Недр», непосредственно с книгочитанием не связанных, но тем не менее.

Рядом с ними располагалось ближайшее к нам фотоателье. Так-то у меня отец сам хорошо фотографировал, и печатал тоже сам. Но периодически ведь требовались и официальные, так сказать, снимки, с уголком там, «ну, шесть на девять». И первый раз меня отвезли в это фотоателье, когда прошел отбор в секцию плавания стадиона «Динамо», соответственно, срочно потребовалось фото на пропуск. И меня отвезли как раз в то фотоателье, и гордо так сидишь там на стульчике, позируешь, гордо, ну конечно! Много кого не приняли, некоторые даже утонули прямо во время творческого конкурса, а ты – выплыл, тебя – приняли! Ну и потом еще в «Недра» зашли, и какую-то интересную книжку купили. В плавание на «Динамо», правда, я в итоге проходил чуть больше месяца, а потом тоже утонул сильно простыл, ну и закончилось всё – но добрая память про фотоателье осталась. Тем более, что чуть позже, когда в пионеры принимали – тоже нужны были «строгие» фото, и тоже – гордо. Тебя же в «первом потоке» принимают, в Музее Ленина!

А еще – там же поблизости имелась такая архитектурная деталь, которая меня привела в полный восторг и зависть, собственно, и сейчас приводит. Там между двумя домами имелись такие общие балконы-переходы. Ух ты, вот это здорово! Интересно, а они какому дому принадлежат? Или, наверное, напополам? А есть ли между ними проход? Вырасту – обязательно перееду жить в такой дом, и чтоб друг твой лучший жил рядом. И тогда – можно будет ходить друг к другу в гости прямо не выходя на улицу, ну замечательно же!

Да, вот сколько радостей сулили «Недра», сколько полезных ископаемых в этих самых недрах таилось, в чем-то неспроста их название – и книжки, и фотоателье, и балкон! А казалось бы – ну, обычный с виду книжный магазин, на самом конце географии, на краю Северной рабочей окраины…

И до сих пор читающие ветераны движа, если им потребуется описать эту точку пространства, непременно скажут: «Ну там, где Недра!»

«Книга – твой друг. Береги Книгу!»

«АРЗ-9. История одного завода»

Объезжая тут как-то заповедные уголки Северной рабочей окраины, из тех, что не на виду – с болью в сердце обнаружил, что нет больше на карте столицы завода АРЗ-9 (АвтоРемонтный Завод №9). И что скоро на его месте вознесется очередной ЖК на 146 этажей от Застройщика… (здесь могла быть ваша реклама), двор без машин, ипотека и рассрочка, все дела…

«Да подумаешь! – скажет кто-то, – Вон, целый ЗИЛ снесли, красу и гордость, символ Эпохи, а тут – какой-то авторемонтный заводишко».

Ну да. Но ЗИЛ – общенародное достояние. А АРЗ-9 – наше личное. Слушайте, и вы поймете почему.

Вообще говоря, лучшим местом для прогулок и приключений у нас был Третий Автокомбинат. Там была «любовь с интересом»: «Трёшка» обслуживала, среди прочего, туристические маршруты по Москве и Золотому кольцу, имела в своем составе красивые «Икарусы», а в «Икарусах» этих иностранные туристы иногда оставляли за собой мусор в виде банок из-под пива, а пивная банка для советского школьника – это была большая ценность! И на «Трешке» этими банками вполне можно было разжиться. Но «Трешка» была далеко, а АРЗ-9 – рядом. И полазить там по стоящим на «вечном приколе» грузовикам и автобусам, а подобное маленькое «кладбище» имелось при любом автопредприятии – тоже было Приключение! Там же столько всего интересного можно увидеть, скрутить да свинтить!

Но потом мы немножко повзрослели, и однажды…

Однажды, в шестом классе, вместо урока труда – отправились мы туда типа «на практику». Не УПК еще, но что-то уже приближенное к реальной будущей жизни.

Больше всего, конечно, юным экскурсантам понравился автомат с бесплатной газированной водой! Стакан, правда, отсутствовал, по причинам, о которых мы уже догадывались – но препятствием для того, чтоб вдоволь испить «шипучки» это не стало. А также облиться и обрызгаться с головы до ног. Хотя это и не было главной целью визита.

Потому что затем мы прошли в специальное помещение и там, под руководством одного из специалистов предприятия, освоили «скрутку» спидометра от ЗИЛа (точнее «одометра» – прим.авт.) , где ЗИЛ – уже автомобиль, а не завод. Ну то есть – натурально: разобрали, как нам было показано, покрутили вот эти колесики, поставили все на «0», собрали обратно. А затем еще надо было воткнуть устройство на специальный стенд, рядом с откалиброванным, ну и если стрелка твоего спидометра при включении колышется в такт с образцом – молодец, это «пятерка»!

