- -
- 100%
- +
Элька, снова сидя на стуле как нахохлившийся воробей, сначала наблюдала с интересом, но потом не выдержала.
– Ну вот, уже почти чисто, а что можно сделать из этого, – она махнула рукой на горку продуктов, – мне совершенно непонятно.
Закончив с паркетом и полюбовавшись на сияющую чистотой кухню, Лушка оглядела продуктовый ассортимент. Надо сказать, с продуктами было негусто.
Как говорится, есть мука, но нет яиц. Есть картошка, нет молока – и так далее по списку.
– Сама понимаешь, выбор невелик, – вздохнула она, – поэтому пожарю я, наверное, картошки с лучком. Без хлеба, конечно, плоховато, даже чаю не с чем попить, но есть у меня один интересный рецептик. Одна жиличка как-то хозяйке рассказала. Вкуснющая вещь! Не какие-то там печеньки, а настоящие хрустящие крекеры с луком!
– Печенье с луком? К чаю? – вытаращилась на нее Элия и захохотала. – Может, тебя потому и Лукерьей зовут, что ты все с луком готовишь?
Лушка тоже захихикала на такое совпадение, но пообещала, что от таких печенек-крекеров Эльку потом за уши не оттащишь!
– Давай, хозяйка, засучи рукава да принимайся за дело. Где советом подскажу, а где и подмогну, – подмигнула она растерявшейся девчонке. – Кухонная-то наука нехитрая, хоть и тонкостей всяких много имеет. А уж молодой барышне завсегда пригодится, – важно подняла она к потолку указательный палец, – потому что обстоятельства, как ты видишь, разные бывают.
– Вот смотри рецепт, – Лушка достала из кармашка фартука листочек в клетку, – ничего сложного. Подготовить продукты, отмерить все как положено и замесить тесто. Для начала почисти лук, а я займусь картошечкой. Картошки намного больше надо. С лучка вот с этого кожуру сними, одна луковка мне пойдет в зажарку. – Домовая выложила перед Элькой три средние луковки и, подрезав у одной засохший «хвостик», ножом показала, что очищать.
– Ой, горюшко! – спохватилась она, увидев, что после первой снятой кожурки девчонка умудрилась вытереть рукой заслезившиеся глаза. – Кто ж руками в луковом соке в глаза лезет? Промой водичкой холодной! Да ножик окуни в нее. Если лезвие в холодной воде мочить, то при нарезке и чистке лука плакать не придется.
– А его еще и резать надо будет? – надулась Элька на щипучий лук. Лучок, кстати, для домовушки оказался с сюрпризом. Под обычной желтенькой шелухой скрывалась беленькая луковка в зеленую и лиловую крапинку.
– Его не просто порезать надо будет, а в кашицу-пюре измельчить, – усмехнулась Лукерья. – Но тут уж я подсоблю, а ты картошку на ломтики порежешь. Картошка – овощ мирный, хоть у вас и выглядит занятно.
Мирная картошка радовала глаз небесного цвета мякотью под сероватой неаппетитной кожурой.
– Как есть, какая-то мутация магическая, – рассматривала домовушка диковинный клубень. – Может, такую вывели, чтобы аппетиту дамы лишались? Слыхала я как-то, что синее да голубое аппетиту не способствует.
Элька на диво ловко расправилась с остальным луком. Хотя было странно смотреть на то, как эта неумеха уверенно управляется с ножом.
– Ты, хозяюшка, поведай-ка мне, где ножичком так орудовать наловчилась? – не скрывая удивления, полюбопытствовала Лукерья.
– Когда я маленькая была, папа мне фигурки из дерева вырезал. Он заготовки под артефакты делал каменные, а я все под руку лезла, – улыбнулась Элька, начав нарезать картошку и косясь на то, как домовая, словно у нее не две руки, а миллион лезвий, превратила две луковки в почти однородную кашицу. – Чтобы не мешала, он мне скалозуба вырезал. Потом парконялку и кундика. А когда я подросла, мы иногда вместе вырезали. А потом мама пропала, и он стал все время занят. – Она грустно вздохнула и, ссутулившись, продолжила кромсать картошку на мелкие ломтики.
