Хандра и радости Игнатия Назаровича

Грязное небо едва выдавливало из себя скупой пакостный дождь. Капли в некоем настойчивом и угрюмом звучании барабанили по крышам Санкт Петербурга, не побрезговав испортить и без того сокрушённое настроение одного страдальца, живущего в близ набережной и в это утреннее время терзавшегося мрачными думами.

- И это тоже закладываем-с? - спросил у Игнатия Назаровича коренастый грузчик с двумя крупными забинтованными пальцами.

- Оставьте только кровать, стол и два стула. - твёрдо ответил хозяин богато обставленной квартиры.

Захар Кириллович, человек зажиточный и высокого роста, не выдержал и, быстро встав со стула, попытался возразить :

- Но позвольте! Что же на вас нашло, дорогой мой и большой друг? Это даже уже не аскетизм, а самопожертвование во имя не пойми чего засевшего в вашу учёную голову!..

Игнатий Назарович медленно отвернулся от окна, поднял взгляд почти до потолка, и встретился взглядом с тем, кто кого по взаимности тоже мог назвать другом, правда, отчего-то он содрогнулся и в глазах Захара как будто промелькнул некий страх.

- Вы и сами должны знать, что в скором времени все эти бесполезные излишества мне даже и тени улыбки или мысли не принесут. Я же вам уже рассказывал принцип моей теперешней позиции: никто никуда не успеет, ни у кого и ничего не получится, но когда-то все всё же поймут, что ничего и никогда не имело и не будет иметь смысл - только вот поздно будет. Но, впрочем, отчасти я с вами немного соглашусь. Оставьте только кровать и распятье на стене!..

- Игнатий Назарович! Я понимаю, вы хотите сделать благое дело, но сиротские приюты на ваши безумные пожертвования буквально станут замками!..

- Я всё сказал.

Грузчик с интересом наблюдал за этой перепалкой, кивнул какой-то своей мысли, и дальше продолжил свою работу, вынося на хребте резной стол из квартиры.

- Вот лягу на кровать, как на алтарь, и дождусь своего... - прошептал Игнатий.

- Нет, нет и нет! - воскликнул Захар, приблизившись и нависнув над другом. - Посмотрите на себя, в кого вас превратил отчаянный пессимизм! До чего вас довело уныние!

- Довольно! - вскричал Игнатий, отмахнувшись.

Захар Кириллович схватил за воротник Игнатия и надавил:

- Вы стали бледной тенью своей, превратились в трухлявый груздь, совсем забурели и слушать никого не хотите, разве что вас собственный лукавый голос! Помяните моё слово, в вас говорите не вы, а черти и бесы вами командуют!

Пытаясь вырваться, Игнатий взревел:

- И что вы предлагаете, что-с?! В моём-то плачевном положении! Разве есть выход из замкнутого круга, когда чахотка...

- Есть!

Игнатий Назарович закатил глаза, впал в ступор и перестал не только сопротивляться, но в нём будто бы даже оборвались все мыслительные процессы и он словно перестал дышать.

- Что с вами?.. Эй, кто-нибудь! Человеку слелалось плохо! Воды! Скорее!

Благо грузчик был неподалёку, и пришёл на помощь. Но он понял Захара Кирилловича не совсем точно, прибежал с ведром, быстро, по-своему, оценил обстановку на предмет обмякшего тела, и обрушил на него ледянуб воду. На костюм Захара тоже попала вода, он вздрогнул, хотел было отругать человека, но одумался - Игнатий приоткрыл глаза.

- Так... Какой же вы выход нашли...а я не смог?..

- Грандиозное путешествие!

- Но нынче я гол как сокол, и мне от этого стыдно, и настроение моё начинает...

- Прекратить! Всё за мой счёт во имя благой цели вас развеять и, более того, довести на параходе до санатория в Любеке, где вас обязательно должны вылечить.

- Вы хотите мне предложить отправиться в Германию?..

