Дорога домой

–Не помню я их.

Ольга стиснула губы, пожала плечами, дескать: у тебя что, ранний склероз? Потом достала из кармана куртки апельсин.

–Вигор угостил,-коверкая акцентом имя парня, похвасталась она.

–Игорь это какой?

–Ну…красивый такой…чёрненький.

–Тот, который на Сильвестра Сталоне похож?-наконец-то вспомнила лицо парня Алина.

–С талоном он или без я не знаю, -улыбнулась Ольга. -Но он мне нравится и я ему… сподобалась.

–Я рада, что ты сподобалась, -сказала Алина. Поняла: Ольга волнуется. Только от сильного волнения в её речи проскальзывали украинские словечки.

–Пойдёшь?-спросила Ольга.

–Хорошо, сходим на вечеринку раз нас приглашают.

Обрадовавшись ответу, Ольга вцепилась ногтями в оранжевую шкурку апельсина.

–Поделим пополам,-улыбалась она.

В обеденный перерыв, спускаясь лифтом на первый этаж, они как нарочно столкнулись в кабинке со строителями. И в этой тесноте Алина наконец-то рассмотрела мужчин. На вид каждому из них не больше тридцати лет. Игорь и в самом деле красив: широкоплечий, голубоглазый брюнет. Он плотоядно глянул на губы Алины. Она, смутившись, потупила взгляд, но успела заметить: высокий худощавый парень скривил рот в насмешливой улыбке. Дверь лифта распахнулась.

–Так мы ждём вас, девочки,-посторонился пропуская их низкорослый крепыш. От улыбки его вздёрнутый нос ещё больше вздёрнулся.-Вы уж постарайтесь побыстрее освободиться.

–Постараемся,-игриво блеснула глазами в сторону Игоря Ольга.

Вечером, управившись с уборкой, Алина поднялась на девятый чердачный этаж. Дверь в маленькую комнатушку была открыта. В ней почти всё пространство было заставлено мебелью: стол, стулья, медицинская кушетка, парочка кресел. В одном из них расслабленно сидела Ольга. В углу, у стола, склонившись над газетой, сидел худощавый парень. Решал кроссворд.

Алина застыла у входа, спросила:

–А где остальные?

–В магазин пошли,-ответил парень, мельком глянув на неё.

Алина подошла к столу. Увидев пустые клеточки кроссворда, подсказала парочку слов, не простых, заковыристых.

–Грамотная?-уже с интересом посмотрел на неё парень. Обнажил в улыбке белоснежные зубы. С левой стороны один из них косо наползал на резец, но это не портило улыбку, скорее придавало ей своеобразное обаяние.

–Есть немножко,– ответила на вопрос парня Алина.

Между ними проскользнуло неуловимое что-то, пробежали какие-то невидимые токи. Они засмеялись.

–Такой же пустосмех, как и я?– спросила Алина.

–Есть немножко,– в тон ей ответил парень.

В тускло освещённом коридоре возникли две фигуры. Ольга суетливо поправила причёску.

–А вот и мы,-басисто объявил Игорь, заходя в комнату.

–Дедов Морозов вызывали?-осведомился его курносый приятель. Выставил на стол бутылку водки. Затем принялся торопливо вынимать из пакета продукты.

От мужчин резко пахло одеколоном, морозным воздухом, снегом. Запах, появившихся на столе мандарин, навеял что-то забытое, родное…Конечно же Новый год. Эти запахи-запахи Новогоднего вечера.

С появлением мужчин в комнате стало совсем тесно. Чтобы никому не мешать Алина села на стул, в свободный угол. Литровая бутылка водки была выставлена Игорем за окно, для охлаждения. Точнее -это было маленькое чердачное окошко. Бездействующая до этого Ольга стала с хозяйским рвением раскладывать продукты по пластиковым тарелкам. От вида разносолов на столе у Алины неприятно засосало под ложечкой. Она давно уже не позволяла себе тратиться на такую еду.