– Ну ничего, ничего, девонька, – стала утешать ее Лукерья. – Чай, время как зерно, все перемелется, а там и хлеб будет!
Повозившись с незнакомой плитой, она сообразила, как включить нагрев, домик подсказал, маревом пыхнув над ней и спроецировав женские руки, готовящие какую-то еду. Все оказалось просто до смешного: ставишь кастрюльку или сковороду и пальцем вокруг обводишь, мысленно задавая температуру и примерное время до выключения или смены режима. Лушка обо всяких умных штуках в интернете на Земле читала, любопытствуя, но такого наука вроде еще не придумала. А тут магия и «умный дом», не тот, что команды запоминает, а который сам подсказчик. Очень домовушке такое понравилось.
А меж тем картошечка уже жарилась, а они в две головы склонились над миской, куда просеивалась мука, выкладывалось луковое пюре да лилось постное масло.
– Вот еще подсолить и разрыхлитель намешать, – бодро командовала домовушка, показывая, как ложкой и стаканом взвесить-измерить продукты. – Вот ведь и сода есть, чую, что она самая, и кристаллики лимонной кислоты в пакетике, а разрыхлитель намешать не догадались! – фыркала она, подсыпая в смесь немного муки. Комок теста получился совсем небольшой, и Элька разглядывала его весьма скептично, пока домовушка мешала подрумянившуюся картошку.
– Луш, – она потыкала пальчиком в тяжеленький пластичный комок, – тут печенек-то штук десять, наверное, выйдет, надо было больше делать.
– Не наплакалась с лука-то? – подколола ее домовая. – Чайку попить хватит. Потом сил поднаберемся и думать будем, как до приезда твоего родителя жить-поживать, чтобы было что пожевать!
Скалка, нашедшаяся в одном из шкафчиков, тоненько раскатала эластичное нелипкое тесто под мерный говорок-пояснения Лукерьи:
– Такие крекеры и с сыром можно делать, и с семечками маленькими, и с зеленушкой да специями. Чуть меняй рецепт – и вот тебе новый вкус. Луковый самый простой, в другие то да се надо. А в эти все под рукой! На-ка нарежь на свой вкус, – протянула она девочке ножик.
– А как резать надо? – Элька схватила нож, но замерла над тонко раскатанным пластом, боясь сделать что-нибудь не так.
– Молодец! – похвалила домовушка. – Если не знаешь, спроси! Не знать не стыдно, стыдно не спросивши и не умеючи дров наломать! А порезать можешь как хочешь. Можешь на квадратики или прямоугольнички, можешь полосочками вот такой толщины, как твой большой палец. Главное – не мелко и не крупно, в меру.
Лушка с удовольствием наблюдала, как кивнувшая девочка старательно, прикусив высунутый от усердия кончик языка, режет тесто аккуратными полосками. Подготовить противень да загрузить в магическую печь было делом минутным. Да и сами печеньки пеклись очень быстро. И получилось их много, целый противень румяных да духовитых!
Две немного уставшие барышни в фартучках, сытые и довольные собой и друг другом, чаевничали за столом, хрустя свежим печеньем.
– М-м-м… солененькое и так хрустит, невозможно оторваться! – блаженно жмурилась Элька. – Для такого я готова еще лука начистить! Очень, очень вкусно! У нас только сладкое печенье делают. Пироги разные есть, а печенье только сладкое.
– А теперь такое появилось, – добродушно улыбнулась ей домовушка. – Вот придумаем, как артефакт тот холодильный открыть, глядишь, и еще чего новенького наготовим. Только вот я еще спросить хотела: кто такие эти ваши скалозуб, парконялка и кундик?