- Нет. Я говорю, что уже завтра утром мы ступим на палубу Буревестника. Это уже решено и точка.

***

Пароход Буревестник гудком огласил округу порта, спугнув чаек на погрузочных кранах и приглашая на свой борт зажиточных представителей цивилизации. Игнатию Назаровичу не совсем понравилось, что пришлось просыпаться чуть свет, из-за чего не только пошатнулось его настроение, но и здоровье - перед выходом из пустой квартиры его долго раздирал страшный кашель, чёрно-красная мокрота на этот раз оказалась не водянистой даже, а будто как комки слизи, и единственное, чему он был действительно рад, так это тому, что верный слуга Илья, к которому он был не совсем справедлив во времена своего здравия и наибольшего успеха, он на доброй ноте отпустил около недели назад, вознаградив за верную службу "сложного и непонятого никем человека" добротной медвежьей шубой и своими золотыми часами, они расстались на доброй ноте, и в это и другие его, Игнатия, трудные минуты, никто не знал, насколько и как быстро ему становиться всё хуже и хуже.

- Игнатий Назарович, ну что вы мрачнее тучи? - поинтересовался Захар Кириллович. - Назад дороги нет. Скоро, уж скоро вы пойдёте на поправку, осталось уж недолго!

Игнатий опомнился, осмотрелся и ответил:

- Да-с, всё так и будет. Скоро.

На пристань ступил крепко сложенный бородач капитан. Оказалось, что он не снизошёл своей важной персоной до сухопутных, не поблагодарил их за чудесный выбор своего роскошного и надёжного судна, не обнадёжил, что дальняя поездка пройдёт как по маслу, словом, совсем даже не обратил на них внимание, а повернулся к своему вечному вопросу и ответу - водяному простору - и стал наполнятт трубку табаком.

- Захар Кириллович, только тет-а-тет.

- Да-да, я весь внимание.

- Вот увидите, я сломлю необузданную природу этого дикого и матёрого гордеца во что бы то ни стало и самым коварным образом.

- Но... Но почему же?

- Это дело принципа.

- Но, а как же ваше рыцарское милосердие к тщедушным и заблудшим мира сего?

- Я всецело проиграл бой за правду, и отныне буду действовать доселе закрытыми для меня путями совести.

- Но сама битва ещё не предопределена.

- Может, меня хватило бы на компанию подобного масштаба, но не в теперешнем моём состоянии.

- Подождите, уж немного осталось, и в вас, выздоровевшего, откроется второе дыхание и невиданная любовь к жизни.

Перед отплытием господа осмотрели свои номера и им было предложено подкрепиться. По очереди накладывая с приличного стола угощения, Захар Кириллович посоветовал своему другу:

- Обязательно налегайте на ливерную колбасу, она оченно хороша и для вас будет особенно полезна.

- Да-с?.. - задумчиво протянул Игнатий Назарович. - Что-то я здесь не наблюдаю ничегошеньки из горячительного.

- Но вы же сами говорили, что...

- Да пошутил я, - закашлял Игнатий, озираясь по сторонам, - Просто пошутил.

Позавтракав, господа отправились в свои номера; Игнатий же шёл напролом, почему-то торопился и даже чуть оттолкнув со своего пути одну пару молодых романтиков; в его холодных глазах появился блеск отрешённости, в истощённом уме, с трудом сдерживающим стресс, было только одно желание - и оно было тут же исполнено, когда он заперся у себя в нумере, бросился на койку и, отвернувшись от света из иллюминатора к стене, накрылся с головой и наконец-то, вдали от чужих глаз осуждающих и ничего не понимающих, сдался и, чуть прикрыв глаза, поддался апатии.

***

Спустя время Игнатий оказался посреди площадки театра Диониса будучи одетым в свободное одеяние длинной белой мантии. Он с интересом посмотрел на старцев точно в таком же облачении, которые восседали на каменных скамьях, возвышаясь полукругом над одиноким виновником торжества, оценивая его поведение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.