–Будем знакомиться. Я-Витёк,-сказал низкорослый "дед Мороз" и протянул раскрытую ладонь.

Алина назвала своё имя, положив в протянутую ладонь свою руку.

Витёк, выгнув её кисть, носом ткнулся в запястье. Вероятно пытался изобразить великосветское целование ручек, а Алина снова поймала на себе насмешливый взгляд кроссвордиста. Он сердито сказал:

–Мне моё имя не нравится.

–И как же тебя назвали?-поинтересовалась Ольга.

–Женькой,– ответил тот.-Имя и мужское, и женское.

–И очень красивое, -подхватила тему Алина.-Так зовут мою дочь.

Ольга и Игорь, пододвинув кресло к столу, оседлали его ручки. Женька так и остался сидеть в углу. Витьку достался стул. Он пододвинул его как можно ближе к Алине стал наполнять её тарелку всяческой снедью, Игорь наливал в пластиковые стаканчики водку.

–Почему их четыре?– спросила Алина, -Ведь нас пятеро.

–Женька водку не пьёт,-пояснил Игорь.-Щёлкнув пальцами по пластиковой бутылке с надписью "Буратино", сказал.-Он её уважает.

–Тосты есть?-спросил Витёк, поднимая свой стакан.

Все молчали. Он продолжил:

–Ну, за знакомство.

Потом молча ели, изредка поглядывая друг на друга. Ольга погладила колено Игоря:

–Наливай, а то закуска закончится.

Тот потянулся к запотевшей бутылке, глубокомысленно изрёк:

–Не вовремя выпитая "вторая"– полностью аннулирует эффект "первой".

После выпитой второй мужчины разговорились. Посыпались шуточки. Витёк время от времени выдавал анекдоты. Смеялись. Потом мужчины вспоминали о родном городе, о семьях. Но, перебивая друг друга, говорили Игорь и Витёк. Женька помалкивал. Лишь когда разговор зашёл о детях похвастался, что дома в Волгограде у него есть "почти взрослый сын".

Сколько ему лет?– спросила Алина.

–Десять.

–Мой немного постарше,-улыбнулась она. – В феврале ему будет двадцать.

Витёк с каждой выпитой рюмкой всё ближе придвигался к Алине и уже почти касался грудью её плеча.

–Вам, бабам что надо?! Только деньги!-вдруг не в тему сказал Женька, зло блеснув серыми глазами.-А чуть что не так "сволочи, козлы".

Ёжик колючий- подумала Алина. Он и в самом деле походил на ёжика. Чуть длинноватый, узкий нос; близко посаженные к переносице глаза; тонкие, тёмные волосы, выстриженные модными "пёрышками".

–Ты не прав,-сказала Алина.-Я например расставалась со своим мужем без оскорблений…Разве что, поколотила его слегка… на прощание.

–Буйная? -улыбнулся Женька, "подобрев " глазами.

–Есть немножко,-засмеялась Алина.-А деньги я умею зарабатывать сама. Мне кормильцы не нужны…Тебя наверно раздражают наши лица. Трудно трезвому в хмельной компании? Кстати, ты кто по гороскопу?

–Скорпион.

–Заметно.

–Что именно?

–Ядовитый.

–Ну хватит вам любезничать,-вмешался в их диалог Игорь.-Женька у нас нормальный мужик. Он в Чечне был. Война свой отпечаток накладывает. А вот я служил на подводной лодке…

Игорь пустился в воспоминания о службе в армии. Ольга, подперев подбордок кулачком, поедала его глазами. Алина смотрела на Женьку, думала: он и сейчас похож на мальчишку, взъерошенный как воробей. А тогда, десять лет назад, каким он был? Она пыталась представить его в военной форме с автоматом в руках и не могла.

Игорь, закончив рассказ, разлил по стаканам оставшуюся водку. Убрал пустую бутылку под стол.

От последней рюмки Алина изрядно захмелела, захотелось петь.