Глава 4. Всякие зверушки и вороватый «ежик»
Пока домовая, раздумывая, ходила около холодильного ларя, Элька сбегала к себе в комнату и притащила небольшие, с ладошку, фигурки зверюшек. Парконялка была похожа на земного носорога с ящерковым хвостом. На конце морды у нее красовался рог с какой-то круглой штучкой.
– Этот шарик у парконялки меховой. Их выводят для экипажей и перевозки грузов. Чем пушистее и ярче мех на роге, тем сильнее и выносливее зверь, – объясняла домовушке Элинора, крутя в руках деревянную фигурку. – Папа рассказывал, что мошенники их красят, чтобы подороже продать.
– Да уж, – поддержала ее домовушка. – Эти во всех мирах одинаковы. Раньше лошадей красили, пятна им затирали, стригли, специальными травами кляч поили, теперь машины ворованные красят да по винтику перебирают, чтобы хозяин не узнал. А у вас, вишь, рогатикам помпоны куафюрят, чтоб хозяева не отыскали.
– Да нет! – засмеялась девчонка. – Хозяева и есть мошенники. Парконялку никто красть не станет. У них на хвостах такие узоры хитрые, у каждой свой, и отпечаток стоит в документе владения. А красят, чтобы цену поднять. Темно-красный мех на роге лучше розового, потому что бежать будет быстрее и меньше уставать. Вот при продаже и пытаются потемнее цвет сделать.
Лушке такой зверь понравился. Рисунок на хвосте как отпечаток пальца – занятная вещь, да и помпошка на морде, наверное, миленькая, только вот в доме техника вроде хоть и магическая, но вполне современная по земным-то меркам. Вот и не удержалась, перебила Элину, когда та уже про другого зверька рассказывать собралась:
– А почему на парконялках-то возят? Неужто машин магических нет? Вон кухня вся на магии, без дров и печи, да и освещение не свечки.
– Машины есть, но только в городах. А грузы по стране на них возить неудобно, это надо мага нанимать, чтобы все время двигатель заряжал. Так ведь и застрять можно где-то в лесу, а может и сломаться! Дороги не везде хорошие, а артефакты редко прочными делают, а если делают, то только большие. – Эля кивнула на холодильный шкаф и плиту. – Для перемещений только стихийная магия воды и ветра идет, а тогда артефакты или в корпус прочный убрать и заряжать постоянно, или подставить под влияние стихии, но так они в негодность быстро придут. Мне папа рассказывал. Поэтому экипажи только в городе, у магов свои, а обычные люди могут на ездушках кататься. Если у ездушки сигнал бледнеет, ездовик к своей конторе едет, и там нанятый маг заряжает. У больших контор несколько магов работает, и ездушек у них больше.
Удовлетворив свое любопытство, Лукерья теперь рассматривала две оставшиеся фигурки и гадала, кто из них скалозуб, а кто кундик.
Одна тварюшка напоминала толстого пингвина верхом на пауке, а вторая – домашнюю свинку с лисьим хвостом и выпученными жабьими глазками. Зверьки были, откровенно говоря, малосимпатичными, но, с другой стороны, кошку, которой была Лушка, Эля тоже обозвала чудовищем, наверное, не просто так. Все непривычное может показаться или очень красивым, или жутко уродливым.
– Вот это скалозуб, а это кундик, – ткнула Лушка пальцем вначале в свинку, потом в пингво-паука.
– Не угадала! – хихикнула Элька. – Наоборот!
Оказалось, что хвостатая свинья, кундик, выполняла тут функцию домашней птицы! Она несла яйца, а тонким пухом с хвоста набивали подушки. Размером эти зверушки были с кролика и жили стайками на специальных фермах, строя на земле гнезда из прутиков и соломы.