Мой работал! Нас таких половина оказалась рукастых! До сих пор ума не приложу, зачем там нужно было столько обновленных спидометров, но не суть. Главное, с того дня я спокоен: случись в этой жизни что, уже где-нибудь под вывеской «Скрутим пробег!» на кусок хлеба я всегда себе заработаю…

Долго ли коротко ли, а настало время ответного визита. И уже к нам на урок труда пожаловал один из сотрудников АРЗ-9. Причем первое впечатление было таково, что если кто и утаскивает из автомата с газировкой стакан – то перед нами первый подозреваемый. Впечатление, однако, оказалось в чем-то ложным.

Сперва заморский гость долго и нудно информировал нас о назначении некоего «пальца», о его миссии в бесперебойной работе одного из грузовых автомобилей. А затем, подкрепляя теорию практикой, было предложено нужного сорта резьбу на этом пальце нарезать. Ну, не сейчас, а после его ухода, в качестве «дополнительного упражнения». Там на самом деле ничего сложного нет, но нужна аккуратность и точность, все-таки не на выставочную полочку подле мастерских «Ими гордится Школа!», а в настоящий автомобиль пойдет.

Тут народ немножко загрустил, но наш Учитель (с большой буквы) Труда, святой человек Александр Васильевич Кузнецов после занятия собрал всех рукастых и сказал без обиняков, как ему и было свойственно:

– Делайте нормально, не как руками из жопы растут. Светит такая тема, что заплатят вам реальных денег. По расценкам РАБИСа, конечно, но все-таки…

Мы, конечно, информацию восприняли с недоверием. Но Александр Васильевич не зря был рукоположен в районные методисты по своему предмету и вообще имел репутацию человека, который слова на ветер бросает крайне редко.

Потому что «пальцы» в нужном количестве были нарезаны, замерены штангенциркулем со всей тщательностью, а потом куда-то отправлены. А потом прошел месяц, пришла Весна, и как-то все позабыли, а потом…

А потом однажды пришла в школу натуральная ведомость, с печатью АРЗ-9, пахнущая машинным маслом, бензином и ветошью для протирки. Таким-то и таким-то – зайти в канцелярию, расписаться и получить, исходя из качества и количества выполненных слесарных работ.

Шесть рублей с копейками. Две мятых трешки и горстка мелочи. Ну, в принципе, для шестиклассника времен Перестройки и Гласности… но дело не в сумме, конечно.

«Что остается от песенки, когда ее спели?» Что остается от детства, когда оно условно заканчивается?

Первый настоящий друг, первый класс, первая учительница, первый глоток портвейна все с тем же первым настоящим другом, первая затяжка, первый поцелуй, ну куда ж без него… и первые настоящие деньги, которые ты заработал собственными руками. Первые. Самые настоящие.

Да, а АРЗ-9 теперь уже совсем, окончательно – нет на этой земле. Да и много чего и кого уже нет… «Но мы-то помним!»

«Новослободская»: как я чуть Родину не предал

«Новослободская» для меня – станция детства, так сказать. И я бывал на ней чаще, чем на любой другой. Но не потому, что мы там жили, а потому что автобусы из нашего Бескудникова приезжали на «Новослободскую», другого метро ближе не было. Соответственно, несколько «тёплых ламповых» историй на эту тему, и эта условно первая.

Станция «Новослободская», как всем прекрасно известно – одна из красивейших станций московского метрополитена. Немудрено, что и в незапамятные уже времена – для иностранных туристов именно «Новослободская», наряду с «Маяковской», была обязательный пункт «подземной программы». Неизменно интуристы с интересом рассматривали витражи, фотографировали их, цокали языками от восхищения – а потом писали в своих отчетах в соцсетях примерно так: «Novoslobodskaya station is really must see! It’s amazing and wonderful! Что касаемо самих аборигенов, то есть, русских – сами moskvichi на фоне всей этой красоты смотрятся особенно угрюмо…»

А, не было тогда еще соцсетей… но смысл тот же.

Насчет красот – всё верно. Насчет угрюмости москвичей – не очень. Правильнее было бы сказать – «сосредоточены и собраны». А всё дело в том, что «Новослободская» с чисто транспортной точки зрения – на какое-то время осталась последней станцией Кольцевой ветки, не имевшей своей «радиальной». Так что огромный район Москвы, и Дмитровское с Коровинским шоссе, и то, что называли общим словом «Бескудниково», и еще ряд местностей и «локаций» – все, все их жители так или иначе прибывали на «Новослободскую». Многие – протрясясь в битком набитом автобусе не менее получаса, а то и больше. Немудрено, что некоторая многолюдность наблюдалась на «Новослободской» постоянно, а пассажиры – волей-неволей имели вид собранный и сосредоточенный.