–День и ночь роняет сердце ласку…-проникновенно, полушопотом пропела она.

Воцарилась тишина. Оценив её как одобрение, следующую строчку Алина пропела чуть громче:

–День и ночь кружится голова.

Замолчала.

–Продолжай,-попросил Игорь.

–Умеешь, -крутнул головой Витёк.

Едва утих последний звук романса, Ольга во всю мощь лёгких затянула:

–Несэ Галя воду, коромысло гнэться…

На неё зашикали.

–Тише,-обнял её плечи Игорь.– Мы с охранником договорились, что шуметь не будем.

Он что-то шепнул ей на ухо. Они поднялись, вышли. Витёк снова развлекал анекдотами. Алина улыбалась, почти не слушая смешные истории. Смотрела на Женьку. Он на неё.

Вскоре вернулись Ольга и Игорь с довольными, раскрасневшимися лицами. Алина глянула на часы:

–Мне пора. Скоро метро закроется.

–Я провожу,-вскочил Витёк.

–Меня проводит Женя,-сказала она.

Серые глаза Женьки радостно вспыхнули. Он стал суетливо надевать чёрную куртку, не попадая в отверстия рукавов. Выйдя на улицу, они направились к станции метро. Алина пила мало, хорошо закусывала, но чувствовала, что её покачивает. Когда она в очередной раз поскользнулась, Женька взял её под локоток. У входа в Метро они остановились. Алине показалось, что он чего-то ждёт. Приглашения в гости?

–Я бы пригласила тебя к себе, но у меня строгая хозяйка,-сказала она.

–Всему своё время,-сказал он и неловко поцеловал её в щёку.

Алина нажала на ручку двери открывая её.

–Подожди,-услышала сзади.-Тебе далеко ехать?

–До Юго-Западной. А потом пол часа на автобусе в Солнцево.

Женька смущаясь сунул в карман её пальто вдвое сложенную купюру.

–Я буду волноваться за тебя. Езжай от метро на такси.

* * *

Ранним утром, холодным и морозным, Алина торопливо шагала к станции метро. Думала о невесёлом. О том, что плитка шоколада и хлеб с тонко нарезанным салом это всё что она съест сегодня за обедом. Аванс дали, но почему-то очень маленький. Пришлось поделить его на две части и большую отдать в счёт оплаты квартиры. Но вышла не вся сумма и Зина сердито поджала губы. Положение не спасло и то, что Алина клялась через две недели, в зарплату, вернуть остаток. Зина была недовольна и почти не разговаривала с ней.

Жильё в Москве дорогущее-вздохнула Алина. Вызвать сына сюда? Он бы куда-нибуть устроился. Вдвоём и платить за жильё было бы легче, и жить веселее. Но пока об этом думать рано. Слишком холодно на московских улицах. Нужно подождать до весны.

Алина очень скучала но сыну. Подолгу говорила с ним по телефону. Но о переезде не заикалась. Муж на сына не жаловался. Говорил, что у них всё хорошо, поделился секретом о том что Саша стал встречаться с девушкой.

Ревность к той, которая теперь рядом с её любимым мальчиком только слегка кольнула сердце. Подумалось: пусть. Может быть от общения с нею он станет более ответственным, более уравновешенным.

Непонятно почему двое детей, выросших в одной и той же семье, стали такими разными. Впрочем, разными они были уже с детства. Дочь не причиняла родителям не беспокойства, не хлопот. А вот с сыном было хлопотно. Спать по ночам он не хотел с рождения и эта привычка полуношничать до сих пор портит ему жизнь. Попробуй встать рано утром на работу, если тебе ночью не спалось. С того момента как он закончил мореходное училище, сходил с отцом в море и наотрез отказался от полученной профессии моториста, сын поменял не одну работу, но в силу характера и пристрастия к загулам нигде подолгу не задерживался. Дочь наоборот была целеустремлённой, ответственной: закончила школу с серебрянной медалью, поступила туда куда хотела-без блата прошла по конкурсу в Одесскую архитектурную академию. В противоположность ей-Саша почти ничего не доводил до конца. Загорится какой-нибуть идеей, начнёт воплощать её в жизнь, но столкнувшись с препятствием тут же разочаровывается и безжалостно бросает начатое.