– Я как-то просила маму с папой купить мне кундика. Думала, будет жить в саду, а я с ним играть буду. Но мама сказала, что один он не выживет. Надо не меньше пяти, но тогда от сада ничего не останется! Все перероют. А скалозубов держат сыщики. – Девочка погладила тощие паучьи ножки деревянной тварюшки. – У них нюх и слух очень тонкие, и если нет магической преграды, то проберутся куда угодно. Они совсем маленькие, вот такие, – девочка показала руками размер морской свинки, – а скалозубами зовут потому, что они прогрызут даже каменную стену. Их надо забирать, пока слепые, чтобы к хозяину привязались, или щитки надевать на голову. У нас у одного мальчика в школе был такой, но они очень дорогие и редкие. В неволе живут только с хозяином и не размножаются. Их охотники добывают где-то, я про них мало знаю. – Эля вздохнула, и Лушке стало ясно, что о скалозубе она тоже мечтала.
Похоже, девочка хотела любую зверушку, лишь бы была, но вот задумывалась ли она, что за ними нужен уход, или, как привыкла, надеялась на слуг, Лукерья не знала. Но уж сейчас-то мечтать о неведомых зверюшках было неразумно, скоро самим есть будет нечего. Запор холодильного шкафа работал на какой-то блямбе, напоминающей кодовый замок. Такой обычный навесной с крутилками для шифра, только вот тоненькие алые ниточки вокруг пяти колесиков наводили на мысль, что надеяться на авось и подбирать комбинации не стоит. Чем это чревато, было неясно, домик помочь ничем не мог, только показал, что надо крутить, а экспериментировать на своей шкуре Луше не хотелось. А тут и девчонка вдруг про него вспомнила.
– Луш, а холодильный шкаф ты уже открыла? Нам там еды до приезда папы хватит?
– Не смогла я этот шкаф холодильный открыть, Элюшка, не работает на нем моя магия, – покачала головой домовая, – надо что-то другое придумывать. Хорошо бы артефактора по таким шкафам, да где ж его взять? Ну и заплатить тоже нечем, если бы даже вдруг нашли. Может, в вашем саду что съестное растет? Помнится, на голодный желудок и щи крапивные или щавелевый суп хорошо, хоть и не шибко сытно. Надо бы посмотреть.
Элинора, надеявшаяся, что ее домовой дух сейчас дунет, плюнет и все откроет своей неизвестной магией, растерялась.
– Я даже не знаю, – честно призналась она. – Раньше мама садом занималась и мне рассказывала, что где растет. У мамы магия земли была. Но там сейчас все заросло, я иногда гуляю по дорожкам, но это скучно. Папа говорит, что гулять полезно, но со мной не ходит. Все время сидит в кабинете со своими расчетами чего-то важного.
– Ну, не посмотрим – не узнаем, – бодро спрыгнула с высоковатого для нее стула домовая. – Может, я что признаю, может, ты чего вспомнишь. Глядишь, и прогуляемся, и польза будет. Хорошо бы огородик разбить, да семян взять неоткуда, – рассуждала Лушка, идя за тоненькой высокой фигурой Элии по коридору к задней двери. – Картошка есть, так ее за неделю не вырастишь, чай, не кресс-салат. Да и пускать на семена еду сейчас бессмысленное расточительство.
Из дома в сад вела застекленная веранда с уютной мебелью для чаепития и отдыха. Изящные стульчики на гнутых резных ножках с мягкими бархатными сиденьями глубокого темно-синего цвета стояли вокруг круглого стола с голубой полотняной выгоревшей скатертью. Пара креслиц в углу около еще одного круглого, но низкого столика тоже щеголяла выгоревшей серой обивкой с полинявшей местами вышивкой синих тонов. Лушка не поняла, почему обивка стульев осталась неизменной, но грязноватые стекла, линялый текстиль и пыль, танцевавшая в солнечных лучах, пробивающихся через окна, совсем не красили это некогда замечательное место для семейных застолий на воздухе.
