- -
- 100%
- +
— Если что — я рядом. И… не доверяй никому, кроме себя. Даже мне.
Дверь закрылась, и я осталась одна. Тишина здесь была особенной — не спокойной, а насторожённой, будто стены прислушивались. Я села на кровать, сжала кулаки, чтобы унять дрожь, и прошептала:
— Ладно, Асия. Ты выживала и в худших местах.
Утро в Аду не отличалось от вечера, потому что солнца тут не было. Я поняла, что наступило «утро», только когда в дверь громко постучали.
— Вставай, новенькая! — голос Ваалберита звучал так, будто он специально старался быть противнее. — У тебя отчёт на столе, и если он не будет готов через час, я отправлю тебя сортировать души в Пустыню забвения. Там любят новичков.
Я вскочила, накинула ту мантию, что нашла на стуле (она пахла пылью и чем-то горьким), и вышла в коридор. Ваалберит стоял, скрестив руки, и смотрел на меня так, будто я уже всё испортила.
— Отчёт, — коротко бросил он.
— Я… я только проснулась, — попыталась я возразить.
— Здесь не просыпаются. Здесь работают. Или исчезают. Выбирай.
Я взяла свиток, развернула его и поняла, что ничего не понимаю. Цифры, названия подразделений, какие-то проценты…
— Это что? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается паника.
Ваалберит закатил жёлтые глаза.
— Это статистика. Души, наказания, эффективность. Мы должны знать, сколько страданий приходится на одного грешника. Это важно для стратегии.
— Но… как это считать?
— Сама разберёшься. Или попроси кого-нибудь. Только не меня.
Он ушёл, оставив меня одну с этим свитком, который казался тяжелее камня.
Я села за стол в приёмной, положила голову на руки и вздохнула. «Ну вот, Асия, ты снова на новой работе, и снова ничего не понимаешь», — подумала я с горькой усмешкой.
Вдруг рядом раздался тихий голос:
— Помочь?
Я подняла голову. Рядом стоял молодой демон — не такой страшный, как остальные. Кожа у него была не сероватой, а почти человеческой, глаза — карие, обычные, даже добрые. В руках он держал стопку бумаг.
— Меня зовут Каин, — сказал он. — Я тут… вроде как помощник. Если можно так сказать.
— Асия, — ответила я. — И да, пожалуйста, помоги. Я не знаю, что с этим делать.
Каин улыбнулся и сел рядом.
— Тут всё просто, если понять систему. Смотри: это количество душ, поступивших за цикл. Это — процент тех, кто прошёл через испытания. А это — «эффективность страданий». Они любят красивые цифры.
Я слушала, и с каждым его словом мир становился чуть понятнее.
— Почему ты помогаешь? — спросила я осторожно.
Каин пожал плечами.
— Потому что знаю, каково это — быть здесь новичком. И потому что… мне кажется, ты не такая, как все.
Я не успела спросить, что он имеет в виду, потому что в зал вошёл Люцифер.
Все вскочили, поклонились. Я тоже встала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он прошёл мимо, не глядя, но вдруг остановился рядом со мной.
— Отчёт? — спросил он, и его голос был не громким, но таким, что казалось, будто он звучит внутри головы.
— Почти готов, — выпалила я. — Мне… помогают.
Люцифер посмотрел на Каина, потом на меня. Его взгляд был тяжёлым, но не злым.
— Хорошо. Пусть помогает. Но помни: ты отвечаешь за каждую цифру. Здесь ошибки стоят дорого.
Он ушёл, и все снова сели, будто из комнаты выкачали воздух. Каин тихо выдохнул.
— Ты жива, — прошептал он. — Это уже успех.
Я улыбнулась, впервые за всё время здесь.
К полудню (если в Аду вообще есть полдень) я начала разбираться в отчётах. Цифры складывались, строки выстраивались, и даже Ваалберит, проходя мимо, буркнул что-то вроде «не совсем плохо».
Я вышла в коридор, чтобы немного проветриться. Воздух был по-прежнему тяжёлым, но теперь я замечала детали: трещины в камне, странные символы, вырезанные на стенах, тихий гул, который шёл откуда-то снизу.
Вдруг я услышала шаги. Обернулась — и увидела Лилит.
Она шла медленно, словно наслаждаясь тем, как все расступаются перед ней. Длинные волосы, чёрные как ночь, струились по плечам, платье переливалось, будто было соткано из дыма. Её взгляд скользнул по мне — и задержался.
— Новенькая, — протянула она, и в её голосе было столько яда, что хватило бы на целый отряд демонов. — Значит, это ты та самая, о которой все шепчутся.
— Я просто работаю, — ответила я, стараясь говорить спокойно.
Лилит усмехнулась.
— Работать тут — значит выживать. А ты… ты слишком светлая для этого места.