Работает ли он сейчас? Муж на этот вопрос не ответил…И если работает-то кто назойливо будит его по утрам?… Кто его будит, когда Стас в море?

Алина заметила, что эти болезненные вопросы особой тревоги в ней не вызвали.

Почему сейчас так легко на душе?… Наверно потому что есть уверенность-Господь не допустит до беды. А если и будет происходить что-либо неприятное, то не стоит отчаиваться. Всё что не делается-к лучшему. Эту народную присказку Алина испытала на собственном опыте.

Уйдя в свои мысли, она чуть не пропустила нужную станцию. Быстро прыгнула в уже начавшие съезжаться двери. На улице глянула на табло, висевшее на фасаде дома, и обрадованно вздохнула. Электронные цифры показали что до начала рабочего дня есть ещё двадцать минут.

Эти двадцать минут будут счастливыми,-просияла Алина. В них будет Женька.

Ей почему-то казалось, что с появлением Женьки, краски жизни стали ярче. Хотя на улицах преобладал белый цвет.

Сегодня, как и вчера, как и позавчера пить чай с "коллегами" она не стала. Переодевшись, поспешила к лифту. Он мелодично мурлыкнув, стал поднимать её на девятый чердачный зтаж.

Она уже знала, что у Женьки в Волгограде есть женщина с которой он живёт гражданским браком. Но дома бывает редко, наездами. Угрызения совести по поводу этой женщины Алину не мучали. Во-первых: потому что семейные узы перестали быть для неё священными, а во-вторых: ей так хорошо было рядом с ним, что не хотелось портить этого состояния никаким самоедством и самокопанием. Ведь это награда за её терпение, за неспокойные, холодные годы несчастливого замужества. Возможно Женька именно тот, кто предназначен ей самой судьбой. Ведь она просила у Параскевы любви земной, любви к мужчине…Вот и сбывается мечта…

На чердаке было темно, почти так же темно как за чердачным окошком. Алина наощупь пробиралась по коридору, то и дело натыкаясь на какую-то мебель, доски, пока не упёрлась в спинку кресла. Глаза постепенно привыкли к темноте. Но всматриваться в того кто спит на двух сдвинутых вместе креслах не было нужды. Она была уверенна: там спит Женька.

Она поцеловала его куда-то: не то в лоб, не то в щёку.

–Какой у тебя холодный нос,-хриплым, сонным голосом заворчал он. Но Алина понимала, что ворчание притворное. Женька стал спать в коридоре из за неё, Алины.

–Я ведь только с мороза, вся как майская роза,– тихонько пропела она.

Он засмеялся, приподнялся, сел. Притянул её руки к своей груди.

–Роза ты моя…У меня есть варежки из козьего пуха. Хочешь дам поносить? Мне они без надобности.

–У меня перчатки есть.

–А руки как лёд…Варежки мужские, но ты ведь всё равно по темну приходишь, по темну уходишь, никто и не заметит что размерчик не твой.

–Заботливый ты у меня,-вздохнула Алина.

–Да, я такой,-согласился Женька.

В полумраке улыбкой блеснули его зубы.

Некоторое время сидели молча. Все новости, которые случились за день, Алина выложила Женьке ещё вчера, забежав попрощаться. И теперь просто наслаждалась его близостью, чувствуя как согревает тепло его тела её холодные руки.

Дверь в коморку строителей выпустила узкую полоску света.

–Ребята проснулись,-сказала Алина.-Как они спят там?

–Игорь на кушетке, Витёк на стульях.

–А почему вы не живёте в общежитии?