– А служанки-то тут совсем не прибирались? – чихнув от пыльной взвеси, поднявшейся, когда домовая потрогала скатерть, спросила она Элию.
– Не знаю, – пожала плечами та, распахивая ажурную застекленную дверь в сад. Словно жалуясь на хозяев, створки жалобно скрипнули редко смазываемыми петлями. – Я внимания не обращала, просто проходила в сад.
– Угу. – Про себя Лукерья укоризненно покачала головой: «Расти и расти тебе, девонька, до настоящей хозяйки большого дома».
– А что-то я все спросить забываю: как ваш мир-то называется? – Лушка остановилась в дверях, раздумывая, пойти в сад так или лучше кошкой.
И у того, и у того варианта были плюсы и минусы. Кошкой она не сможет общаться, но нюх и слух могут помочь и многое подсказать. К тому же, откровенно говоря, если сад действительно сильно зарос, гибкий зверек пролезет везде, где захочет, да и незаметность тоже плюс. Лукерья не знала, какой забор закрывает от взглядов прохожих и соседей – может, какая-нибудь кружевная оградка в метр высотой.
– Наш мир? – удивилась вопросу Эля. Она больше ожидала расспросов про растения в саду, думала, в какую сторону лучше пойти, и вспоминала, что и где приблизительно росло. – Мир называется Руенил. А тебе зачем?
– Ну как зачем? – в свою очередь поразилась странному вопросу домовая. – Должна же я знать, куда попала! И вообще, знания лишними не бывают! Тут только люди живут или еще есть какие разумные? Какая магия и как ее используют? Про растения и животных интересно. Кто правит? Сколько континентов и государств? Что едят и как лечатся? Опять же наряды местные и развлечения – тоже крайне любопытная тема! – Она с хитринкой смотрела на растерявшуюся девочку.
– Континентов у нас три, и еще есть острова. Островных государств много, а на континентах по одному на каждый. Раньше было больше. На нашем пять было, но они объединились. Правит совет магов. Пять столпов и десять зубцов. Еще есть немагический совет. В нем представители разных сословий и… – Элька запнулась, вспоминая урок.
– А книги у тебя про все это есть? – Лушка решила не мучить девчонку, а попытаться разобраться самостоятельно хотя бы в географии мира и политике.
– Конечно, есть! – горячо закивала Эля. – У нас очень хорошая библиотека! Только журналов по последней моде нет, но можно потом у папы попросить будет. А вот про еду книжки есть даже с картинками!
– Вот и славно, – улыбнулась домовушка. Они уже немного прошли по тропинке вглубь сада, и Лукерья с радостью углядела в кустах глянцевые бока каких-то плодов. – Я, наверное, сама в книгах посмотрю, а спрошу, только если что неясно будет. Ты лучше глянь, вон там что такое? Арбузы, что ли? – Она ткнула пальцем в большие полосатые шары в зарослях листвы.
– Так это же и есть яблоки! – засмеялась Элинора. – Самый ранний сорт! Мама саженцы из Нулонии выписывала. Это на юге нашего континента, – пояснила она, помня, что домовой ничего не известно. – Там почти везде сады, и оттуда привозят лучшие фрукты и овощи.
Лукерья, слушая, уже решительно раздвинула гибкие ветки и поближе рассмотрела гигантское яблоко. Вблизи это действительно было сильно увеличенное яблоко полосатой желто-зеленой окраски, но домовушку насторожило отсутствие яблочного аромата.
– Элечка, они, наверное, незрелые еще? Яблочного спелого духа совсем нет, – приуныла она. – Видно, хоть и ранний сорт, да еще недозрел.
– Так сорвать надо! – подсказала девочка. – Видишь точечки у плодоножки? Еще неделя – и сами отпадать начнут, тогда тут запах стоять будет на всю округу.