— Может, мне стоит потемнеть? — парировала я, сама удивляясь своей смелости.
Её глаза сузились.
— О, ты забавная. Но не забывай: тут ценят не остроумие, а силу. И если ты думаешь, что Люцифер тебя защитит — ты ошибаешься. Он защищает только то, что ему выгодно.
Она повернулась и ушла, оставив после себя лёгкий запах гардении и чего-то едкого.
Я стояла, сжимая кулаки, и думала: «Ладно, Лилит. Я не собираюсь быть удобной. Но я не собираюсь и проигрывать».
Вечером я вернулась в свою комнату. Усталость навалилась, как мокрый плащ, но спать не хотелось. Я села у стола, взяла чистый лист и начала писать — не отчёт, а просто слова. О маме, о том, как она смеялась, когда я была маленькой. О том, как мы пекли печенье и спорили из-за корицы. О том, как всё изменилось.
«Может, это и есть моё наказание, — подумала я. — Помнить всё».
В дверь тихо постучали. Я подняла голову — на пороге стоял Азраэль.
— Можно? — спросил он.
— Заходи, — ответила я.
Он сел на стул, посмотрел на мои записи, но ничего не сказал.
— Знаешь, — сказала я, — иногда мне кажется, что всё это — просто мой сон. Что я лежу в больнице, и мне снится этот Ад, и эти демоны, и Люцифер…
Азраэль покачал головой.
— Это не сон. Но я понимаю, почему ты хочешь так думать.
— А что тогда? — спросила я. — Почему я здесь? Почему именно я?
Он помолчал, будто подбирая слова.
— Иногда не бывает «почему». Бывает просто «так сложилось». Но ты… ты меняешь правила. Даже не понимая этого.
— Звучит как комплимент, — усмехнулась я.
— Это предупреждение, — серьёзно сказал он. — Те, кто меняет правила, становятся мишенями.
Я посмотрела на него и вдруг поняла: он не просто так пришёл. Он хотел меня предупредить.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Он кивнул и встал.
— Отдыхай. Завтра будет хуже.
Когда дверь закрылась, я снова осталась одна. Но теперь одиночество не казалось таким пустым.
Глава 5. Тень и свет
День в Аду тянулся, как смола: тягучий, вязкий, полный шорохов и чужих взглядов. Я уже почти привыкла к тому, что на меня смотрят — кто с любопытством, кто с голодом, кто с презрением. Почти. Но каждый раз, когда в зал входил Люцифер, воздух будто становился тяжелее, и я ловила себя на том, что задерживаю дыхание.
Сегодня он пришёл ближе к концу смены — так я теперь называла эти бесконечные часы за столом, где я сводила цифры, которые не хотела понимать. Он не сказал ни слова, просто прошёл мимо, остановился у окна (если эти узкие прорези в камне можно было назвать окнами) и замер, глядя в темноту, будто видел там что-то, чего не видели остальные.
Я пыталась сосредоточиться на отчёте. Строки плясали перед глазами, цифры сливались. «Не смотри на него», — твердила я себе, но руки предательски дрожали, и перо оставляло на пергаменте неровные кляксы.
— Ты опять испортила бумагу, — прозвучал его голос совсем рядом.
Я вздрогнула и подняла голову. Он стоял у моего стола, склонившись так низко, что я могла разглядеть тонкую линию его профиля — острый, будто высеченный из камня, и в то же время странно живой.
— Простите, — пробормотала я, пытаясь стереть кляксу краем рукава. — Сейчас перепишу.
Он не ответил. Вместо этого протянул руку и взял перо из моих пальцев — медленно, почти осторожно, будто боялся обжечься. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись.
И тут меня накрыло. Не жар, не пламя — что-то другое. Будто по коже пробежал тихий разряд, от которого волоски встали дыбом, а внутри всё сжалось и тут же расправилось, как крылья, которых у меня не было. Я почувствовала его — не просто тепло, а силу, древнюю и тяжёлую, как сама земля. И в этом прикосновении не было угрозы. Было… узнавание.
Люцифер чуть нахмурился, будто сам удивился тому, что сделал, и отступил на шаг.
— Пиши левой, — сказал он, кладя перо на стол. — Или научись держать руку твёрже. Здесь не место для слабости.
Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Он повернулся и пошёл к окну, снова становясь тем самым Люцифером — повелителем, тенью, перед которой все склонялись.
А я осталась сидеть, чувствуя, как по коже ещё бежит этот странный отзвук прикосновения, и как с каждым его шагом холод становится всё ощутимее, будто из комнаты вытягивают всё тепло. Мне хотелось, чтобы он вернулся. Чтобы снова наклонился, чтобы снова коснулся — хоть случайно, хоть на секунду. Но я не понимала, почему. Это не должно было быть приятно. Он был Адом. Он был наказанием. Он был тем, кого боялись.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.