–Нам туда нельзя,-ответил Женька. Помолчав, продолжил.-Мы бригадой в Москву приехали. Десять человек. И только мы трое попали сюда. Остальные работают в открытых помещениях.

–Фактически на улице?

–Фактически да…Однажды занесло нас в общежитие. Хотели пообщаться, но дело до драки дошло. За ножи схватились. Витька чуть не порезали.

Дверь коморки открылась. В коридор вышел Игорь. Остановился возле кресел, долго всматривался в темноту. Потом спросил:

–Кто здесь?

–Свои,-ответил Женька..

–Это не Ольга?-тронул макушку Алины Игорь.

–Это я …"Отелло",-сказала Алина и дурашливо запела, копируя голос оперного певца.-" Я люблю вас, Ольга… Я люблю вас, Ольга".

Мужчины засмеялись.

–О, да у вас талант, дружочек,-подыграл Алине Игорь, изменив свой голос на женский.-Вам необходимо поступать в консерваторию.

Снова смеялись. Уже втроём.

В освещённом дверном проёме возник Витёк.

–Кому не спится здесь?!-грозно спросил он. Но вид унего был комичный. Курносый нос от сна расплылся и напоминал утиный, волосы с двух сторон слежались и торчали посередине головы индейским "ирокезом."

Грохнул хохот. Смеялся и сам Витёк, заражённый всеобщим весельем.

–Вот я на вас Татьяну Васильевну напущу,-пригрозил он, когда наступила тишина.

Татьяна Васильевна, отпразновавшая недавно своё пятидесятилетие, была заместителем директора. Молодящаяся, ещё красивая, она, привыкнув повелевать мужчинами, иногда добиралась и до строителей. Ей, наверное, казалось, что ремонт продвигается медленно. Уборщиц она не распекала. Этим занималась Марковна. Поэтому Алина сказала:

–Не боюсь я твою Татьяну.

–Ну-ну,-сказал Витёк и направился к двери комнаты, которая находилась рядом с коморкой. В ней, большой, теперь шёл ремонт. Предполагалось, что комната в будущем станет массажным кабинетом. Игорь в два прыжка опередил Витька:

–Э нет! Я раньше проснулся.

Они почти одновременно втиснулись в дверной проём.

–"Кто первый встал того и тапки",-пошутила Алина. Поднялась.-Пойду я. Швабра зовёт.

–А ты отсюда, через все этажи, слышишь её зов? – улыбаясь, спросил Женька. Задержал её руку. -В обед зайдёшь?

–Обязательно.

В обеденный перерыв, наскоро перекусив, Алина снова отправилась на чердак к Женьке. Они уселись в широкое кожанное кресло, уложили ноги на другое, стоящее напротив. Алина прислонилась щекой к Женькиному плечу. Он теребил, гладил её волосы. Она тихо млела от его прикосновений. В тишине помещения было слышно как на стальных тросах двигается кабина лифта, а в коморке строителей приглушённо звучат голоса Игоря и Витька.

–А я сегодня опять ползала под столом в кабинете бухгалтерии,-сказала Алина.

–Снова скорлупу от семечек собирала?-спросил Женька.

–Нет. В этот раз скрепки.

–Она нарочно тебе работы добавляет. Не любит тебя эта тётка.

–Я знаю. И мне не нравится эта толстая грязнуха. Она одета не аккуратно…Представляю какая "чистота" у неё дома.

–Золушка ты моя, -погладил её щёку Женька, вздохнул: -А у меня тоже новость. Моя дура звонила. Цепочку золотую в сауне потеряла…Лахудра!

Алина предположила, что говоря всё это Женька кривит губы в язвительной усмешке. Чтобы убедиться в этом она отодвинулась от него и заглянула в лицо. Так и есть: верхний уголок губы приподнят.

–Почему ты называешь жену дурой?-спросила Алина.

–Потому что дура и есть, -спокойным ровным голосом произнёс он.

–А почему живёшь с такой?!– уже начиная сердиться, спросила Алина.