– Ого! Это у нас всего неделя на сбор? Да и переработать урожай надо, – сразу посерьезнела домовая. – Ранние сорта обычно не очень лежкие!
– А как? Пирогов столько не съесть, да и печь почти не из чего. А для варенья, я знаю, сахар нужен, – сразу сообразила и запечалилась Элия. – Хорошо, у нас их всего три куста.
– Хорошо, что всего три, – согласилась Лукерья, – и что куста, а не дерева – тоже замечательно. А чтобы не пропали, пожалуй, сушить будем. Пока не знаю как, но сообразим попозже. Пошли дальше.
– А яблоки? – Элька уже собиралась открутить один плод размером с футбольный мяч.
– Так куда ты с ним? – отмахнулась Лушка. – Если ничего не найдем, то на обратном пути прихватим, а и найдем, так потом сбегаем. Недалече от дома растет, не перетрудимся несколько раз сходить.
Домовушка выбралась обратно на тропинку и, оглядевшись, решительно повернула направо, слева ближе к дому буйно разрослись цветущие кусты, напоминающие земные розы.
– В те колючки смысла нет без секатора и тяпки соваться, даже если там и растет что-то съедобное, – пробурчала она себе под нос.
– Ага, там мамины любимые шарзели, больше ничего нет, – согласилась Эля. – Зато они красивые, и у нас их восемнадцать сортов! Ни у кого столько не растет!
Лукерья не стала расстраивать девочку, что одичавшие шарзели-розочки уже вряд ли назовешь сортовыми, а у кого-то из горожан вполне может уже иметься гораздо большее количество сортов, причем в самом ухоженном виде.
«Надо бы сад в порядок привести, – задумалась она, – но территория слишком большая вне дома. Может, вблизи верандочки я и смогу, а дальше не справлюсь. Все же я домовая, а не садовая. Да и на девчоночку надежды мало, вон ручки-прутики. В чем у пигалицы душа держится. Тут не Земля-матушка, огородничка-дворовичка днем с огнем не сыщешь».
Потихоньку пробираясь мимо деревьев и кустов, барышни умудрились до половины наполнить свои корзинки, легким взмахом сотворенные Лукерьей из подходящих гибких прутиков.
– А я тоже так смогу? – полюбопытствовала Эля. – Я способная! Если мне плетения несколько раз показать, я запомню!
– Ой, девонька, – хихикнула Лушка, – да ведь не в плетении дело! Магия бытовая особая, чтобы ей научиться, надо сначала ручками поработать! Вот с пару десятков корзинок сплетешь, тогда и магией сможешь. Только не кособоких, а ровненьких, чтобы как на выставку!
– Ну-у-у… – Элия немного расстроилась, – это же долго и сложно, наверное.
– Так ведь жизнь совсем не простая, Элюшка. Неужто ты как родилась, так и ходить стала или разговаривать? Или, может, есть ложкой и книги читать сразу начала? – Лушка настороженно прислушалась к каким-то едва слышным подозрительным шорохам за толстым кряжистым деревом с резными лиловыми листочками. – То-то и оно. Ведь и вашей всякой магии в академиях небось учат. Все непросто, и всему в жизни учиться надо. Вот смотри, сколько мы всего набрали полезного и нужного.
В корзинке, переложенные листьями, лежали розовые крепенькие грибочки, десяток странных плодов в скорлупе, выкопанных из-под куста, еще Лукерья наткнулась на кочку щавеля и радостно нарвала целую охапку. А у Эльки было несколько желтых мохнатых ягод величиной со сливу и длинные стручки, похожие на фасоль.
– А вот здесь где-то еще должна быть груша и кусты с медовикой. – Девочка махнула рукой в том направлении, откуда домовушке слышались подозрительные звуки.
– Ты, Элюшка, постой тут немного. Я только гляну. Там, кажись, шуршит кто-то, может, ежик какой, или что тут у вас за садовые зверьки водятся? – Домовая обернулась кошкой и под зачарованным взглядом девочки исчезла среди кустов за деревом.
– Ежики, что за странное слово, – фыркнула Элька, поднимая ее корзинку. – Не водятся у нас такие, и вообще, ограда артефактами защищена, так что никого там водиться не может.
Раздумывая, пойти за Лушкой или все же не стоит, она вдруг увидела выскользнувшую назад кошку. Зверек раздраженно махал полосатым хвостом и, прыжком очутившись на дорожке и чихнув, превратился в начавшую расти домовую.
– Ой, Эля, у тебя там, кажется, гость! Упитанный, да невоспитанный! Сам себя пригласил, сам себя потчует. Диковина так диковина! – рассказывала домовая.
– Не может быть! Неужели кто-то артефакты поломал? Но тогда оповещалки бы в охранке сразу сработали и охры на сигнал приехали. – Эля не знала, что и думать, и ей было страшно. – Это ж какой силы должен быть маг, чтобы ограду артефактную сломать и сигналку заглушить? Луша, что же делать? Самим в охрану бежать?
– Не бойся, хозяюшка, найдем на этого «великого» управу! Пошли встречать гостя дорогого и выпытывать, пошто залез да на чужое добро позарился. Этот взломщик, кажись, ровесник тебе. – Лукерья забрала у девочки свою корзинку и, отломив от куста длинную ветку, решительно повела Эльку за собой, грозно помахивая хворостиной.
Глава 5. Попались!
– Поль Муэрто Эдриан сэн Рэн! – Звонкий голос Элиноры заставил вздрогнуть и испуганно оглянуться сидящего в траве под кустом подростка. – Как ты посмел пробраться в наш сад без спросу? Отвечай! Почему артефакты не сработали? Да и медовика тут растет не для тебя!
Девчонка, узнав нарушителя владений, храбро выступила из-за спины домовой и грозно наступала на него, тряся корзинкой.
В отличие от худенькой и долговязой Эльки паренек был пухл и невысок. На бледном, веснушчатом, круглом, как блинчик, лице ярко выделялись рыжие крапинки веснушек. Светлые бровки удивленно вздернулись при виде двух барышень с корзинками, а светло-карие глазки суетливо забегали, выдавая его мысли о том, что лакомка хочет улизнуть.
Но положение его было хуже некуда. Над ним стояла дочь хозяина дома с весьма грозным видом, а за спиной мисс сэн Хейль находилась еще одна барышня, очень маленького роста, но с большим прутом в руке, которым она помахивала хорошо знакомым Полю движением. Так обычно держал в руках ремень его батюшка, считающий, что пришло время вправить наследнику мозги через мягкое место, которым тот, очевидно, привык думать!
За спиной же путь к бегству преграждали заросли кустов медовики, которые пару минут назад с удовольствием объедал сладкоежка – и улики были налицо. Точнее, на лице и руках. Сладкие золотисто-зеленые разводы сока пятнами украшали его щеки и ладони. К тому же расположился он с удобствами, полулежа на снятой курточке, и теперь смотрел на сердито стоящую Эльку снизу вверх, так что было крайне неудобно сохранять достоинство в столь неприятном положении.
Ну что ж, оставалось только держать лицо и попытаться договориться.
– Дамы, – неуклюже встав с травы и заставив Эльку отступить на пару шагов, толстячок вежливо поклонился, – если вы позволите, я все объясню и отвечу на вопросы. К тому же, надеюсь, мы сможем с вами договориться? – Он покосился мимо Элиноры на внимательно наблюдавшую за ним низенькую женщину в фартучке с оборкой.
Эта дама, с его точки зрения, была очень странная. Взрослая женщина ростом с семилетнего ребенка, с темными, слегка взлохмаченными волосами и мудрыми глазами много пережившего человека. На самого Поля так когда-то смотрела бабушка, приезжавшая с северных хребтов погостить.