–Деваться некуда, -вздохнул он.

Она всматривалась в его лицо, пытаясь в полумраке увидеть выражение его глаз, потом сказала:

–У человека всегда есть выбор.

–А у меня его пока нет. К матери с братьями я жить не пойду. Они меня "кинули" однажды. Я с ними уже три года не общаюсь.

–Совсем не общаешься?!

–Совсем.

–Злопамятный?

–Нет. Злой. И память у меня хорошая.

В темноте снова язвительной усмешкой блеснули его зубы.

–Мать -это святое,-сказала Алина.

Он помолчал, вынул сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой. Огонек высветил его лицо: напряжённое и будто враз постаревшее.

А на мальчишку он сейчас не похож,– подумала Алина.

–Ты бы видела, как эта святая женщина избивала меня в детстве, -медленно заговорил Женька.-До синих полос…шнуром от кипятильника…за малейшую провинность…Однажды я выхватил его и ударил мать по ноге. Потом убежал, прятался в канаве три дня. Отчима вообще ненавижу. Сводным братьям-близнецам помогал, когда они из армии вернулись. А когда я остался без работы мне никто рубля не протянул.

Они снова молчали. Алина вдруг подумала, что недоласканный в детстве Женька тянется к ней не столько как к женщине сколько как к матери.

"Эдипов комплекс",-вздохнула она, вспомнив: "Только жена может всё понять и простить".

Любопытно: они все ищут в женщинах мать? Ту с которой уютно, удобно, спокойно. Ту, которая простит любую ошибку, любую шалость. Ту, которая не предаст, не прогонит прочь…Вопрос: кого ищут мужчины в женщинах? Любимую или няньку?

…А кого хотят видеть женщины в своих мужчинах? Отца, который решит любые проблемы? Сильное плечо? Широкую спину, за которой можно спрятаться от житейских бурь?

Из всего этого следует, что каждый ищет в другом спасения от своих страхов. От таких взаимных притензий сильно попахивает сделкой. Ты мне уют, вкусный ужин, чистые носки, всепрощение, а я тебе материальную и физическую защиту…Разве любовь это состояние комфорта?

Во всяком случае ей, лично, упрекнуть себя в заземлённости своих чувств к Женьке нельзя. Его деньги ей не нужны и в его защите она тоже не нуждается. У неё есть свой Защитник…Суметь бы отогреть Женьку....чтобы он тоже поверил в настоящую любовь, которая ни в какое сравнение не идёт с тем, что многие подразумевают под этим словом.

Лёгкие поцелуи, коснувшись её щеки, отвлекли от мыслей. Его губы нашли её. Закружилась голова. Воздух стал густым и сладким.

Резко хлопнула дверь лифтёрской комнаты. Мимо них в сторону лестницы прошла пожилая женщина. Алина оторвалась от Женьки, приложила палец к его губам.

–Трусиха моя, -шопотом сказал он, покрывая поцелуями её пальцы.

Неужели мужчины бывают такими разными?!-вспомнились Алине чуть грубоватые, торопливые ласки мужа. Нежность, ласковость Женьки завораживала. Не поддаться его мужскому обаянию было невозможно.

–Ольга злится,-вдруг сказала Алина.

–Почему?

–Её раздражают наши почти платонические отношения,-ответила Алина и, копируя Ольгу, произнесла-"У вас служебный роман, чи шо?!"

Женька засмеялся.

–Подожди смеяться. Это ещё не всё. Ты не знаешь что было дальше,-улыбаясь, говорила Алина. -Вчера вечером Ольга пристала ко мне: "Идите с Женькой в душевую, а я покараулю". Я отказалась. Сказала, что ты не хочешь.

–А ты хочешь?

–Так-нет.

–Мы что-нибуть придумаем. Я скоро деньги получу. Кстати, ты с Ольгой не откровенничай. Не нравится мне она. Глаза бегают, взгляд не поймать. Нехорошая она.

Алина, помолчав немного, сказала:

–Я не делю людей на хороших и плохих. У кого-то из писателей я прочла, что в человеке присутствуют две сути: человеческая и зверинная…Я считаю, что если видеть в каждом человеке положительное, то он будет поворачиваться к тебе именно светлой стороной.

–Не думаю,– отрицательно покачал головой Женька.-И тебе так думать не советую. Москва не место для подобных экспериментов. "Отлохотронят" так, что забудешь как тебя зовут.

Алина хотела возразить ему, но не находила убедительных аргументов. Потом подумала, что их спор может привести к ссоре, а ссориться с Женькой не хотелось.

Странный он всё же-думала она. С одной стороны такой ласковый, такой нежный, а с другой -колючий как ёж.

Они снова молчали. Его рука лениво бесстрастно кружила по её спине.

–Ты с таким уважением отзывался о своей первой жене,-вдруг заговорила Алина.-Ты любил её?

–По своему, да.

–Я часто слышала от мужчин это определение "по-своему"…

–Много общалась с мужчинами? – перебил Женька с ревнивой интонацией в голосе.

–Общалась. С друзьями мужа, со случайными попутчиками. Я много ездила раньше. В основном за товаром, а потом к дочери, когда она училась…Не знаю почему, но мужчинам нравилось "плакаться в мою жилетку". Ты не замечал, что случайные попутчики рассказывают друг другу то, что и батюшке на исповеди не расскажут?

–Это верно,-согласился Женька, облегчённо вздохнул.-Продолжай, я перебил тебя.

Алина помолчала, пытаясь найти потерянную нить мысли, вспомнила:

–Так вот…Я до сих пор не могу понять, что означает это "по-своему"? Мой муж говорил иначе: "Люблю тебя, но не до такой степени". Впоследствии оказалось, что возводить в степень было нечего. Пустота, даже возведённая в степень, останется пустотой.

Алина почувствовала как замерла, потяжелела рука Женьки на её спине. Он убрал руку со спины, хрустнул сцепленными вместе пальцами. Снова вынул из пачки сигарету, но не закурил.

–Возможно ты права…И любви как таковой у меня к ней не было. Я уважал её как мать своего ребёнка, ценил как хорошую хозяйку, был благодарен за заботу и ласку…Только скажи…Почему вы терпите то что терпеть невозможно? Ведь я помню как отвратительно вёл себя, живя с ней. Пьянствовал с друзьями, приходил домой невменяемым, случались женщины, а она об этом знала. Молчала. Ни слова в упрёк.

–Потому что дуры!-сердито сказала Алина.-В этом ты прав-"дуры и есть". Но терпят, в основном, из-за детей, потом из-за денег, затем из страха остаться одной. Словосочетание "одинокая женщина"-очень неприятное, как клеймо на коже…Лично меня, большей частью, держал возле мужа "детский вопрос". Я считала, что для мальчика родной отец необходим. Я была в этом уверена, потому что в детстве не признавала тех мужчин, которых приводила мама в качестве отчимов. Бунтовала, делала глупости маме назло…Но меня от проблем с сыном наличие родного отца не спасло. Подрастая он копировал его отношение к жизни, ко мне, к друзьям, к выпивке. Я считаю, что уродует детей не улица-их уродуем мы в своих уродливых семьях.

Алина замолчала. Но мысленно продолжала: женщины молчат потому что в них хорошо развито чувство стадности или как его иначе называют "чувство коллективизма". Общество культивирует идею семьи. Это то к чему нужно стремиться, то ради чего стоит жить. А о любви, в её истинном смысле, даже если и говорят то ставят её на второе, третье место. Нам прививают почтение к традициям, некоторые из которых давно протухли…Но о таких вещах с Женькой говорить она не будет. Поймёт ли?! Не оттолкнёт ли она его от себя своими "заумными речами"?

Он вынул из кармана брюк мобильник, глянул на экран.

–Ты знаешь, что твой обед закончился шесть минут назад?